Майта. Освобождение

Самое главное в жизни — жизнь. Ханта

Нет страшнее — быть чьим-то рабом. Исиант

Я беззвучно застонала от бессилия, услышав лошадиное ржание и приближающиеся шаги. Будучи связанной, я не могла использовать боевые навыки, чтобы противостоять этому зверью. Однако, не было слышно ни дурного гогота, ни хрюкающего сопения, присущих этому типу двуногих животных. Гогот от слабого развития разума, хрюканье от хронической простуды при долгих лежаниях в засадах. Наоборот, раздался ровный голос, ободряющий и успокаивающий. Осторожные, даже ласковые руки аккуратно срезали веревки и ремни, приподняли меня и бережно усадили. Макушка ныла неимоверно, руки ободраны и все в грязи и траве, я ведь ползла, как-то отталкиваясь от земли связанными локтями и коленями, а где возможно, перекатывалась. Слегка передохнула и, взглянув на спасителя, ощутила некоторую оторопь. Такой же лысый, как и я, светлая кожа, почти белая, точно как моя. Пережил черный мор? Невозможно, он же мужчина. Человек провел руками по моей голове, слегка коснулся затылка, приобнял руки, ноги, там где были путы, и теплая магическая волна пошла вслед за касаниями, изгоняя боль.

— Где они? — задала главный вопрос.

— Мертвы, — услышала ответ, видимо этот человек их умертвил и спас меня. А то, что мне досталось, неважно, главное, что этих негодяев уже нет на свете.

Человек дал мне мыло, одежду и я пошла к ручью отмываться. Холодная и прозрачная вода освежила кожу. Сполоснула испачканную одежду, надо потом перестирать.

Мы обедали. Суп вкусный, знаю этот походный суп из измельченного сушеного мяса морской черепахи и прессованных овощей, он очень дорогой, поэтому употребляется лишь богатыми персонами. Затылок ныл, но уже меньше.

Во время обеда посматривала на Гура, так его зовут. Белая кожа, череп, отблескивающий на солнце, серые глаза. Почему волос нет, не черный мор же, не может быть он. Прервала молчание, представилась. Легкая гримаса пробежала по лицу Гура. Рассказала о себе. Гур неторопливо доел суп, взял лопух, протер чашку.

Поднявшись на ноги, он протянул мне руку, помог встать. Она у Гура крепкая и теплая. И вообще он — статный мужчина. Сообщил, что к моему дому поедем вместе, ему по пути.

Мерин ловко переступал с кочки на кочку, избегая кротовых нор. Мягкая почва глушила стук копыт, мы ехали вдоль опушки в направлении тракта. Солнце уже давно скатилось за полдень.

— Через десять верст, на перекрестке, постоялый двор, там переночуем, — сказал Гур, — возьми.

Подъехал поближе и положил мне что-то из одежды на луку седла. Взглянула, плащ с капюшоном.

— Перед корчмой набросишь, чтобы люди зря не таращились.

А вот и тракт. Путников немного, виднелся хвост удаляющегося каравана. Догоняя его, мы перешли на легкую рысь. Гур периодически прикрывал веки, как будто что-то вспоминал. Повод свободно лежал на шее лошади. Он что, только ногами управляет? Где оружие, клинки, арбалет? Меч есть, рукоятка рыцарского бастарда выглядывала из левой переметной сумы. Левша? Непохоже. Почему не пристегнул? Чем он сражался с разбойниками?

— Рыцарь, как ты расправился с грабителями?

— Магией.

Тогда понятно. Таким меч не очень-то и нужен.

— Обгоняем караван.

Перешли на быструю рысь. Приблизившись к авангарду, Гур вынул орденский знак и махнул главному охраннику рукой, приглашая к разговору. Обменялись репликами. Гур что-то растолковал начальнику охраны.

— Благодарю, командор. Принял к сведению.

Ого, командор ордена, если ему и за тридцать, то едва, а уже такой высокий чин. К сорока годам станет генералом. Мы оставили караван сзади, не замедляя бега.

Вот и перекресток, дальше виднелся мощный забор постоялого двора. Остановились. Гур осторожно убрал полотенце с моей головы, еще раз легко коснулся затылка. Я накинула плащ и мы въехали в ворота, Гур соскользнул с лошади, подошел ко мне и подал руку, помогая спешиться.

— Спасибо, я бы и сама…, командор, как к тебе обращаться?

— Гур. Пока кровоподтек не исчезнет, остерегайся резких движений. С лошади не спрыгивай.

Поправил капюшон плаща и двинулся к корчме, указав двум работникам на лошадей.

— Медленным шагом провести десять раз вокруг двора, распрячь, почистить, напоить, накормить. Сумки в комнату госпожи.

Гур снял два соседних номера, имеющих собственные выходы во двор. В моем номере было две комнаты, во второй комнате находились бочка с водой, лохань для купания и отхожее место. Принесли сумы. Гур добавил слугам монету и они забрали грязную одежду в стирку и мои мечи в полировку. Пока мы ужинали, люди заливали горячую воду в лохань. Появилась служанка, принесла комплект походной женской одежды и пустые переметные сумы.

Во время ужина Гур молчал, посматривая на меня. Потом я услышала неторопливые слова:

— Сотник, веки без ресниц плохо защищают глаза от пыли, поэтому ресницы нужно срочно восстановить. Магия жизни может это сделать, но я в ней недостаточно силен. Владею десятком-другим простых заклинаний. Но, к счастью, хм, я магистр магии разума. Ты должна знать, что разум имеет власть над телом. Если человек настраивается на излечение, то со временем многие болезни уходят. Поэтому и мы будем действовать на тело через разум. Сегодня во сне ты будешь мечтать о том, что вскоре обретешь ресницы, и убеждать веки заняться их выращиванием. А я помогу их убедить. Ясно?

— Да. Спасибо, Гур.

Когда он ушел, я ополоснула избитое тело и обнаружила, что боль исчезла. Чувствовались истома и предвкушение сна. Постель оказалась мягкой, простыни — свежими и я моментально заснула. Ресницы мне снились, но еще туда явился Гур, такой же лысый, как и я, и столь же бледный. Одежды на нем не было. У него присутствовали ресницы и даже брови, но и только. Он был очень красив. Я любовалась им. Касалась его лица и ласкала тело.

Наутро я сразу, даже не умывшись, бросилась разглядывать веки в поисках ресниц. Не обнаружила, но может они вырастают не сразу. Ополоснувшись, я услышала стук в дверь. Вошел Гур. Положил на сумки мои штаны и рубашку, отстиранные и отглаженные.

— Сотник, складывай сумки, женскую одежду забери, если нужно что-то еще — скажи. Я распоряжусь о завтраке и припасах на дорогу.

***

Отдохнувшие лошади весело рысили по пустой дороге. Прекрасное тихое утро. Скоро нужно свернуть на тропу, ведущую к Серой речке. Спускаясь по тропе в русло реки, я почувствовала запах гари. Гур прикрыл веки, я насторожилась и обнажила дайто.

— Сотник, никого нет. Я осмотрелся.

За поворотом дороги показался черный от сажи забор моей усадьбы. Ворота выгорели. Мы ворвались во двор. Вместо дома взгляду предстало пепелище.

Я ходила вокруг сгоревшего дома и мне казалось, что часть души тоже обуглилась. Сильные чувства я обучена сдерживать, даже очнувшись связанной в незнакомом месте, осталась относительно спокойной. Досадовала, что плохо выбрала позицию для обороны и пропустила удар сзади. Но сейчас весь происшедший ужас казался более рельефным. Мерзавцы пожелали уничтожить последнее. Теперь я не смогу, расположившись в отцовском кресле, вспоминать, как он тут сидел и читал манускрипты. Не могу гладить предметы утвари, которых так часто касались руки родных людей. Даже память о семье эти звери хотели отнять. Просто так, мимоходом. Я сгорбилась и закрыла лицо руками. Совсем нечем дышать. Вдруг почувствовала, как Гур поворачивает меня к себе и обнимает. Положила голову ему на плечо.

— Поплачь, милая девочка. Станет легче.

Слезы, без всяких усилий, бежали из глаз, стекали по щекам и разбивались о кожаный наплечник Гура. Я слышала звук падающих капель. Открыла глаза, отстранилась. Гур был почти одного роста со мной и его серые глаза близко и завораживающе спокойно смотрели мне в душу. Я упивалась этим взглядом, а слезы текли и мешали мне видеть Гура.

— Кто ты Гур? Ты не маг, ты колдун. Ты мне снился сегодня. А ресницы не выросли, обманщик ты, — всхлипнула я.

— Ты мне тоже снилась, сотник. Ресницы вырастут, дай им сроку. Времени прошло всего-ничего. Поехали в столицу, — спокойно ответил он и успокаивающе погладил меня по лопаткам.

— Мне нужно время для прощания с могилами родных. Это недолго.

Когда возвращалась, то увидела, как Гур аккуратно поправлял чепраки, седла, переметные сумы, кормил яблоками мерина и жеребца. Мы сели на лошадей, я последний раз оглядела пепелище. Потом, захватив повод и освободив левую ногу от стремени, прижалась стопой под заднюю луку. Свесившись, зачерпнула правой рукой пригоршню пыли из под копыт мерина. Села прямо, открыла суму и сыпанула пыль туда. Вы все равно со мной, папа, мама, сестричка, братик! Пора. Толкнула Умника в черную дыру ворот.

Вперед.

Оглавление