Гур. Волосяной покров

Любовь и старость приходят сами. Исиант

Грязь проще смыть, чем состричь. Буст

В столице меня ждал протектор Исиант, хранитель свитков и мой доверенный друг. Еще зимой мы передали в столичную резиденцию ордена Знающих коллекцию недавно найденных, ранее неизвестных свитков. Протектор, читая их, плакал от счастья. По крайней мере, глаза блестели. В столице их должны переписать, а мне поручено, помимо дежурных дел, вернуть свитки домой. Протектор же, в свою очередь, сейчас рылся в архивах, отбирал интересные экземпляры в библиотеке столичной резиденции, предназначенные для переписи нашими людьми. Он с охраной вернется домой несколько позже.

До столицы остался всего один дневной переход при неспешной рыси двух всадников. Так что торопиться не нужно, Майта не вполне оправилась после недавних испытаний. Я с удовольствием на нее поглядывал, хотя не забывал периодически обегать магией разума окружающее пространство. Майта привлекательная женщина, отсутствие волос ее не портит. Я с детства видел лысые макушки вокруг себя, а потому они и привычны, и симпатичны. Нежные круглые ушки нахально торчали из еще более круглой головы. То, что они оттопырены, делало их еще милее. Большие серые глаза, пусть и без ресниц, тоже выглядели славно. Езда на лошади не утомляла Майту, она часто останавливала взор на мне и ласково улыбалась. Я поинтересовался:

— Сотник, какого цвета были твои глаза до болезни?

— Карие, а волосы темно-русые. Но блондины, такие, как один знакомый колдун, мне нравятся больше.

Я вопросительно взглянул на нее. Майта продолжила:

— Блондины мне кажутся не такими грязными, вонючими и волосатыми, как другие мужчины.

Оригинальное суждение. Блондины менее противны, чем другие мужчины. Странная логика.

— Сотник, блондины обычно более волосаты, чем другие, они северные люди, а на севере дополнительная шерсть полезна для защиты от холода. Но потеют они меньше, поэтому слабее пахнут, да.

— Колдун, ой, Гур, как так более волосаты?! А ты?

— Хм. Откуда следует, что я — блондин? Ты же не знаешь исконный цвет моих волос, — погладил череп. — Я применил травяной ритуал, чтобы избавиться от тех волос, что посчитал лишними. В нашем клане это тайное знание делает его членов похожими друг на друга. Основное преимущество — не нужно бриться и стричься.

— Гур, а… Ты везде этот ритуал э… применил?

Я хмыкнул.

— Сотник, ты сама скромность. Будет желание у нас обоих, сможешь это узнать сама.

— А когда?

— Есть желание?

— У меня — да. А у тебя? — она вопросительно и, одновременно, озорно заглянула в мои глаза.

— Сотник, ты не только сама скромность, а воплощение невинности. После дневного привала.

Девочка на миг засияла, будто ей пообещали подарить хорошего коня. Начал себя с жеребцом сравнивать? Впрочем, если Майта захочет кого-то соблазнить, то я не против. Хм.

Искусительница толкнула коня и ушла вперед, затем, обернувшись, задорно улыбнулась. Конечно, фигура у нее изумительная, стройная и крепкая. Специально выдвинулась, чтобы я мог полюбоваться на нее сзади. Гордая посадка головы, ровная спинка, изящная попка. Двенадцать лет ордена Верных дают всем воспитанникам хорошую осанку, уверенность в себе, крепкое здоровье и первоклассную школу владения оружием.

Хотя солнце лишь недавно перевалило за полдень, Майта стала часто и озабоченно задирать носик в небо, лукаво поглядывая в мою сторону. Почему я должен перечить девочке? Тем более, что в глубине леса угадывалась удобная и защищенная поляна. Осмотрелся. Вблизи чисто.

— Привал.

Направились к поляне. Действительно хороша. Густая ткань травяного одеяла мягко перетекала в песчаный бережок лесной речки.

Спешились, сняли и разложили сумки в тени большого дерева. Прихватив котелок, я взял повод мерина, мысленно окликнул Уголька сигналом «За мной» и повел четвероногих на водопой. По пути продолжил знакомиться с соратником Майты. Вкратце мы с ним пообщались на пепелище, но здесь можно развить знакомство. Оставил лошадей, набрал воды и вернулся к месту привала. Майта увлеченно таскала валежник, тренога уже торчала из земли, причем место костра выбрано умело, дым будет скользить вдоль реки и останется незаметным со стороны торгового пути. Обучена к походам. Осмотрелся. На тракте показался караван. К нам не приближались. Чисто.

Костер горел. Бросил и развернул подстилку. Суп? Нет. Разложил припасы, выбрал вяленое мясо, сыр, зелень, травяную заварку, курагу.

Вернулась Майта, промокая щеки и торчащие ушки полотенцем. Решилась сбросить рубашку? Хорошо оформленные небольшие груди задорно покачивались при ходьбе. Да, скромная у меня девочка.

— Гур, сними рубаху. Ведь жарко.

— Сотник, думаю, забота о моей температуре имеет подтекст. Ты просто торопишься начать исследование моей растительности.

— И что? Кому это мешает?

Я снял рубашку, взял полотенце и пошел к речке. Возвращаясь, увидел, что травяной настой уже разлит по чашкам, мясо порезано и выложено на столовой доске, зелень крохотными снопиками окружает белые пластинки сыра.

Когда сел на подстилку, Майта подвинулась ко мне и ласково спросила, — Можно я тебя покормлю?

Какая славная у нее улыбка. Ресницы еще не проросли. Осмотрелся. Караван удалялся. Угроз нет. Чисто.

— Корми.

Откинулся на подстилку, закрыл глаза, расслабился. Кусочек мяса мягко вдвинулся между губ. За ним последовал пучок зелени. Мою голову приподняли и чашка с настоем оказалась возле рта. Отхлебнул. Открыл глаза. Полушария грудей мягко подрагивали надо мной. Ох, девочка. Кружок сыра проник в рот, обдавая язык, десны и небо острым вкусом. На этом постоялом дворе можно приобрести неплохой сыр. Руки Майты скользили по груди и животу, описывали фигуры вокруг пупка. Одна шаловливая рука, как бы заблудившись, начала орудовать с ремнем, ослабляя его. После внезапного штурма штаны прекратили сопротивление и капитулировали. Мягкие губы ласкали живот, нежные пальцы продолжали танец, окружая меня со всех сторон. Кровь быстрее заструилась по жилам. Все, я в плену. Девочка, ты же еще не ела. Я пропал, она перепутала меня с сыром.

Моя рука прошлась по изящно вогнутой спинке Майты, двинулась дальше. Когда она успела сбросить штанишки? Я гладил упругие ягодицы и бедра, ласкал нежные бугорки и впадинки. Сочный родничок под моими пальцами отдал влагу и я аккуратно распределил ее по всей долинке. Стон Майты. Ох. Надо осмотреться. Чисто.

Я сгреб Майту крепкой хваткой, оторвав от увлекательного занятия. Резко перевернув Майту на спину, увидел обиженную гримаску. Вошел в нее медленно и спокойно, широко разводя бедра, наклонился к чудесному ротику и накрыл поцелуем. Мой язык раздвинул губы Майты и мы начали нежно-медленный, но постепенно ускоряющийся и ужесточающийся танец желания. Майта изогнулась и подала таз как можно ближе ко мне, желая поглотить мое естество в своей восхитительной глубине.

Когда я вернулся с речки, то увидел, что проказница и не подумала одеться. Но мечи лежат на виду. Бесстыже раскинувшись и лениво мурча, Майта хватала по кусочку того-сего, запивая остывшим настоем. Искоса взглянув на мой живот, довольно пропела:

— Гур, действительно, волос нет нигде. Но, потом я еще проверю, вдруг недоглядела.

— Сотник, не будоражь меня, разве этому вас учили в обители ордена?

— Нет, конечно, но всячески приветствовали самообразование. Вот я и учусь. Ты сладкий. Ты чистый. Я это выяснила. Ты соленый.

— Хорошо не горький.

— Хорошо. Не вздумай меня расколдовывать!

— Сотник, иди искупнись, я сложу вещи. К вечеру мы должны достичь столицы.

Она умчалась.

Оглавление