Уайда. Мина-ловушка

Перед любовью бессильны ужас и мрак смерти. Ибсен

Правосудие обязано быть быстрым и беспощадным. Озорис

У нас сегодня праздник, Жанниэль исполняется годик. Ульм и Ульма придумали поздравительную песенку: «Жанниэль дорогая сестричка, Жанниэль наша славная птичка…». И так далее. Наивно, но искренне. На репетиции мы с Майтой хвалили и ласково целовали маленьких поэтов и певцов. Юные музыканты и композиторы млели от счастья и гордились собой. Оунир с помощью папы Жеки сплел оригинальную куколку из лозы, у нее были все основные части тела, головка, ручки и ножки слегка поворачивалась, роль глаз играли две синих бусинки, а волосы из красной сухой травы завершали экзотический облик. А Лима нарисовала углем на пергаменте портрет виновницы торжества. Мама Анниэль научила малышку, как защитить поверхность рисунка прозрачной пленкой с помощью застывающего на воздухе сока одного растения, и они вставили произведение в симпатичную рамочку.

Утром, еще до разминки Жеки с детьми, мы собрались в покоях Анниэль, где Жанниэль, одетая в нарядный комбинезончик, получила от нас собственную порцию счастья. После поздравлений Жека повел стайку из старших и младших ребятишек на «кольцевую трассу», как он называл маршрут пробежки. Вернувшись раньше обычного, Жека оставил детей и, забрав с собой Гура, исчез. Вскоре они вернулись. Жека был чрезвычайно подавлен, а Гур хранил каменное выражение лица, что для него означало крайнюю степень ярости.

— Всем немедленно собраться во второй гостиной, — обронил он мне, стоящей на лужайке перед домом, — мы кое-что поведаем.

Гур направился в помещение охраны, а Жека поднялся к Анниэль. Я кинулась забирать сестричку и детей. Обе семьи собрались в гостиной. Несмотря на вопросительные взгляды, Жека сокрушенно молчал, не решаясь начать разговор. Вошедший Гур коротко бросил Жеке:

— Сообщи семье, что вы с детьми нашли за прудом.

— Когда мы прибежали на другой конец пруда, дети заметили в траве симпатичную игрушечную лошадку. Они обрадовались и бросились к ней, но что-то заставило меня задержать их. Не могут красивые игрушки просто-так валяться где попало. Это походило на западню для детей. Извините, вам непонятно, но в моем мире жили мерзавцы, создававшие амулеты в виде детских игрушек, которые убивали детей, поднимавших их. Такой амулет назывался миной-ловушкой. Гур осмотрел лошадку и рассказал мне, что обнаружил.

— Жека, к сожалению, оказался прав. В игрушке находился амулет с заклинанием магии воздуха и содержал огромное количество спрессованного воздуха, которое заклинание удерживало в стабильном состоянии. Помимо этого, игрушка включала сложное заклинание магии разума, управляющее амулетом. Если потревожить игрушку, то управление активировалось. Затем, ровно в полдень, амулет должен потерять стабильность. Сжатый воздух с огромной силой стал бы расширяться, уничтожая все вокруг. Окажись игрушка в доме, он был бы полностью разрушен. И все бы погибли.

Мы молчали, огорошенные страшной вестью.

— Я забыл упомянуть, что автором этого злодейского творения являлся, несомненно, мастер магии разума. Он закрыл заклинания хитроумной защитой, которую я смог обойти. Если бы я не был уверен, что оба мага разума центральной обители ордена Света мертвы, я бы подумал, что это дело рук одного из них, — добавил он.

Любимый задумался.

— Впрочем, теперь я не уверен. Гроссмейстер точно умер, я всмотрелся в него, аура отсутствовала. Он лежал неподалеку, мне хватило малых сил, имевшихся после потери сознания, чтобы убедиться в этом. Уайда, Анниэль, вы видели ауру мага разума, которого поразил Жека?

Мы признались, что тело мага находилось дальше остальных и мы не обратили внимания на состояние его ауры. Нам было не до того.

— Значит маг не убит. Примем это предположение за истину и будем исходить из него. Первая задача — отыскать злодеев, подбросивших игрушку. Взрыва не произошло, они должны проверить, на месте ли лошадка. Анниэль. Ты маскируешься в районе игрушки, не ближе ста локтей, и следишь за появляющимися аурами. До полудня. Затем этим займется Уайда. С полуночи — я. Не убивать. Нужны сведения о том, кто их послал.

Подруга, получив от Гура амулет с заклинанием отвода глаз, убежала исполнять приказ.

Я заняла секрет, когда солнце установилось в зените. Скоро лето. Оглядывая окрестности, я не стала предаваться ужасным предположениям, что могло бы случиться. Такие мысли не способствуют боевому состоянию духа. Размышляла о семье, о Гуре, об имеющихся и будущих детках. Животик милой сестрички уже равен четырем младенцам. Но на самом деле в пузичке с удобством расположилось лишь двое мальчиков. Когда яркая искорка в ауре Майты разделилась на две, мы все радовались. А я еще хвалила себя. Ай да я! Как хорошо исцелила сестричку!

Муж и сейчас занимался любовью не только со мной, но и с ней. Хотя любимый и опасался, что это может принести вред, но я убедила его, что внутренние органы Майты крепкие и любовные ласки будут приносить ей и детям только пользу. Когда брякнула, что дети должны быть лично знакомы с отцом еще до рождения, хотя бы с этой стороны, то заработала от него крепкий шлепок по продолжению спины, а сестричка весело смеялась, аккуратно поддерживая руками колыхающееся пузико. Потом заойкала, когда дети, как будто услышав шутку, тоже начали веселиться и дергать ножками и ручками. Гур гладил животик и уговаривал детей успокоиться. А я, одной рукой потирая побитую попку, вторую положила на лобок Майты и, используя магию жизни, помогала детишкам почувствовать себя лучше и затихнуть.

Если бы злодеи погубили Гура, Майту и малышей, я бы из могилы достала их и разодрала на лохмотья! Все, не надо думать об этом. Стемнело, до полночи осталось совсем немного. Вдалеке показалась аура Гура, ночной ветерок принес его запах. Так! Слабая аура засветилась в версте от меня и стала медленно приближаться. Я обострила внимание. Рядом тихо прилег муж. Шепнул мне, что видит лазутчика. Нам осталось немного подождать, когда добыча приблизится. Его путь к мине-ловушке проходил мимо секрета. Нас он не увидит, не услышит, не почувствует. Заклинание отвода глаз не позволит. Оно лишь называется «отвода глаз», а на самом деле действует на все органы чувств. Слабый шорох послышался совсем близко.

Есть!

Оглавление