Айра

Едва отойдя от места схватки, Айра услышала цокот копыт — кто-то приближался, но встречаться с этим «кем-то» в ее планы не входило. Она забралась в заросли крапивы, благодаря саму себя, что по обычаю Орды под длинной юбкой носила шаровары из толстой ткани.

Айра была уверена, что всадники либо остановятся у поворота за двадцать шагов до места, где она свернула в лес, либо проедут еще сотню шагов, чтобы разобраться с тем, что же произошло на дороге.

Однако, к ее удивлению, они придержали лошадей точно там, где укрылась она, и, спешившись, несколько человек пошли прямо к ней. Выглянув из зарослей, она обнаружила, что через крапиву шагают Ритан и Имур, и оба выглядят виноватыми.

Заметив девушку, кочевники остановились.

— Это была моя ошибка, — признал Ритан. — Я должен был понять, что тебя надо охранять более тщательно.

К удивлению Айры, он говорил почти как нормальный человек — не пытался давить на нее, не отрицал вину за случившееся.

Ей давно рассказали, что половину жизни Ритан гнался за старшим братом Арысом, которого все считали разумником и красавцем, а ему, младшему, вечно доставались остатки и роль догоняющего. И когда старший брат погиб, Ритан смог без риска и опасений выступить на первых ролях.

И вдруг оказалось, что ему доверяют то, что раньше могли поручить только его брату, а еще достается зачастую не только то, что он заслужил сам, но и то, к чему давно шел Арыс.

И Ритан пер вперед, не считаясь с потерями среди своих людей, он видел только цель, и остальное мало его касалось. Насколько понимала Айра, именно это нравилось в нем Дайруту, умело использовавшему своих друзей.

Теперь же Ритан признавал свою ошибку, и девушка не могла определиться с тем, как реагировать.

— Я рада, что ты это понимаешь, — сказала она.

— А еще я хочу сказать, что во многом ты оказалась права, — добавил Ритан. — Коренмай сейчас беседует с посланцами урултая. И если бы я не нашел тебя, то нам можно было бы не возвращаться. Всем нужна мать ребенка хана Дайрута, и никому не нужны его старые друзья, от которых каждый, кто хоть что-то значит в Орде, желает избавиться.

Айра по-новому взглянула на собеседника.

Черноволосый и высокий, с лицом, на котором вечной маской застыла чуть презрительная усмешка, он на самом деле не был так глуп, как ей казалось раньше, он любил притвориться менее умным, и в этом имелся смысл.

«Не добивай его, иначе он никогда этого не забудет, — сказал Голос. — Признай за ним право говорить от твоего имени».

Айра помедлила — ей очень хотелось уязвить Ритана, потому что именно он чаще всего пытался заставить ее выйти из себя; но сейчас ситуация выглядела неподходящей — они ехали к ней на выручку и отставали не так уж и на много, вполне могли и догнать, даже если бы не вмешались черти.

Но вот как им удалось найти ее так быстро?

— Вы знали, где я? — спросила она.

— Да, конечно, — мягко ответил Имур, предпочитающий обычно молчать и слушать. — У нас были твои вещи — платье, украшения. Мы заставили шаманов искать тебя по ним, и того, кто согласился рискнуть и поставить свою жизнь против большой награды, взяли с собой как проводника.

Только теперь Айра обратила внимание на то, что, кроме нескольких десятков крепких нукеров, вместе с Ританом и Имуром приехал какой-то странный старик в халате мерзкого желтого цвета.

Он вел себя так, будто, кроме него, вокруг никого не было — чесался, сплевывал, ковырял носком старого сапога землю, словно искал там клад.

Айра никогда не верила в возможности шаманов, ведь на уроках магии ей не раз говорили, что им не знакомо высокое искусство магии, что они профаны, дорвавшиеся до ремесла и принижающие нечто достойное просто тем, что живут и что-то пытаются делать.

В то же время она слышала, что во время битвы при Жако именно шаманы нанесли серьезный урон армии императора. И сейчас она отнюдь не была уверена, что выпускник Сиреневой Башни смог бы ее отыскать — а этот грязный старик поставил свою жизнь против денег и сделал это.

— Что дальше? — поинтересовалась Айра, смотря на Имура, но обращаясь больше к Ритану.

Тот прекрасно понял ее игру и возражать не стал.

— Теперь мы возвращаемся в лагерь, там ты предстаешь перед посланцами урултая — они будут уговаривать тебя оставить нас и поехать с ними. Расписывать то, что тебя ждет, они станут красиво, но в итоге, если ты согласишься, за твою жизнь нельзя будет дать даже медяка — если они узнают, что ты не возлежала с Дайрутом, то, скорее всего, ты умрешь.

— И вы тоже умрете, — утвердительно сказала Айра.

— Нет, — ответил Имур. — Нас отправят в разные тумены, сделав не больше чем сотниками, и постараются давать самые неприятные и опасные задания. Мы — друзья Дайрута, нас нельзя просто так убивать, это не понравится простым воинам, которые слышали про нас слишком много. И про Кристального Короля, и про взятие Тар-Меха, и про Руан-Дер, и про битву с ханом Разужей.

Айра отметила, что Ритана эти слова удивили, но, подумав немного, он кивнул — именно так все и будет.

— Хорошо, — согласилась королева Дораса. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остаться с вами. Но вы после этого позволите мне участвовать в ваших советах.

Ритан и Имур спорить не стали — похоже, они были заинтересованы в ее согласии гораздо сильнее, чем она в их.

«Продешевила, — подтвердил Голос. — Могла выторговать гораздо больше».

Обратный путь занял весь день и большую часть ночи, и только под утро отряд выехал на морское побережье, откуда рукой оказалось подать до лагеря Орды. Увидев лагерь, Айра с удивлением отметила, что большая часть шатров и юрт собрана и множество людей суетятся, снимаясь с места.

— Коренмай должен был договориться с посланцами о том, что мы выступаем в сторону Жако, — сказал Ритан. — Это нужно даже не для того, чтобы идти к столице, а чтобы понять, насколько сильно против нас настроены люди из собранного Абыслаем урултая.

— Видимо, не все так плохо, — кивнул Имур.

Они могли потребовать больше уважения к себе, и тогда все остались бы на своих местах.

Проезжая через лагерь, Айра чуть ли не впервые оценивала его истинные размеры и поражалась, насколько он велик.

Когда-то она считала, что Орда — это куча кровожадных кочевников, варваров и орков, но после добровольной жертвы ее уверенность поколебали происходившие с ней события и люди, с которыми она общалась.

Теперь же Айра видела, что даже малая часть Орды, остановившаяся ненадолго на одном месте, превращается в настоящий город, в котором есть все, что угодно — от цирюльников до оружейников, от продажных женщин до лавок с едой и аракой.

В громадной черной юрте ее ждали, сидя на подушках, скрестив ноги, шестеро пожилых кочевников в теплых халатах.

Айра вошла внутрь и сразу же попала под пронизывающие, острые взгляды. Захотелось спрятаться, но она только гордо вскинула голову — ничего, и не с такими имела дело.

— Правда ли, что хан Дайрут взял тебя как жену? — грубо поинтересовался полный старик с крючковатым носом и длинной желтовато-седой бородкой.

— Правда, — ответила Айра и смело посмотрела ему в глаза.

— Правда ли, что до этого ни один из мужчин не брал тебя? — поинтересовался другой старик, ехидно усмехаясь.

— Правда, — твердо сказала бывшая королева Дораса.

— Правда ли, что ты чувствуешь внутри себя жизнь? — спросил третий, самый молодой из присутствующих, на вид ему было не больше сорока, и выглядел он не так мерзко, как остальные.

— Правда.

Дальше вопросы посыпались один за другим — Айра отвечала, не задумываясь, а когда не могла сообразить, как вывернуться в данном случае, ей тут же подсказывал Голос.

Мгновение сменяло мгновение, девушка вспотела, у нее пересохло в горле, и если бы не поддерживающие ее наручи, она обязательно упала в обморок от духоты и душевного напряжения. Посланцы урултая относились к ней, как к куску мяса, который надо осмотреть со всех сторон и решить — брать ли его на суп или же сделать из него плов.

А может быть — кинуть псам или вообще сжечь, чтобы не плодить болезни.

Наконец допрос подошел к концу — старики довольно кивали, перекидываясь тихими фразами, смысл которых она не могла уловить.

— Ты поедешь с нами, — заявил тот, что говорил первым.

— Я останусь здесь, — ответила Айра и вызвала этим ошеломление у посланцев урултая — их физиономии вытянулись, глаза блеснули.

— Ты строптивая девчонка, — прошипел первый. — Тебя никто не спрашивает!

«Хан Дайрут приказал мне слушать его верных друзей — Ритана, Коренмая и Имура, и не верить никому другому», — подсказал Голос.

— Хан Дайрут приказал мне быть с его верными друзьями — Ританом, Коренмаем и Имуром, — повторила Айра. — И опасаться всех остальных, потому что я должна выносить и родить его сына в безопасности.

Старики несколько мгновений сидели молча, затем начали быстро и тихо переговариваться. Один из них, самый молодой, небрежно махнул Айре — мол, иди прочь, и она, не прощаясь и не кланяясь, развернулась и вышла.

«Надо было проявить уважение, — Голос казался недовольным. — Если ты затеешь ссориться с урултаем, Ритан с друзьями не встанут на твою сторону. Уважение к старикам в степи прививают в них с раннего детства, особенно к таким старикам, знатным и мудрым».

«Если мне станет совсем плохо, я сбегу в Дорас, где меня любят и ждут, — ответила Айра. — Мне не нравится здесь. Когда ты говорил, что нужно что-то сделать ради Дораса, я делала, а теперь, когда ты говоришь, что нужно что-то делать ради всего мира, мне это не интересно».

«Если весь мир погибнет, Дорас не останется в стороне».

Как только Айра вышла из юрты, внутрь тут же скользнули Ритан и Коренмай. Имур пошел рядом с девушкой, на ходу отдавая приказы нукерам.

— Они могут забрать меня против моей воли? — спросила Айра кочевника.

— Ты — женщина, и твоя воля ничего не значит для стариков, — ответил Имур. — Когда мой отец умер, оставив после себя двух жен и семерых детей, наш род отдал нас всех старому козлу, который издевался над новыми женами и надругался над моей старшей сестрой, а нас заставлял работать с утра до ночи. И мы ничего не могли сделать, потому что так решили старейшины.

— Ты сбежал оттуда? — спросила Айра.

— Мне было двенадцать, — кочевник усмехнулся. — Хан Разужа как раз тогда заставил варваров подчиниться ему, и намечалась большая война против людоедов. Я убил Казая — так звали отчима — и оказался в тумене Вадыя, где не было никого из моего рода. К этому времени мой старший брат вырос и смог убедить всех, что он может прокормить двух женщин и их детей.

Из этого рассказа Айра поняла, что ее мнение, как и мнение соратников хана, ничего не значит для урултая — стариков можно запугать, можно купить, но для этого надо быть настоящей силой, какой был хан Разужа и какой показал себя хан Дайрут.

Весь день Айра провела в шатре — ее умыли, переодели, волосы расчесали и уложили, на нее нацепили множество украшений и тяжелые одежды, в которых даже сидеть было неудобно, а ходить и подавно.

Служанки по ее просьбе рассказывали ей историю Дайрута — как он появился в тумене Вадыя, как прослыл героем, возглавил Рыжих Псов, затем убил темника, встав на его место, а потом поссорился с ханом Разужей и оказался более удачливым, чем его отец.

— Вы правда считали его красивым? — спросила Айра, которую в их рассказе больше всего удивило именно это.

— Красота мужчины в его удаче, — ответила черноглазая и шустрая Расуль. — К тому же Дайрут никогда не издевался над нами, не хватал за грудь и зад, не напивался. Нас подарили ему вместе с сотней других слуг и служанок, и ему никогда не было дела до того, чем мы занимаемся, если у него все как надо.

— Он был лучшим хозяином, какого только можно представить, — согласилась более степенная Алгаш. — Им все восхищались, его любили и ненавидели, и на нас смотрели не как на служанок какого-нибудь родовитого человека, а как на тех, кто помогает любимцу богов. Жалко, что он умер, и хорошо, что он успел заронить в вас свое семя. Может быть, его сын станет еще более славным и удачливым.

Расуль на мгновение задумалась, а потом сказала:

— А если родится девочка…

Тут же Алгаш ударила ее по губам.

— Родится сын, — сказала она жестко. — Иначе урултай подарит нас всех более удачливым военачальникам.

Айра вспомнила о том, что Ритан вывез нескольких беременных девушек в безопасное место — он не собирался рассчитывать на случай.

Вечером к ней пришли все трое бывших друзей Дайрута.

И первым заговорил Коренмай, к чьему изуродованному лицу Айра постепенно привыкала и теперь уже воспринимала его как неглупого и осторожного военачальника, а не как монстра, который еще и разумен.

— Я потратил много золота, подарил двух годных для рождения детей девственниц и каурого дорасского жеребца, — заявил он. — И теперь двое посланцев урултая на нашей стороне, и еще один не будет чинить препятствий первым двум.

— Но их шестеро, — удивился Имур. — Надо было одарять четверых!

— Не все так просто, — усмехнулся Ритан. — Ты словно не знаешь? Они будут заседать, пить горький чай и потеть в толстых халатах до тех пор, пока не придут к общему решению. Те, кто принял подарки, предложат их часть остальным, а те либо согласятся, либо потребуют еще. Если хотя бы двое из шести приняли деньги, то все, можно считать, что решение уже легло под копыта нашим коням. И единственное, что может измениться, — цена этого решения.

— Айриэлла сказала посланцам, что Дайрут хотел, чтобы мы ухаживали за нею, — отметил Коренмай. — Это очень важно — последняя воля хана. Чтобы пойти против нее, урултаю нужно будет доказать, что мы как-то причастны к смерти Дайрута или что мы идем против законов и обычаев степи.

— Значит, все должно решиться в нашу пользу, — сказал Имур и, коротко поклонившись, заявил: — Тогда мне нужно идти. В лагере целую ночь и день не происходило ничего странного, думаю, сегодня точно или нападут демоны, или случится еще какая-нибудь гадость.

Он вышел наружу.

Айра смотрела ему вслед и думала о том, как же хорошо, когда можно все разложить и решить так просто. Имур восхищал ее тем, что не занимался интригами, он просто жил, и жил так, как считал правильным — на его пути не существовало выбора между плохим и худшим. Если он встречался с чем-то неприятным, то просто находил лучший вариант и добивался его.

Она слышала о том, что Имур не гнушался убийствами и пытками, что для Дайрута он сам и его люди выполнили немало дурнопахнущих заданий. Но сам Имур при этом каким-то образом все равно оставался чистым, его уважали за то, что он не шел против своих правил.

Сама Айра порой ненавидела и даже презирала себя, и потому простота Имура восхищала ее, и иногда ей хотелось быть такой же.

Ритан и Коренмай долго спорили, нужно ли попытаться еще что-то предложить посланникам урултая. Однако спор этот, на взгляд Айры, был совершенно бессмысленным — они не собирались ничего делать, а вся эта «риторика», как ее назвал бы Парай Недер, просто помогала ждать.

Глубокой ночью прибежал Усан и позвал Коренмая.

Тот ушел и вернулся под утро.

Старики просили еще золота, четырех скакунов, двух девственниц и одну красавицу постарше, знающую, как ублажить зрелого мужчину.

Айра даже не пыталась возмутиться — она очень устала.

Ритан обрадовался — цена показалась ему разумной.

Пока в Орде все оставалось по-старому, только вместо Дайрута ханом теперь считался не родившийся ребенок Айры, которого заранее считали мальчиком, а управлять его владениями и армиями должны были Ритан, Коренмай и Имур, каждого из которых обязали присматривать за остальными.

* * *

Демоз летел над опустошенным Осколком и размышлял о том, насколько же уродливые и странные формы приобретает сущее, когда уходит далеко от Хаоса и долгое время остается предоставленным само себе.

Огненная купель Хаоса, неупорядоченная и беспредельная, несущая в себе все — это было самое прекрасное, что знал Демоз.

Он появился на свет демоном, он прошел от слабого «зародыша», одного из многих созданий Хаоса, до матерого и хитрого бойца, который был быстрее, умнее и коварнее остальных. В схватке даже с могучим магом он мог оглушить противника, а затем высосать из него жизнь и душу, забирая себе все силы жертвы.

Раньше Демоз искренне не понимал, зачем жизнь всем этим людям, оркам, эльфам, и лишая их существования на уродливых Осколках, искренне считал, что помогает разным существам, освобождая от заблуждений и бесцельной жизни.

Однако становясь все более и более опытным, находя в себе силы подняться над остальными демонами и в чем-то даже заглянуть туда, куда заглядывать не полагалось, он начал многое понимать. Он вдруг осознал, что является частью чудовищной силы, но именно силы, одной из многих.

Для него Хаос являлся всем потому, что любой демон навсегда остается частью создавшей его стихии. Но были и другие существа, совсем иные, те, кто ценил нечто другое и жил иначе, черпая силу в других источниках.

А еще Демоз видел, как Бегемант, дьявол, который должен направлять его, вести в бой и рушить миры, возвращая их в Хаос, становится другим. Это ранило демона, показывая одновременно и то, что можно быть другим, и то, насколько это страшно и неприятно.

Демоз собирался завершить то, что не мог или не хотел взять на себя Бегемант. Остальные демоны готовились к схваткам, а он учился иным вещам, он пробовал выполнить работу, которая была по силам только дьяволу, самому совершенному созданию Хаоса.

И у него почти получалось.

На цветущий мир, к которому стремился безжизненный осколок дьявола Бегеманта, уходил один отряд за другим — бесы, черти, адские гончие, а порою и демоны из наиболее слабых.

Для них создавали проходы через астрал, и поскольку никто не защищал Осколок, не было Владыки, который мог бы встать на пути, эти отряды сеяли смерть, страх и разрушение. Чувствуя приближающийся Хаос, многие из смертных сходили с ума, другие же были слишком близко к грани безумия и колебались на ней, время от времени переступая.

И Демоз видел это, чувствовал происходящее, он словно прикладывал руку к шее беспомощного мира и прижимал когтем тонкую голубую жилку, бьющуюся под кожей.

Но у него не было сил и знаний для того, чтобы пережать ее или разорвать, — он оставался всего лишь демоном, первым из них, но тем, кто никогда не сможет возвыситься еще сильнее.

И это безумно злило.

Оглавление