Жена художника

На протяжении более чем шестнадцати лет с восхищением и радостью я слежу за судьбой этой женщины. Вот в газете появился очерк о ней. Вот в другой газете мелькнуло ее имя. Вот ей посвящается большая телевизионная передача. Вот о ее работе говорят по радио. Вот она — участница художественной выставки. Вступив уже в пятое десятилетие своей жизни, она все еще молода и энергична. Подвижная и быстрая, с фигурой подростка, и совсем седая. С большими лучистыми и ясными глазами — такими молодыми и счастливыми — на лице, тронутом сеточкой морщин. С доброй улыбкой и молодым звонким голосом. Такой представляется она мне, такой воспроизводит ее моя память.

Впервые я узнал о ней, как о жене художника. Но она не только жена художника, она сама художница, занимающаяся резьбой по дереву. Но не только это интересовало меня в ней, хотя она — отличный мастер. Не менее привлекательно ее большое человеколюбие и стремление отдать себя служению людям, которые для нее представлены ватагой «трудных» мальчишек и девчонок, ватагой «неисправимых». А эта женщина своим очарованием легко «укрощает» эту ватагу и превращает «трудных» и «неисправимых» в обычных, порой весьма добрых и отзывчивых, а порой и талантливых мальчишек и девчонок, которые так привязаны к ней, что, когда приходит неизбежная пора расставания, это превращается в трагедию для них.

Многие десятки таких бывших «трудных» подростков обязаны ей светлой жизнью, открытием таланта в себе, нахождением единственно любимой профессии.

Она еще и жена и мать. Она — тот центр, вокруг которого объединена и живет эта интересная, дружная и талантливая семья. Она создала в своем доме удивительный уют и благожелательность. Благодаря ей этот дом открыт для всех, кто хочет войти. Почти всегда в нем много ребят — друзей и соклассников сына-подростка, ее студийцев или их друзей. Порой является целая ватага. И все встречают радушный прием, заботу и внимание. А в иные дни, определенные жизненными событиями этого удивительно приятного содружества, в этом доме торжественно, весело и радостно — всем скопом, еле умещающимся в квартиру, отмечают праздник.

И в мастерской мужа ею создана атмосфера уюта, интереса к жизни, несколько торжественной благожелательности. Занятая по горло домом и своей студией, жена художника и здесь успевает навести порядок и создать удивительно непринужденную, приятную обстановку. Она — первый советчик мужа в его делах. Нет сомнения, что и дочь обязана ей своим призванием и талантом. Дочь тоже художница, совершенствующая свое мастерство в палехском искусстве.

И всякий раз, когда я встречаю эту женщину, я испытываю радость от общения с ней…

А встретились впервые мы шестнадцать лет тому назад при довольно трагических для нее обстоятельствах. Позвонил мне мой товарищ, профессор-хирург, и попросил принять участие в судьбе жены его доброго знакомого, художника по профессии. Наше первое знакомство состоялось в приемном отделении клиники, куда муж принес ее на руках.

Беда настигла эту молодую женщину внезапно. Она всегда считала себя здоровой. И действительно никогда, кроме простуды, ничем не болела. Около года тому назад родила сына, по ее словам, чудного мальчика, которого, видимо, как и все матери, безумно любила. Наклонившись ночью над его кроваткой, она внезапно почувствовала резкую стреляющую боль в пояснице, отдающую в обе ноги. И быстро нарастающую слабость в обеих ногах. И постепенно исчезновение движений в них.

Уже при первом осмотре пациентки в приемном отделении было выявлено нарушение нормальной кожной чувствительности на ногах — местами чувствительности не было совершенно, местами она была значительно снижена. И болевая. И тактильная. И температурная. Была отчетливо снижена и сила мышц в ногах, выявлена легкая болезненность в нижнем поясничном отделе позвоночника и легкое искривление его в сторону.

Я заподозрил острый разрыв поясничного межпозвонкового диска с его выпаданием в сторону позвоночного канала и сдавлением выпавшими массами «конского хвоста» — конечного отдела спинного мозга — как следствие поясничного межпозвонкового остеохондроза — дистрофического поражения одного из анатомических образований позвоночного столба — поясничного межпозвонкового диска.

Болями в пояснице, порой отдающими в одну или обе ноги, люди страдали испокон веков. Возникновение этих болей связывали с простудой или инфекцией. В большинстве случаев боли проходили после относительного покоя или кратковременного пребывания в постели, различных растираний, чая с малиной, а позже — аспирина. Для тех же случаев, когда боли не проходили, когда болезнь принимала длительный и затяжной характер, появлялась слабость в ногах, нарушалась нормальная работа некоторых внутренних органов, искали другое объяснение причин болезни. Лишь в начале нашего столетия было обнаружено, что в некоторых случаях у пациентов, страдавших болями в пояснице, вблизи спинномозговых нервных корешков имеются хрящевидные округлые или овальные образования величиной от просяного зерна до крупной горошины. Не зная истинного происхождения этих хрящевых образований, врачи того времени считали их хрящевыми опухолями, которые якобы по мере своего роста сдавливают эти нервные корешки и вызывают вышеупомянутые боли и другие расстройства. Лишь в тридцатых годах нашего столетия, благодаря работам Шморля и его учеников, была разгадана истинная причина возникновения этих хрящевых образований и суть происходящего при возникновении так называемых поясничных радикулитов (название совершенно неправильное и неверное). Радикулит — значит воспаление корешка, в данном случае спинномозгового. Это название отражает то старое и неверное представление о причине возникновения поясничных болей, которое имело место в далеком прошлом. После работ Шморля, дополненных целым рядом исследований в различных странах мира, стало очевидным, что в основе так называемых поясничных «радикулитов» лежат изменения, которые претерпевает поясничный межпозвонковый диск. Так как межпозвонковые диски имеются и в грудном и в шейном отделах, то боли, связанные с изменениями в межпозвонковых дисках, могут возникать и в грудном и в шейном отделах. Что же это за межпозвонковый диск, который может причинить столь тяжкие беды человеку? Для чего он существует и отчего из полезного и нужного анатомического образования превращается в причину недугов и болезней?

Позвоночник человека — орган сегментарный. Он состоит из отдельных костных образований — позвонков. У нормально развитого человека имеется семь шейных позвонков, двенадцать грудных и пять поясничных. Кроме того, имеется пять крестцовых и четыре или пять копчиковых. Крестцовые и копчиковые позвонки не разделены на отдельные костные сегменты, а образуют крестцовую и копчиковую кости. Каждый из позвонков, будь то шейный, грудной или поясничный, построен по однотипной схеме. Он напоминает собою как бы костный перстень, имеющий мощное бобовидное тело, две полудужки, сзади в месте своего слияния образующие непарный остистый отросток, по два поперечных и по четыре суставных отростка. Только первый и второй шейные позвонки по своему строению отличаются от описанной выше схемы. Наложенные друг на друга, расположенные по вертикали, костные позвонки и образуют позвоночный столб человека. Позвоночные отверстия — пространства, Ограниченные дужкой сзади и с боков и задней поверхностью тела спереди, — при наложении друг на друга образуют позвоночный канал, в котором располагается спинной мозг и окружающие его образования. Каждая пара позвонков путем соединения соответствующих суставных отростков образует так называемые истинные суставы позвоночника, кпереди от которых образуется небольшое, чуть вытянутое межпозвонковое отверстие. Через эти отверстия слева и справа от спинного мозга выходят нервные спинномозговые корешки, которые осуществляют связи спинного мозга с периферией. Но ведь если просто наложить. отдельные позвонки друг на друга, то они рассыплются! Что же удерживает их друг около друга? Благодаря чему, каким анатомическим структурам они объединены в единый прочный орган опоры и движения человека, в становой хребет человеческого тела? Объединяются позвонки целой системой прочных мягкотканных образований, названных связками. Как показывает само название, эти прочные соединительнотканные образования, прикрепляясь к смежным позвонкам, связывают их в единое целое. Связки состоят из соединительнотканных коллагеновых, эластических и клеточных структур. В различных связках превалируют различные образования. В так называемых желтых связках, соединяющих дужки позвонков, превалируют эластические волокна, которые придают связкам высокую эластичность и желтый цвет. Во всех прочих связках превалируют коллагеновые структуры. Помимо связок отдельные позвонки удерживаются друг около друга еще и особыми анатомическими образованиями, уже упоминавшимися мною, — межпозвонковыми дисками. Так они названы потому, что расположены между телами смежных позвонков. Каждый межпозвонковый диск одной своей поверхностью соединяется с нижней поверхностью тела вышележащего позвонка, а другой поверхностью — с верхней поверхностью тела нижележащего позвонка. Прикрепляясь к телам двух смежных позвонков, межпозвонковый диск и удерживает их друг около друга, позволяя одному телу двигаться относительно другого, почему его и называют еще своеобразным суставом позвоночника, или полусуставом. В действительности же анатомически это не сустав, поскольку в нем нет соответствующих суставу структурных анатомических образований. Хотя движения между позвонками, которые допускаются одним межпозвонковым диском, и не велики, суммарный объем движений всех межпозвонковых дисков, а их в позвоночнике человека двадцать три, довольно значительный. О его величине можно судить по тому, насколько человек может согнуть и разогнуть свое тело. При этом движутся и межпозвонковые суставы. Если в силу каких-то причин движения в межпозвонковых дисках блокированы, то человек не может согнуться и разогнуться. Следовательно, помимо удержания одного позвонка относительно другого, межпозвонковый диск все-таки служит и своеобразным суставом. Но этим его значение в организме человека не ограничивается. Он несет еще третью весьма важную функцию — функцию совершеннейшего биологического амортизатора. Эта последняя функция особенно важна для человека, который единственный из всех существ животного мира, встав на задние ноги, занял прямое — ортостатическое положение.

Итак, межпозвонковый диск в позвоночнике человека несет три весьма существенные нагрузки.

Как же межпозвонковый диск устроен? Он состоит из двух гиалиновых хрящевых пластинок, фиброзного кольца и мякотного или, как его называют, пульпозного ядра. Гиалиновые пластинки состоят из так называемого гиалинового хряща — из того же хряща, которым покрыты суставные концы всех костей человека. Внешне они представляют собою плоско-вогнутые образования, которые наподобие перевернутых часовых стекол вставлены в соответствующие обращенные друг к другу поверхности тел смежных позвонков. Эти две гиалиновые пластинки соединены между собой фиброзным кольцом, представляющим собою цилиндр из очень прочной фиброзной ткани, которое одним своим концом крепится к краям тела вышележащего, а вторым — к краям тела нижележащего позвонка. Гиалиновые пластинки как бы герметизируют этот цилиндр. Содержимое этого цилиндра — мякотное ядро — представляет собою желеобразную массу, состоящую более чем на 90 процентов из воды, в этой массе в виде широкопетлистой сети проходят редкие и тонкие коллагеновые тяжи, а между их петлями встречаются отдельные хрящевые клетки. В центре мякотного ядра этих тяжей и клеток очень мало. По мере приближения к периферии, к внутренней поверхности фиброзного кольца, их становится больше. Желеобразная масса пульпозного ядра обладает гидрофильностью — способностью жадно поглощать и удерживать около себя воду. Это свойство мякотного ядра приводит к тому, что пульпозное ядро всегда имеет хорошо выраженный тургор — упругость. Фиброзное кольцо представляет собою как бы специальную растянутую пружину, которая стремится все время преодолеть это растяжение. Так схематично устроен межпозвонковый диск в поясничном отделе позвоночника, где он выражен наиболее ярко.

Теперь представим себе два позвонка, соединенные между собою соответствующими связками и залегающим между их телами межпозвонковым диском, так как именно эти образования составляют рабочую единицу позвоночника — позвоночный сегмент. Какую же работу и каким образом осуществляет этот позвоночный сегмент?

Фиброзное кольцо межпозвонкового диска стремится все время сблизить нижнюю поверхность тела вышележащего позвонка с верхней поверхностью тела нижележащего позвонка. Этому противостоит мякотное ядро с его высокой упругостью. Между силами фиброзного кольца и силами тургора мякотного ядра существует физиологическое равновесие, которое и удерживает тело вышележащего позвонка от тела нижележащего позвонка на определенном расстоянии и не дает им сблизиться до контакта. Если бы этого не было, то при каждом движении человека тела его позвонков, соприкасаясь друг с другом, издавали бы звук наподобие того, который издают испанские кастаньеты.

При существующем в норме физиологическом равновесии между упомянутыми выше силами смежные поверхности двух позвонков как бы катаются на сверхпрочном шарикоподшипнике. При сближении передних краев смежных поверхностей тел позвонков образуется угол, открытый кпереди, при сближении задних краев этих поверхностей — угол, открытый кзади. В первом случае туловище человека сгибается кпереди, во втором разгибается кзади. Тела позвонков движутся синхронно с суставными отростками, образующими истинные суставы позвоночника. При сгибании эти суставные отростки расходятся, как мы говорим — реклинируются, что приводит к увеличению вертикального диаметра межпозвонковых отверстий, через которые проходят спинномозговые корешки. При разгибании эти суставные отростки сходятся — инклинируются, что приводит к уменьшению вертикального диаметра межпозвонковых отверстий. Если степень инклинации выражена достаточно значительно, то может возникнуть ущемление спинномозговых корешков в межпозвонковых отверстиях.

Приняв вертикальное, ортостатическое положение, человек тем самым обрушил на свой позвоночник значительные нагрузки, которые постоянно воздействуют и на межпозвонковые диски. Особенно велики эти нагрузки, когда человек сидит, их величина несколько меньше, когда человек стоит, и они исчезают полностью, когда человек лежит. Пока межпозвонковые диски «здоровы» и нормально функционируют, они уверенно противостоят этим вертикальным нагрузкам, преобразуя их в горизонтальные и распределяя на все диски. Вертикальные нагрузки, дойдя до мякотных тел соответствующих дисков, трансформируются ими и направляются под прямым углом к вертикали в сторону фиброзных колец, которые своей эластикой и прочностью противостоят им и гасят эти силы. Если же «здоровье» межпозвонкового диска ухудшилось и внутреннее давление в нем уменьшилось, то такой межпозвонковый диск под воздействием вертикальных нагрузок несколько сжимается, что приводит к снижению его высоты с неизбежно следующей за этим инклинацией суставных отростков. А, как уже упоминалось выше, инклинация суставных отростков приводит к уменьшению вертикального диаметра межпозвонковых отверстий. Мало этого. Под влиянием вертикальных нагрузок при снижении тургора фиброзное кольцо прогибается кнаружи наподобие плохо накачанной автомобильной шины. Прогибание его кпереди и в стороны проходит без особых неприятностей, а вот прогибание в задних и задне-боковых отделах может привести к неприятностям, и порой значительным, если это выпятившееся фиброзное кольцо (мы говорим, что произошла протрузия диска) сдавит спинномозговые корешки.

Почему же столь рационально и целесообразно устроенный межпозвонковый диск вдруг теряет свои качества и «заболевает»? Почему из столь необходимого и весьма полезного образования он превращается в источник болей, страданий и недуга?

Хорошо известно, что любая деталь самой совершенной машины, изготовленная из самых прочных материалов, со временем изнашивается и подлежит замене. «Детали» человеческого организма, к сожалению, не снабжены запасными частями и заменить их нечем. Видимо, этим следует объяснить сверхвысокую приспособляемость и выносливость тех живых тканей, из которых построено человеческое тело, их способность компенсировать возникшую при длительной работе изнашиваемость. Все это целиком и полностью относится к тканям, образующим межпозвонковый диск. К сожалению, период компенсаторных возможностей человеческого организма ограничен возрастными параметрами. По нашим данным, уже где-то в начале третьего десятилетия жизни человека эти компенсаторные возможности начинают исчерпываться. Применительно к тканям межпозвонкового диска этот начальный период декомпенсации заключается в целом ряде изменений, которые возникают в нем. Раньше всего начинаются химические изменения в тканях мякотного ядра, которое внешне пока еще остается прежним. Эти ранние химические изменения приводят к нарушению свойства гидрофильности ткани, образующей мякотное ядро. Оно становится менее жадным к воде, менее способным удерживать воду около себя. Это приводит к тому, что мякотное ядро межпозвонкового диска становится более сухим. Тургор его снижается. Оно теряет прочность. По мере высыхания пульпозного ядра его масса уменьшается. Оно начинает крошиться на отдельные глыбки. Из гомогенной субстанции пульпозное ядро превращается в крошковатую массу, неспособную выполнять предназначенную ей функцию. По мере усыхания массы пульпозного ядра тургор его все больше и больше снижается и, наконец, исчезает полностью, тогда межпозвонковый диск теряет возможность восстанавливать свою высоту.

Дело в том, что и нормальный межпозвонковый диск под влиянием длительных вертикальных нагрузок уменьшается в высоте, а это приводит к сближению тел двух смежных позвонков, между которыми он залегает. Эта потеря высоты ощутима настолько, что сказывается на росте человека. К вечеру рост становится на 1,5–2 сантиметра меньше, чем утром. Это происходит вследствие некоторой дегидратации — обезвоживания — мякотного ядра межпозвонкового диска и уменьшения его тургора. Однако при нормальном функционировании межпозвонкового диска достаточно ночного отдыха, во время которого с позвоночника снимаются вертикальные нагрузки, чтобы масса пульпозного ядра, гидратируя тканевую жидкость, восстановила свой тургор и высоту.

Изменения в мякотном ядре диска происходят не изолированно, они влекут за собой дистрофические изменения фиброзного кольца и гиалиновых пластинок. Фиброзное кольцо теряет свою прочность и эластичность. Это приводит к тому, что под воздействием внутридискового давления в фиброзном кольце возникают трещины и разрывы, через которые могут выпадать наружу, за пределы межпозвонкового диска, массы мякотного ядра. Так возникает грыжа межпозвонкового диска, при которой выпавшие массы мякотного ядра, в зависимости от величины и локализации разрыва, могут сдавить спинномозговые корешки или один корешок, или собственно спинной мозг. Если при описанной выше протрузии — выпячивании межпозвонкового диска, — возникающей от прогибания кнаружи его фиброзного кольца, сдавление корешка динамично и зависит от степени вертикальных нагрузок на такой «плохо накачанный» диск, то при грыже сдавление корешка стабильно сохраняется, так как спонтанно, самопроизвольно грыжа диска «вправиться» не может.

Гиалиновые пластинки тоже подвергаются изменениям, они изнашиваются, растрескиваются, становятся ломкими, через их разрывы массы пульпозного ядра могут проникать в толщу тела позвонка, образуя в нем своеобразные хрящевые узелки, которые приводят к болезненному состоянию.

Так как межпозвонковые диски работают синхронно с истинными суставами позвоночника, то, по мере развития дистрофических изменений в межпозвонковом диске, в суставах также наступают аналогичные изменения, приводящие к истончению хряща, покрывающего поверхности, к исчезновению их ровной зеркальной поверхности, к изменениям в толще подлежащей кости.

Из совершеннейшего биологического амортизатора диск и работающие с ним синхронно истинные суставы позвоночника превращаются в разболтанное, плохо работающее устройство. Такие изменения претерпевают все межпозвонковые диски в процессе старения человека. Однако если этот возрастной физиологический процесс протекает постепенно, длительно во времени, то человеческий организм успевает адаптироваться, приспособиться к этим вновь возникшим условиям, и хотя в межпозвонковом диске произошли значительные изменения, болезни не возникает… Но если в процессе развития этих дегенеративных изменений в межпозвонковом диске под влиянием неосторожного движения, внезапной вертикальной нагрузки, простуды, охлаждения, иногда даже чихания и смеха эти дистрофические изменения быстро увеличатся — ну, скажем, внезапно произойдет разрыв фиброзного кольца и выпадание большого количества масс мякотного ядра, — тогда инволютиновый — возрастной — процесс превращается в болезнь, которая внешне и проявляет себя болями в пояснице, в ноге или одновременно — и в ноге и в пояснице. Если выпадание масс мякотного ядра было массивным, то возникает более тяжелое проявление болезни в виде одно- или двухстороннего паралича, как это было у жены художника.

Описанные боли в пояснице или ноге, или, еще раз повторяю, в ноге и пояснице одновременно, могут порождаться самыми различными анатомическими субстратами и изменениями в области межпозвонкового диска, или вернее — позвоночного сегмента. Значит, одинаковая совершенно по клиническим проявлениям болезнь по сути своей может возникнуть от различных причин. Что это действительно так, убедительно показал шведский ученый Карл Гирш. Волонтерам (добровольцам) с помощью шприца и тонкой иглы он вводил в полость истинных суставов позвоночника раствор поваренной соли. Такая манипуляция приводила к немедленному возникновению сильных болей в пояснице, в ноге, а у ряда добровольцев и в пояснице и в ноге одновременно, болей, аналогичных тем, которые наблюдаются у пациентов с грыжами межпозвонковых дисков. Это наблюдение К. Гирша оказалось весьма важным. Оно показало, что не только грыжи диска могут вызвать сумму симптомов, характерных для болей в ноге и пояснице, — синдром люмбоишиалгии. Различные ситуации в измененном межпозвонковом диске могут привести к проявлению болезни. Следовательно, в каждом отдельном случае мало констатировать наличие дистрофических изменений в межпозвонковом диске. Важно выяснить те непосредственные причины, которые вызвали болезнь.

Заподозренный мною острый разрыв фиброзного кольца поясничного межпозвонкового диска с массивным выпаданием масс мякотного ядра основывался на внезапно возникшем неполном параличе ног у молодой и совершенно ранее здоровой женщины. Мои предположения следовало объективировать и подтвердить неоспоримыми данными, что в последующем должно было стать основой для оперативного вмешательства.

Этим и отличается работа врача-хирурга от работы врачей других специальностей. Если врач-терапевт ошибся в характере заболевания и назначил несоответствующее болезни лечение, которое не дало желаемого результата, то врач может это лечение заменить другим и в конце концов помочь пациенту. Лечебная процедура у врача-хирурга — это оперативное вмешательство, и ненужное, напрасно проделанное, оно может принести человеку значительный вред, порой непоправимый. По этой простой причине врачу-хирургу нужен всегда очень точный диагноз, а хирургу-ортопеду в особенности, потому что чаще всего он, хирург-ортопед, производит сложные и большие операции, порой операции повышенного хирургического риска, не по жизненным показаниям. Вот и жена художника, о которой я рассказываю, если диагноз подтвердится обследованием, должна подвергнуться операции на позвоночнике для того, чтобы избавиться от болей и восстановить движения в ногах, чтобы стать здоровой. Но имеющаяся у нее болезнь не угрожает ее жизни непосредственно, сейчас. Если ее не оперировать, она останется инвалидом. Но зато ей не будет сделана операция, связанная с риском для жизни.

Врач-хирург не имеет права на ошибку. Его ошибка дорого обходится пациенту. Врач-хирург как сапер в бою. Но в отличие от сапера, всю жизнь в бою. В бою за здоровье своих пациентов…

Жену художника поместили в клинику. Началось клиническое обследование — изучение организма пациентки, тех отклонений, которые возникли в нем под влиянием болезни, чтобы по ним — по этим отклонениям — определить суть болезни, ее материальную сущность. Для этого я должен был четко и ясно ответить себе по крайней мере на три вопроса: действительно ли возникшая болезнь связана с межпозвонковым диском? Если с диском, то с каким именно? Какие изменения в межпозвонковом диске привели к возникновению болезни?

Только совершенно достоверные ответы на эти вопросы позволят мне понять суть возникших патологических изменений в организме больной, и я смогу составить четкий и рациональный план лечения.

Трудности распознавания болезней позвоночника заключаются в том, что, как я уже говорил выше, многие болезни протекают с признаками — симптомами, во многом похожими друг на друга, почти аналогичными. Эти признаки могут отличаться друг от друга очень тонкими нюансами, порой неуловимыми и доступными только весьма опытному, много повидавшему врачу. Боли в пояснице, слабость в ногах, расстройство чувствительности в них, потеря движений — все то, что возникло у жены художника, в своей основе может иметь самые различные причины — и разрыв дегенерированного диска, и опухоль, и воспалительный процесс в спинном мозге, позвоночнике, околопозвоночных тканях. Причиной жалоб могут быть самые разнообразные заболевания, протекающие на значительном отдалении от кажущегося места болезни и не зависящие от позвоночника. Поэтому-то и возник самый первый вопрос. Хоть он и первый, но далеко не самый трудный. Ответ на него я получу, осмотрев пациентку, наблюдая за нею, проводя клиническое и рентгенологическое обследование.

Наблюдение за больной — ежедневные осмотры, проверка функции больного органа — убеждает меня в том, что болезнь исходит из нижнего поясничного отдела позвоночника. Именно здесь кроется причина страданий пациентки. За это говорит целый ряд совершенно неоспоримых местных признаков. Для подтверждения и детализации этих клинических данных проведено рентгенологическое обследование. Вот передо мною шесть больших рентгеновских снимков, на которых изображен костный скелет поясничного отдела позвоночника. В своем обиходе мы называем такие снимки спондилограммами, что позволяет одним словом дать представление о том, что это «рентгеновские снимки позвоночника». Это экономно и удобно. На спондилограммах четко и ясно отображаются только костные структуры позвоночного столба. Связки, межпозвонковые диски и другие мягкотканные образования на обычных рентгеновских снимках не видны. Их состояние, характер возникших в них изменений и другие интересующие врача вопросы выясняются по тем изменениям, которые происходят в смежных позвонках и «пустоте», которую, применительно к рентгеновскому снимку, мы называем «межпозвонковым пространством». Эта «пустота» — межпозвонковое пространство — и есть рентгеновское отображение межпозвонкового диска. Вот на рентгеновских снимках я вижу, что поясничный межпозвонковый диск, расположенный между четвертым и пятым поясничными позвонками, значительно сужен. На спондилограмме хорошо видно, что нижняя часть тела четвертого поясничного позвонка и верхняя часть тела пятого поясничного позвонка имеют более плотную костную структуру, чем другие отделы этих тел: в этих местах тень на рентгеновской пленке более плотная, густая. Мы, врачи, говорим, что здесь кость склерозирована. А это неоспоримый, совершенно достоверный признак выраженного дистрофического процесса в межпозвонковом диске, залегающем между телами этих двух позвонков. В данном случае склероз кости — ее уплотнение — верный признак снижения жизнедеятельности кости и нарушения ее кровоснабжения. Это свидетельство того, что в данном отделе позвоночника костная ткань тел позвонков испытывает перегрузки, что привело к нарушению ее нормального функционирования. У верхнего края тела пятого поясничного позвонка определяется костный выступ — разрастание кости в форме небольшого крюка или, вернее, скобы. Этот костный вырост расположен строго перпендикулярно по отношению к длинной оси позвоночника. Это важно, потому что встречаются и другие разрастания костной ткани, исходящие из тел позвонков, но расположенные параллельно длинной оси позвоночника. Костные разрастания, обнаруженные у жены художника, свидетельствуют о том, что ее четвертый межпозвонковый диск не в состоянии полноценно удерживать четвертый и пятый позвонки друг около друга, что они смещаются один относительно другого по горизонтальной плоскости, чего не бывает в нормальном позвоночнике человека при полноценных межпозвонковых дисках. Следовательно, это признак разболтанности, изношенности диска, признак его несостоятельности.

Несостоятельность диска подтверждается и тем, что тело четвертого — вышележащего позвонка на полтора-два миллиметра сдвинуто кзади. Это тоже верный признак неполноценности диска. На спондилограммах, произведенных в три четверти, в так называемых косых проекциях, отчетливо видно уменьшение вертикального размера межпозвонкового отверстия, — того самого отверстия, в котором проходит нервный корешок. Это значит, что он ущемлен или может оказаться ущемленным в этом отверстии. А ущемление спинномозгового корешка приводит к болям в том отделе ноги, к которому идет этот корешок, или к извращению, снижению, а также полному исчезновению чувствительности. И, наконец, так называемые функциональные спондилограммы — рентгеновские снимки, сделанные в положении крайнего сгибания и крайнего разгибания, — тоже свидетельствуют о неполноценности четвертого поясничного диска, так как в положении крайнего разгибания тело четвертого поясничного позвонка еще больше смещается кзади. Вот такую довольно обширную информацию я получил при чтении спондилограмм. Но этого мне мало. Полученная информация лишь свидетельствует о том, какой диск поврежден болезненным процессом.

Теперь мне очень важно узнать, какие изменения произошли в этом большом диске. Для этого следует прибегнуть к дискографии — контрастному рентгеновскому исследованию, заключающемуся в том, что в заподозренный диск вводится рентгеноконтрастное вещество — вещество, которое задерживает рентгеновские лучи, чтобы получить соответствующее отображение на рентгеновской пленке. Это уже диагностическая операция, так как ввести рентгеноконтрастное вещество в середину диска я могу только путем пункции — прокола диска длинной иглой, насаженной на шприц. Через эту иглу, кончик которой войдет в центр межпозвонкового диска, и будет введен раствор контрастного вещества. Этот раствор, пропитав ткани, позволит определить форму диска и возникшие в нем изменения.

Проведенное таким образом исследование дало очень важные сведения. Оно наглядно и убедительно показало, что четвертый поясничный межпозвонковый диск не только подвергся тяжким изменениям, но что задне-наружная стенка его фиброзного кольца разорвана и в нее выпало большое количество масс мякотного ядра, измененного дистрофическим процессом. Это заключение было сделано на основании того, что контрастное вещество широкой темной полосой виднелось ниже места его введения. Ко времени окончания дискографии были готовы и все необходимые анализы. Можно было приступить к обобщению полученных данных — данных наблюдения за пациенткой и клинических осмотров, специального ортопедического и рентгеновского обследования и, наконец, информации, полученной от исследования крови, мочи и спинномозговой жидкости.

При болезнях позвоночника и спинного мозга исследование спинномозговой жидкости совершенно обязательно. По своим пациентам я знаю, что среди людей бытует представление о какой-то опасности, якобы существующей при проколе позвоночника для взятия спинномозговой жидкости. Это представление совершенно неправильное и необоснованное. Процедура эта совершенно безопасная и не таит в себе никаких угроз здоровью человека, если, конечно, она выполнена, как положено. Но ведь и обычная пища, которую мы повседневно едим, если она не приготовлена, как положено, принесет не пользу, а вред.

Полученная информация позволила ответить на все три вопроса, что мне было столь необходимо. Стало совершенно очевидно, что возникшие у жены художника болезненные проявления связаны с поясничным межпозвонковым диском, что поражен болезнью четвертый поясничный диск, что дистрофические изменения привели к внезапному разрыву фиброзного кольца диска и выпаданию большого количества масс мякотного ядра в позвоночный канал. Это привело к сдавлению и раздражению нескольких спинномозговых корешков, образующих «конский хвост» спинного мозга. Возник этот разрыв остро, внезапно, в тот момент, когда молодая мать нагнулась над кроваткой ребенка…

Повседневно я сталкивался с пациентами, страдающими поясничными болями. Тысячи их прошли перед моими глазами за эти годы. Ко мне попадают лишь те из них, кто не получил облегчения от длительного и многократного лечения на курортах, в физиотерапевтических кабинетах, отделениях и лечебницах, а также неврологических больницах. И всегда поражает меня будничность и обыденность обстоятельств, при которых наступает эта болезнь, будничность и обыденность рубежа, с которого люди в последующем ведут счет: до болезни и после болезни… До… и после…

Вот, казалось бы, совершенно здоровый человек чихнул… И новый отсчет времени! Вот, казалось бы, совершенно здоровый человек утром, проснувшись, встал с постели… И новый отсчет времени! Вот человек нагнулся, чтобы завязать шнурок на своем ботинке, вот он поднял на руки ребенка, вот он взял в руки сумку с провизией, решив помочь встретившейся на улице пожилой женщине, вот он несколько более поспешно, чем обычно, встал со стула во время работы, вот он внезапно повернул туловище в сторону окликнувшего приятеля, вот его тряхнуло в автобусе на неровной дороге и еще множество подобных «вот»… И новый отсчет времени!

Установленный диагноз болезни требовал немедленных действий. Действия эти диктовались теми изменениями, которые были обнаружены в позвоночнике пациентки. Следовало как можно скорее устранить сдавление «конского хвоста» спинного мозга, освободить спинномозговые нервные корешки. Требовалось извлечь и удалить из позвоночного канала выпавшие туда через разрыв в фиброзном кольце массы мякотного ядра, чтобы устранить компрессию — сдавление содержимого позвоночного канала, нормализовать деятельность спинномозговых корешков, и тогда исчезнут боли, восстановятся утраченные движения и чувствительность в ногах. Но этим настоящего излечения достигнуто не будет. Не будет, несмотря на то, что исчезнут все признаки возникшей болезни. Такое лечение можно сравнить с симптоматическим — направленным на устранение симптомов болезни, а не самой болезни. Такое лечение не устраняет причины, приведшей к возникновению болезни, и не гарантирует от ее рецидива.

Я вспоминаю одного молодого человека, военнослужащего — старшину. Плясун и песенник, хорошо сложенный молодой мужчина был переведен в клинику из нейрохирургического отделения военного госпиталя. Туда он попал из-за внезапно возникших болей в правой ноге и правой поясничной области. Был распознан разрыв фиброзного кольца пятого поясничного диска и выпадание масс мякотного ядра, которые сдавили пятый поясничный и первый крестцовый корешки. Ему была произведена операция удаления грыжи диска. Суть этой операции сводится к тому, что сзади со стороны спины обнажаются остистый и поперечные отростки и дужки позвонков. Через окошко, образованное в лучшем случае в желтой связке, в худшем — путем удаления дужки или дужек позвонков, вскрывается позвоночный канал. «Конский хвост» спинного мозга, окруженный оболочками, отодвигается в сторону. Выделяется пораженный корешок или корешки. От них отделяется и убирается выпавшая масса мякотного ядра, то есть удаляется грыжа диска. На этом операция заканчивается. Достоинство этой операции в ее быстроте, естественно, в умелых руках, — неоднократно я наблюдал, как эта «простая» операция длится часами — и коротком периоде постельного режима пациента после нее. Однако этим и ограничиваются достоинства. Недостатков же эта операция имеет значительно больше. Прежде всего, в процессе такой операции не удаляется весь пораженный межпозвонковый диск и может наступить рецидив грыжи. Во-вторых, в процессе такой операции всегда нарушается анатомическая целостность задних структур позвоночника, имеющих огромное значение в его деятельности. В-третьих, после такой операции не восстанавливаются нормальные анатомические взаимоотношения между двумя позвонками, смежными больному диску.

Вот на третий день после операции старшина при повороте в постели почувствовал внезапную резкую боль в правой поясничной области и в правой ноге. Больше того, он отметил отсутствие движений в стопе — паралич ее. Проведенное обследование показало, что наступило повторное выпадание масс межпозвонкового диска, не удаленных в процессе первого оперативного вмешательства…

Операции по удалению грыжи диска широко практикуются среди нейрохирургов. Мое отрицательное к ним отношение объясняется вышеупомянутыми недостатками. Ведь, в конечном итоге, грыжа диска — это эпизод в течении болезни — межпозвонкового поясничного остеохондроза. Нельзя же вместо того, чтобы лечить саму болезнь, устранить только одно её осложнение.

Я не признаю нерадикальных операций еще и по той причине, что они не столь редко бывают бесполезным вмешательством. Выше я говорил о том, что однотипные синдромы при поясничном межпозвонковом остеохондрозе возникают и при грыже диска и при его протрузии. Вот и представим себе, что у пациента с протрузией диска сзади обнажен и вскрыт позвоночный канал. Смещены оболочки спинного мозга и обнажена задняя стенка межпозвонкового диска — его фиброзного кольца, где должен быть разрыв его и грыжа. А их там не обнаружено. Не обнаружено, несмотря на то, что симптомы сдавления корешка были налицо, что во время контрастного рентгеновского исследования был обнаружен в области этого диска «дефект наполнения». Это вполне закономерно, если хорошо знать причины, вызывающие различные условия для возникновения болей и других признаков сдавления спинномозгового корешка! Ведь протрузия диска — это процесс динамический. Протрузия имеется в то время, когда человек стоит, сидит или каким-либо другим образом нагружает свой позвоночник. Эта протрузия исчезает, если вертикальные нагрузки с позвоночника сняты. А в процессе операции они обязательно сняты. Ведь пациент лежит на операционном столе, да еще находится под действием наркоза или лекарственных веществ, расслабляющих его мышцы. Ничего не будет найдено в процессе такой операции. Рану зашьют. А когда пациент встанет на ноги, то у него вновь появится боль, так как вновь наступит протрузия диска. Вот по этим причинам я не признаю нерадикальных операций и не делаю их.

Если межпозвонковый диск болен, несостоятелен, его нужно убрать, изъять полностью, тела двух смежных позвонков в этом случае сращиваются костной тканью, что гарантирует от возврата болезни. В эту и ранее существовавшую операцию, в свое время, теперь уже много лет назад, я внес элемент новизны, суть которого сводится к тому, что смежные позвонки после удаления больного диска сращиваются друг с другом в нормальных анатомических соотношениях. Эта операция названа «тотальной дискэктомией» с «расклинивающим корпородезом», что значит: полное удаление диска со сращением тел смежных позвонков в положении расклинивания. А расклинивание это крайне нужно, так как при дистрофическом поражении межпозвонкового диска — остеохондрозе — возникает сближение двух смежных позвонков из-за снижения высоты межпозвонкового диска, что и приводит к инклинации — захождению суставных отростков одного на другой, а это, в свою очередь, приводит к уменьшению высоты межпозвонкового отверстия и возможности ущемления нервного корешка.

Операция полного удаления больного диска с последующим расклинивающим корпородезом лишена всех тех недостатков, которые свойственны ранее описанной нерадикальной операции. Правда, она требует более длительного послеоперационного лечения и пребывания в постели в течение трех-четырех месяцев. В этом ее противники видят недостаток, которым и козыряют. А больной человек, не разбираясь во всех этих деталях, естественно, легче склоняется к тому методу лечения, который требует меньшего времени.

На предложенную операцию жена художника и ее муж согласились. Был назначен день операции. Велась необходимая подготовка больной к предстоящему…

Вот наступил назначенный день — обычный операционный день для клиники и необычный — единственный в жизни — для пациентки.

Современная операция — это большой многодневный труд многих людей. Современная операция — это и сложная современная техника. Все должно работать безотказно, своевременно и полноценно. Ни на что не может быть каких-либо скидок. Прежде всего — строжайшая асептика во всем, что приходит в соприкосновение с раной пациента. Следовательно, и белье, которым прикрывается операционное поле, и инструментарий, которым будут манипулировать хирург и его помощники, и наконечник электродиатермического аппарата, которым будет останавливаться кровотечение из мелких сосудов, и все прочие инструменты должны быть обеззаражены. Все это делается накануне. И операционное белье и марля, нарезанная в виде специальных салфеток различной величины и формы, автоклавируются. Кипятится инструментарий. Обеззараживаются приборы. Операционная также стерилизуется: облучается «искусственным солнцем» — мощной кварцевой горелкой. Предварительно пол, стены, потолок операционной моются обеззараживающими растворами.

Рано утром начинается жизнь операционной. Очень рано приходит старшая операционная сестра — она всегда стоит со мной на операциях. Вот уже много лет каждый операционный день мы работаем вместе. Приходят ее помощники — операционные сестры, санитарки, техник по гипсованию — специалист по наложению гипсовых повязок. Проверяются аппаратура и инструментарий. Из стерилизационной доставляют в специальных цилиндрических никелированных барабанах стерильное белье и материалы. Проверяется работа электродиатермии. Включается телевизионная установка, с помощью которой в различных помещениях клиники можно следить за ходом операции на экранах телевизоров, и специальное освещение, без которого невозможно работать хирургу в глубине раны. Проверяются механизмы операционного стола, чтобы во время операции не возникло «сюрпризов». В общем, идет последняя, генеральная репетиция. Переодетая в специальный костюм, «моется» операционная сестра. После обработки рук ее облачают в стерильное белье и маску.

Начинаю «мыться» и я со своими помощниками. Мыться — значит обработать руки, сделать их стерильными. Суть обработки в том, что нужно, помимо чисто механической очистки кожной поверхности рук и особенно кистей и пальцев, обработать кожу так, чтобы закрылись кожные поры, в которых у человека гнездится инфекция. В последние годы предложено огромное количество способов обработки рук хирурга с помощью новейших моющих средств и синтетики. Я и мои помощники придерживаемся старого метода обработки рук, предложенного выдающимся отечественным хирургом академиком Сергеем Ивановичем Спасокукоцким. Руки моют щетками с мылом под теплой проточной водой, а затем — в двух тазиках с раствором нашатырного спирта. Такая обработка придает рукам стерильность в течение двух-трех часов. А так как в процессе операции в промежутках между этапами хирург повторно моет руки, то они остаются стерильными даже в процессе весьма длительных операций.

Мои руки вымыты и высушены стерильной марлевой салфеткой. Дважды я обработал их спиртом, а кончики пальцев и ногтевые ложа смазал настойкой йода. На меня надели стерильные халат, маску, резиновые перчатки. Я облачен к операции. Именно так можно назвать эту весьма ответственную и, я бы сказал, торжественную процедуру. Облачены и мои помощники.

А жена художника уже на операционном столе. Она спит, но еще не тем сном, который нужен мне для операции. Пока мои помощники и я готовимся к операции, врач-анестезиолог готовит больную. Еще накануне вечером она получила медикаменты, которые снизили возбудимость и вызвали желание спать. Сейчас, на операционном столе, ей в вену ввели лекарство, которое почти моментально погрузило ее в сон — осуществлен так называемый вводный наркоз, чтобы больная не ощущала и не осознавала всего последующего, чтобы она «не присутствовала» на своей операции. После того, как больная заснула, в вену через ту же иглу ей ввели так называемые релаксанты — лекарственные вещества, вызывающие паралич поперечнополосатой мускулатуры, в том числе и дыхательной. Этим самым было выключено собственное дыхание больной — теперь без помощи анестезиолога дышать она не может. В трахею пациентки анестезиолог ввел специальную дыхательную резиновую трубку, которая соединена с автоматически работающим дыхательным аппаратом. Теперь лежащая на операционном столе пациентка дышит только за счет работы аппарата. Его механизмы подают в легкие больной смесь кислорода с эфиром и закисью азота. Эта смесь и обеспечивает хороший сон и доставку кислорода, необходимого для поддержания жизни в тканях организма.

Я готовлю операционное поле. Обкладываю его стерильными простынями, которые прикрепляю специальными цапками к коже живота. Хотя боль локализуется в позвоночнике, операционное поле сейчас — стенка живота. К позвоночнику, к больному межпозвонковому диску я подойду спереди, так как этот диск находится в передних отделах позвоночного столба, кпереди от спинного мозга. Только из переднего оперативного доступа я сумею полностью удалить диск, причинивший столько бед жене художника, и осуществить расклинивание смежных позвонков.

Рассечены кожа с подкожной клетчаткой и тоненький прозрачный листок поверхностной фасции — ткани, отграничивающей подкожную клетчатку от глубжележащих тканей. Этот разрез я произвел несколько левее средней, или, как ее называют, белой, линии живота, на которой расположен пупок. Вот засеребрилась передняя стенка влагалища — футляра, в котором расположена левая прямая мышца живота — очень сильная и крепкая мышца, которая спереди прикрывает органы брюшной полости и формирует красивую брюшную стенку нормально сложенного человека. Рассекаю эту переднюю стенку продольным разрезом, аналогичным кожному. Вот показался в глубине раны чудесный рисунок мышечных волокон — этого совершенного двигателя человеческого тела. Вот мышца выделена на всем протяжении своего внутреннего края и специальными хирургическими крючками оттянута кнаружи. Обнажена задняя стенка влагалища. И она рассечена продольно. Эта манипуляция требует осторожности и повышенного внимания, чтобы не рассечь вместе с задней стенкой влагалища прилежащей к ней брюшины — тонкого полупрозрачного пленчатого образования, в котором заключены все органы живота. Осторожными движениями плотно скатанного марлевого шарика, зажатого в корнцанг — специальные хирургические щипцы-держалки, миллиметр за миллиметром отдаляется подлежащая брюшина до тех пор, пока задняя стенка не освобождена на всем протяжении предполагавшегося разреза Таким образом, «пройдена» передняя стенка живота, и я оказался в предбрюшинном пространстве, в пространстве, расположенном кпереди от брюшинного мешка. Сильным винтовым ранорасширителем операционная рана передней брюшной стенки расширена. На моем пути к передним отделам позвоночника лежали брюшина с ее содержимым, левый мочеточник — тонкая мышечная трубка, идущая от левой почки к мочевому пузырю, и крупные предпозвоночные сосуды. Осторожно я отделил боковую и заднюю стенку брюшины от подлежащих тканей поясничной области и вместе с мочеточником отвел их вправо и кпереди. Передо мною предстали во всей своей красе мощные подвздошные артерии и вены, которые в направлении кверху как бы складывались вместе, удваивали свой диаметр и превращались в мощные кровеносные магистрали, всегда вызывающие почтение и трепет даже у очень опытных хирургов. Я бы сказал даже так: чем опытнее хирург, чем больше он имел дело с этими кровеносными сосудами, тем больший трепет и почтение они вызывают у него. И расположены-то они своеобразно: чуть поверхностнее и левее — розоватые эластичные артерии, исходящие из брюшной аорты в месте ее деления; чуть глубже и правее — вишнево-сизые тонкостенные вены, сливающиеся в нижнюю полую вену. А слева вдоль тел позвонков тянется сероватой цепочкой с перехватами пограничный симпатический ствол, заведующий автономной иннервацией многих анатомических образований, в том числе и упомянутых выше артериальных сосудов. Под всеми этими весьма важными анатомическими образованиями и расположен больной диск, к которому я держал путь. Чтобы подойти к этому диску, мне следовало сместить сосуды вправо и освободить переднюю поверхность позвоночника. И я приступил к этой весьма ответственной и, пожалуй, самой сложной манипуляции. Я мог сместить эти сосуды только в том случае, если бы мне удалось освободить их от связей с вытекающими из них и впадающими в них более мелкими сосудами, которые благодаря своему натяжению «привязывали» их к месту. Вены человеческого тела — что речка, текущая к морю — сердцу. Вот появилось несколько тоненьких, величиной с волосок, вен. И текут они, играючи, между тканей. А в них впадают еще более мелкие венозные стволики, делая их уже более объемными. А в эти последние впадают еще более крупные венозные стволы, и эти стволы придают венам, в которые они впадают, большую силу и мощь, пока не образуется крупный магистральный венозный ствол. А артерии, наоборот, текут от сердца к периферии и так же, по описанному выше принципу, делятся на все более мелкие сосуды, пока не превратятся в мельчайшие артериальные разветвления. Вот эти впадающие в вены и исходящие из более крупных артерий стволы и стволики и удерживают на месте, определенном природой, магистральные артерии и вены. Подвздошные сосуды и определены прикрывать переднюю поверхность нижних поясничных дисков и тел нижних позвонков, добраться к которым мне крайне нужно, чтобы вновь вернуть жене художника здоровье. Кропотливая, тонкая работа, работа, которая всегда держит хирурга в повышенном напряжении. Осторожно, педантично, миллиметр за миллиметром я освобождал сегментарные сосуды, впадавшие в магистрали Мне было важно освободить их на протяжении, достаточном для наложения двух нитяных перехватов, завязанных прочным хирургическим узлом. А между этими нитяными перехватами — лигатурами, полностью перекрывавшими просвет кровеносных сосудов, я рассекал сосуды где ножницами, а где и тончайшим глазным скальпелем — столь незначительным по величине было между лигатурами расстояние. Вот выделена, перевязана и рассечена одна веточка, вот вторая, вот третья…

И так до тех пор, пока основные стволы, прикрывавшие диск, стали подвижными, относительно свободными, что позволило сместить их в сторону на один-полтора сантиметра. Этого мне достаточно, чтобы подойти к больному диску.

Сместив сосуды, я сразу увидел его, этот больной диск, угадал по дряблому, запавшему желтоватому фиброзному кольцу, которое отличало его от выше- и нижележащих дисков. При касании пальцами, в отличие от здоровых дисков, отвечавших на это касание упругим сопротивлением, в этом определялось аморфное, мягкое, сминающееся образование. Я помню, что когда были рассечены передняя продольная связка и фиброзное кольцо больного диска, то я провалился в пустоту — в центре диска на месте его мякотного ядра была полость. Так бывает при крайне выраженных степенях дистрофического процесса. Содержимым диска была сминающаяся ватообразная масса, частично заполнявшая межпозвонковое пространство. А большая часть этой массы выпала кзади в разрыв поврежденного фиброзного кольца. Широко раскрыв межпозвонковое пространство, я вычерпал эти выпавшие массы до последней капельки. Работал, пока не удостоверился, что там ничего не осталось. Последние порции тканей оказались как бы окутанными тонкой соединительнотканной оболочкой — своеобразным грыжевым мешком, это доказывало, что выпавшие массы удалены полностью. Затем со смежных поверхностей тел четвертого и пятого поясничных позвонков я удалил гиалиновые и замыкательные пластинки, на всем протяжении открыл губчатую кость тел позвонков. Гиалиновые пластинки, обычно прочные и упругие, надежно связанные с подлежащим костным веществом, легко слущивались большими тусклыми лоскутами, что тоже свидетельствовало о далеко зашедшем болезненном процесее.

Этап «тотальной дискэктомии» завершился. Оставалось осуществить «расклинивающий корпородез». Для этого мне было необходимо заполнить пустоту, образовавшуюся после удаления больного диска, костным саженцем, соответствовавшим по высоте нормальному, не пораженному дистрофическим процессом межпозвонковому диску. Только тогда смежные удаленному диску позвонки — четвертый и пятый поясничные — заняли бы по отношению друг к другу нормальное положение.

А их правильное взаиморасположение привело бы к увеличению до нормальных размеров величины уменьшенных межпозвонковых отверстий, устранило бы сдавление сосудов и нервных корешков в этих отверстиях и все прочие ненормальности, возникшие при инклинации.

Отдельным небольшим разрезом я рассек кожу и подлежащие мягкие ткани над гребнем тазовой кости. Выделил этот гребень и при помощи долот выкроил костные саженцы — кусочки кости нужной формы и размеров. Вот они изъяты и лежат на столе операционной сестры в специальном сосуде. Точно измерены линейкой необходимые размеры саженцев — высота, ширина, глубина, на которую они уйдут в просвет межпозвонкового дефекта. Искусственно увеличена межпозвонковая щель между четвертым и пятым поясничными позвонками за счет переразгибания поясничного отдела позвоночника, для этого приподнят валик операционного стола. Это необходимо, чтобы в просвет пространства можно было внедрить саженец по высоте несколько больший, чем межпозвонковый дефект. Только при соблюдении этих технических условий после устранения переразгибания поясничного отдела позвоночника наступит необходимое расклинивание.

А потом была тщательная ревизия всего операционного поля. Пока я не убедился в том, что кровеносные сосуды, ранее смещенные вправо и кпереди, заняли свое естественное положение и ничто им не угрожает, что мочеточник проходим и содержимое почечной лоханки свободно оттекает по нему в мочевой пузырь, что брюшинный мешок заполнил положенное ему место, что в месте бывшего оперативного вмешательства все в полном порядке, я не ушел из раны. А затем были наложены послойные швы и повязка — свидетельство завершения операции…

Скоро больная очнется от наркозного сна. Проснется, чтобы ощутить блаженство и покой. Покой и блаженство от внезапного исчезновения болей, мучительных и длительных, которые много дней ей сопутствовали.

Вот уже сколько лет я сталкиваюсь с этим удивительным и, казалось бы, парадоксальным феноменом и не устаю поражаться и восхищаться ему. Человек перенес тяжелейшую многочасовую операцию под наркозом.

Он уложен в строго заданное положение и не может самостоятельно, по своей воле изменить это положение. В вены его рук и ног через специальные иглы вводятся лекарства и питательные растворы. А он улыбается. Проснувшись от наркозного сна, мои пациенты сразу же «теряют» ставшие привычными им боли. И несмотря на то, что появились другие ощущения — от наркоза, от операции, от вводившихся и вводимых лекарств, — человек блаженствует.

Эти покой и блаженство пациента — высокая награда врачу за его тяжкий труд.

Текли один за другим послеоперационные дни. Первый и второй — легкие от исчезновения болей. Третий, четвертый — потяжелее от более реального восприятия последствий бывшей операции. Пятый-десятый, принесшие усталость, утомление и раздражение от запретов — нельзя того, другого, третьего. А в последующие дни в обиход шли книги, телевидение. Иногда раздавался смех, иногда разговоры с соседями. А потом жизнь в коллективе целой палаты — целой группы людей, в сердцах которых поселилась надежда на выздоровление и последующее благополучие, людей, жаждущих как можно быстрее вернуться в круг родных, вернуться в свои семьи, к себе домой. Месяц. Второй. Третий. Четвертый. А потом была контрольная спондилография. Мои пациенты — большие специалисты во всех вопросах, касающихся спондилографии. Они знают друг от друга, что контрольная спондилография — преддверие выписки. От нее, от этой контрольной спондилографии, многое зависит — и время выписки, и характер иммобилизации — онеподвиживания позвоночника при помощи гипсового корсета, и сроки ношения корсета, и наставления о поведении дома, и многое другое. Все зависит от контрольной спондилограммы — рентгеновской пленки, на которой отображены воочию те изменения, которые проистекали в месте бывшей операции за эти долгие послеоперационные месяцы, спондилограммы, которая на ближайшие месяцы определит образ жизни.

…Контрольное рентгеновское исследование показало, что процессы «вживления» саженцев в оперированном позвоночнике жены художника идут должным образом, эти саженцы в нужном положении удерживают позвонки. Все эти данные соответствовали и общему состоянию бывшей больной. Кроме исчезновения болей, был и другой положительный симптом: у нее полностью восстановились утраченные подвижность и чувствительность в ноге. В большом гипсовом корсете, не дававшем возможности туловищу, а следовательно, и позвоночнику, совершать даже минимальные движения, пациентка ушла домой. Прошли долгие шесть месяцев. Опять клиника. Опять гипсовая комната, где был снят ставший столь привычным, обыденным и даже немножко желанным корсет, без которого она почувствовала себя неуверенно: беззащитной и уязвимой. Опять контрольная спондилография, которая, в сопоставлении с данными клинического обследования, позволила вынести столь желанный приговор к здоровью, к жизни. И она ушла в жизнь…

С тех пор я больше ни разу не встречался с нею как врач с пациенткой. Она полностью избавилась от своего недуга и стала здоровым человеком. Прошло уже более шестнадцати лет. Порой я встречаюсь с этой женщиной. Меня радует ее жизнелюбие, ее энергия, ее интерес к людям, к своему искусству. Я радуюсь ее фигуре подростка, ее лучистым глазам, обворожительной улыбке, звонкому серебристому голосу. Я радуюсь, что на земле живет такой человек, что судьба свела меня с нею.

Я радуюсь, что в трудные минуты жизни этой женщины своими знаниями и своими руками я смог отвести от нее грозившую ей беду…

Оглавление

Обращение к пользователям