Глава 22

1.

С превеликим трудом Дарофеев смог оторвать взгляд от Лады и собраться. Предстояло вербально объяснить всем этим людям для чего они должны вдруг бросить все свои дела и ввязаться в авантюру, которая вполне может стоить им жизни.

– Для начала позвольте представиться, – начал Пономарь под десятком испытующих взглядов, – Игорь Сергеевич Дарофеев, народный целитель, Академик эниологии. Чтобы у вас не возникло вопросов, сразу говорю, что это я телепортировал вас всех в эту квартиру. Она не моя, это временное, так сказать, пристанище. Так что не удивляйтесь, если можете…

Вы все в общих чертах знаете, для чего вы здесь. Я же должен эти черты конкретизировать, чтобы вы со всей отчетливостью поняли, с чем мы можем столкнуться…

Игорь Сергеевич сделал паузу, и это было ошибкой. «Неподдающиеся» уже настолько пришли в себя, чтобы начать задавать вопросы.

– А как вы меня телепортировали?

– Вы тот самый Дарофеев?

– Я читал, вас в тюрьму посадили…

– Господа! – Целителю пришлось повысить голос. – Давайте о деталях чуть позже. Время, надеюсь, у нас на это будет.

Есть такая секта «Общество Космической Этики», Космэтика, сокращенно. Секта эта тоталитарная, требующая безусловного подчинения…

Пономарь во всех деталях расписал чем чреват окончательный захват власти этой группировкой.

– Но ведь все будут счастливыми! – Подал голос паренек в военной форме.

– А цена этого счастья? – Спросил Игорь Сергеевич. – Вы все, например, по ее правилам, подлежите умертвлению. Вы готовы дать счастье ближнему ценой своей жизни?

– Да! – Решительно ответил солдат.

– А ценой тысяч других?

Паренек задумался.

– А ведь их уже уничтожают, и никто не спрашивает, хотят ли они умирать!

Идет настоящая война. Большая часть населения, по указке Космэтики, уничтожает другую часть!

– Обычный передел власти. – Сказал сосед паренька, суровый мужчина при галстуке, но в телогрейке. – Четко по Нострадамусу.

– Да, нынешний порядок ничем не лучше того, что будет при Космэтике. – Согласился еще один мужчина, дородный дядька в тренировочных штанах и майке, которого целитель унес прямо из квартиры.

– Вы забываете, что Космэтика лишает человека свободы выбора! – Как можно спокойнее произнес Игорь Сергеевич.

– Да, что эта свобода! Рамки внутри других рамок. – Господин в телогрейке не желал уступать. – Важно умение ею пользоваться.

– А как на счет естественного хода вещей? – Поинтересовался Пономарь.

– Элементарно! – Ответил тот. – Естественным мы его считаем в силу привычки и незнания альтернатив.

– Да, продвинутые субъекты нам попались. – Неслышно для всех остальных сказал Дарофееву Витя. – Может, теперь я с ними поговорю?

– Давай чуть позже – Ответил целитель и, обратившись у «неподдающимся», предложил. – Хорошо. Давайте копнем глубже. Начнем с круговорота душ в природе…

Игорь Сергеевич еще с четверть часа рассуждал о негативных последствиях деятельности Космэтики, но убедить скептиков ему так и не удалось. Исчерпав аргументы, он согласился на выход Вити.

Паренек появился прямо из воздуха посреди комнаты. Целитель, хорошо зная паренька, догадался, что тот не преминет воспользоваться каким-нибудь трюком, типа блока невидимости.

– Я тут слушал всю эту бодягу… – Хумчанин специально телепатировал громче, чем надо было и казалось, что паренек орет так, что стекла дрожат. – Вы что, не соображаете, что из-за этой Космэтики вся эволюционная программа человечества просто накроется? Игорь Сергеевич, он умный, но сейчас он увяз в частностях. – Внимание было завоевано и голос Матюшина стал тише. – Космэтика хороша, слов нет, но она приведет к застою, болоту, вымиранию, деградации… Как это еще назвать? Надеюсь, это аргументировать и доказывать не надо?

После такого выступления даже самые ярые скептики были удовлетворены.

– Витя, зачем ты дал им раппорт на доверие? – Возмущенно подумал Пономарь.

– А ты хотел с ними до вечера воду в ступе толочь? – Усмехнулся паренек. – Ладно, я свое дело сделал. Продолжай лекцию.

– Так, – вздохнул Игорь Сергеевич, – поскольку никого отправлять обратно не надо, я сейчас объясню, что мы должны сделать и проведу занятие по обучению владению своей биоэнергией.

– А если кто-то уже умеет? – Тихо поинтересовался длинноволосый парень хипповского вида.

– Приготовь новый пустой стакан. – Посоветовал целитель.

– Но в оригинале эта аллегория звучит так: «Освободи свой стакан». – не унимался хиппи. – Может, поясните?

– Очень просто. Не надо без ревизии выкидывать то, что уже знаешь. Но пока вы не разберетесь в деталях моей точкой зрения на биоэнергетику, вы не сможете сопоставить ее со своей. И поэтому временно отложите ее в сторону.

Итак, нам следует создать Белый эгрегор в противовес Черному, которым является по сути эгрегор Космэтики. Это только звучит так просто. На самом деле я пока не представляю, как нам это удастся… Но сделать мы это обязаны – другого выхода нет.

Несколько часов длилось это первое занятие. Как и предполагал Дарофеев, больше всего ему мешал тот самый хипповый субъект. Парень постоянно лез с вопросами, уточнениями и бесконечными «почему так, а не так, как нас учит…» далее следовало имя какого-нибудь досужего популяризатора эзотерики. Сперва целитель добросовестно пытался все разжевать, насколько это было возможно, но под конец, просто попросил излишне любопытного «неподдающегося» потерпеть до конца лекции.

Начало вечереть, а Игорь Сергеевич только-только смог дойти до чего-то действительно значимого. Все предыдущее было лишь обучению самых основ, которые сам Пономарь называл «азбукой биоэнергетики», и без знания которых немыслимо было никакое движение в этой области.

Дарофеев мог говорить еще долго, но поняв, что его слушатели уже порядком притомились, ведь для них, нетренированных, усвоение всех тех знаний и выполнение упражнений являлось тяжелой работой. Посмотрев на часы, целитель поразился тому, как много ему удалось успеть.

– Все! На сегодня хватит.

Была вероятность, что неугомонный хиппи все же задаст целителю вопросы, которые парень добросовестно записывал на листочках, коих успел заполнить великое множество. Но длинноволосый сомлел, как и все остальные, и теперь думал только о еде, как доверительно сообщил Дарофееву вездесущий Витя.

Оставалась еще одна проблема – Константин. Дарофеев-младший не знал, где скрывается сейчас Пономарь, но биоэнергетик надеялся, что брат догадается позвонить на мобильник. Но Костя не позвонил. Он явился сам.

2.

Пока Константин ужинал и отдыхал от своих налогово-полицейских дел, Игорь Сергеевич пытался расколоть Витю:

– Ты говорил Косте где мы?

– Нет – Отвечал паренек на голубом глазу.

– Тогда как он нас нашел?

– Пусть это будет маленьким сюрпризом.

Но что это за сюрприз, хумчанин отвечать категорически отказывался. Вскоре младший Дарофеев перекусил и ошарашил целителя фразой:

– Я ведь теперь тоже ясновидящий!

– Как?

У Константина были, конечно, экстрасенсорные способности, но за всю его жизнь, на памяти Игоря Сергеевича, порывались наружу они считанные разы, да и то по мелочам.

– Как – не знаю. А началось все с утра.

По рассказу Кости, его группу бросили на захват какого-то деятеля, занимавшегося изготовлением фальшивых баксов на ксероксе. Ничего особенного не предвиделось, начальство утвердило стандартную схему действий, но младшему Дарофееву отчего-то стало тревожно. Он приказал работать по схеме ООР, «особо опасный рецидивист». И оказался прав.

Вместо одного дядьки, вооруженного копировальной техникой, бойцов встретила целая банда. Лишь внезапность нападения предотвратила возможные жертвы. Был взят целый арсенал, «калаши», «Шмели», десяток гранат и два ведра патронов. К этому джентльменскому набору, после тщательного обыска добавилось и несколько килограмм опия. Причем, нашел его сам Костя, который, по его ощущениям, испытал какое-то наитие, и потребовал отодрать от стены ковер, изнанка которого оказалась покрыта тонким слоем закатанного в целлофан зелья.

Дальше – хуже. Константин, возвращаясь с задания, уже знал, кто, что и как ему скажет, что произойдет, вплоть до таких мелочей, что когда один из его бойцов только собирался чихнуть, сидя в автобусе за спиной Кости, тот, думая, что чих этот уже случился, пожелал:

– Будь здоров! – И только после своей фразы услышал «громовые раскаты».

Собираясь к себе домой, младший Дарофеев уже знал, что вместо станции «Проспект Вернадского», он поедет на «Динамо», а если он сунется в квартиру, что погибнет от взрыва мины с детонатором на детекторе движения.

Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы связать такое спонтанное проявление предзнания с теми изменениями в энергетической структуре Константина, которые ему устроили Пономарь с Витей.

– Так это прекрасно! – Юный хумчанин чистосердечно радовался. – Сделаем так со всеми нашими «неподдающимися», и они, мало того, что невидимками станут, так и сами ясновидеть начнут!

– Ты особо не радуйся. – Охладил паренька целитель.

– А что такое?

– Вспомни, откуда мы взяли это состояние?

– От Рыбака… – Начал понимать бывший ГУЛ.

– Именно! А он уже наверняка накормил своим наркотиком невидимости половину наркомафии! Представляешь, что может начаться?

– Нет. – Честно проговорил паренек, и Дарофеев почувствовал, что Матюшин искренне испугался.

3.

– Так скажи! – Советовал Витя.

– Ну, как? Так просто подойти и сказать? – Недоумевал Дарофеев.

– Дядя Игорь, ты, прямо, как маленький.

– Так ведь за женщиной поухаживать надо… – Не нашел ничего лучшего для оправдания Пономарь.

– Ты еще скажи, что забыл, как это делается!

– Да! Забыл! – В отчаянии воскликнул Игорь Сергеевич.

– Ну, это ты сказанул! – Опешил паренек. – Так, давай, я ей внушу, что ты за ней ухаживал, ну, в кабак водил, на концерты в консерваторию. Давай, выбирай, на кого: Чайковского, Глинку, Стравинского, Спивакова, Башмета, Пекарского?

– Витя… Ты же знаешь, что я не буду так делать. Это некрасиво, по меньшей мере. Я-то думал, ты…

– Я дразню. – Признался хумчанин. – Но, в самом деле, подумай, у нас нет времени вообще. Крутить любовь тоже некогда. А Лада, тобой, кстати, и сама заинтересовалась.

– Это хорошо… Погоди, ты что, копался в ее мыслях?!

– Будем считать, что это я узнал случайно. Кстати, а вот и она сама… С проверкой.

– Проверкой чего?

– Тебя… Себя… – Витя разорвал телепатическую связь, и тут же в дверь постучали.

– Можно, Игорь Сергеевич?

– Да, входите…

Лада открыла дверь и, замявшись, остановилась на пороге.

– Да, входите же! – Воскликнул Дарофеев, стараясь, чтобы его голос звучал как обычно.

– У меня вот какой вопрос… – Женщина вдруг смутилась. – Но если вы заняты…

– Так какой вопрос? – Игорь Сергеевич встал с кресла, и сам закрыл дверь.

Оказавшись так близко от целителя, Лада Марковна совсем растерялась, но вдруг взяла себя в руки и спросила:

– Вот вы рассказывали про чакры человека… А у животных они есть?

– Конечно! – Кивнул Пономарь. – Но строение их тонких тел несколько отличается от человеческого и зависит от таксона, или даже от конкретного вида… – И, видя, что женщина заинтересовалась, целитель пустился в детализацию. – Вот у шимпанзе, например, или у дельфина, энергоструктура куда сложнее человеческой. Но по-разному. Шимпанзе имеет те же семь чакров, но количество лепестков, а, значит и возможностей устанавливать энергоинформационные связи на разных уровнях, гораздо больше. Чтобы получить четырехлепестковую аджну человеку требуются годы тренировок – а у шимпанзе она такая с рождения. А дельфины вообще обладают одиннадцатью чакрами на позвоночном столбе…

Лада слушала внимательно, но было понятно, что ее вопрос не более чем повод для визита, и Дарофеев постепенно свернул на сексуальную тему.

– …и еще одно отличие некоторых действительно высших животных от человека – стойкая моногамия. Если у человека при контактах с противоположным полом взаимной подстройке подвергаются лишь свадхистана, сексуальный чакр, анахата, сердечный центр, и вишудха, горловой чакр, то у тех же дельфинов взаимодействие идет на всех уровнях. Дельфинья пара обретает единую энергетику. У людей же такое встречается достаточно редко, а если и происходит, то на достаточно небольшой период. Есть исключения – отношения между ближайшими родственниками, но это, скорее, из-за изначально близких энергетических характеристик.

– А научиться такому можно? – Получил ожидаемый вопрос Игорь Сергеевич.

– Конечно!

– Так, значит, вы со мной просто экспериментировали! – Лада Марковна возмущенно вскочила. Дарофеев и забыл, что эта женщина тоже в большой степени ясновидящая и имеет возможность понять, что творится с ней и ее организмом.

– Клянусь! Нет! Это… Это само… – Пономарь тоже встал. Шаг, и целитель обнял Ладу. Та посмотрела на Пономаря сначала исподлобья, и, очевидно, что-то прочтя в его глазах, взглянула теперь уже прямо. Игорь Сергеевич заметил две влажные дорожки на ее щеках и нежно провел пальцем по одной из них.

И плотину прорвало.

Дарофеев не ожидал от себя такого юношеского пыла. Он и Лада судорожно целовались, то отстраняясь друг от друга, чтобы взглянуть на партнера влюбленными глазами. В это время их руки, влекомые то ли наитием, то ли ясновидением, безошибочно находили застежки, пуговицы, молнии…

Позже, в постели, Пономарь показал, на что он способен. Полностью проникнув в энергетику этой женщины, он знал, куда и как надо прикоснуться, чтобы вызвать у нее очередной пароксизм оргазма. Тело само вспомнило приемы тантрического секса, и в течение нескольких часов целитель и Лада представляли собой единый организм с двумя спинами, содрогающийся в конвульсиях общей страсти и наслаждения.

Как не подпитывал Игорь Сергеевич энергией свою возлюбленную, но в конце концов она устала от нечеловеческой пытки блаженством. Поцеловав Пономаря, Лада легла на спину и моментально уснула. Целитель долго смотрел на ее счастливое лицо и, решив, что надо бы отдохнуть, задремал сам.

Ему приснился странный сон, будто он носится по пространству в поисках очередного «неподдающегося». А утром, пробудившись, Пономарь обнаружил между собой и Ладой совершенно незнакомого абсолютно голого мужика.

4.

Не прошло и суток после обряда инициации новых членов Космической Этики, как Грибоконя вызвали к куму. Зэк клял себя, что вчера поступил так опрометчиво, расписавшись на лбах блатных и, тем самым, оставил недвусмысленные следы своих «подвигов».

Игнат Федорович что-то писал и не обращал на Шамана никакого внимания. Основатель терпеливо ждал, зная, что такое поведение лишь психологический прием, чтобы внушить визитеру неуверенность. Но Михаил Львович оставался совершенно спокоен.

– Ты думаешь, я тебя похвалю? – Прервал, наконец, молчание майор.

Зэк не ответил.

– Что за секту ты тут у меня сделал?

– Космической Этики. – Твердо ответил Грибоконь.

– Название я знаю. Кто, кстати, эту писульку сочинил? – Лакшин вынул из ящика листок с уставом Общества.

– Я.

– Сильно. – Усмехнулся кум. – А как это понять: «Мы гарантируем всем вступившим в ряды Общества защиту от беспредельщиков»?

– Как написано. Там между строк ничего нет.

– Ой ли? – Не поверил Игнат Федорович. – А я тебе скажу, что там между строк. Ты принижаешь авторитет администрации колонии, которая не способна, по твоему мнению, справиться с притеснениями осужденных.

– Напротив. Мы собираемся всемерно помогать администрации выявлять случаи притеснений…

– И заниматься самосудом! – Завершил кум. – Ты знаешь, что Поскребышев со вчерашнего вечера на ушах стоит?

– Догадываюсь. – Хмыкнул Шаман.

– Ты хоть знаешь, что ты сделал?! – Лакшин прекрасно разыграл потерю терпения: он состроил страшные глаза, привстал и грохнул кулаком по столу.

– С точки зрения официальной медицины – чудо.

– Слушай, ты прекращай это. Не хватало мне тут еще и чудес.

– А что, стигматы…

– Убери их! Немедленно! Тебе раскрутка нужна? Я устрою. Поскребышев уже письмо в Минздрав строчит. Просит прислать комиссию зафиксировать. Ну, он, понятно, стимуляторов обожрался, и вообще, по жизни невменяемый, но ты-то разумный человек…

– Так доказательств нет…

– И не надо! Я свистну – гора будет. И свидетелей, и всего чего хочешь в трех экземплярах.

И тут Михаил Львович вдруг понял, что Лакшин испугался.

– Гражданин майор, вы мне верите? – Грибоконь посмотрел оперативнику в глаза.

– Не знаю! – Едва не выкрикнул Игнат Федорович.

– Верьте мне. Пока я тут – я буду держать все в узде.

– Предположим, я тебе поверю. А как откинешься? А? Кто тебе на смену придет?

Шаман лишь пожал плечами. О такой перспективе он не задумывался.

– То-то! – Продолжал кум. – И не думай, что я добрый, или злой, нет! Мне надо одно – чтоб в колонии было тихо.

– Будет. – Пообещал Грибоконь.

– Я понимаю, что уже поздно и секту твою распустить не получится, даже тебе самому. А если попытаемся я или еще кто-то, то вырастим легенду. Так вот, я хочу, обо всех твоих карательных операциях знать заранее.

– Но если…

– Если при тебе убивают – вмешивайся. Но когда время ждет – докладывай мне.

– Но для этого…

– С завтрашнего дня ты – ученик нарядчика колонии.

После этой фразы все встало на свои места. Михаил Львович теперь будет сидеть в штабе, где его смогут навещать и Апостолы и простые члены Общества. А он сможет решать какая из бед требует вмешательства и согласовывать с Лакшиным меры воздействия.

– Спасибо!

– Не подведи меня. – Попросил кум.

По дороге в отряд, Шаман, наконец, понял, какую реальную силу он вдруг приобрел. Запугивания кума, прием, которым Лакшин раньше не пользовался, заставил Грибоконя крепко задуматься. И выводом была изумительная догадка: майор уже ничего не может ему сделать! Михаил Львович был далек от мысли заставить всю лагерную администрацию плясать под его дудку, но он понял, что до этого могут дойти его Апостолы. И, в первую очередь, Рак.

– Эй, Шаман!

Зэк обернулся. Ему махал рукой какой-то незнакомый арестант.

– Чего тебе?

– Тебя Крапчатый просил зайти.

Ситуация становилась очень забавной. Пахан зоны, вор в законе по кличке Крапчатый до сих пор никогда никого ни о чем не просил.

– Когда?

– Как сможешь. Но поскорее.

Такое уважение со стороны воров могло означать что угодно: от признания Шамана «своим», до элементарной ловушки.

– Веди. – Приказал Грибоконь.

Шестерка заторопился впереди, посекундно оглядываясь, Михаил Львович вышагивал вслед, каждой порой своего тела чувствуя все возрастающую опасность. Когда же они дошли до дверей в здание монастыря, угроза стала настолько сильной, что Шаман резко остановился. Спонтанно включилось ясновидение, и зэк почувствовал, что за этой дверью его ждут трое «торпед» с заточками.

«Приди ко мне сила Космической Этики!» – мысленно взмолился Грибоконь. И сразу же его тело налилось нечеловеческой мощью. Михаил Львович настроился на засадников и внушил им, что у них переломаны и руки, и ноги.

Когда Шаман открыл дверь, его встретил многоголосый вой. Три дородных лба валялись на полу, не имея возможности шевельнуться. Каждое движение причиняло им дикую боль, и они от души орали, не имея представления, что такое с ними вдруг случилось.

Разговор с Крапчатым буквально слово в слово повторил беседу с кумом. Вор тоже сперва запугивал, но, видя, что угрозы не действуют, пошел на мировую:

– Ты, Шаман серьезный мужик, сидеть тебе еще долго, так что думай: или мы за одно, или порознь.

– И за что мы с тобой должны быть? За воровской закон?

– За справедливость.

– Это когда блатари жируют, а мужички вкалывают за них?

– Это когда мы порядок держим.

– А пайку отбирать последнюю это порядок?

– Не сговоримся. – грустно констатировал Крапчатый. – Что ж, смотри, Шаман. Я тебя предупредил.

– Предупредил. – Согласился Грибоконь. – Только и я предупреждаю. Я могу прямо сейчас, и пальцем не шевельнув, замочить и тебя и всех троих прихвостней!

Шестерки-охранники вора угрожающе привстали, но Крапчатый остановил их:

– Что ж, верю. Только прикинь сам, стоит моим ребяткам посадить на перо одного из твоих прихвостней – как за весь твой авторитет никто и корки обглоданной не даст.

– Бабушка дедушку попугивала… Если я про такое узнаю – первым будешь ты. – Прищурился Михаил Львович.

– Не посмеешь. Тебе только сейчас кум пропистон вставил!

– Кум сам меня ссыт!

– Смотри…

Крапчатый подмигнул, но Грибоконь уже был готов. Энергия Космической Этики объяла Шамана и зэк, не обращая внимания на посыпавшиеся на него удары, одним своим приближением сбивая с ног нападавших, чинно удалился.

Оглавление