КОММЕНТАРИИ

1

Источник сюжета. Иоганн Фауст — историческая личность. Он жил в первой половине XVI века. О нем ходили легенды как об астрологе, занимавшемся черной магией. Устные предания о нем были собраны неизвестным автором и выпущены в свет книгоиздателем Иоганном Шписом в 1587 году под названием «История доктора Иоганна Фауста, известного волшебника и чернокнижника». Последовали многочисленные переиздания, дополнившие легенду о Фаусте новыми подробностями. Одно из наиболее обширных — книга Георга Рудольфа Видмана «Правдивые истории о докторе Иоганне Фаусте» (1599).

Еще до выхода повести Видмана история Фауста стала известна в Англии, где предшественник Шекспира Кристофер Марло (1564–1593) написал на основе этого сюжета трагедию. Гете, однако, познакомился с ней уже после того, как создал первую часть своей трагедии. Но пьесу Марло Гете узнал косвенным путем. В XVII веке английские комедианты много гастролировали по Германии. Их репертуар постепенно переняли немецкие актеры. Трагедия Марло о Фаусте в сильно измененном виде вошла в число излюбленных представлений ярмарочных кукольных театров. Еще мальчиком Гете впервые увидел кукольный спектакль «Фауст».

Во всех преданиях Фауст неизменно изображался человеком, который, не удовлетворяясь современной ему наукой, отверг религию и связался с чертом, чтобы при помощи нечистой силы получить возможность превращать неблагородные металлы в золото и наслаждаться жизнью вволю. Дьявол помогал ему в течение двадцати четырех лет, после чего забирал душу Фауста в ад.

Первые книги были написаны в осуждение Фауста, однако даже сквозь их религиозно-нравственную тенденциозность проглядывали черты ученого, силившегося преодолеть предрассудки своего времени и резко восстававшего против церковных ограничений. Но даже Марло, явно сочувствовавший бунтарским стремлениям Фауста, не мог изменить обязательного финала истории — наказания и гибели «грешника».

Впервые в эпоху Просвещения вождь свободомыслящих Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781) выдвинул новую трактовку Фауста. Борясь против иноземного, особенно французского, придворного влияния, Лессинг в «Письмах о новейшей литературе» (1759) призывал отказаться от подражания французским классикам: «…в своих трагедиях мы хотели бы видеть и мыслить больше, чем позволяет робкая французская трагедия…» В качестве примера он приводил народную пьесу о Фаусте, «содержащую много сцен, которые могли быть под силу только шекспировскому гению». Лессинг сам собирался написать трагедию на этот сюжет, но его попытка ограничилась несколькими набросками. Его авторитет, однако, сыграл свою роль. К обработке сюжета о Фаусте обратились несколько писателей движения «Бури и натиска». Одним из них был Гете.

Краткая творческая история. Замысел «Фауста» возник у Гете в начале 1770-х годов, когда ему было немногим больше двадцати лет. Закончил он произведение летом 1831 года, за несколько месяцев до своей кончины. Таким образом от начала работы над трагедией до ее завершения прошло около шестидесяти лет, обнимающих почти всю творческую жизнь Гете.

Однако непосредственно над «Фаустом» Гете работал лишь в определенные периоды своей творческой деятельности. Первые сцены, получившие название «Пра-Фауста», Гете создал в начальный период своего творчества (1773–1775 гг.). Они не появлялись в печати, но Гете читал их друзьям и по переезде в Веймар даже разрешил одной из почитательниц его таланта списать для себя этот текст. В бумагах Гете после его смерти «Пра-Фауст» не был обнаружен, но в 1887 году гетевед Эрих Шмидт нашел рукопись, переписанную знакомой Гете — Луизой Гёхгаузен. Так стал известен «Фауст» в его первоначальном виде, выражавший настроения, типичные для Гете в период «Бури и натиска».

В 1788 году во время пребывания в Италии Гете вернулся к работе над произведением. После возвращения в Веймар он напечатал в 1790 году «Фауст. Фрагмент», содержавший меньшее количество сцен, чем «Пра-Фауст», но это не было простым повторением первого варианта. Отрывок уже ближе к окончательному тексту первой части.

Но, прежде чем Гете завершил ее, прошло немало времени. Он снова обратился к работе по настоянию Ф. Шиллера. Это произошло уже в 1797 году. Первая часть «Фауста» была закончена в 1806 году, но появилась в печати лишь в 1808 году, в восьмом томе собрания сочинений Гете.

Между 1797–1801 годами Гете создал план второй части трагедии, но осуществлять его начал лишь четверть века спустя, хотя отдельные наброски были созданы раньше. Последний период работы приходится на 1825–1831 годы. В 1827 году был опубликован отрывок «Елена. Классическо-романтическая фантасмагория. Интерлюдия к Фаусту». Она появилась в 4-м томе последнего прижизненного издания сочинений Гете. Этот эпизод составил третий акт окончательного текста. В следующем году в 12-м томе этого издания были напечатаны сцены при императорском дворе. 1 июня 1831 года Гете сообщил своему другу Цельтеру о том, что «Фауст» завершен. Он сам подготовил рукопись для печати. Но она появилась в свет уже после его кончины, в 1-м томе «Посмертного издания сочинений» в 1832 году.

Жанр произведения. Хотя «Фауст» написан для сцены, о чем явно говорят многие места произведения, по форме и объему он отличается от обычных драм. В критике принято обозначать «Фауста» как драматическую поэму.

Взятый в целом, «Фауст» представляет собой нечто промежуточное между драмой в собственном смысле слова и эпической поэмой. Вместе с тем сила «Фауста» как поэтического произведения особенно проявляется в лиризме, которым проникнуты многие центральные эпизоды. «Фауст» мастерски сочетает элементы трех главных родов поэзии — лирики, драмы и эпоса.

Стиль «Фауста». Творение Гете не поддается определению в свете таких общепринятых категорий, как классицизм, романтизм или реализм. «Фауст» — поэтическая фантазия особого, неповторимого стилевого строя, который можно определить как художественный универсализм, ибо он включает элементы, различные по своей художественной природе. Реальное жизненное содержание поднято Гете на большую обобщающую высоту. Поэтому художник отказался от бытового правдоподобия, обильно используя легендарно-сказочные мотивы, мифы и предания, реальные человеческие образы и вполне жизненные ситуации в сочетании с самыми неправдоподобными вымыслами.

Фантастика Гете, однако, в конечном счете всегда привязана к Земле и реальной жизни. Вместе с тем не только вымышленные образы, но и реальные фигуры проникнуты в «Фаусте» символизмом глубокого философского характера.

Гете с подлинно поэтической свободой перерабатывает мифы различного происхождения: древнегреческие, библейские, средневековые. Он не делает особого различия между ними, одинаково подчиняя разные по происхождению легенды своему философскому и поэтическому замыслу. Под его пером христианские мотивы утрачивают свою религиозную основу, становясь такими же средствами поэтико-символической выразительности, как и античные мифы.

В сложном сочетании различных стилевых элементов «Фауста» наибольшую определенность имеют их две полярные тенденции. Ранняя предромантическая стилистика «Бури и натиска» определила стилевые мотивы, которые удобнее всего определить как средневековые и «готические». В таком духе создана вся завязка трагедии. Наивысшее выражение средневеково-готический элемент достигает в первой Вальпургиевой ночи.

Противоположную тенденцию составляет стиль классический. Его квинтэссенция воплощена в третьем акте второй части трагедии — «Елена». Мрачным сумбурным образам «готической» фантазии ужасов здесь противостоит классически строгая и чистая форма, выражающая идеальную красоту.

Между двумя стилевыми полюсами «Фауста» расположено множество сцен, тяготеющих в стилевом отношении то к одной, то к другой стороне, содержащих подчас смешение различных художественных стилей. Все это вместе образует сложную стилевую систему, в которой творческая мысль художника со свободой, дозволенной гению, выдвигает на первый план те художественные средства, которые в данном месте развития сюжета наиболее действенно доносят глубины философской мысли и силу чувств.

Поэзия «Фауста». Больше всего и прежде всего Гете — поэт. Богатство словесных образов, многообразие поэтической фактуры речи, все оттенки поэтической тональности использованы в «Фаусте». В немецкой поэзии нет произведения, равного «Фаусту» по всеобъемлющему характеру его поэтического строя. Интимная лирика, гражданский пафос, философские раздумья, острая сатира, описания природы, все это и многое другое в изобилии наполняет поэтические строки творения Гете. От живых разговорных интонаций до трагической патетики, от колкой эпиграммы до захватывающих душу гимнов — все богатство эмоций, которые способна выразить человеческая речь, воплощено в поэзии «Фауста». Гете с поразительной легкостью переходит от одной тональности к другой, от одного ритмического рисунка к иному: поэтический строй его творения подобен в этом отношении симфонии.

Общую характеристику «Фауста» см. во вступительной статье Н. Вильмонта к данному Собранию сочинений, т. 1.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Написано 24 нюня 1797 года. Стихотворение отражает переживания поэта, вызванные возвращением к теме, возникшей в его творческом сознании около четверти века тому назад. Начинал «Фауста» двадцатипятилетний молодой поэт; вернулся к первоначальному замыслу зрелый писатель, которому уже было под пятьдесят. Закончил же он работу над первой частью в пятьдесят семь лет.

В памяти поэта возникли образы тех, с кем он был связан в начале работы над «Фаустом».

Любви и дружбы первая пора. — Гете вспоминает девушек, которыми увлекался в молодые годы: Гретхен из Франкфурта, Фридерику Брион, Шарлотту Буфф, Лили Шёнеман; друзей И.-Г. Мерка, И.-Г. Гердера.

Распался круг, который был так тесен… — Ко времени написания «Посвящения» умерла сестра Гете Корнелия, с которой он дружил, скончались И. Мерк и писатель «Бури и натиска» Я. Ленц. М. Клингер, чья пьеса дала название этому движению, а также братья Штольберг, принадлежавшие к кругу друзей молодости Гете, были далеко от Веймара.

ТЕАТРАЛЬНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ

Написано в конце 1790-х годов. Идея такого вступления была подсказана Гете прологом к драме индийского писателя Калидасы «Шакунтала» (IV–V вв.), с которой поэт познакомился в переводе И.-Г.-А. Форстера (1791 г.). Прологи, посвященные обсуждению театральных вопросов, были и в английской драме эпохи Возрождения, например, у младшего современника Шекспира Бена Джонсона. В своем «Театральном вступлении» Гете раскрывает различные отношения к искусству. Директору театра все равно, что ставить, лишь бы публика была довольна и он имел доход; поэт мечтает о высоком искусстве, выражающем глубочайшее понимание жизни; комический актер советует облекать серьезные мысли в увлекательную для зрителей форму. Вступление призвано настроить зрителя на то, что ему предлагается зрелище сложное и разнообразное по составу, в котором занятное сочетается с глубокомысленным и поэтически возвышенным.

Сойти с небес сквозь землю в ад. — Уже при жизни Гете эти слова пытались толковать как выражение идеи трагедии, но Гете отверг такое понимание ее смысла, указав в беседе со своим секретарем И.-П. Эккерманом (6 мая 1827 г.), что это «не идея, а ход действия». Но первоначальному замыслу, как полагает авторитетный исследователь творчества Гете Э. Грумах, Фауст, подобно персонажам народной книги и трагедии Марло, должен был попасть в ад, но Христос, победив Люцифера, освобождал его, и небесный суд оправдывал Фауста. В дальнейшем Гете изобразил оправдание Фауста иначе. В завершении второй части, как известно, душа умершего Фауста уносится на небо, и этим выносится окончательное суждение о нем.

ПРОЛОГ НА НЕБЕ

Написан в 1797–1800 годах. Идея его подсказана Книгой Иова в Ветхом завете (гл. 1, с. 6–12), где описана беседа бога с сатаной. Сатана рассказывает, что обошел всю землю. Бог спрашивает, видел ли он «раба моего Иова», человека непорочного, справедливого, богобоязненного, сторонящегося зла. Сатана отвечает, что Иов таков лишь потому, что бог ограждает Иова, его семью и имущество от бед. Сатана высказывает сомнение, сохранит ли Иов свои добродетели, если бог лишит его всех благ. Хотя прямой аналогии между историей Иова и Фауста нет, Гете признал в беседе с Эккерманом, что «пролог моего «Фауста» имеет сходство с экспозицией Иова» (18 января 1825 г.).

Если «Посвящение» касается личных мотивов, связанных для Гете с историей создания «Фауста», а «Театральное вступление» посвящено теме формы и содержательности искусства, то «Пролог на небе» вводит в идейную проблематику трагедии. Бог разрешает Мефистофелю подвергнуть Фауста испытанию, причем речь идет не об отдельном человеке. Фауст выступает как представитель всего человечества.

Заслуживает особого внимания форма этого «Пролога». Гете использует здесь формы и образы средневекового народного театра; в нем представляли пьесы на религиозные сюжеты (мистерии), в которые подчас вкладывалось вполне жизненное содержание. В таких пьесах частым был мотив борьбы добра и зла, воплощенный в образах бога и дьявола. Гете, который не был верующим христианином, пользуется приемом пьесы-мистерии без малейшей тени религиозности. Он даже позволяет себе некоторую долю легкой иронии, явно звучащую в беседе Мефистофеля с богом. Но насмешливость, присущая Мефистофелю, не снижает возвышенной поэтичности песнопений ангелов. Этот контраст входит органически в образную систему трагедии, которая вся основана на борьбе возвышенного и низменного, великого и ничтожного, добра и зла.

Мефистофель. — У дьявола было много имен. Это, впервые возникшее в древности, имеет в своей основе древнееврейские слова: «Мефиз» — разрушитель, и «Тофель» — лжец, обманщик.

Три архангела. — Рафаил, Гавриил, Михаил — по христианским представлениям, высшие и наиболее близкие к богу ангелы. Сцена на небе отчасти навеяна Гете чтением немецкого перевода «Потерянного рая» английского поэта Джона Мильтона (1608–1674), на что указывает сходство некоторых выражений с фразеологией немецкого перевода Ю. Ф. Захарии.

В пространстве, хором сфер объятом… — По представлениям древнегреческой философской школы пифагорейцев, воспринятым впоследствии довольно широко, небо представлялось разделенным на десять сфер, движение которых создавало звучание в определенной тональности для каждой из них, вместе же эти звучания образовывали гармонию. Это фантастическое представление о строении мироздания сохранялось в поэзии Возрождения и барокко и продержалось вплоть до победы рационализма и материалистического взгляда на строение мира в XVIII в. Гете сочетал здесь христианскую мифологию с древнегреческой концепцией мироздания.

Божок вселенной — то есть человек; выражение восходит к Парацельсу (1493–1541) и его последователям, определявшим человека как «малого бога в лоне великого бога-творца».

И чем он сыт, никто не знает тоже. — Упоминание о бедности Фауста здесь и дальше (с. 21), соответствовавшее действительному положению ученых в XVI в., когда жил подлинный Фауст, в дальнейшем ходе действия не развито. Испытания героя связаны лишь с его духовной жизнью.

Он рвется в бой, и любит брать преграды… — Вся эта реплика Мефистофеля выражает несколько иное понимание человека, чем то, которое было выражено им вначале, когда он говорил только о том, что человек подобен скоту. Хотя Мефистофель говорит эти слова с явной иронией над тщетностью стремлений Фауста, в них, однако, уже выражена суть характера героя трагедии. Далее характеристика Фауста продолжена в словах господа, который заранее уверен в конечном торжестве лучших начал в натуре Фауста.

Жрать будет прах от башмака… — В Ветхом завете бог проклял змею, искусившую Еву отведать плод от древа познания добра и зла, и осудил навеки ползать на брюхе и питаться прахом.

Из духов отрицания ты всех мене // Бывал мне в тягость… — Согласно библейской мифологии, дьявол сначала принадлежал к числу ангелов. Дьявол Люцифер (даритель света, ангел утренней звезды) восстал против бога и был им свергнут с небес вместе с другими злыми духами, его сподвижниками. Гете использовал этот миф для своей поэтической концепции борьбы добра и зла в космическом масштабе. Эта концепция в «Прологе на небе» выражена в противопоставлении Мефистофеля как духа отрицания другим ангелам, которых господь называет (в оригинале) «подлинными» ангелами, здесь — «детьми мудрости и милосердья».

Небо закрывается. Архангелы расступаются. — Заключительная ремарка показывает, что Гете представлял себе сценическое воплощение «Пролога на небе» средствами театра барокко (конец XVII — начало XVIII в.). В начале «Пролога» на авансцену выходят архангелы и сопровождающий их хор ангелов; затем появляется Мефистофель. Задняя часть сцены закрыта занавесом. Когда она открывается, на возвышении восседает господь, окруженный сиянием. По окончании «Пролога» занавес закрывается, ангелы уходят в боковые кулисы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НОЧЬ

Большая часть этой сцены, вплоть до монолога, произносимого Фаустом после ухода Вагнера (до строки: «Любому дождевому червяку…»), входила уже в состав «Пра-Фауста», начинавшегося именно с нее (не было прологов). Глубокое недовольство бесплодной книжной наукой выражало настроение самого Гете. Впоследствии круг вопросов, волнующих Фауста, был расширен Гете, а введение «Пролога на небе» придало образу героя более универсальный, всечеловеческий характер.

Тесная готическая комната. — Гете представлял себе кабинет Фауста таким, как он изображен на гравюре Рембрандта, которая была, по его желанию, воспроизведена при издании «Фрагмента» в 1790 г.

Я богословьем овладел… — Средневековые университеты состояли обычно из четырех факультетов: философского, юридического, медицинского и богословского. Последний считался важнейшим. Срок обучения не был ограничен. Фауст, как видно из его слов, прошел курс всех факультетов, в силу чего получил и низшую ученую степень магистра, и высшую — доктора. Мотив неудовлетворенности университетской наукой выражен уже в народной книге о Фаусте, а также в трагедии Кристофера Марло «Трагическая история доктора Фауста» (1588–1589).

Себя средь этих мертвых степ // Скелетами ты окружил? — Кабинет ученого содержал его книги, рукописи и естественнонаучные коллекции, в том числе скелеты человека и животных.

Творенье Нострадама взять… — Нострадам — латинизированное имя французского медика и астролога Мишеля де Нотр Дам (1505–1566). С его «Пророчествами» исторический Фауст, живший раньше, не мог быть знаком. Имя Нострадама является здесь скорее нарицательным для обозначения ученого, занимающегося магией. Магия, то есть умение пользоваться тайными силами природы, имела древнейшие корни. В эпоху Возрождения ей придавали большое значение, и даже Ф. Бэкон включил ее в свою классификацию наук. В магии причудливо сочетались черты философского идеализма и волюнтаризма с элементами материализма. Последователи этого учения исходили из принципа единства всей материи и полагали, что при помощи химических реакций можно один металл превратить в другой; на этом строились эксперименты превращения неблагородных металлов в благородные — серебро, золото. Магия содержала таким образом зачатки естественнонаучного знания, смешанного с фантастическими представлениями и мистикой. Последняя выражалась в вере, будто мир природы населен духами, через общение с которыми можно проникнуть в тайны природы и подчинить ее воле человека. Духов, обитающих в природе, человек мог вызвать посредством таинственных знаков, якобы открытых учеными. См. также вступительную статью Н. Вильмонта к т. 1.

…Знак макрокосма. — Именно такой знак видит Фауст в книге Нострадама. Макрокосм (греч.) — буквально: большой мир, вселенная. Знак макрокосма имел форму шестиконечной звезды. С знаками магии Гете познакомился по книге Георга фон Веллинга (1652–1727) «Магия, кабалистика и теософия», 2-е издание которой сохранилось в библиотеке Гете.

«Мир духов рядом…» — Поэтическое изложение одного из центральных положении учения о магии, заимствованного Гете у шведского мистика Эммануэля Сведенборга (1688–1772) из его сочинения «Небесные тайны» (1749–1756).

В каком порядке и согласье // Идет в пространствах ход работ! — Учение о гармоническом устройстве мира является одним из древнейших философских построений. Оно было воспринято как сторонниками магии, так и философами-рационалистами, например, Г.-В. Лейбницем. Однако Фауста это учение уже не удовлетворяет.

Природа, вновь я в стороне… — Одно из важнейших высказываний Фауста, выражающее его стремление не только познать природу, но слиться с ней. Эту речь Гете вложил в уста героя уже в «Пра-Фаусте», она выражала идею, что в каждом человеке живет «природный дух», прочно прикрепленный к его «видимому телу»; высшая форма бытия состоит в слиянии духа человека с природой.

…знак земного духа. // Мне дух земли родней, желанней. — По учениям мистиков и алхимиков, каждый реальный предмет подчинен какому-нибудь духу. У алхимика Парацельса и философа Джордано Бруно (1548–1600), а также у Сведенборга имеется наименование Духа Земли. Однако гетевед Эрнст Грумах полагает, что наибольшее влияние на Гете оказал в этом отношении Веллинг (см. выше). Фауст видит в Духе Земли силу, являющуюся источником всей природы.

Сверхчеловек. — В XVIII в. это слово означало человека, более тонко чувствующего и более возвышенно мыслящего, чем обычные рядовые люди, Гетевское словоупотребление не следует смешивать с более поздней концепцией сверхчеловека у немецкого философа Ф. Ницше (1844–1900), освобождавшего «избранных» людей от подчинения морали.

Я, образ и подобье божье… // С ним, низшим, несравним! — Фауст здесь придерживается библейского представления о том, что человек был создан по образу божию. Фауст называет Духа Земли «низшим», имея в виду мистическое учение о том, что «природные духи», прикрепленные к видимым телам мироздания, являются низшими по сравнению с так называемыми «свободными духами», стоящими близко к богу.

…мой подручный. — Точнее, фамулус — студент старших семестров, являвшийся ассистентом профессора.

Вагнер. — Уже в старинной народной книге упоминается, что у Фауста был «подручным» Христофор Вагнер. Фигура Вагнера есть и в «Трагической истории доктора Фауста» Марло, но там он всего лишь слуга и не имеет того значения, какое ему придал Гете, сделав его воплощением не только книжной мудрости, но целого течения в науке. Уже в эпоху Возрождения возникло движение познать природу хотя бы средствами магии, и это направление включало ряд выдающихся мыслителей, чьи ошибки и заблуждения прокладывали до известной степени путь научному естествознанию. Фауст, обращаясь к магии, тем самым примыкает к этому направлению. Второе движение представляет то, что в эпоху Возрождения собственно называлось гуманизмом; его предметом изучения были древние языки, сочинения античных авторов и риторика. Типичным представителем такой науки был Эразм Роттердамский (1466–1536). К этому направлению и принадлежит Вагнер. И очень показательна его первая фраза: «Простите, не из греческих трагедий // Вы только что читали монолог?» Из дальнейших слов Вагнера явствует, что он изучает риторику, считает необходимым учиться искусству декламации у актеров.

Где нет нутра, там не поможешь по?том. — Высказывание направлено против сохранявшейся традиции писать произведения чисто механическим путем, используя приемы школьной риторики. Эти строки, имеющиеся уже в «Пра-Фаусте», выражают протест писателей «Бури и натиска» против «правильной», то есть написанной по правилам риторики, речи, и утверждают первенствующее значение для поэзии искреннего внутреннего чувства.

…но жизнь-то недолга, // А путь к Познанью дальний. — Вольный перевод изречения древнегреческого врача Гиппократа (IV в. до н. э.): «Жизнь коротка, искусство требует долгого времени».

Сжигали на кострах и распинали… — Имеются в виду как ученые, так и проповедники нравственных учений, облеченных в религиозную форму, — Иисус, чешский реформатор церкви Ян Гус, флорентийский проповедник Джироламо Савонарола, философ и ученый Джордано Бруно, французский гуманист Этьен Доле.

Серафим — ангел высокого ранга, занятый созерцанием божества.

Мы побороть не в силах скуки серой. — Второй монолог Фауста выражает еще большую степень отчаяния, чем первый. Там речь шла о недовольстве знанием, здесь — о недовольстве жизнью вообще. Мрачное настроение героя в некоторой степени может быть сравнено с душевным состоянием Вертера. Недаром сам Гете говорил Эккерману (10 февраля 1829 г.): «Фауст возник вместе с моим Вертером». Известно, однако, что Гете, объективно изобразив психологическую неизбежность самоубийства Вертера, сам отнюдь не считал это правильным решением жизненных трудностей, о чем предупреждал читателей в стихотворении, предпосланном второму изданию романа в 1775 г. Фауст обладает более деятельной натурой и менее Вертера погружен только в себя, поэтому он не кончает самоубийством, хотя и был близок к этому. Услышав молитвенные песнопения, он отставляет чашу с ядом. Его останавливает не то, что церковь считала самоубийство грехом, а любовь к людям. Услышав их голоса, вспомнив об их страданиях и нуждах, о которых говорится во втором монологе, Фауст остается жить, чтобы разделить общую судьбу человечества.

Гудите там, где набожность жива… // Я не сумею унестись в те сферы… — В этих словах подчеркнуто, что Фаусту чужда приверженность религии, хотя в детстве, как явствует из следующих слов, он был верующим. Далее в трагедии не раз подчеркивается непричастность Фауста к христианской религии, но поэтическую красоту церковного обряда — музыку и пение, как выражение душевного состояния страждущего и ищущего облегчения своей участи человечества, Гете ценил. Именно такой смысл имеют религиозные песнопения, написанные им.

У ВОРОТ

Наброски сцены относятся к раннему периоду творчества Гете, а завершение — к 1801 году. В идейном замысле трагедии сцена имеет важное значение. В ней Фауст не только символизирует человечество, человека вообще, но сам непосредственно связан с человеческой массой, чужд высокомерия по отношению к простым людям (что отличает его от Вагнера) и, в свою очередь, пользуется уважением и любовью народа.

Как в Турции далекой, где война… — Начиная с XV и вплоть до XVIII в. Турция вела войны с европейскими странами, проникнув вплоть до границ Австрии. Однако Германия отстояла далеко от турецких границ, и беседы горожан о турецких войнах проходили в тиши и безопасности.

Она мне будущего жениха // Недавно показала в новолунье. — Речь идет о поверье, будто в ночь св. Андрея с 29 на 30 ноября при помощи гадания или во сне девушка может увидеть своего жениха.

И мне, в хрустальном шаре. — В подлиннике речь идет о кристалле, пристально глядя на который девушка может увидеть своего жениха.

Плясать отправился пастух… — Песня была написана в 1783 г. и входила в состав незавершенного романа «Театральное призвание Вильгельма Мейстера». В окончательном варианте романа, получившим название «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1793–1790), актриса Фелина поет эту песенку, но текст ее не приводится из опасения, что читатели «найдут ее пошлой, а то и вовсе неприличной».

Помог покойный ваш отец. — В старом гетеведении было принято считать, что, так как исторический Фауст был сыном крестьянина, то прототипом такого врача мог быть отец алхимика Парацельса. В недавнее время Ганс Петцш (1903 г.) выдвинул гипотезу, что прототипом отца Фауста был К.-В. Хуфеланд, врач, лечивший Гете. Дальше Фауст говорит, что отец составлял «соединенья всевозможной дряни» из разных металлов. Медики отец и сын Хуфеланды составляли препараты из ртути.

…закат свою печать // Накладывает на равнину. — Э. Трунц обращает внимание на символичность картин заката и восхода солнца. Фауст полон предчувствия, что его прежняя жизнь кончается. Этой лирической речи, полной порыва к новому и ввысь, противостоит следующая за ней реплика Вагнера, для которого слова Фауста — «каприз», «причуды».

…две души живут во мне, // И обе не в ладах друг с другом. — Важнейшая из самохарактеристик Фауста; смысл ее раскрывается всем действием трагедии, показывающим борьбу разных начал в сознании героя.

…пламя // За ним змеится по земле полян. — В «Физиологии красок», дополняющей трактат «Учение о цвете», Гете рассказывает, что много лет спустя после того, как эти строки были написаны, он однажды, глядя из окна при умеренном свете, увидел, как за бежавшим черным пуделем образовалась светящаяся полоса.

Все, как у псов, и не похож на духа. // …Да, он не оборотень… — Согласно народной книге, у Фауста был необыкновенный пес, менявший окраску шкуры, когда его гладили по спине: он был духом-оборотнем. Потом оказывается, что и пудель, приставший к Фаусту, тоже оборотень.

РАБОЧАЯ КОМНАТА ФАУСТА

…любовью к провиденью… — Имеется в виду не религиозное поклонение богу, а «духовная любовь к богу» в духе философии Б. Спинозы (1632–1677); Гете смолоду был горячим поклонником Спинозы, создателя пантеистической философии, для которого бог был равнозначен всей природе. Именно божественной природе и отдает свою любовь Фауст.

«В начале было Слово». — Так гласит канонический перевод Евангелия от Иоанна, сделанный Мартином Лютером в XVI в. В греческом тексте стоит слово «логос», многозначное по смыслу. Друг Гете И.-Г. Гердер в своих комментариях к Евангелию (1775 г.) отметил, что «логос» может переводиться по-разному: мысль, слово, воля, действие, любовь. Фауст, таким образом, как бы следует за толкованиями Гердера, однако делает свой выбор и останавливается на идее: «В начале было Дело», которая становится девизом его дальнейшей жизни. Однако это не означает отказа от мысли как одной из основ жизни. Фауст не только действует, но постоянно стремится осмыслить происходящее с ним и вокруг него. Полностью и яснее изложен взгляд Гете в словах его другого героя! «Лишь немного таких, что и умом богаты, и к деятельности способны. Ум делает человека шире, но и парализует; деятельность животворит, но и ограничивает» («Ученические годы Вильгельма Мейстера», кн. 8, гл. 5). Фауст принадлежит к числу тех немногих, о которых говорится в романе: он и умен и деятелен.

«Ключ Соломона». — Иудейский царь Соломой фигурирует в одной восточной легенде как волшебник. Это предание легло в основу книги с таким названием, которая содержала заклинания для вызывания духов.

Есть заговор четвероякий! — По учению Парацельса, четыре низших духа: Саламандра, Ундина, Сильф и Кобольд — соответствовали четырем стихиям: огню, воде, воздуху и земле.

Инкуб — злой дух, пляшущий по ночам около спящих и навевающий им дурные сны. Гете отождествляет его здесь с Кобольдом, духом земли.

Вот символ святой… — то есть крест.

Прочтешь ли ты имя… — На кресте ставились инициалы Иисуса Христа.

…в лето Пилатово… — Имеется в виду римский наместник в древней Иудее Пилат, с разрешения которого в 33 г. н. э. был распят Христос.

…Я троицей сожгу… — Считалось, что символы христианской религии способны либо уничтожить, либо парализовать злых духов других мифологий. Поскольку Мефистофель действует с разрешения Господа, то для него заклятие Фауста не является губительным.

Мефистофель… в одежде странствующего студента. — В средние века и эпоху Возрождения студенты переходили из университета в университет, пополняя знания, выбирая интересных профессоров и т. д.

Часть силы той, что без числа // Творит добро, всему желая зла. — Ср. со словами Господа («Пролог на небе»), также говорящего о том, что Мефистофель наиболее полезный из духов отрицания, так как не дает людям успокоиться и побуждает к действию.

Только спесь // Людская ваша с самомненьем смелым // Себя считает вместо част целым. — Мефистофель имеет в виду древнее понятие о человеке как самостоятельном «малом мире», микрокосме, и осмеивает наивное представление, что он воплощает в себе в малой доле все, что существует в большом мире, макрокосме. Здесь Мефистофель выражает одну из главных идей Гете: человек неотделим от природы.

Я — части часть… — Согласно древним понятиям, изначально существовали Хаос и Мать-Ночь; свет создан богом позже. Тьма и свет — символы зла и добра. Бог — свет (добро); Мефистофель — мрак (зло), он уверен в своей конечной победе над светом и добром.

Ты испугался пентаграммы? — Знак с пятью острыми углами, расходящимися по радиусу; каждый угол символизировал раны Христа и пять букв имени «Иисус», что якобы служило защитой от злых духов. Беседа о пентаграмме приобретает иронический характер; Гете путем насмешки дает знать читателю, что не следует слишком серьезно относиться к чертовщине, введенной в произведение.

РАБОЧАЯ КОМНАТА ФАУСТА

Вторая сцена в комнате частично написана раньше первой. Разговор Мефистофеля со студентом имелся уже в «Пра-Фаусте». В «Фрагменте» 1790 года он подвергся некоторым изменениям. Начало сцены — договор между Фаустом и Мефистофелем — написано около 1800–1801 годов.

Первая часть «Фауста» не имеет формального деления на акты, но композиционно распадается на несколько обособленных частей. Данной сценой завершается первый значительный раздел трагедии, который можно обозначить как трагедию ученого.

Тоску существованья сознавать. — Хотя Фауст отверг самоубийство, с жизнью, как она есть, он по-прежнему не примирен.

Едва я миг отдельный возвеличу. // Вскричав: «Мгновение, повремени!» — Узловой пункт договора Фауста с Мефистофелем. В народной книге и в трагедии Марло договор заключался на срок в двадцать четыре года, в течение которых черт был обязан выполнять любые желания Фауста. В догетевских трактовках сюжета главным был мотив удовлетворения всех желаний — жажда богатства и могущества. Фаусту Гете не свойственно «стремление к ускользающему благу». Им владеет беспокойное стремление постичь смысл человеческой жизни не теоретически, а через собственный опыт и переживания.

Надень парик с мильоном завитков, // Повысь каблук на несколько вершков, // Ты — это только ты, не что иное. — Намек на то, что феодальные монархи, знать и богачи старались выделить себя над массой подданных внешними украшениями, что не мешало им оставаться ничтожествами.

Да, каждый получил свою башку, // Свой зад, и руки, и бока, и ноги. // Но разве не мое, скажи, в итоге // Все, из чего я пользу извлеку? // Купил я, скажем, резвых шестерню. // Не я ли мчу ногами всей шестерки, // Когда я их в карете разгоню? — Слова Мефистофеля отражают глубокое понимание Гете социальных отношении современного ему общества. Продолжение и развитие этих мыслей содержит 1-й акт второй части «Фауста» (сцены при дворе императора). Приведенную здесь речь Мефистофеля К. Маркс цитирует в своих «Экономическо-философских рукописях 1844 года» как иллюстрацию извращающей роли денег в обществе. «То, что существует для меня благодаря деньгам, то, что я могу оплатить, т. е. то, что могут купить деньги, это — я сам, владелец денег. Сколь велика сила денег, столь велика и моя сила. Свойства денег суть мои — их владельца — свойства и сущностные силы… Итак, разве мои деньги не превращают всякую мою немощь в ее прямую противоположность?» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, с. 618; см. также: «К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве», т. 1. М., 1967, с. 153).

Я б стать хотел большим ученым // И овладеть всем потаенным… — В плане трагедии, намеченном Гете в 1798 г., Гете противопоставил «ясное, холодное научное устремление Вагнера» и «смутное, горячее научное устремление студента». Последний здесь представлен таким, каким мог быть Фауст в начале своих занятий наукой. Что получилось из студента, Гете затем показывает во второй части трагедии (см. акт второй, первую сцену, где бывший студент, ставший теперь бакалавром, снова встречается с Мефистофелем, одетым в платье Фауста).

Сперва хочу вам в долг вменить // На курсы логики ходить. — В речи, обращенной к студенту, Мефистофель довольно точно воспроизводит типичную программу обучения в средневековом университете. Однако после всего, что читатель знает о разочаровании Фауста, прошедшего через все ступени, обозначенные в речи Мефистофеля, очевидна ирония, лежащая в основе этих советов. Мефистофелю заранее известна бесплодность пути, по которому пойдет студент. Характеризуя далее науки, которые надо освоить студенту, Мефистофель, в конце концов, не выдерживает наставительного тона и начинает сам доказывать бесплодность всех наук. Он завершает свои рассуждения известным афоризмом: «Теория, мой друг, суха, // Но зеленеет жизни древо», и в этих словах сказывается нелюбовь самого Гете к метафизике и абстракциям.

Encheiresin naturae (сочетание греч. и лат. терминов) способ действия природы.

В редукции понатореть… — В логике редукция означает сведение понятий к основным категориям.

Erltis sicut Deus, scientes bonum et malum. — И будете, как бог, распознавать добро и зло (лат.). Выражение взято из Ветхого завета (кн. I, Бытие, гл. 3, стих 5), Эти слова дьявол-искуситель в образе змия говорит Еве, советуя вкусить плод с древа познания добра и зла.

Чтоб к небу подняло нас, как пушинку. — Здесь комментаторы видят намек на воздушный шар братьев Монгольфье, произведших его пробный полет в 1783 г.

ПОГРЕБ АУЭРБАХА В ЛЕЙПЦИГЕ

Сцена принадлежит к числу ранних и написана не позже 1775 года; входит в состав «Пра-Фауста», где речи студентов написаны прозой, создающей контраст с стихотворным строем исполняемых ими песенок. В «Фрагменте» 1790 года вся сцена переписана в стихах, но с сохранением живых разговорных интонаций.

Этим эпизодом начинается новый цикл в судьбе Фауста. Отныне он покидает свои научные занятия и пускается в широкий мир. Мефистофель подвергает его первому испытанию: не удовлетворится ли Фауст просто бездумным разгулом и пьянством?

Погреб Ауэрбаха в Лейпциге существует до сих пор. Во времена молодости Гете он был кабачком, в котором пировали студенты. Гете и сам бывал там. На стенах погреба были картины; одна изображала Фауста, пирующего среди студентов, другая — его же, улетающего из погреба верхом на бочке.

Всей Римскою империей Священной… — Священной Римской империей называлось объединение германских государств под эгидой Австрии, властители которой были императорами этого не очень прочного союза. Войны Наполеона положили конец империи в 1806 г.

Я предлагаю выбрать папу… — На средневековых рождественских и пасхальных празднествах разрешались шутовские насмешки над самыми важными государственными и церковными установлениями. Пародируя их, гуляки выбирали из своей среды королей и пап, возглавлявших разгул. Обычай был перенесен в Россию при Петре I, когда для веселья избирали «всепьянейшего папу». Кто всех перепивал, тот и избирался папой.

Ей с Блоксберга проблеет сатана… — По народным поверьям, на горе Блоксберг (Брокен близ Магдебурга, в Саксонии) обитала «нечистая сила», справлявшая там свои празднества.

Как Лютер, с салом на брюшке… — Подразумевается полнота известного реформатора немецкой церкви Мартина Лютера (1483–1546).

А Лейпциг — маленький Париж. — Таково было мнение современников Гете. В переписке Гете встречается определение Лейпцига как «маленького Парижа». В устах бражничающего студента оно звучит, однако, самоуверенно, ибо он никак не представляет собою образованного и культурного общества города, описанного Гете в его мемуарах, (см. «Поэзия и правда», т. 3, ч. II, кн. 6).

Он на ногу одну как будто хром. — По преданию, черт был хром на одну ногу.

Не вы ли, в Риппах въехав на ночлег, // С Иванушкою-дурачком видались? — Станционный смотритель деревушки Риппах под Лейпцигом служил постоянным предметом насмешек студентов, и его имя стало нарицательным для обозначения дурака.

Жил-был король державный… — Песня о блохе — сатира на фаворитизм и придворные нравы.

Принципал — хозяин кабачка.

Сомненья нет, что эти люди с Рейна. — Вдоль реки Рейн расположены виноградники, жители этих мест считаются знатоками вин.

Ну, пробки вон, и пейте на здоровье! — Превращение стола в винную бочку — традиционный мотив преданий о Фаусте и Мефистофеле. В «Пра-Фаусте» это чудо совершает сам Фауст.

Нет, это лишь чистилищное пламя. — По средневековым понятиям, чистилище — область загробного мира, промежуточная между адом и раем.

Молчать, пивная кадь! — Мефистофель сравнивает толстяка Зибеля с бочкой, а тот в ответ называет черта помелом, намекая на его худобу.

Исчезает вместе с Фаустом. — Гете не указывает, как это происходит. По преданию, Фауст и Мефистофель улетали на бочке.

КУХНЯ ВЕДЬМЫ

Написана в Италии в 1788 году.

Все, находящееся в кухне, имеет символическое значение; в частности, обезьяны, по лютеранским поверьям, были исчадьями ада. Комментатор А. Транделенбург указывал на сходство кухни ведьмы с интерьерами кухни на картинах голландских мастеров XVII века.

Кухня ведьмы в фантастической форме изображает возвращение молодости Фаусту посредством колдовства. Заметим, что» «Пра-Фаусте» герои молод и не нуждается в этом. Мотив возвращения молодости возникает у зрелого Гете.

Способ без затрат, // Без ведьм и бабок долго выжить. — Уже в XVIII веке жизнь на лоне природы в сочетании с физическим трудом на земле считалась лучшим средством сохранения здоровья и долголетия. Мнение Фауста об этом дано в его ответе Мефистофелю.

Я навожу мосты над хлябью. — По народным поверьям, дьявол считался строителем мостов.

Выиграв в лото, // Ты будешь счастлив, как никто! — Имеется в виду денежная лотерея, о страсти к которой у итальянцев Гете узнал во время путешествия по Италии.

Зачем тут несколько решет? — По древнему поверью, решето помогало отделить честных людей от вора. Достаточно было назвать имя вора, и решето, повертываясь, подтверждало его преступность.

Фауст (глядевший тем временем в зеркало…). — Сохранился рисунок Гете, изображающий заклинание ведьм при помощи зеркала. Гете изобразил открытую местность, на которой в волшебном круге находятся три ведьмы. Одна из них колдует у вогнутого зеркала, в котором видна фигура существа, подвергаемого чарам.

Бог, трудясь шесть дней… // Мог что-нибудь создать на славу. — Согласно Ветхому завету, на шестой день бог создал первых людей — Адама и Еву. На седьмой день он отдыхал, довольный плодами своих трудов. Гете вкладывает в уста Мефистофеля пародию на библейский миф.

…несут Мефистофелю расщепившуюся надвое корону. — Комментаторы издавна видят в этом намек на положение Франции накануне революции 1789 г. Возможно, Гете имел в виду скандал с похищеньем ожерелья королевы, подорвавший и без того непрочный авторитет монархии Бурбонов (см. пьесу Гете «Великий Кофта» в IV томе настоящего собр. соч.).

Корону сдави, // В поту, на крови // Скрепи, словно клеем. — «Короны властителей часто держатся только потому, что они склеены потом и кровью народов» (Комментарий А. Соколовского, 1902 г.).

Арктический фантом не в моде… — Север считался в тевтонской и скандинавской мифологии местом пребывания злых духов. Фантомами называли призраков и чертей.

Делает неприличный жест. — Показывает «фигу», кукиш, что имело фаллическое значение. Гете советовал впоследствии, чтобы актер, играющий Мефистофеля, хлопал себя по заду (Э. Шмидт).

Горшки и миски начинают звенеть в музыкальном согласии. — Ремарка, описывающая колдовские действия ведьмы, является пародией на церковную мессу.

Ты из одной // Десятку строй...— Заклинание ведьмы связано со средневековой магией чисел.

Из тройственности и единства // Творили глупые бесчинства… — Антирелигиозный выпад Гете, направленный против христианского понятия, что «бог един в трех лицах». Гете говорил Эккерману, что «благочестивые» требовали от него веры в христианские догматы: «Я должен был еще верить в то, что три равно одному и одно — трем. Но это противоречило стремлению к истине в моей душе» (4 января 1824 г.).

В Вальпургиеву ночь… — См. коммент. к сцене, носящей это название.

Глотнув настойки, он Елену // Во всех усмотрит непременно. — Имеется в виду Елена Прекрасная, символ высшей женской красоты. Существовало мнение, что в колдовском зеркале Фауст видел либо ее, либо Гретхен.

Кухней ведьмы завершается вторая группа сцен первой части трагедии, в которых изображено, как Мефистофель искушает Фауста и готовит его к новому испытанию — к чувственной любви.

УЛИЦА. ВЕЧЕР. НА ПРОГУЛКЕ. ДОМ СОСЕДКИ. УЛИЦА. САД. БЕСЕДКА В САДУ

Начинается третья группа сцен первой части «Фауста». Здесь композиция действия сложнее, по сравнению с предшествующим развитием сюжета, которое было прямолинейным. Теперь одну линию фабулы составляет трагическая история любви и гибели Гретхен, вторую — тема самого Фауста, независимо от его любви к девушке («Лесная пещера», «Вальпургиева ночь», «Сон в Вальпургиеву ночь»).

Вся история Гретхен была написана до 1775 года и уже входила в состав «Пра-Фауста». В «Фрагменте» 1790 года она тоже имелась, но не полностью; здесь последней сценой с Гретхен была сцена в соборе.

Трактовки предания о Фаусте до Гете не содержали подобной истории, за исключением беглого упоминания в одном издании народной книги о докторе Фаусте: «Он (Фауст) воспылал страстью также и к одной красивой, по бедной девушке, служанке жившего по соседству торговца». Уже в молодости Гете узнал историю франкфуртской девицы Сюзанны Маргареты Брандт, убившей своего ребенка, чтобы избежать позора. В традиционной истории Фауста он при помощи дьявола вступал в союз с Еленой Прекрасной. Гете заменил в первой части трагедии легендарную красавицу простой горожанкой.

Предшествующие сцены трагедии были, так сказать, мужскими. С появлением Гретхен в действие и в поэтическую тональность вносится женский элемент, столь важный в общей концепции трагедии. Драматическое развитие действия обусловлено здесь контрастами и противоречиями: контраст между высокой духовной культурой Фауста и необразованностью Гретхен; однако их влечет друг к другу, хотя Фауст не в состоянии всего себя отдать одной лишь любви, что и является главной причиной трагедии девушки; полная несовместимость цинизма Мефистофеля и глубочайшей душевности Гретхен; наконец, неверие Мефистофеля в возвышенность человеческих чувств, в частности, любви Фауста, и страстность Фауста как в любви, так и в искании истины.

Я и не барышня… — Фауст обращается к Гретхен со словом Fraulein (барышня), что относилось лишь к девушкам благородного звания, дворянкам. Своим ответом Гретхен показывает, что она принадлежит к простонародью. Фауст должен был обратиться к ней со словом Jungfer (девица).

Она сейчас лишь вышла из собора… — Обстоятельство, характерное для Гретхен. На протяжении действия подчеркивается, что она истинно и глубоко верует. Ее отвращение к Мефистофелю инстинктивно.

И у меня над нею власти нет. — Отговорка Мефистофеля, имеющая целью распалить желание Фауста.

Ей более четырнадцати лет. — Возраст конфирмации, церковного обряда, после которого считалось, что человек становился самостоятельным и ответственным за свои поступки.

Ты судишь, как какой-то селадон. — То есть как назойливый, нетерпеливый ухаживатель, волокита. Селадон — имя героя пасторального романа «Астрея» (1607–1627) О. д’Юрфе, ставшее нарицательным, В подлиннике — аналогичное немецкое прозвище.

Ты говоришь, как сластолюб-француз… — Французов считали тогда нацией, отличающейся повышенной чувственностью.

Печаль томленья, — словом, канитель, // Которою всегда полны романы. — В подлиннике намек не на сентиментальные романы, а на итальянские новеллы, вроде тех, которые Боккаччо создал в «Декамероне», описывая хитрости влюбленных, добивающихся взаимности.

Здесь много старых кладов близ церквей. — Считалось, что черт был и похитителем кладов.

И как песком посыпан пол опрятно! — В домах горожан для чистоты полы посыпались белым песком.

Король жил в Фуле дальной… — У древних римлян Фула — легендарная страна на крайнем севере, может быть, Исландия. Баллада сочинена Гете в 1774 г. Впервые издана отдельно как песня с нотами в 1782 г.

А церковь при своем пищеваренье // Глотает государства, города… — В феодальной Европе католическая церковь обладала большой политической силой и действительно подчиняла себе целые государства. В Германии до Реформации князья церкви (епископы) обладали политической властью.

Его хранит Антоний Падуанский… — Похоронен в храме имени этого святого в итальянском городе Падуя; Гете посетил эту церковь во время пребывания в Италии.

В Неаполе одна из добрых душ… — Итальянский портовый город Неаполь славился своими куртизанками, считался рассадником «неаполитанской болезни», от которой и умер муж Марты.

И эти сведенья в печать // Для верности потом отдать. — Намеренный анахронизм Гете. Упоминаемый в подлиннике «Еженедельный листок» еще не мог выходить в эпоху исторического Фауста.

Признанья очевидцев двух // Достаточно… — Таков действительно был обычай удостоверения смерти лиц, скончавшихся в далеких краях. С этой целью Мефистофель, между прочим, и приводит Фауста в сцене «Сад».

Sancta Simplicitas! — Святая простота! (лат.)

Ты, как всегда, софист и лжец. — Софисты в Древней Греции — учителя красноречия, добивавшиеся в спорах победы ценой любых словесных вывертов.

Как обратить вас в истинную веру? — То есть сделать так, чтобы Мефистофель отказался от холостой жизни и вступил в брак.

ЛЕСНАЯ ПЕЩЕРА

Сцена, написанная в Италии в 1788 году, обрывает идиллическую картину любви Фауста и Гретхен. В драматическом и идейном отношении эпизод имеет важнейшее значение. Здесь возрождается образ Фауста-искателя, не удовлетворяющегося данным мгновением. Любовь Гретхен не стала для героя тем мигом высшего удовлетворения, которое он, по сговору с Мефистофелем, пожелал бы продлить навек. Вместе с тем, именно в этой сцене можно увидеть подтверждение слов Фауста: «Две души живут во мне».

Пресветлый дух, ты дал мне… все… — Имеется в виду Дух Земли, к которому Фауст обращался в первой сцене. Монолог выражает фаустовский пантеизм, его духовную близость к природе. Г. Дюнцер первым отметил совпадение мыслей и настроения этого монолога с рассказом Гете о себе в автобиографии. Ср. сказанное здесь: «Мой глаз // Не гостя дружелюбный взгляд без страсти…» — с автобиографическим признанием: «Главным органом, посредством которого я составлял себе понятие о мире, были глаза». И здесь же рассказ о том, как молодой Гете уединялся с другом в лиственные рощи: «В самой глубине леса я отыскал местечко суровое на вид, окруженное и осененное очень старыми дубами и буками…» Здесь, по его словам, «в священном лесу», он испытывал «исполинские чувства» («Из моей жизни. Поэзия и правда», ч. 2, кн. 6, см. т. III настоящего издания).

…учишь видеть братьев // Во всем: в зверях, в кустарнике, в траве. — Гете была близка идея Гердера о том, что животные родственны человеку. Это связано с общей философией автора «Фауста», который в естественнонаучных трудах проявил себя предшественником эволюционной теории.

Он показал мне чудо красоты… — Имеется в виду тот прекрасный образ женщины, который Фауст видел в волшебном Зеркале в сцене «Кухня ведьмы».

И я то жажду встречи, то томлюсь // Тоскою по пропавшему желанью. — Вольное переложение слов из оперного либретто Бомарше «Тарар» (1787 г., музыка Сальери). Гете поставил эту оперу в Веймарском театре в 1800 г.

Как божество, шесть дней творенья // Обняв в конечном торжестве! — Мефистофель насмехается над Фаустом, уподобляя его библейскому богу, который сотворив мир в шесть дней, потом торжественно лицезрел его в безделье.

«Когда б я ласточкой была!» — Старинная народная песня, включенная Гердером в его сборник народной поэзии.

Я вспомнил пастбище средь роз // И ланей, символы желанья. — Намек на стих из «Песни песней»: «Груди твои, как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями» (гл. 4, стих 5).

КОМНАТА ГРЕТХЕН. САД МАРТЫ. У КОЛОДЦА. НА ГОРОДСКОМ ВАЛУ. НОЧЬ. УЛИЦА ПЕРЕД ДОМОМ ГРЕТХЕН. СОБОР

Что сталось со мною? — Песенка Гретхен — одни из замечательнейших образцов лирики Гете и немецкой поэзии в целом. Была положена на музыку другом Гете К.-Ф. Цельтером, Ф. Шубертом и Л. Шпором.

Как обстоит с твоею верой в бога? — Гретхен верующая христианка, и ее огорчает неверие Фауста. Ответы Фауста на этот вопрос выражают отношение самого Гете к религии. Эти речи излагают пантеистическую философию, отрицание личного бога, обожествление природы.

Она, заметь, физьономистка… — Друг молодости Гете И.-К. Лафатер (1741–1801) создал теорию физиогномики, согласно которой по чертам лица и особенностям строения головы можно определить характер человека.

Вельзевул — одно из имен дьявола.

Отведает епитимьи: // Наденет девка власяницу… — Епитимия церковное наказание за грехи; в данном случае имеется в виду кара «за прелюбодеяние»: девушек, родивших вне брака, облачали в длинную рубашку из грубой шерсти и с позором проводили по улице. В Веймаре обычай существовал почти до конца XVIII в. и был отменен по настоянию Гете.

На свадьбе парни ей цветы // Сорвут со свадебной фаты, // А девки перед дверью дома // Насыплют отрубей с соломой. — Таков действительно был обычай, когда девушка, выходившая замуж, была в связи до брачного обряда.

Ты девушкой к нему войдешь, // Но девушкой не выйдешь. — Заимствование из песенки обезумевшей Офелии о Валентиновом дне (день выбора возлюбленных) в «Гамлете» Шекспира (акт IV, сц. 5). Гете — Эккерману: «Мефистофель поет у меня песенку Шекспира. Зачем мне было трудиться выдумывать свое, когда песня Шекспира была здесь вполне уместна и выражала именно то, что я хотел сказать» (18 января 1825 г.). Гете отнюдь не воспользовался песней Шекспира буквально, а лишь заимствовал ее общин смысл.

Кого ты пеньем манишь, крысолов? — Намек на легенду о крысолове из г. Гамельна, который игрой на дудочке увел из города всех детей в отместку, что его не вознаградили за истребление крыс.

И вот уже он перешиб мне руку! — В подлиннике сказано, что у Валентина рука онемела, очевидно, под влиянием колдовства Мефистофеля.

С полицией не трудно сговориться, // Другое дело уголовный суд. — Перевод осовременивает речь Мефистофеля. В подлинники он имеет в виду, что с полицией сумеет сладить своими колдовскими средствами, по против уголовного суда, которому подлежали рассмотрение дел об убийстве, Мефистофель якобы бессилен.

Тебе не даст проступок твой // Блистать в цепочке золотой… — Гете, изучавший в молодости юриспруденцию, вкладывает в уста Валентина изложение средневековых правил города Франкфурта, содержавших различные запреты для девиц легкого поведения, в том числе носить дорогие платья и украшаться драгоценностями.

Молишь у бога // Упокоения матери, // По твоей вине уснувшей // Навеки без покаянья? — Фауст дал Гретхен напиток, который оба считали только снотворным. Но Мефистофель, давший его Фаусту, знал, что он действует смертельно. Гретхен принимает кину за смерть матери на себя.

Dies irae… — Начало католического гимна: «День гнева, этот день обратит весь мир в пепел…» (лат.)

Judex ergo cum sedebit… — Продолжение гимна: «Когда воссядет судия, откроется все сокровенное, и ничто не останется без возмездия».

Quid sum miser tunc dicturus… — Из того же гимна. «Что я скажу тогда, несчастный, какого покровителя я буду умолять, когда и праведник едва спасется?..»

ВАЛЬПУРГИЕВА НОЧЬ

В названии «Вальпургиева ночь» соединены два противоположных и даже враждебных обряда. В христианской религии — день поминовения святой Вальпургии, скончавшейся 1 мая; в языческих верованиях ночь на 1 мая — праздник весны и свободного сочетания любящих (ср. ночь на Ивана Купала). Трижды путешествуя по горам Гарца, Гете неоднократно слышал народные легенды о том, что на горе Блоксберг ведьмы устраивают шабаш. Из сочинения одного ученого Гете узнал, что «древнегерманские язычники, когда их изгнали из священных рощ и народу была навязана христианская вера, стали весной удаляться со своими приверженцами в пустынные и недоступные горы Гарца, чтобы там, по древнему обычаю, молиться и приносить жертвы бестелесному богу земли и неба. Чтобы быть в безопасности от коварных, вооруженных христианских проповедников, они сочли за благо надеть личины на некоторых своих единоверцев, надеясь тем самым отпугнуть суеверных противников, и так, под охраной «сатанинского воинства», совершали свое чистое богослужение» (письмо Гете Цельтеру 2 декабря 1812 г.) Эту гипотезу о происхождении шабаша на горах в ночь на 1 мая поэт и положил в основу своей фантазии. На эту же тему им написана кантата «Первая Вальпургиева ночь» (1799 г.).

Вальпургиева ночь имеет символическое значение. Если в предшествующих сценах история отношений Фауста и Гретхен изображена в реальном жизненном виде, то в Вальпургиевой ночи Гете прибегает к сложной символике и фантастическим образам, чтобы представить все виды сладострастия. Мефистофель торжествует, ибо ему представляется, что поведение Фауста подтверждает его мнение о низменности человечества. Уродливые образы сатанинского шабаша символизируют грубую чувственность. Но Фауст преодолевает этот мир плотской страсти, возвышаясь до истинной любви, и символом ее является возникающий перед Фаустом образ Гретхен; весь трагизм судьбы, на которую он ее обрек, раскрывается перед ним теперь, когда ему является видение умершей Гретхен — символическое предвестие о ее гибели.

Я у блуждающего огонька // Спрошу… — Болотное тление, принимаемое за огонек, по народным поверьям, превращалось в движущееся существо, заманивавшее путников в болото и губившее их. Но для черта Мефистофеля блуждающий огонек — дружественная сила.

…взошел // Царь Маммон на свой престол. — Маммои — олицетворение власти золота. В «Потерянном рае» Мильтона, перечитанном Гете незадолго до написания этой сцены, упоминается, что Маммон построил для Сатаны дворец из золота. Именно этим навеяны строки ниже: «Маммон залить не поскупился // Иллюминацией чертог».

Скопленья шумного кортежа // Столкнут меня с тропы проезжей! — До сих пор Фауст и Мефистофель находились на земле. С этого места читателю надо вообразить, что они летают по воздуху (Э. Трунц).

Там Уриан, князь мракобесья… — Еще одно из имен дьявола.

Старуха Баубо (греч. миф.). — Кормилица пыталась шутками разогнать тоску богини Деметры по ее дочери, похищенной Плутоном и унесенной в царство смерти.

Втиранье ускоряет прыть… — По поверью глубокой древности, втирание колдовской мази позволяло ведьмам летать.

…зверски все фальшивят? — На небесах царит гармония сфер, в противоположность этому в аду и на адских сборищах музыка негармонична.

У нас не носят ордена Подвязки… — Орден Подвязки был создай английским королем Эдуардом III в середине XIV в. По преданию, его любовница на придворном празднестве потеряла подвязку с ноги. На смех ее врагов Эдуард III ответил тем, что надел подвязку себе на ногу ниже колена, сказав при этом: «Будь презрен тот, кто подумает об этом плохо». Орден Подвязки стал одним из высших английских орденов, его девиз — приведенные здесь слова. Упоминание ордена Подвязки в данной сцене соответствует ее эротическому подтексту.

Стоишь за честь и гордость наций… — Нижеследующие четыре четверостишия нарушают фантастический колорит сцены, вводя в нее злободневную политическую сатиру. Генерал, министр, разбогатевший делец (в подлиннике — «парвеню», выскочка) и писатель представляют отживший феодальный век, они хвалят свое время и бранят нынешнее. Показателен, в частности, писатель, который осуждает за дерзость не «прощелыг» вообще, а молодежь.

Первая жена Адама. — Наряду с библейской легендой о том, что Ева была сотворена из ребра Адама, существовало другое предание: первой женой Адама была Лилит; поссорившись с ним, она связалась с Сатаной и родила от него разных злых духов. Ее также считают дьяволицей, убивающей детей, на что и указывается в конце этой реплики Мефистофеля. По поверьям, волосы ведьмы обладали губительной силой.

Я видел яблоню во сне… — Танец Фауста с молодой и Мефистофеля со старой ведьмой сопровождается речами, эротический смысл которых легко разгадывается. Эти иносказания вызвали возмущение ханжеской буржуазной критики XIX в. Однако вернее оценил этот эпизод современный Гете писатель-просветитель Кристоф Мартин Виланд (1733–1813), писавший, что автор «Фауста» сочетал «изобретательную демонологическую фантазию и плебейскую грубость в духе Аристофана». Возражая мещанским критикам Гете, Генрих Гейне писал: «Браните сколько хотите грубые сцены в «Фаусте», сцены на Брокене, в погребе Ауэрбаха, браните неприличности в «Мейстере» — всего этого вам, однако, никогда не удастся скопировать; это перст Гете!» («Романтическая школа», кн. 1).

Проктофантасмист (Задопровидец). — Эпиграмма против берлинского издателя и писателя Фридриха Николаи (1733–1811), совмещавшего просветительские взгляды с верой в духовидение. Гете был зол на него со времени его пародии на «Страдания молодого Вертера», он осмеял Николаи в одной из своих сатирических «Ксений» и не преминул посмеяться над ним в «Фаусте».

В природе нет кикимор и шишиг! — Имеется в виду действительное происшествие: доклад Николаи в берлинской Академии наук, в котором он рассказывал, что сам видел духов умерших. Для того чтобы избавиться от прилива крови, вызвавшего болезненное состояние, врач поставил ему пиявки именно так, как это указано в следующей реплике Мефистофеля.

Вдруг выпрыгнула розовая мышь. — Существовало средневековое поверье, что душа спящих ведьм выскакивала у них изо рта в виде розовой мыши, а когда ведьма умирала, то в виде серой мыши.

Небось ты слышал о Медузе? — По древнегреческому мифу, Персей отрубил голову чудовищу Медузе, у которой волосы были из змей.

Как в Пратере во дни гулянья. — Пратер — общедоступный для гуляния парк в Вене.

Сейчас начнут премьеру, // Седьмую, между прочим, за сезон. — Комментаторы считают, что это место выражает насмешливое отношение Гете к любительским спектаклям, к погоне за количеством, а не качеством постановок. Такому театру место только на шабаше ведьм, поэтому он и помещен здесь.

СОН В ВАЛЬПУРГИЕВУ НОЧЬ, ИЛИ ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА ОБЕРОНА И ТИТАНИИ

Написано в 1796–1797 годах. Первоначально Гете имел в виду сделать из этих стихов сборник эпиграмм на современных литераторов. Затем он решил включить стихи в первую часть «Фауста» в качестве дополнения к Вальпургиевой ночи. Уже там имеется злободневная сатира, в том числе литературная. С добавлением интермедии на время отдалялось продолжение трагической истории Гретхен. Художественные соображения, какими руководствовался при этом Гете, могли быть следующие. Прежде всего создавался постепенный переход из мира отвлеченных символов к более жизненно-реальному. Вместе с тем Гете показывает, что тема «Фауста» шире судьбы героя и героини; произведение охватывает не только житейскую судьбу героев и их внутренний мир, но и широкий мир за пределами их жизни, а в этом мире много разного, включая и литературные интересы. Наконец, в период совместной теоретической работы с Ф. Шиллером над проблемами литературы, они, в частности, обсуждали прием ретардации (задержки действия) в эпосе и драме. Введением Вальпургиевой ночи и следующей за ней интермедией Гете практически осуществил в своем произведении прием задержки в развитии сюжета.

Название «Сон в Вальпургиеву ночь» навеяно комедией Шекспира «Сон в летнюю ночь», где действие, кстати сказать, происходит в ту же самую ночь на 1 мая. Но дело не только во внешнем совпадении. После тяжелой и мрачной фантастики предыдущей сцены Гете вводит фантастику шутливую. В комедии Шекспира действуют веселые лесные духи. Гете сочетает их с образами сатирико-аллегорическими, под которыми он подразумевал современников. Гетеведы XIX века более или менее точно установили, кто подразумевался под этими персонажами. Но Гете не ограничивался личной, аристофановской сатирой. Эти образы воплощают типичные черты ученого педантизма, эстетической, разной другой ограниченности и пошлости.

Мидинга потомки! — Мидинг — декоратор Веймарского театра. «Потомки Мидинга» — то есть устроители театральных представлений (см. поэму «На смерть Мидинга», т. I).

«Королева и король // Обновляют узы». — В «Сне в летнюю ночь» Шекспира властители царства эльфов Оберон и его жена Титания ссорятся, расходятся и снова мирятся. Этот мотив использован здесь Гете.

С Пуком — кобольдов толпа… — Пук (в других переводах Пэк) — шаловливый лесной дух в комедии Шекспира. Кобольды — здесь: веселые лесные духи.

Ариэль — дух воздуха; образ заимствован из «Бури» Шекспира.

Расторгайте, Гименей… — Гименей — бог брака в древнем Риме.

Оркестр тутти — весь оркестр; fortissimo (итал.) — громко.

За горой, надув пузырь, // Заиграл волынщик… — Немецкие комментаторы усматривают здесь намек на литераторов, берущих не искусством, а шумом и наглостью (Г. Эрлер).

Несложившийся дух — литератор, считающий, что он высоко парит, а на самом деле ползающий в прахе. Некоторые комментаторы усматривали в этом образе намек на писателя-романтика Жан-Поля Рихтера (1763–1825), пользовавшегося большой популярностью в конце XVIII — начале XIX в.

Любопытный путешественник. — Имеется в виду Николаи. Путешественником он назван здесь как автор «Описания одного путешествия по Германии и Швейцарии». Появлению Оберона он удивляется так же, как поражался видениям духов.

Ортодокс — граф Ф.-Л. Штольберг, в молодости близкий к Гете и движению «Бури и натиска», впоследствии перешел в лагерь консерваторов. Он выступил с критикой стихотворения Ф. Шиллера «Боги Греции» (1788). Для Гете эти боги — выражение идеалов гуманности; Штольберг осудил их с христианских позиций как языческих идолов. Его взгляд и изложен здесь в пародийной форме.

Северный художник. — Комментаторы издавна считали, что это — сам Гете. Н. Вильмонт высказывает предположение, что это скорее писатель Фридрих Мюллер (1749–1825), известный как «Живописец Мюллер», автор романа «Жизнь, деяния и гибель Фауста» (1803).

Пурист. — Гете имеет в виду многочисленных ханжей, осуждавших за неприличие его «Римские элегии» (см. т. I).

Флюгер. — Имеется в виду композитор И.-Ф. Рейхардт (1752–1814), положивший на музыку большое количество стихотворений Гете. Однако в 1795 г. они поссорились: Рейхардт занял радикальные политические позиции по отношению к французской революции, которые Гете не разделял. В начале нового века они помирились, и их дружба была восстановлена.

Ксении — у древних греков — подарки гостям; римский поэт Марциал (I в.) иронически назвал так книгу своих эпиграмм. Гете и Шиллер заимствовали у него это название для сатирических двустиший, написанных ими против их противников (см. т. I). Здесь Ксении олицетворены в виде кусающихся насекомых.

Геннингс (Август Адольф Фридрих, 1746–1826) — датский дипломат и литератор. С позиций правоверного христианства осуждал «языческий» дух классицизма Гете и Шиллера. Следующие два четверостишия также направлены против него. Музагет (греч.) — защитник муз, псевдоним Геннингса; «Бывший гений своего времени» — насмешка над названием журнала Геннннгса «Гений времени» (1794–1800), где велась кампания против Гете и Шиллера, Слово «Бывший» (в оригинале по-французски — ci-devant) имеет в виду перемену названия журнала, выходившего затем как «Гений XIX века». Слово «гений» имело двоякий смысл: 1) дух, дух времени; 2) гений — высшая степень одаренности. Гете иронизирует и по поводу бездарности Геннингса, и по поводу его претензии представлять дух нового времени. Поэтому он называет его ci-devant, имея в виду, что Геннингс выражает дух отошедшего времени.

Ведьмы Севера милей // Девственниц Парнаса. — Девственницы Парнаса — музы. Дословный перевод: мне было бы приятнее руководить ведьмами, чем музами.

Здесь иезуиты. — Опять намек на Николаи, который, как просветитель, во всем дурном видел следствие происков иезуитов, наиболее реакционного ордена монахов католического духовенства, боровшегося против ересей и свободной мысли.

Журавль. — Подразумевается Лафатер. Гете называл его так за журавлиную походку; осмеивает он его здесь за увлечение мистицизмом.

Светский человек. — По мнению комментаторов, сам Гете, выступающий против ханжей. В стихотворении «Обед в Кобленце» (1774) Гете назвал себя «Дитя света», в противовес «пророкам» Лафатеру и Безедову (1723–1790), педагогу и филантропу.

Танцор. — Это четверостишие, как и следующие, произносимые танцмейстером и скрипачом, были вставлены Гете лишь в последнее прижизненное издание его сочинений. Эти реплики образуют переход к новому циклу комического шествия персонажей.

Здесь друг друга бы, как волк, // Разорвал на клочья. — Имеется в виду вражда различных школ и направлений философии.

Догматик. — По толкованию Э. Шмидта, представитель метафизики, господствовавшей до И. Канта (1724–1804), родоначальника немецкой классической философии, колебавшегося между материализмом и идеализмом. Эта школа исходит из того, что, раз существует понятие, значит, ему должны соответствовать объекты действительности, то есть название определяет сущность вещей.

Идеалист. — Субъективный идеалист, считающий, что все существующее — лишь продукт его сознания. По мнению некоторых комментаторов, здесь подразумевается немецкий философ И.-Г. Фихте (1762–1814).

Реалист. — Здесь: философ-эмпирик, признающий лишь те явления действительными, которые можно воспринимать пятью чувствами. Однако фантасмагория, которую он видит, заставляет его чувствовать себя неуверенным в своей философии.

Супернатуралист — сторонник существования сверхчувственного мира, постигаемого интуицией и верой. Ирония Гете проявляется в том, что его супернатуралист впервые воочию видит чертей (Г. Эрлер).

Скептик. — По Э. Шмидту, здесь последователь философии шотландца Дэвида Юма (1711–1776).

Комары и мошкара, // Захотели взбучки? // Вправду ли вы мастера // Или недоучки? — Споры философов сбили музыкантов с такта. Капельмейстер сомневается в их профессионализме. Комментаторы видят здесь еще один выпад Гете против дилетантов. Реплика капельмейстера образует переход к новой группе персонажей. Теперь появляются различные типы, чья психология обусловлена переменами, вызванными французской революцией.

Ловкачи — те, кто при старом режиме во Франции служили монархии, а потом приспособились к порядкам послереволюционного времени.

Недалекие — французские дворяне-эмигранты, бежавшие в Германию и другие страны, но не нашедшие пристанища и утратившие былой лоск.

Блуждающие огоньки — выскочки, сделавшие карьеру и нажившие богатства в мутной воде (буквально: на болоте).

Падающая звезда. — Метафора, подразумевающая быстрое возвышение и столь же быстрое падение различных политических деятелей периода первой буржуазной революции во Франции (Мирабо, Дантон, Робеспьер и др.).

Толстяки. — Дословный перевод: массивные. По толкованию Э. Шмидта, аллегория народа во время французской буржуазной революции; от его поддержки зависела судьба лиц, выступавших на политической арене.

Pianissimo — тихо (итал.).

ПАСМУРНЫЙ ДЕНЬ. ПОЛЕ

Начинается трагический финал первой части «Фауста».

Данная сцена входила уже в состав «Пра-Фауста» и, как ряд других сцен первого варианта, написана в прозе. Переложив другие сцены в стихи, Гете оставил эту сцену в ее первоначальном виде. Она — единственный прозаический эпизод всей трагедии. Можно предположить, что после фантастики «Вальпургиевой ночи» и не менее фантастического «Сна в Вальпургиеву ночь» Гете введением прозы желал подчеркнуть возвращение Фауста к мрачной действительности.

Долго нищенствовала… — Если рассматривать действие буквально, то от убийства Валентина до настоящей сцены прошло всего три дня. Между тем за это время Гретхен родила, утопила ребенка, бродила как нищая, была арестована, осуждена и заключена в тюрьму. Гете здесь прибегнул к приему, часто встречающемуся у Шекспира: время разных линий действия не совпадает. Прием принадлежит к числу так называемых поэтических вольностей.

И ты допустил… — Гнев Фауста обоснован лишь отчасти. Другая сторона истины заключена в возражении Мефистофеля: «Кто погубил ее, я или ты?».

Вездесущий дух — Дух Земли; не богу, а именно этому духу поклоняется Фауст.

Неизъяснимо великий дух — тот же Дух Земли.

НОЧЬ В ПОЛЕ

Сцена входит в состав «Пра-Фауста», где написана прозой, но была переложена Гете в стихи. Прием введения таких коротких сцен заимствован Гете у Шекспира.

Зачем они к лобному месту летят? — Они — ведьмы, которые, по поверью, по-своему совершали ритуал подготовки казни.

ТЮРЬМА

Этот финал уже есть в «Пра-Фаусте». За исключением песни обезумевшей Гретхен, текст был прозаическим. Замену прозы стихами Гете в письме Ф. Шиллеру объяснял так: «Некоторые трагические сцены, написанные прозой, по своей натуральности и силе совершенно нетерпимы рядом с другими. Поэтому я стараюсь теперь перекладывать их в стихи, ибо тогда идея просвечивает как бы сквозь дымку и непосредственное действие могучего материала приглушается» (5 мая 1798 г.). Молодой Гете, писавший «Пра-Фауста», стремился резко и с большой силой выявлять трагические ситуации. Гете периода веймарского классицизма, не меняя существа трагедии Гретхен, старался смягчить ее поэтическое выражение, но, конечно, и в своем новом, окончательном виде финальная сцена справедливо считается одним из величайших образцов трагического в мировой поэзии.

Чтоб вольнее гулять… — Гретхен поет песенку в духе народных баллад; она написана от первого лица, то есть представляет собой песнь ребенка, убитого матерью. Гете взял песню из народной сказки «О можжевельнике», другой вариант которой имеется в сказках братьев Гримм (№ 47).

Усыпила я до смерти мать… — Гретхен винит в убийстве матери и ребенка только себя, не возлагая никакой ответственности за это на Фауста.

О милая рука… // Она в крови слегка. — Гретхен считает Фауста виновным только в убийстве ее брата.

Мы свидимся опять. — Гретхен верит во встречу с возлюбленным в загробном мире. По-видимому, уже во время написания финала первой части Гете предполагал завершить историю Фауста его вознесением на небо и соединением там с Гретхен.

Вот стали в колокол звонить… — Во время казни звонили в церковный колокол.

И вот уж жезл судейский сломан. — По прочтении приговора судья ломал над головой осужденного палочку, и это было сигналом к казни.

Спасена! — Этого слова не было в «Пра-Фаусте». Введя его, Гете тем самым подчеркнул нравственное оправдание Гретхен. Она была чистым существом, обстоятельства сделали ее преступницей; она всегда поступала, повинуясь чувствам, но сознание своей вины, боль за погубленную жизнь, любовь и страдание, не знавшие меры, делают ее существом поистине трагичным. Не ища физического спасения, она мечтает лишь о спасении духовном. Гретхен искупает свою вину смертью и погибает, как подлинно трагическая героиня.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Закончена в 1831-м, впервые опубликована полностью после смерти Гете, в 1832 году. Если первая часть изображала судьбу Фауста в «малом мире» его личных переживаний, то во второй части герой выходит в большой мир, проходит через различные формы его бытия. Насколько раньше в центре были субъективные страдания Фауста, настолько теперь содержание его жизни определяется опытом в окружающем внешнем мире.

Как и в первой части, каждый эпизод судьбы героя имеет обобщенное значение. От сцены к сцене меняется соотношение реального и обобщенно-символического.

Если первая часть строилась как серия сцен, не подразделенных на акты, то во второй части Гете возвращается к традиционному делению действия на пять актов.

АКТ ПЕРВЫЙ
КРАСИВАЯ МЕСТНОСТЬ

Сон Фауста отягчен страданием из-за гибели Гретхен и сознанием своей вины. Светлый дух Ариэль призывает эльфов облегчить муки Фауста: забвение прошлого поможет ему вернуться к настоящему, что и происходит (см предисловие, т. I).

Ночь на четыре четверги разбита… — Деление, принятое в армии Древнего Рима. Время с шести вечера до шести утра делилось на четыре смены стражи (вигилии). Деление перешло в средние века в церковную службу и монастырские ночные бдения. Следующее затем песнопение хора состоит из четырех частей и содержит поэтическое описание четырех частей ночи.

Слышите, грохочут Оры! — В греческой мифологии богини времен года. В песне V «Илиады» они, как служанки Зевса, отворяют и затворяют небесные врата для огненной колесницы Феба-Аполлона, бога солнца.

Опять встречаю свежих сил приливом… — Пробуждение Фауста обнаруживает его способность постоянного обновления сил после больших душевных испытаний. Всякое критическое состояние Фауст преодолевает, приближаясь к природе. Здесь это символически выражено в том, что его сон протекал в окружении прекрасной природы, и ее силы, олицетворенные в эльфах, незримо воздействовали на него.

Вот солнце показалось! — Образ солнца имеет символическое значение, воплощая безграничную мощь природы. Подобно тому как Фауст в первой части устрашился Духа Земли, так теперь ему страшен лик солнца. Отворачиваясь от него, он выражает сознание своей ограниченности и обращает взор к земле.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ

Если раньше все сцены трагедии так или иначе были связаны с Фаустом, то в этом эпизоде он даже не появляется. Этим подчеркивается, что отныне содержанием действия будет не внутренний мир героя, а реальный внешний мир, изображаемый то натурально, то аллегорически и в символах.

Действие происходит при дворе средневекового германского императора. Первоначально Гете хотел даже обозначить его именем Максимилиана (1459–1519), но затем он отказался от этого, стремясь подчеркнуть, что образ монарха — обобщенный. «В лице императора я старался изобразить властителя, который имеет все данные потерять свою страну, что ему в конце концов и удается» (Гете — Эккерману, 1 октября 1827 г.). Образ императора навеян Гете в первую очередь французским королем Людовиком XVI, свергнутым революцией, и другими обладателями шатких тронов на рубеже XVIII–XIX веков.

Для характеристики феодальных правителей показательно присутствие астролога, составлявшего по расположению небесных светил гороскопы и «предсказывавшего» ход событий. По феодальному обычаю, властители имели шутов, которые обладали правом говорить в лицо монарху любую правду.

Что ненавистно и желанно? — Ответ на загадку Мефистофеля: шут.

Канцлер. — Канцлер, то есть первый министр, обычно духовное лицо, в Римско-германской империи, как правило, епископ Майнцский.

А власть верховная слаба. — Империя состояла из независимых и автономных частей. Города обладали своими внутренними порядками, рыцарство в своих замках не всегда подчинялось центральной власти.

Пришел конец союзным взносам… — Многочисленные независимые княжества, входившие в состав империи, были обязаны делать взносы в общеимперскую казну.

Из партий, как бы их ни звали… — В феодальную эпоху партиями называли сторонников тех или иных властителей, находившихся во вражде.

Ты гвельф, или ты гибеллин? — В пору зрелости и начинавшегося упадка феодализма шла непрерывная борьба между двумя политическими силами средневековья — духовной властью пап и светской властью императоров. Предметом раздора в особенности были итальянские города, буржуазия которых боролась за независимость. Сторонники подчинения императорской власти назывались гибеллинами; их противники — гвельфы — искали поддержку у римских пап.

Дух и природа — не для христиан. — «Поповски реакционная речь» (Э. Шмидт), отражающая отрицательное отношение Гете к церковной идеологии феодализма. Отповедь канцлеру дает в следующей реплике Мефистофель.

В века нашествий и невзгод… — Имеется в виду великое переселение народов в IV–VII вв. — движение диких племен с востока на запад, приведшее к крушению Римской империи.

Твое по праву, государь. — По средневековым законам, все, находившееся в недрах земли, принадлежало королю.

Нам солнце блещет золотом в лазури… — Небесные тела, по учению астрологов, имели влияние на человеческие судьбы, вместе с тем они соответствовали различным металлам: Солнце — золоту, Меркурий — ртути, Венера — меди, Луна — серебру, Марс — железу, Юпитер — олову, Сатурн — свинцу. Одновременно речь астролога подразумевает и особенности этих мифических божеств, из которых Меркурий был вестником богов, Венера — богиней любви, Марс — богом войны, Луна равнозначна Диане, недоступной девственной богине охоты, Юпитер (Зевс) — бог богов, Сатурн — бог посевов, с которым связывали понятие о изобилии.

О мандрагорах вздор твердите // И глупости о черном псе. — По средневековому поверью, корень мандрагоры, по форме напоминавший человечна, приносил богатство и здоровье. Но вырвать его мог только черный пес, погибавший после этого, равно как и люди, осмеливавшиеся дотронуться до него.

Я б философский камень дал им… — Алхимики создали понятие философского камня, обладавшего способностью превращать одни металлы в другие, а также дававшего богатство, здоровье и долголетие. Мефистофель иронизирует над верой в философский камень и другие подобные чудеса.

МАСКАРАД

Маскарады были издавна одним из любимых придворных развлечений. Они коренились в народных игрищах ряженых, но со времени эпохи Возрождения приобрели утонченность, благодаря введению фигур из античной мифологии. Шествия маскированных фигур имели аллегорический смысл. Такие маскарады устраивались и при герцогском дворе в Веймаре, где Гете бывал их распорядителем.

Здесь не тевтонской пляской смерти // Вас встретят ряженые черти… — Герольд подчеркивает, что предстоящий маскарад следует не древний немецким народным традициям, а образцам итальянских придворных маскарадов и общегородских карнавалов.

У папы туфлю лобызая… — Германские императоры, вступая на трон, были обязаны совершить обряд поклонения церкви, для чего ездили в Рим и в знак покорности целовали туфлю римского папы.

Чтоб блеснуть на вечеринке… — Персонажи маскарада разбиты на несколько групп. Первая группа ряженых, по Г. Дюнцеру, изображает «различные внешние блага и стремления к ним»: цветы и плоды, приносимые садовницами и садовниками. Обозначенные дальше в качестве персонажей «Оливковая ветвь», «Венок из золотых колосьев» на сцене должны изображаться так: актер или актриса держат в руке обозначаемый предмет, имеющий аллегорическое значение.

Оливковая ветвь. — С древнейших времен оливковая ветвь — символ мира.

Имени мне Теофраст // Дать не мог бы и не даст. — Древнегреческий мыслитель Теофраст (III в. до н. э.) в «Истории растений» дал описание всех растений. Гете, много занимавшийся ботаникой, конечно, знал немецкий перевод этого сочинения, вышедший в 1822 г.

Теорба — древний инструмент, дававший низкие тона.

Мать и дочь. — При описании маскарада Гете использовал сочинение итальянца Граццини «Все триумфы, карнавальные повозки, маски и лодки» (1750). Здесь упоминаются сатирические маски матери и дочери — насмешка над матерями, выставлявшими напоказ дочерей для ловли женихов.

Дровосеки — персонажи итальянского карнавала, описанные у Граццини.

Полишинель (итал. Пульчинелла) — персонаж итальянской народной импровизационной комедии, простак, увалень, лентяй.

Паразиты — персонажи древнеримских комедий, приживалы в домах богачей и знати. Эти маски сохранились вплоть до XVIII в.

Пьяный — также карикатурная маска карнавального шествия; бражническая песня, исполняемая им, часть карнавального обряда.

Герольд объявляет о приходе поэтов разных направлений… — Сатира на романтическую литературу, полную фантастических ужасов. Романтической мифологии Гете противопоставляет сразу после этого образы классической античной мифологии.

Парки. — В античной мифологии — богини судьбы; они прядут нити человеческой жизни. Клото прядет нить, Лахезис вытягивает, а Антропос обрезает ее. Гете изменил их функции.

Асмодей. — В персидской мифологии — демон зла, вошел и в библейские легенды, в средине века символизировал демона — разрушителя браков.

Явилась в маске новая шарада. — Группа маскарадных персонажей, появление которой провозглашает герольд, воплощает аллегорию государства и общества. Слон — власть; женщина, управляющая им, — разумность; женщина, стоящая на хребте слона, — победа, она же — воплощение действенности; две пленницы — боязнь и надежда. Две последние, а также разумность произносят затем речи аллегорического содержания.

Зоило-Терсит — воплощение злобной зависти, его имя составлено из сочетания имен греческого критика Зоила (III в. до н. э.), критиковавшего Гомера, и персонажа «Илиады» — Терсита, злобствующего уродливого крикуна. Под этой маской выступает Мефистофель, появляющийся затем и в других обличиях.

Мальчик-возница — аллегорическое воплощение поэзии. Первоначально в рукописи 1827 г. Гете обозначил его именем Эвфориона, но, изменив затем обозначение персонажа, оставил за ним тот же смысл — выражение духа поэзии.

Плутус (греч. миф.) — бог богатства, здесь: также покровитель земных недр, таящих драгоценности. Его свиту составляют как фигуры античной мифологии (фавны, сатиры, нимфы и т. д.), так и образы мифологии средневековой (гномы). Гете объяснил Эккерману: «под маской Плутуса скрывается Фауст, а под маской скряги (здесь: Тощий) — Мефистофель» (20 декабря 1829 г.).

Великий Пан их божество. — В греческой мифологии Пан — бог лесов и рощ, любитель покоя и беспечности. Здесь Пан символизирует вместе со всей свитой весь круг людей, проводящих время в развлечениях, тогда как миру грозят катастрофы. Происходящий далее пожар, по Г. Дюнцеру, является предупреждением о возможности революции, возникающей из-за легкомыслия правящих. В наряде Пана выступает император.

САД ДЛЯ ГУЛЯНИЯ

Мефистофель вводит наконец Фауста в окружение императора, начинается непосредственное участие Фауста в государственных делах. Центральный момент этой сцены — введение бумажных денег. Впервые бумажные деньги были введены во Франции Джоном Ло в 1716 году при Людовике XV. Неумеренный выпуск бумажных денег быстро привел к их обесцениванию. То же самое произошло потом с бумажными ассигнациями французской революции и деньгами немецких государств в период войн Наполеона. Выпуск бумажных денег без должного обеспечения вызвал отрицательное отношение к ним, чем и объясняется то, что Гете сатирически приписал введение бумажных денег дьяволу (Г. Витковский).

Сквозь столб воды кайма воды лазурной // Со дна тебе покажется пурпурной. — Гете вложил в уста Мефистофеля свои оптические наблюдения, изложенные подробно в «Учении о цвете».

Взметет Фетида раковинок пласт // И новому Пелею руку даст… — Образы древнегреческой мифологии: Фетида — морская нимфа, Пелей — ее муж, от которого она родила Ахилла.

Будь, как Шехеразада, плодовит… — Имеется в виду неистощимый запас рассказов и выдумок повествовательницы Шехерезады из книги арабских сказок «Тысяча и одна ночь».

Ландскнехтам дан задаток… — Ландскнехты — наемные солдаты.

Воскрес, мнимоумерший от запоя? — Появившийся здесь шут, тот самый, который в начале первого акта упал и разбился.

ТЕМНАЯ ГАЛЕРЕЯ

А я Париса и Елену // На днях им вызвать обещал… — Уже в старинной книге рассказывается, что Фауст по желанию императора вызвал посредством волшебства образы героев античного эпоса — спартанской царицы Елены Прекрасной и похитившего ее троянского принца Париса.

Язычники живут в своем аду. — Мефистофель отказывается вызвать Елену, так как она принадлежит к античным мифам, которые ему не подвластны, ибо он — черт из другой мифологии.

То — Матери. — Для того чтобы вызвать дух Елены Прекрасной, Фауст должен отправиться в страну таинственных богинь — Матерей. Миф о Матерях упоминается у Плутарха в «Жизнеописании Марцелла» (гл. 20). Оттуда заимствовал Гете идеи этих мифических существ, которые он, однако, нарочито толкует несколько туманно, что вызвало многочисленные гипотезы комментаторов. Г. Дюнцер определил их как первообразы всех вещей. Матери — фантастические богини, создающие идеальные образы всего существующего (Н. Холодковский).

Так врали новичкам жрецы мистерий… — Имеются в виду жрецы элевзинских мистерий, таинственных мистических обрядов, допускавшие к участию в них только лиц, прошедших испытание.

ЯРКО ОСВЕЩЕННЫЕ ЗАЛЫ

Но мы подобное подобным лечим… — Намек на основное положение врача Х.-Ф.-С. Ганеманна, основателя гомеопатии, к которой Гете, по-видимому, относился иронически.

РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ

Этот эпизод содержит сцену на сцене. Мефистофель занимает место в суфлерской будке, изредка высовываясь, для того чтобы делать свои комментарии.

Атлант (или Атлас) — в греческой мифологии брат Прометея, за восстание против богов был осужден поддерживать плечами небесный свод.

Что невозможно, то и вероятно. — Пародия на слова средневекового богослова Тертулиана по поводу смерти Христа: «Этому надо верить, потому что не вяжется с разумом; что после погребения он воскрес — достоверно, ибо невозможно».

Порхают жизни реющие тени… — Здесь и ниже излагается идеалистическая концепция, согласно которой сначала якобы существовали нематериальные прообразы вещей и существ, которые потом магическим путем воплотились в реальные предметы и тела. Здесь же проводится мысль, что предметы, некогда имевшие бытие, стремятся сохранить свое существование. Подобные высказывания, восходящие к идеализму Платона, используются сторонниками идеализма для того, чтобы причислить Гете к своему лагерю и даже к числу мистиков (Р. Штейнер). Между тем Гете использует эту концепцию наряду с другими фантастическими образами и идеями в чисто поэтическом плане. Богини-Матери — символическое воплощение первых смутных идей, которые затем творческая сила воплощает в зримые образы, что и происходит далее в этой сцене, когда Фауст посредством заклинания вызывает образы Елены и Париса, не делая их, однако, реальными.

В каком расцвете юношеских сил! — Весь последующий разговор, во время которого дамы восхищаются, а мужчины пытаются снизить впечатление, производимое Парисом, имеет иронический подтекст, ибо зрители поддались иллюзии и воспринимают искусно созданный образ Париса как реального живого человека. То же относится и к реакции зрителей на появление Елены.

Не царский сын, а пастушок топорный… — Согласно мифу, Парис действительно пас стада своего отца; в этом для Гете прелесть легенды, изображавшей близость Париса к природе; для зрителя-дворянина Парис, наоборот, всего лишь неотесанная деревенщина.

Я не ослеп еще? И дышит грудь? — Хотя силы природы вернули Фауста к жизни, она была, однако, пуста, пока перед ним не предстал образ Елены — идеальное воплощение красоты. С этого мгновения начинается новая пора существования Фауста: его вера в прекрасное как самое главное в жизни.

Она — луна, а он — Эндимион. — Имеется в виду античный миф о любви Дианы, богини охоты и лупы, к земному юноше Эндимиону. По преданию, воспроизводимому здесь на сцене, она, увидев его спящим, поцеловала.

Она старейшим по душе пришлась. — В «Илиаде» (кн. III, с. 150–160) старцы на башне, увидев Прекрасную Елену, признали, что ради такой красавицы можно терпеть долгие беды войны.

Здесь собственный мой дух сплотит тесней // Двоякий мир видений и вещей. — Здесь выражена идея, владевшая отныне Фаустом: сочетать действительное и прекрасное.

Схватил ее, и расплылась фигура. — Фауст пытается удержать видение, которое, однако, от него ускользает; следующий за этим взрыв, имеет символический смысл: Фауст слишком торопится овладеть прекрасным, оно не дается сразу; для того чтобы его достичь, необходимо дать созреть пониманию красоты и найти форму для ее воплощения (В. Эмрих).

АКТ ВТОРОЙ

Весь акт представляет собой символическую картину подготовки перехода Фауста из мира средневековых мифов в мир античной красоты. В поэтической форме здесь отражен духовный процесс, пережитый самим Гете, его другом Ф. Шиллером и некоторыми другими представителями передовой немецкой интеллигенции, искавшими решение жизненных противоречий в умозрении и эстетическом идеале. Кульминацией исканий является так называемая классическая Вальпургиева ночь.

ТЕСНАЯ ГОТИЧЕСКАЯ КОМНАТА

Лежи, несчастный, в забытьи. — Мефистофель перенес Фауста в его прежнюю рабочую комнату.

Старинный патрон… — Дьявол считался покровителем насекомых, крыс и всякой мелкой нечисти, составлявшей его свиту.

Фамулус — помощник профессора из числа старших студентов. Этот фамулус состоит при Вагнере.

И сам ключами, как апостол Петр, // Земли и неба тайны отмыкает… — По христианской легенде, ученик Христа апостол Петр обладает ключами, открывающими врага рая.

Бакалавр — низшая ученая степень. Характеризуя этот образ, Гете сказал Эккерману: «В нем олицетворена та претенциозная самоуверенность, которая особенно свойственна юному возрасту и которую в столь ярких образчиках имели вы возможность наблюдать у нас в первые годы после освободительной войны. В юности каждый думает, что мир начал, собственно говоря, существовать только вместе с ним и что все существует, в сущности, только ради него» (6 декабря 1829 г.).

Милейший! Если Леты муть в разлитье // Вам памяти песком не затянула… — Лета (греч. миф.) — река забвения, одна из рек подземного загробного мира; души умерших пьют воду из нее и забывают свою земную жизнь.

Но стрижка без косы, по-шведски… — В XVIII в. мужчины отращивали длинные волосы, но стягивали их сзади косичкой. Прическа по-шведски — коротко остриженные волосы — была тогда признаком принадлежности к кругам передовой молодежи.

Лишь философский абсолют // Не заносите в свой уют. — Мефистофель смеется над идеалистическими концепциями философов, создавших понятие абсолюта, как воплощения высшей сущности вещей. Для субъективного идеалиста Фихте таким абсолютом было «Я», для объективного идеалиста Гегеля — абсолютный дух. Гете отрицательно относился к таким метафизическим построениям.

Все опыт, опыт! Опыт — это вздор. // Значенья духа опыт не покроет. — Бакалавр отрицает эмпирическое знание и заявляет себя сторонником идеализма. Сам Гете придерживался противоположных взглядов.

Чуть человеку стукнет тридцать лет, // Он, как мертвец, уже созрел для гроба. — Такого мнения придерживался французский философ Клод-Андриан Гельвеций (1715–1771). Бакалавр согласен с ним, а Гете явно пародирует это мнение.

Мир не был до меня и создан мной. — В этой речи бакалавр выражает точку зрения крайнего субъективного идеализма (солипсизма), согласно которой все существующее — продукт человеческого сознания. Такого взгляда придерживался А. Шопенгауэр, утверждавший, что мир есть лишь наше представление и солнца не было бы, если бы мы на него не смотрели, на что Гете ответил: «Может быть, не было бы вас, если бы солнце на вас не смотрело».

На ваших лицах холода печать… — Создавая вторую часть «Фауста» в эпоху расцвета немецкой идеалистической философии (Шеллинг, Фихте, Гегель, Шопенгауэр), Гете понимал, что его отрицание идеализма и метафизики не встретит одобрения.

ЛАБОРАТОРИЯ В СРЕДНЕВЕКОВОМ ДУХЕ

Центральное событие этой сцены — создание искусственного человечка Гомункула — возвращает читателя к идеям средневековой алхимии. Известный алхимик Парацельс описал подробно способ создания такого искусственного человечка. Образ Гомункула у Гете сложен и загадочен. Из множества толкований, предложенных критиками, приводим одно из возможных: «Если Фауст томится по безусловному, по бытию, не связанному законами пространства и времени, то Гомункул… для которого нет ни оков, ни преград, томится по обусловленности, по жизни, по плоти, по реальному существованию в реальном мире» (Н. Вильмонт. Великие спутники. М., 1966, с. 360).

Привет вам в звездный час счастливый! — Алхимики были одновременно астрологами. Опыт создания искусственного человека Вагнер производит в такое время, когда расположение звезд благоприятствует эксперименту.

Встречал кристаллизованных людей. — Подразумеваются ограниченные люди с застывшими взглядами на жизнь.

А, кум-хитрец! Ты в нужную минуту // Сюда явился к моему дебюту. — Хотя Гомункула создал Вагнер, однако Мефистофель, по-видимому, ему помог, почему Гомункул и называет Мефистофеля «кумом».

Он бредит чудесами. — Гомункул рассказывает, что Фаусту приснился древнегреческий миф о Леде, которой овладевает Зевс, принявший обличив лебедя. Фаусту не случайно грезится именно этот сон: Леда родила двойню — мальчика и девочку Елену, о встрече с которой он мечтает.

Ты — северянин, // И ты родился в средние века. — Гомункул противопоставляет мрачную мифологию средневековья и жизнерадостные языческие легенды античности. На этом построен дальнейший диалог между Гомункулом и Мефистофелем.

К классической Вальпургиевой ночи. — Об этом см. ниже.

Пеней — река в Фессалии (Греция). Далее Гомункул называет город Фарсал в той же местности. Так как сохранились развалины старого города, то Гомункул различает старинный и новый Фарсал. Город был знаменит тем, что здесь произошла решающая битва между Юлием Цезарем и Помпеем (9 августа 48 г. до н. э.), в которой победил Цезарь. Гомункул описывает здесь место действия будущей Вальпургиевой ночи.

А вечный спор их, говоря точней, — // Порабощенья спор с порабощеньем. — Мефистофель имеет в виду, что многочисленные гражданские войны, которые велись во имя свободы, приводили в Древнем Риме к замене одного диктатора другим: Мария — Суллой, Суллы — Помпеем, Помпея — Цезарем. Современники Гете также помнили, как освободительные войны французской революции закончились установлением военной диктатуры Наполеона, а освободительные войны против Наполеона — возникновением «Священного союза» европейских монархов и разгулом политической реакции.

Становятся мужчинами мальчишки. — Гомункул поддерживает скептическое отношение Мефистофеля к гражданским войнам, но подчеркивает, что каждый должен бороться за личную свободу.

Будили чувственное в человеке. — Продолжая противопоставление античной и средневековой мифологии, Мефистофель иронически повторяет обвинение ханжей против легенд Древней Греции. Сам Мефистофель отнюдь не враг чувственности.

Про фессалийских ведьм шепну словцо… — Фессалия считалась страной колдовства и утонченного разврата (А. Соколовский). Это объясняет следующую затем реакцию Мефистофеля.

Поставлю точку, может быть, над «i»… — Гомункул имеет в виду, что ему, созданному в колбе, предстоит еще «доделаться», чтобы стать в полной мере человеком.

Так по словам двоюродного братца… — То есть Гомункула; Мефистофель считает себя его родственником, так как участвовал в его создании (см. выше). Гете так сравнивает Гомункула и Мефистофеля: «Мефистофель оказывается в невыгодном положении но сравнению с Гомункулом, который не уступает ему в ясности взгляда, но далеко превосходит его стремлением к красоте и плодотворной деятельности. Впрочем, он (Гомункул. — Ред.) называет его двоюродным братцем; и в самом деле, такие духовные существа, как Гомункул, которые еще не омрачены и не ограничены законченным воплощением в человека, можно причислить к демонам, и поэтому между ним и Мефистофелем существует некоторое родство» (Эккерману, 16 декабря 1829 г.).

КЛАССИЧЕСКАЯ ВАЛЬПУРГИЕВА НОЧЬ

Эта сцена является параллелью к «романтической» Вальпургиевой ночи в первой части. Однако, если там Гете опирался на народные предания о сборищах ведьм, то классическая Вальпургиева ночь — целиком создание воображения Гете, использовавшего для этой цели различные мифические образы.

Касаясь художественной композиции, Гете сказал Эккерману: «Старая Вальпургиева ночь монархична, ибо черт везде почитается там, как безусловный глава. Наоборот, классическая Вальпургиева ночь носит определенно республиканский характер; здесь все стоят рядом, один значит столько же, сколько и другой, отсутствует всякая субординация и каждый заботится только о себе» (21 февраля 1831 г.).

Скитания Фауста во время классической Вальпургиевой ночи имеют символическое значение. Так как Фауст стремится встретить высшее воплощение красоты — Елену, то он должен пройти через ступени развития фантазии древних греков, завершившееся созданием идеального образа. Фауст видит три ступени развития образов античной фантазии. Низшую составляют образы фантастических существ (грифы, сфинксы, сирены и т. д.). На средней ступени находятся образы полубогов, полулюдей (кентавры), фантастических обитателей лесов (нимфы). На третьей, высшей, ступени Фауст знакомится с представителями человеческой мысли — философами Фалесом и Анаксагором, стремящимися понять происхождение мира. Только пройдя через эти три ступени, Фауст оказывается подготовленным для встречи с Еленой, в образе которой Гете выражает высшее сочетание красоты жизни и высокой духовности.

ФАРСАЛЬСКИЕ ПОЛЯ

Пришла, как прежде, я, Эрихто мрачная, // Не столь, однако, мерзкая, как подлые // Поэты лгут… — В поэме Лукана «Фарсалия» фессалийская колдунья Эрихто предсказала победу Цезаря над Помпеем. Ее осуждение поэтов — иронический анахронизм Гете, призванный напомнить читателю, что вся Вальпургиева ночь — поэтический вымысел. Отметим, что речь Эрихто написана классическим триметром, без рифмы, как писали свои трагедии древнегреческие драматурги Эсхил, Софокл, Еврипид.

Ужасной ночи бредовое зрелище, // До бесконечности ты повторяешься… — Каждую годовщину Эрихто видела битву в своем воображении.

Неполный, ясный месяц подымается // И ослабляет синий отблеск пламени… — Гете многократно вводит в «Фауста» свои наблюдения над цветом. Здесь он имеет в виду, что красный цвет пламени на фоне темной ночи с появлением луны меняет окраску и выглядит синим.

И тело рядом с ним шарообразное? — Возможно, опять намек на воздушный шар братьев Монгольфье. Ср. конец сцены «Рабочая комната Фауста».

И, встав с земли, я, как Антей, стою. — Антей (греч. миф.) — сын богини Земли Геи, обладал силой только до тех пор, пока касался ногами земли. Фауст метафорически выражает мысль, что, став на почву классической Греции, он обрел силу.

У ВЕРХНЕГО ПЕНЕЯ

Это обозначение места действия отсутствовало в рукописи Гете и в первом издании второй части. Оно введено знатоком творчества Гете Эрихом Шмидтом в веймарском издании сочинений Гете, т. 14, 1888 г. Последующие издания, как правило, приняли это нововведение.

Бесстыдны сфинксы, непристойны грифы. — Сфинкс (греч. миф.) — фантастическое существо с телом льва, головой и грудью женщины, крыльями и змеиным хвостом. Гриф — фантастическое существо с телом льва или волка, головой и крыльями орла.

Честь отдам // Прекрасным дамам… — То есть сфинксам.

Аримаспы — племя одноглазых скифов (по Геродоту). О них шла молва как о грабителях; здесь они представлены как похитители клада.

Нет путешественников-англичан? — Для завершения образования аристократы и богачи посылали своих сыновей в путешествия по континенту Европы. Английские туристы, в частности, охотно посещали Веймар и искали встреч с Гете.

The old Iniquity — старый Порок (англ.). Аллегорический персонаж позднесредневековых английских пьес-моралите; его обычно отождествляли с дьяволом.

Шараду иль загадку мне задай. — По преданию, чудовище-сфинкс задавал тем, кто к нему приближался, загадку. Неотгадавший погибал.

Ты — это то, в чем с силою одной // Нуждаются и праведный и грешный… — В речи сфинкса развивается мысль о двойственной природе Мефистофеля, введенная в трагедию уже в первой части.

Храбрейших погубило это пенье. — Имеются в виду мифические существа сирены, девы с рыбьим хвостом вместо ног, заманивавшие мореплавателей своим красивым пением и губившие их в морских волнах.

Пред ними некогда стоял Эдип. — По древнегреческому мифу, вблизи города Фивы поселился сфинкс, задававший путникам загадку: кто бывает утром на четырех, в полдень — на двух, вечером — на трех ногах. Неотгадавшего сфинкс убивал. Молодой Эдип отгадал загадку: человек. Тогда сфинкс бросился в пропасть и разбился насмерть.

От этих Одиссей чуть не погиб… — Возвращаясь с Троянской войны, проплывая на корабле мимо мыса, где обитали сирены, Одиссей залепил спутникам уши воском, чтобы они не стали жертвой сирен. Сам он, желая послушать пение сирен, велел привязать себя к мачте.

Убил последних бабок Геркулес. — Мифа о том, что Геркулес убивал сфинксов, нет; выдумка Гете.

Хирон. — В греческой мифологии — кентавр (полуконь, получеловек); в отличие от остальных представителей своей породы, славился добротой и всезнанием.

К нам, заехав на привал, // Некогда Улисс любезный… — Улисс, царь Итаки, участвовал в разгроме Трон. После победы десять лет странствовал, прежде чем вернулся домой; испытал множество приключений; два из них упомянуты ниже. Приключения Улисса составляют содержание «Одиссеи» Гомера. Сирены лгут, заманивая Фауста; Улисс сумел избежать встречи с ними.

Стимфалиды — мифические хищные птицы со стальными перьями; название получили от Стимфалийского озера в Аркадии (часть Греции). Их перебил Геркулес, названный здесь Алкидом, то есть внуком Алкея.

То головы змеи Лернейской… (греч. миф.) — Змей о девяти головах, обитавший в Лернейском болоте; был уничтожен Геркулесом, отрубившим все головы.

Ламии (греч. миф.) — коварные женщины-вампиры.

Чтоб направлять луны и солнца бег. — Сфинксы символизировали у египтян месяцы июль и август, время разливов Нила; считалось, что они управляют течением времени.

У НИЖНЕГО ПЕНЕЯ

Обозначение сцены введено текстологами. Пеней — река, но здесь предстает как образ живого существа.

Ведь я не сплю, я наяву… — Фауст теперь видит наяву то, что ранее видел во сне.

Филиры знаменитый сын. — Имеется в виду кентавр Хирон (см. выше).

Была Паллада скверной няней. — Богиня мудрости Афина-Паллада в «Одиссее» (песнь 2) приставлена к Телемаху учителем в образе Ментора, однако ее учение не принесло Телемаху пользы.

Из аргонавтов был любой // Богатырем на свой покрой. — Аргонавты — древнегреческие герои, совершившие плавание на корабле «Арго» в Колхиду для овладения золотым руном волшебного барана. Далее в речи Хирона упоминаются отдельные участники плавания: красавцы Диоскуры — братья Елены близнецы Кастор и Поллукс, Бореады — сыновья бога северного ветра Борея — крылатые Калаид и Зет, Язон — предводитель аргонавтов, Орфей — знаменитый певец и Линией, кормчий корабля, отличавшийся необыкновенной зоркостью.

Предстал приравненный к богам. — Имеется в виду Геркулес. Хирон далее упоминает, что: «Смирялся он пред братом старшим»; это не точно, Геркулес был в подчинении у двоюродного дяди Эврисфея; «И лучших женщин был слугой», — Геркулес три года служил лидийской царице Омфале. Далее в речи Хирона упоминается мать Геркулеса богиня Земли Гея и небесная супруга Геркулеса Геба.

В те дни похитили Елену. — Здесь и дальше рассказаны некоторые из многочисленных легенд о Елене Прекрасной. Дочь царицы Спарты, она была похищена Тезеем в десять лет, но ее спасли братья Кастор и Поллукс, два Диоскура. Фауст далее упоминает еще один эпизод легендарной биографии Елены: после смерти она обитала на острове Левке (у Гете — Феры) и здесь стала женой пришедшего из загробного мира Ахилла, героя «Иллиады».

Дочь Эскулапа, Манто… — Дочь прорицателя Тирезия и сама прорицательница, Манто превращена Гете в дочь бога врачевания Эскулапа, что нужно поэту для нижеследующего выпада против врачей, недостаточно осведомленных в медицине. Неточности Гете не всегда следствие ошибок, часто они результат намеренно вольного обращения с мифологией.

Здесь Греция и Рим решали спор… — В 168 г. до н. э. в битве при Пидне войска Римской республики разбили армию македонского царя Персея.

Персефона (греч. миф.) — дочь Зевса и Деметры, была похищена богом подземного царства Плутоном, сделавшим ее своей соправительницей, запретив ей, однако, общаться с жителями земли и неба. Тем не менее она нарушила запрет, разрешив певцу Орфею отыскать в аду свою жену Евридику и вывести ее оттуда.

У ВЕРХОВЬЕВ ПЕНЕЯ, КАК ПРЕЖДЕ

В этой сцене образы греческой мифологии использованы Гете для поэтического изображения спора между учеными, по-разному объяснявшими эволюцию земной поверхности. Так называемые нептунисты (А.-Г. Вернер, Л. Окен) считали, что изменения происходили медленно и постепенно. В отличие от них, вулканисты (А. Гумбольдт, Л. фон Бух, И.-К.-В. Фойгт) высказывали мнение, что изменения поверхности были обусловлены в первую очередь землетрясениями. Вулканическую точку зрения выражает в этой сцене фантастический персонаж Сейсмос, что означает по-гречески землетрясение. Сам Гете был сторонником нептунистов. Недаром в начале сцены сирены поют: «Без воды была б напасть», — то есть без воды не было бы жизни на земле. Однако Гете вынужден был признать, что многие факты подтверждали позицию вулканистов.

Зодчий острова Делоса… — Здесь имеется в виду миф о красавице Латоне, зачавшей от Зевса; но ревнивая жена Зевса Гера не давала ей возможности родить; тогда бог моря Посейдон создал остров Делос, где Латона нашла убежище и родила Аполлона и Артемиду.

Пелион и Осса — высокие горы близ Олимпа. Гиганты пытались взгромоздить Оссу на Пелиои, чтобы взобраться на небо и напасть на богов.

Мы сверху на Парнас надели // Два лика те, как колпаки. — На горе Парнас обитали музы и боги, на одной из вершин — Аполлон и Артемида, на другой — Дионис.

Пигмеи — карликовый парод, обитавший на берегу южного Океана. В «Илиаде» (кн. III, 3–7) рассказывается, что с ними постоянно враждовали журавли. Это предание использовано здесь Гете.

Дактили — карлики, меньшие, чем пигмеи. Дактиль (греч.) — палец. Из дальнейшего явствует, что они находятся в рабстве у пигмеев. Гете иронизирует здесь по поводу социального неравенства: даже самый маленький народ стремится иметь своих рабов. Пигмеи представлены Гете весьма воинственными.

Мы роем руды, // Из этой груды // Куются звенья // Нам на оковы. — Глубокая мысль о том, что порабощенные своим трудом куют цепи, в которых их держат эксплуататоры. Ср. у английского поэта-романтика П.-Б. Шелли (1792–1822) в обращении «Мужам Англии» (1819): «Пчелы Англии, зачем // Создавать оружье тем, // Кто оставил вам труды, // А себе берет плоды» (перевод С. Маршака).

Ивиковы журавли. — Ивик — греческий поэт (VI в. до н. э.). Легенда гласила, что, убиваемый разбойниками, он призвал в свидетели преступления пролетавших мимо журавлей. Журавлиная стая прилетела на празднество, куда пришли и разбойники. Увидев журавлей, убийцы невольно выдали себя. Эта легенда послужила основой баллады Ф. Шиллера «Ивиковы журавли» (1797). Отдав дань памяти друга, Гете соединил журавлей из легенды с журавлями из мифа о пигмеях. Воплощая идею справедливого возмездия, журавли мстят пигмеям за убитых ими цапель. В целом пигмеи представлены не только угнетателями более мелких существ, трудолюбивых дактилей и муравьев, но также воинственными истребителями благородного племени журавлей. Возможно, весь этот эпизод имеет в виду военную диктатуру Наполеона.

Свой Ильзенштейн там Ильза стережет, // На высоте своей нос Генрих ждет, // И Храпуны шлют Эленду-деревне // Лет тысячу свой отзвук эха древний. — Мефистофель вспоминает места шабаша ведьм вокруг Блоксберга: Ильзенштейн — скала Ильзы, Генрих — скала Генриха близ деревни Эленд; с этими местами были связаны различные старинные легенды.

Эмпуза (греч. миф.) — чудовище с ослиными ногами.

Гарц — горный кряж в Германии, где находится Брокен.

С ослиной головой стою. — У античного чудовища не было ослиной головы, ее придумал Гете, вероятно вспомнив ослиную голову ткача Основы в комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь».

Ореада (греч. миф.) — горная нимфа.

Мне в полном смысле хочется родиться… — В известной мере Гомункул родствен Фаусту первой части. Как и он, Гомункул не удовлетворен существованием наполовину и стремится стать полноценным человеческим существом. Низшие формы существования, которые он видел в фигурах классической Вальпургиевой ночи, не удовлетворяют его. Подобно Фаусту, ищущему свой идеал — Елену, Гомункул занят исканием того начала начал, которое придаст жизни подлинный смысл и красоту.

Где призраки, свой человек философ. — Выпад против умозрительной философии, далекой от природы и имеющей дело лишь с призрачными теориями.

Анаксагор… Фалес. — Гете сводит имеете философов, живших в разное время. Фалес (639–546 гг. до н. э.). считавший, что все происходит из воды и возвращается в нее, естественно, представлен сторонником нептунизма. Его противник Анаксагор (500–428 гг. до н. э.) защищает идеи вулканизма. Гете интересует не только натурфилософская, но и общественная сторона проблемы. Существо спора в том, является ли развитие жизни следствием медленной эволюции или результатом скачков и революционных взрывов. Взгляду самого Гете соответствует мнение Фалеса: «Во всем большом есть постепенность, // А не внезапность и мгновенность».

Мирмидоны. — Здесь: мелкие насекомые, а не народ, возглавляемый Ахиллом, в «Илиаде».

Ты не мечтал о власти над толпой… — Здесь: снова напоминание о Наполеоне и поднявшихся против него народах.

Луна, Диана и Геката. — В мифологическом словаре Гедериха, которым пользовался Гете, указано, что божество луны имеет три имени: на небе — Луна, на земле — Диана, в аду — Геката.

Я вызвал эту тучу стрел… — Исторический Анаксагор занимался теорией метеоров, падающих на землю. Гете приписывает ему здесь волшебную силу: он вызывает дождь камней, падающих с луны.

Дриада (греч. миф.) — лесная нимфа.

Форкиады (греч. миф.) — воплощение старческого уродства — втроем имели один зуб и один глаз, которые попеременно давали друг другу по мере надобности.

Опс и Рея (антич. миф.). — Из слов Мефистофеля видно, что речь идет о двух разных существах, тогда как Рея — греческое, а Опс — латинское имя одной и тон же богини, супруги Сатурна, матери олимпийских богов.

Гермафродит (греч. миф.) — двуполое существо. Сын Гермеса и Афродиты купался в ручье; увидевшая его нимфа влюбилась в него и стала молить богов навеки соединить ее с юношей; боги соединили их в полумужское, полуженское существо.

СКАЛИСТЫЕ БУХТЫ ЭГЕЙСКОГО МОРЯ

Эта прелестная сцена морского празднества имеет аллегорический смысл. Гете выражает здесь свой взгляд на эволюционное развитие жизни, возникающей впервые в морских глубинах и приводящей к появлению сначала низших, а затем высокоразвитых живых существ. Эти мысли выражены посредством образов греческой мифологии, имевшей разработанные легендарно-сказочные представления о таинственных силах, обитавших в морях и реках.

Нереиды (греч. миф.) — дочери морского царя Нерея, живут в подземном дворце, прядут на золотых прялках, кружатся в хороводе по волнам, помогают мореплавателям. Почти всегда их спутниками являются тритоны — морские демоны, преследующие нимф и губящие людей на берегу; по внешности они подобны сатирам и кентаврам.

Кабиры (греч. миф.) — полубожества, небольшие ростом, но очень сильные, якобы обитавшие на острове Самофракия в Эгейском море. В годы, предшествовавшие написанию второй части «Фауста», между филологом Ф. Крейцером и философом Ф. Шеллингом была дискуссия о происхождении и смысле этого мифа; на это намекают сирены, говоря, что о кабирах существуют «предания всякие». Далее Гете дает свою трактовку мифа о кабирах. Они не только покровители всех терпящих бедствие на море, но одержимы стремлением возвести на Олимп хоть нескольких из их числа, хотя бы ценою самопожертвования.

Нерей (греч. миф.) — царь подводной страны; черты озлобленности против людей ему придал Гете.

Как я Париса предостерегал… — Нерей имеет в виду миф о Троянской войне, начавшейся с того, что троянский царевич Парис похитил жену спартанского царя Менелая — Елену.

День судный Трои, гением поэта // На страх тысячелетиям воспетый. — Гибель Трои, описанная Гомером в «Илиаде».

Илион — другое название Трои.

Улисса остерег я наперед… — Имеется в виду встреча с Циклопом — великаном Полифемом, от которого ему с трудом удалось спастись, и пленение у Цирцеи — волшебницы, превратившей часть спутников Улисса в свиней, — но бог Гермес помог расколдовать их.

Дориды — как и нереиды, морские нимфы, названы иначе в честь Дориды, жены Нерея.

Галатея (греч. миф.) — дочь Нерея и Дориды, прекраснейшая из морских дев, соперничавшая красотой с Венерой, которая, но преданию, тоже родилась из вод морских в раковине. Богиня любви и красоты имела много имен, ниже она названа Кипридой, но месту рождения — острову Кипру, на котором находился упоминаемый далее город Пафос.

Протей (греч. миф.) — старец в услужении царя морей Посейдона, обладал способностью менять свой внешний облик и превращался в разных животных. Он обладал также даром прорицания. У английского философа-материалиста Ф. Бэкона (1561–1626) Протей — олицетворение первичной материи, которая, изменяясь, производит различные виды животных и растений. Зная о такой интерпретации образа, Гете и вкладывает в уста Нерея совет Гомункулу обратиться к Протею.

Мы на щите Хелоны… — Здесь иносказание: на панцире черепахи, в которую Гермес обратил нимфу Хелону.

С собой захватили мы трех… — Игра на цифрах, которой занимаются здесь нереиды, тритоны и сирены, осмеивает упомянутые выше споры Крейцера и Шеллинга о кабирах.

Божки похожи на горшки… — Кабиры изображались в виде кувшинов и больших горшков.

Родосские тельхины — мифические обитатели острова Родоса; им приписывали изобретение литья и ковки металлов. Они не только ковали орудия и атрибуты богов (трезубец Нептуна), во также изготовляли статуи богов, о чем упоминается ниже.

Меняя формы и уклоны, // Пройди созданий ряд законный, — // До человека далеко. — Фалес излагает взгляд самого Гете, который был одним из предшественников теории Дарвина об эволюции животных видов. Гете — своему секретарю Римеру: «Чтобы дойти до человека, природа исполняет длинную прелюдию из разных существ и образов, которым недостает очень многого в сравнении с человеком» (23 ноября 1806 г.).

Да, если он на твой покрой, // То долго помнится такой. — Протей видит в философе Фалесе образец бессмертия творческого духа; такого взгляда придерживался сам Гете, признававший существование некой вечной духовной субстанции — энтелехии (по Аристотелю), свойственной высокоодаренным людям.

Как в святилище пафосском, // Нежно воркованье стай. — В храме Афродиты в Пафосе разводили голубей, которые якобы возили колесницу богини любви.

Псиллы и марсы — мифические народы, славились как заклинатели змей; первые жили в Ливии, вторые — в древней Италии.

Креста ли или полумесяца, // Орла иль крылатого льва. — Намек на то, что Кипр завоевывали разные народы, устанавливавшие на острове свою власть и веру; крест — символ рыцарей-крестоносцев, полумесяц — знак на турецком гербе, орел — герб Рима, крылатый лев — герб Венеции.

Но Зевс лишь делает нетленным… — Только бог богов Олимпа Зевс обладает способностью дарить бессмертие, Нерей такой силы не имеет. Эпизод с доридами и юношами-моряками, спасенными ими, одно из отражений центральной идеи «Фауста» о счастье как кратком мгновении (Э. Трунц).

Гомункул охвачен томленья огнем. — Достижение Гомункулом своей цели состоит в том, что он соединяется с воплощением красоты Галатеей, разбивая свою колбу о ее трон; затем он сливается с морем и начинает путь постепенных превращений, ведущих к созданию полноценного человека. Смысл аллегории в том, что, только войдя в поток всеобщей жизни, можно достичь высшей человечности. В этом отношении судьба Гомункула символически повторяет путь Фауста.

Хвала тебе, Эрос, огонь первозданный… — По учению Платона, бог любви Эрос был первым из богов, явившимся из начального Хаоса; иначе говоря, любовь — в высоком платоновском смысле — основа и начало всей жизни.

Слава чуду и хваленье… — Сирены поют гимн всем четырем стихиям, составляющим основу природы: воде, огню, воздуху и земле.

АКТ ТРЕТИЙ

В аллегорической форме Гете выражает в третьем акте волновавшие его проблемы художественной культуры. Он отвергал затхлое немецкое мещанство и феодальный произвол, подавлявшие личность. Отсутствие благоприятных социальных условии, по мнению Гете, можно было заменить созданием духовной атмосферы, способствующей развитию внутренней свободы личности (см. предисловие к т. I). Образцом для Гете была классическая древность, где поэзия и искусство воплощали идеалы гармонии, красоты и высокого интеллекта. Образ Елены Прекрасной выражает этот античный идеал. Однако одним лишь прошлым жить нельзя. Дух современности несет в себе Фауст с его вечной неудовлетворенностью. Союз Фауста и Елены — идеальное сочетание античной красоты и современного интеллекта.

Соединяя в III акте классическое и романтическое, Гете выразил это не только изображением персонажей античной и средневековой мифологии, но и средствами поэтического языка. В первой части преобладают стихотворные формы, заимствованные из античной драмы. С появлением Фауста возникает опять рифмованный стих, и любопытно, что под влиянием Фауста Елена тоже переходит на рифмованную речь.

ПЕРЕД ДВОРЦОМ МЕНЕЛАЯ В СПАРТЕ

Посредством магии спартанская царица Елена воскрешена в такой момент, который соответствует ее возвращению после разгрома Трои, и заново переживает все испытанное тогда. На протяжении этой сцены Елена вспоминает различные эпизоды своей прошлой жизни, связанные с Троянской войной, как они описаны в «Илиаде» Гомера.

Фригия — страна в Малой Азии, столицей которой была Троя (Илион).

Напором Эвра и Нептуна милостью… — То есть под напором восточного ветра.

Тиндарей. — Царь Спарты и муж Леды в действительности не был отцом Елены, так как Леда родила Елену от Зевса, проникшего к ней в обличии лебедя.

В Цитеры храм отправилась с беспечностью // И там была фригийцем дерзко схвачена… — Елена отправилась на остров Цитера полюбоваться на прибывшего туда Париса, который похитил ее из храма Дианы.

Эврот — река вблизи Спарты.

Лакедемон — другое название Спарты.

Божества стигийские — чудовища подземного мира, где протекает адская река Стикс.

Форкиада. — В образе Форкиады выступает Мефистофель.

Оркус — бог подземного царства и само это царство.

Менады — спутницы бога вина Диониса (Вакха), то же, что вакханки; под влиянием вина впадали в возбужденное состояние.

Эреб — мрак.

Сцилла — чудовище с шестью головами и двенадцатью лапами. Перебранка между хоретидами (участницами хора) и Форкиадой-Мефистофелем построена на упоминании различных чудовищ античной мифологии.

Тирезий — слепой жрец из Фив, прорицатель, которому Зевс отвел девять сроков человеческой жизни, пример глубочайшей дряхлости.

Тебе ведь внучкой мамка Орионова? — В ответ на намек Форкиады о старости четвертая хоретида приводит пример еще большей старости. В Древней Греции старух насмешливо называли кормилицами легендарных существ, в данном случае упомянут Орион, великан, обитавший в Аиде (подземном мире).

Гарпии — хищные птицы с девичьими головами.

Тобой пленился первым в годы ранние // Тезей… — Здесь и дальше повторяются предания из легендарной биографии Елены, уже упоминавшиеся ранее.

Передают, что ты жила в двух обликах… — Еврипид в своей драме «Елена» упоминает предание о том, что Парис будто бы увез в Трою только изображение Елены, тогда как она сама била богами перенесена в Египет.

Вы, словно статуи, застыли, призраки, // Дрожа за жизнь, вам не принадлежащую. — Форкиада-Мефистофель напоминает, что Елена и ее окружающие не живые существа, а лишь призраки умерших, которые, однако, испытывают чувства, как реальные люди.

За двадцать лет осели и обстроились. — Обозначение времени имеет здесь чисто условный характер. Образ Елены относится к глубокой древности (предполагаемое время Троянской войны — XII в. до и. э.). Фауст и рыцари, поселившиеся в замке, относятся к эпохе конца крестовых походов; по-видимому, Гете имеет здесь в виду так называемую Латинскую империю, основанную рыцарями из западной и северной Европы на Балканах и просуществовавшую с XIII по XV в., когда она была разгромлена турками. Далее в III акте упоминается война за независимость Греции в 1820-е годы. Имея в виду эти рубежи времени, Гете писал своему другу, ученому В. фон Гумбольдту о своей трагедии: «Действие ее развивается на протяжении трех тысяч лет, от гибели Трон до взятия Миссолунг» (22 октября 1826 г.).

Семеро у Фив. — Имеется в виду древнегреческое предание о том, как сын царя Эдипа Полиник с шестью союзниками напал на Фивы, чтобы отнять престол у своего брата Этеокла; это составило сюжет трагедии Эсхила «Семеро против Фив».

…лестницы, // Угрозу городов во время приступа… — В древности при нападении на города к их стенам приставлялись лестницы, но которым осаждавшие, взбираясь наверх, штурмовали противника.

А как он Деифоба изуродовал… — По преданию, после смерти Париса Елена стала женой его брата Деифоба; при захвате Трои Менелай отрезал ему уши, руки, ноги, нос и лишь после того убил.

ВНУТРЕННИЙ ДВОР ЗАМКА

Гете подчеркивал различие между двумя частями третьего акта и сказал Эккерману: «Первая часть требует лучших трагических артистов, а в последующей части, в опере, роли должны быть распределены между лучшими певцами и певицами…» (25 января 1827 г.). Таким образом, если первая сцена написана в духе античной трагедии, то вторая мыслилась Гете как опера; он даже указал Эккерману образец такой оперы — «Волшебную флейту» Моцарта.

Линкей. — Гете дал башенному сторожу имя Линкея, кормчего корабля аргонавтов, отличавшегося острым зрением.

Царица-лучница, с тобою рядом // Я вижу пораженного стрелой! — Метафора; имеются в виду стрелы бога любви Амура (Купидона).

И первым делом: отчего так странно // Пленяла речь служителя того? — Елена удивляется рифмованным речам Линкея, так как в античной поэзии рифмы не существовало.

Этих грозных труб раскаты // Гибелью для вас чреваты… — Подобно тому как Менелай воевал против Трои, чтобы вернуть жену, так теперь он, точнее его призрак, идет походом против Фауста, чтобы отнять Елену. В связи с этим опять возникают имена и названия, относящиеся к мифу о Троянской войне.

Мы высадились у Пилоса, // Нет больше Нестора в живых… — Пилос — город на Пелопоннесе; отсюда происходил Нестор, мудрый старец, участвовавший в Троянской войне.

Пускай Коринфский перешеек // Германец валом обведет. — Здесь и далее имеется в виду, что Фауст раздает своим союзникам-рыцарям разные части Греции, поручая им их защиту от нападения.

Аркадия — область на Пелопоннесе поблизости от Спарты; ее жители считали себя древнейшими обитателями Греции, отличались трудолюбием, весельем, простотой и мирным нравом. Название Аркадии стало синонимом безмятежной, счастливой жизни.

Вы тоже удивитесь, бородатые, // Рассевшиеся в зале… — Подобно шутам в древних комедиях, Форкиада-Мефистофель обращается не раз прямо к зрителям.

Оглянулась, — мальчик скачет по родительским коленям… — Начинается заключительный эпизод «классического цикла» второй части «Фауста». От брака Фауста с Еленой родился мальчик Эвфорион (в античном мифе так назывался сын Елены и Ахилла). Эвфорион — символ соединения классического античного идеала красоты с современным духом неудовлетворенности и исканий. По мнению Гете, современным поэтом, воплощавшим обе эти стороны, был Байрон (1788–1824). Гете — Эккерману: «Я не мог взять в качестве представителя новейшей поэзии никого, кроме него. Ведь он является бесспорно величайшим поэтом нашего столетия. И потом Байрон не античен и не романтичен. Он как сама современность; мне нужен был именно такой поэт. Кроме того, он очень подходит по своему беспокойному характеру и по своим воинственным стремлениям, которые привели его к гибели в Миссолунге» (5 июля 1827 г.). Байрон умер в Греции, участвуя в войне за ее освобождение от турок. Эвфорион — аллегория личности Байрона, и, несмотря на краткость эпизода, у него сходная с ним биография: рождение, детские игры, юношеские забавы, увлечение поэзией, любовь, возмужание, участие в войне и ранняя смерть (Э. Трунц).

Майя — нимфа, мать бога Гермеса, о котором дальше и рассказывается. В нижеследующих строках описываются шалости юного Гермеса (Меркурия), который выкрадывал главное орудие каждого из богов.

О богах забудьте басни… — Форкиада-Мефистофель имеет в виду, что мифы античности перестали быть понятными.

Как диким ланям, // Вам нет тут счета. — Намек на успех Байрона у женщин, увлекавшихся им.

Я в Пелопсовом краю. — То есть на Пелопоннесе, в Греции. Намек на переезд Байрона в Грецию для участия в освободительной войне.

Новый Икар. — Мифический воздухоплаватель Икар поднялся в воздух на восковых крыльях, но при приближении к солнцу они растаяли, и он упал, разбившись насмерть. Далее ремарка: «Лицо умершего напоминает другой знакомый образ» — подразумевает Байрона.

Ты не сгинешь одиноким… — Поминальный гимн имеет в виду не столько Эвфориона, сколько Байрона.

Знаменитых дедов внук. — Байрон происходил из знатного рода, его дед был адмиралом.

Подвига не завершил. — Байрон скончался до завершения освободительной войны. Когда Гете писал этот эпизод, Греция еще оставалась под игом Турции. Начало независимости Греции приходится на время, примерно совпадающее с окончанием «Фауста».

Не выронь платья. — Оставшееся в руках Фауста платье Елены — символ совершенной красоты, понимания которой он достиг, приобщившись к миру античности. Но восстановление идиллического строя жизни идеальной Аркадии невозможно. Античность — ярчайшее явление прекрасного, обогатившее Фауста, но и на ней его ищущий дух не может успокоиться. Его союз с Еленой не прошел бесследно, и это символизировано в превратившемся в облако платье Елены, которое уносит его ввысь, чтобы затем вернуть в его привычный мир в IV акте.

Я буду гения наряд // Давать поэтам напрокат… — Насмешка над подражателями Байрона.

Средь лугов асфоделевых… — Асфодел — мистическое растение в Аиде.

…в случае надобности, объяснить пьесу в эпилоге… — Ремарка свидетельствует о том, что Гете имел в виду продолжить эту сцену, но замысла не осуществил.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

По времени написания четвертый акт — последний, над которым работал Гете, закончив его в июле 1831 года.

Фауст возвращается из мира античной красоты в свой средневековый мир, поняв, что абсолютный идеал недостижим. Тем не менее он преисполнен желанием жить и действовать, — теперь уже не ради себя, а на благо других людей. Появление в дальнейшем Мефистофеля в семимильных сапогах сразу показывает, что действие перенесено из мира классических мифов в эпоху средневековых сказаний.

ГОРНАЯ МЕСТНОСТЬ

У ног моих лежат холмы и пропасти. — Начальный монолог написан классическим размером, напоминающим, что Фауст недавно был в античном мире.

Любви начальных дней, утрата давняя! — Фауст вспоминает Гретхен.

Но слушай же. Когда за грех один // Господь низверг нас в глубину глубин… — Рассказ Мефистофеля о падении ангелов в ад навеян библейскими мотивами и «Потерянным раем» Мильтона.

Лишь откровенье с трудностию крайней // Людей подготовляет к этой тайне (Ефес., 6, 12). — Ссылка на послание к эфесянам апостола Павла внесена в рукопись самим Гете; ее текст таков: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».

Молох ковал утесы на огне… — В древней восточной мифологии Молох — бог огня. В поэме Ф.-Г. Клопштока (1724–1803) «Мессиада» он — мятежный дух, восстающий на бога.

«Все царства мира и всю славу их». (Матф., 4, 8). — Текст Евангелия, на который ссылается Гете, в полном виде гласит: «Берет его дьявол на весьма высокую гору и показывает ему все царства мира и славу их». Гете явно иронизирует, заставляя черта цитировать Священное писание.

Я старый город выбрал бы столицей… — Подразумевается Париж. Мефистофель стремится теперь вызвать в Фаусте желание стать прославленным человеком в великом городе.

И лишь бунтовщиков плодит… — Намек на недовольство народа, приведшее к французской революции.

Так замок я б себе воздвиг… — Мефистофель советует построить замок наподобие пригородного дворца в Версале и предаваться там сластолюбию, как то делали французские короли Людовик XIV и Людовик XV.

Сарданапал — последний ассирийский царь, живший в роскоши и наслаждениях. Его падение составило сюжет драмы Байрона «Сарданапал» (1821), которую автор посвятил Гете.

Мой взор был сверху привлечен // Открытым морем в час прилива… — Гете был потрясен морскими наводнениями в феврале 1825 г., и они вызвали его интерес к проблемам защиты прибрежных местностей посредством плотин.

Всех стала разделять вражда. — Картина, нарисованная здесь Гете, напоминает положение Германии в эпоху Реформации и Великой крестьянской войны (начало XVI в.). Это время изображено им в драме «Гец фон Берлихинген».

Иных фельдмаршалов-растяп // Спасает генеральный штаб. — Эти строки явно навеяны воспоминаниями Гете о том, как руководил военными действиями против французской республики герцог Брауншвейгский, неоднократно битый революционными войсками.

Петер Сквенц — персонаж комедии немецкого писателя А. Грифиуса (1616–1664), представляющей собой вариант эпизода из «Сна в летнюю ночь» Шекспира, где ремесленники репетируют представление пьесы; в немецких переводах соответствующий персонаж Шекспира также называется этим именем, в подлиннике он — плотник Пигва. Подобно ему Сквенц набрал разношерстную компанию любителей-актеров.

Входят трое сильных (Книга Царств, II, 23, 8). — Три персонажа Ветхого завета из войска царя Давида: Исбосеф, Елезар и Шамма. Имена выведенных ниже Рауфебольда, Габебальда и Хальтефеста — смысловые. Рауфебольд (нем.) — забияка, драчун; Габебальд (нем.) — хватай быстро; Хальтефест (нем.) — держи крепко. Гете заимствовал их имена из Библии, но использовал эти образы совершенно вольно, независимо от библейских мифов.

Мечтает малое дитя // Теперь о рыцарском уборе. — Насмешливый намек на увлечение рыцарскими романами немецкого писателя Фридриха де ла Мотт Фуке (1777–1843) и других романтиков, идеализировавших феодальное средневековье.

НА ПЕРЕДНЕМ ГОРНОМ ОТРОГЕ

Рапирою я обруч протыкал… — Рыцарское развлечение: всадник на всем скаку должен был попасть рапирой в обруч.

Отправляет герольдов с вызовом на единоборство… — В древности и в средние века исход войн иногда решался единоборством между военачальниками.

Нурсийский некромант, Сабинский маг… — История нурсийского некроманта (волшебника, общающегося с духами умерших), происходящего с Сабинских гор в Италии, отчасти вымышлена самим Гете: он якобы был спасен императором, когда тот короновался в Риме, и теперь, сохраняя ему верность, будто бы прислал на помощь Фауста.

В Сицилии фата-морганы… — Фата-моргана — название миражей, дано по имени легендарной фен Морганы из средневековой мифологии.

Диоскуры. — Здесь: созвездие Близнецов, согласно астрологии, якобы благоприятствовавшее мореплавателям.

Орел парит на небосклоне. // Гриф бросился за ним в погоню. — Здесь имеются в виду геральдические знаки: орел — герб императора, гриф — герб его противника.

Мои два ворона… — Во?роны считались «атрибутами» дьявола.

Храни тебя тупой твой прут. — Мефистофель имеет в виду фельдмаршальский жезл.

ШАТЕР ВРАЖДЕБНОГО ИМПЕРАТОРА

И этой честности прием // Мы контрибуцией зовем. — Габебальд замечает, что, в сущности, нет никакой разницы между мародерством, прямым грабежом и контрибуцией, накладываемой победившей страной; Гете имел здесь в виду контрибуции, которые Наполеон накладывал на германские государства после своих побед.

Что там ни говори, мы выиграли бой. — Отсюда и до конца сцены Гете перешел на александрийский стих (шестистопный ямб, рифмованный попарно), каким писались трагедии и комедии французских классицистов и их подражателей в других странах. Применением этой стихотворной формы Гете хотел подчеркнуть ложный пафос победителей. Отметим, что эти строки до конца сцены были последними из числа написанных Гете в «Фаусте».

Я долю уделить хочу вам четырем… — Император совершает здесь акт, действительно имевший место, когда Карл IV в «Золотой булле» (1356) наделил семь немецких князей наследственными титулами фельдмаршала, первого камергера, стольника, виночерпия; остальные три стали архиепископами Кельна, Майнца и Трира.

И кольца подержу… — Во время мытья рук император снимал многочисленные перстни.

Венецианского прозрачного стекла… — Венецианское стекло славилось не только тонкостью и красотой выделки; ему приписывали чудодейственные свойства: предохранять от опьянения и обнаруживать яд, если он подмешивался к напитку.

…простил ты колдуна… — См. главу «На переднем горном отроге», где идет речь об этом колдуне. Образ архиепископа служит Гете для обличения жадности церковников, лицемерно прикрываемой набожностью.

Ты отдал чародею // Морские берега. — Здесь впервые упоминается о том, что император в награду за помощь исполнил желание Фауста и отдал ему берег, затопляемый морем.

АКТ ПЯТЫЙ

Сцены этого акта написаны в разное время: первые наброски сделаны еще при жизни Ф. Шиллера, затем Гете продолжил работу над ними уже в 1825–1826 годах; завершение относится к последним месяцам жизни Гете.

Между концом четвертого и началом пятого акта прошло много времени. Фауст стал глубоким стариком; по словам Гете, сказанным Эккерману, ему в пятом акте сто лет (6 июня 1831 г.).

ОТКРЫТАЯ МЕСТНОСТЬ

В эпизоде, открывающем пятый акт, изображены старики Филемон и Бавкида. Их имена символичны. Гете заимствовал их из древнегреческого мифа, где так называли идеальную супружескую пару.

Только ваги огонь сигнальный, // Колокола звон с земли… — Огонь в хижине Филемона служил маяком; в туманную погоду звон колокола местной часовни помогал морякам узнавать, где берег.

ДВОРЕЦ

Так отдал в дни, еще древней, // Свой виноградник Навуфей. — Мефистофель имеет в виду эпизод из Библии (Книга Царств, I, 21), где рассказывается, что царь Агав мечтал захватить виноградник Навуфея, находившийся поблизости от дворца. Так как Навуфей не соглашался покинуть принадлежавшую ему землю, жена Агава оклеветала его; Навуфея избили камнями и отняли виноградник. Мефистофель уподобляет Фауста несправедливому Агаву.

ГЛУБОКАЯ НОЧЬ

Бельведер — вышка, башня для обзора местности.

ПОЛНОЧЬ

Аллегорические фигуры Нехватки, Вины, Заботы и Нужды навеяны Гете эпизодом из «Энеиды» Вергилия (песнь VI, 273–281), где Эней, спускаясь в ад, встречает подобные персонажи.

Есть кто-то, спору нет. — Фаусту в его нынешнем положении уже не страшны обычные житейские тревоги и невзгоды. Однако Забота пытается доказать, что он поспешил поверить в то, что больше ничто не может смутить его покоя. Фауст одерживает победу и над ней, его дух оказывается несломленным и после того, как Забота его ослепила. Заметим, что это место трагедии поддается разным трактовкам, что проявилось в специальных исследованиях на тему «Фауст и Забота».

БОЛЬШОЙ ДВОР ПЕРЕД ДВОРЦОМ

Лемуры — в римской мифологии — духи умерших, пугающие живых. Во время пребывания в Италии Гете видел изображения лемуров на древних могильных памятниках.

Болото тянется вдоль гор… — Финальная речь Фауста содержит «итог всего, что ум скопил»: высшее счастье — совместный труд людей для их общего блага. Подробнее о финале «Фауста» см. в статье Н. Вильмонта в первом томе.

ПОЛОЖЕНИЕ ВО ГРОБ

Название сцены несколько пародийно, ибо этими словами в христианских мифах обозначалось положение во гроб снятого с креста Иисуса. Здесь обряд совершает Мефистофель и бесовские силы. Однако затем в действие вступают небесные силы, парализующие черта и лемуров. Сцена изображает, таким образом, борьбу за душу Фауста. Как известно, в трактовках легенды до Гете (за исключением Лессинга) черти уносили душу Фауста в ад. Гете дал легенде о Фаусте свое окончание.

Пасть адову несите мне сюда! — В средневековом мистериальном театре ад изображался в виде гигантской головы черта с рогами и с разверстой пастью, в которой пылало пламя, предназначенное для сжигания грешников. Этот аксессуар воспроизводился и в театре эпохи барокко, а также в миниатюрном виде на кукольной сцене.

И город мук, дымящийся в огне… — Образ заимствован из «Божественной комедии» Данте («Ад», песнь VIII).

Ту душу, ту крылатую Психею… — Здесь имеется в виду не девушка из легенды об Амуре и Психее, а общее понятие души (по-гречески — «психе»), которую древние греки изображали в виде бабочки.

Хотели мы, чтоб пол был отменен. — Намек на то, что мальчики для хоров католической церкви кастрировались в целях сохранения высокого детского голоса.

Розы румяные… — Розы — символ любви.

Как Иов, весь в нарывах… — В библейском мифе об Иове рассказывается, что среди прочих испытаний, которым он подвергся, одно состояло в нарывах, которыми черт покрыл его «от ступней до макушки».

Подымаются к небу, унося бессмертную сущность Фауста. — Гете не были чужды некоторые остатки идеализма, в данном случае, точнее, витализма, то есть учения о некой таинственной силе, оформляющей пассивную материю, дающую ей жизнь и стимул развития. Аристотель называл эту силу энтелехией, и Гете также пользовался этим названием, понимая под ним неуничтожаемую жизненную силу, присущую каждой духовно развитой личности. См. разговор с Эккерманом 3 марта 1830 г.

ГОРНЫЕ УЩЕЛЬЯ, ЛЕС, СКАЛЫ, ПУСТЫНЯ

Пейзажи такого рода были часты в религиозной живописи. В данной сцене Гете мог иметь перед глазами гравюру Лазинио, воспроизводившую фреску храма Кампо-Санто в Пизе (Италия). На этой гравюре, в частности, изображены расположенные уступами кельи отшельников.

Заключительная сцена трагедии перекликается с «Прологом на небе», которым она открывается. Там в беседе Господа с Мефистофелем ставится вопрос о природе человека. Здесь, после того как Фауст прошел весь свой жизненный путь, дается окончательное решение спора между силами добра и зла. Как видно уже в предыдущей сцене, Фауст оправдан, и в его лице оправдано все человечество. Заключительная сцена является апофеозом. Гете использует образы христианской мифологии, чтобы аллегорически выразить признание высокой ценности человека при всех свойственных ему ошибках и заблуждениях. Во времена Гете религиозная символика была широко известна, и он прибегнул к ней, чтобы сделать общепонятной свою философию, в существе своем весьма далекую от христианского вероучения. Гете объяснил Эккерману финал: «Я легко мог бы расплыться в неопределенности, если бы мой поэтический замысел не получил благодетельно-ограниченной формы и твердости в резко очерченных образах и представлениях христианской церкви» (6 июня 1831 г.). Живя в стране преимущественно протестантской, Гете воспользовался элементами католического обряда, что вызвало неудовольствие протестантских (лютеранских) церковников.

Символические образы финала заимствованы Гете из христианского богословия и учений мистиков, этим персонажам придан смысл, связывающий их с общими идеями «Фауста». Все фигуры этой сцены представляют различные формы и степени духовного очищения.

Pater extaticus (Отец восторженный) находится в состоянии мистического экстаза и жаждет мучительных пыток для доказательства того, что плоть больше не отягощает его духа.

Pater profundus (Отец углубленный) находится в нижней части горы, обитаемой отшельниками, что имеет символический смысл: он еще близок к земной жизни, но в любви к природе черпает силу для очищения.

Pater seraphicus (Отец ангелоподобный) обитает выше Отца углубленного, что символизирует более высокую ступень его духовного очищения, благодаря чему он уже созерцает ангельские души.

Хор блаженных младенцев. — По средневековым поверьям, младенцы, рождавшиеся в полночь, то есть в час появления призраков, умирали. Однако так как они умирали, будучи безгрешными, то попадали в рай.

Но в глаза мои войдите, // Я их вам даю взаймы. — По учению некоторых католических богословов, а также мистика Сведенборга, души младенцев смотрят на мир глазами более умудренных существ. Гете неоднократно пользовался этим образом в своей переписке и сочинениях.

Чья жизнь в стремлениях прошла, // Того спасти мы можем. — Гете — Эккерману: «В этих стихах дан ключ к спасению Фауста. В самом Фаусте это — неустанная до конца жизни деятельность, которая становится все выше и чище, и, сверх того, это — приходящая ему свыше на помощь вечная любовь» (6 июня 1831 г.).

Останки несть в руках // Для нас мученье. — Фауст еще не совсем освободился от своего земного праха, он избавится от него, приобщившись к блаженным младенцам.

Будь из асбеста прах. — Асбест (волокнистый, огнеупорный минерал) служил для сохранения трупов знатных лиц.

Magna peccatrix (Великая грешница) — Мария Магдалина; омыв слезами ноги Христа и вытерев их своими волосами, она заслужила прощение своих грехов.

Mulier Samaritana (лат. — женщина Самаринская). — Христос сказал ей, встретив ее у колодца, что даст ей воды, после которой она никогда не испытает жажды; то есть, «воду» истинной веры.

Maria Aegyptiaca (Acta sanctorum); Марии Египетская (Жития святых) — христианская святая; легенда гласит, что, будучи блудницей, она решила покаяться, но незримая сила оттолкнула ее от храма, однако она была введена туда девой Марией, после чего на сорок восемь лет поселилась в пустыне, предаваясь раскаянию.

Давно любимый… — Прощение Гретхен снимает с Фауста его вину перед ней, — важный штрих в конечной оценке героя.

Все быстротечное — // Символ, сравненье. — То есть все единичное — лишь отблеск, символ, неточное подобие высшего начала, составляющего основание природы. Человек стремится к тому, чтобы уловить трудно улавливаемое, ибо природа проявляет себя в частных вещах и существах, сохраняя непостижимость как целое. Заключительный хор имеет также и непосредственное отношение к «Фаусту», помогая постигнуть метод, которому следовал Гете, создавая произведение. Герой одновременно единичная личность, человек определенного характера и символ человечества в целом. Гете воплотил в Фаусте то, что считал самым существенным в человеке вообще, сохраняя живую индивидуальность героя.

Вечная женственность. — Понятие «вечно женственного», венчающее «Фауста», вызвало в критике различные трактовки. Не касаясь их, заметим, что оно подготовлено женскими образами последней сцены. Любовь и милосердие очищают женщин, и это приближает их к деве Марии, чей образ имеет у Гете иной смысл, чем в религиозном культе. Она здесь — воплощение женской чистоты, заступница всех грешных, дарительница жизни. Вечно женственное воплощает ту силу любви, которая постоянно обновляет жизнь и возвышает человека.

А. Аникст

АКТ ПЕРВЫЙ
КРАСИВАЯ МЕСТНОСТЬ

Сон Фауста отягчен страданием из-за гибели Гретхен и сознанием своей вины. Светлый дух Ариэль призывает эльфов облегчить муки Фауста: забвение прошлого поможет ему вернуться к настоящему, что и происходит (см предисловие, т. I).

Ночь на четыре четверги разбита… — Деление, принятое в армии Древнего Рима. Время с шести вечера до шести утра делилось на четыре смены стражи (вигилии). Деление перешло в средние века в церковную службу и монастырские ночные бдения. Следующее затем песнопение хора состоит из четырех частей и содержит поэтическое описание четырех частей ночи.

Слышите, грохочут Оры! — В греческой мифологии богини времен года. В песне V «Илиады» они, как служанки Зевса, отворяют и затворяют небесные врата для огненной колесницы Феба-Аполлона, бога солнца.

Опять встречаю свежих сил приливом… — Пробуждение Фауста обнаруживает его способность постоянного обновления сил после больших душевных испытаний. Всякое критическое состояние Фауст преодолевает, приближаясь к природе. Здесь это символически выражено в том, что его сон протекал в окружении прекрасной природы, и ее силы, олицетворенные в эльфах, незримо воздействовали на него.

Вот солнце показалось! — Образ солнца имеет символическое значение, воплощая безграничную мощь природы. Подобно тому как Фауст в первой части устрашился Духа Земли, так теперь ему страшен лик солнца. Отворачиваясь от него, он выражает сознание своей ограниченности и обращает взор к земле.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ

Если раньше все сцены трагедии так или иначе были связаны с Фаустом, то в этом эпизоде он даже не появляется. Этим подчеркивается, что отныне содержанием действия будет не внутренний мир героя, а реальный внешний мир, изображаемый то натурально, то аллегорически и в символах.

Действие происходит при дворе средневекового германского императора. Первоначально Гете хотел даже обозначить его именем Максимилиана (1459–1519), но затем он отказался от этого, стремясь подчеркнуть, что образ монарха — обобщенный. «В лице императора я старался изобразить властителя, который имеет все данные потерять свою страну, что ему в конце концов и удается» (Гете — Эккерману, 1 октября 1827 г.). Образ императора навеян Гете в первую очередь французским королем Людовиком XVI, свергнутым революцией, и другими обладателями шатких тронов на рубеже XVIII–XIX веков.

Для характеристики феодальных правителей показательно присутствие астролога, составлявшего по расположению небесных светил гороскопы и «предсказывавшего» ход событий. По феодальному обычаю, властители имели шутов, которые обладали правом говорить в лицо монарху любую правду.

Что ненавистно и желанно? — Ответ на загадку Мефистофеля: шут.

Канцлер. — Канцлер, то есть первый министр, обычно духовное лицо, в Римско-германской империи, как правило, епископ Майнцский.

А власть верховная слаба. — Империя состояла из независимых и автономных частей. Города обладали своими внутренними порядками, рыцарство в своих замках не всегда подчинялось центральной власти.

Пришел конец союзным взносам… — Многочисленные независимые княжества, входившие в состав империи, были обязаны делать взносы в общеимперскую казну.

Из партий, как бы их ни звали… — В феодальную эпоху партиями называли сторонников тех или иных властителей, находившихся во вражде.

Ты гвельф, или ты гибеллин? — В пору зрелости и начинавшегося упадка феодализма шла непрерывная борьба между двумя политическими силами средневековья — духовной властью пап и светской властью императоров. Предметом раздора в особенности были итальянские города, буржуазия которых боролась за независимость. Сторонники подчинения императорской власти назывались гибеллинами; их противники — гвельфы — искали поддержку у римских пап.

Дух и природа — не для христиан. — «Поповски реакционная речь» (Э. Шмидт), отражающая отрицательное отношение Гете к церковной идеологии феодализма. Отповедь канцлеру дает в следующей реплике Мефистофель.

В века нашествий и невзгод… — Имеется в виду великое переселение народов в IV–VII вв. — движение диких племен с востока на запад, приведшее к крушению Римской империи.

Твое по праву, государь. — По средневековым законам, все, находившееся в недрах земли, принадлежало королю.

Нам солнце блещет золотом в лазури… — Небесные тела, по учению астрологов, имели влияние на человеческие судьбы, вместе с тем они соответствовали различным металлам: Солнце — золоту, Меркурий — ртути, Венера — меди, Луна — серебру, Марс — железу, Юпитер — олову, Сатурн — свинцу. Одновременно речь астролога подразумевает и особенности этих мифических божеств, из которых Меркурий был вестником богов, Венера — богиней любви, Марс — богом войны, Луна равнозначна Диане, недоступной девственной богине охоты, Юпитер (Зевс) — бог богов, Сатурн — бог посевов, с которым связывали понятие о изобилии.

О мандрагорах вздор твердите // И глупости о черном псе. — По средневековому поверью, корень мандрагоры, по форме напоминавший человечна, приносил богатство и здоровье. Но вырвать его мог только черный пес, погибавший после этого, равно как и люди, осмеливавшиеся дотронуться до него.

Я б философский камень дал им… — Алхимики создали понятие философского камня, обладавшего способностью превращать одни металлы в другие, а также дававшего богатство, здоровье и долголетие. Мефистофель иронизирует над верой в философский камень и другие подобные чудеса.

МАСКАРАД

Маскарады были издавна одним из любимых придворных развлечений. Они коренились в народных игрищах ряженых, но со времени эпохи Возрождения приобрели утонченность, благодаря введению фигур из античной мифологии. Шествия маскированных фигур имели аллегорический смысл. Такие маскарады устраивались и при герцогском дворе в Веймаре, где Гете бывал их распорядителем.

Здесь не тевтонской пляской смерти // Вас встретят ряженые черти… — Герольд подчеркивает, что предстоящий маскарад следует не древний немецким народным традициям, а образцам итальянских придворных маскарадов и общегородских карнавалов.

У папы туфлю лобызая… — Германские императоры, вступая на трон, были обязаны совершить обряд поклонения церкви, для чего ездили в Рим и в знак покорности целовали туфлю римского папы.

Чтоб блеснуть на вечеринке… — Персонажи маскарада разбиты на несколько групп. Первая группа ряженых, по Г. Дюнцеру, изображает «различные внешние блага и стремления к ним»: цветы и плоды, приносимые садовницами и садовниками. Обозначенные дальше в качестве персонажей «Оливковая ветвь», «Венок из золотых колосьев» на сцене должны изображаться так: актер или актриса держат в руке обозначаемый предмет, имеющий аллегорическое значение.

Оливковая ветвь. — С древнейших времен оливковая ветвь — символ мира.

Имени мне Теофраст // Дать не мог бы и не даст. — Древнегреческий мыслитель Теофраст (III в. до н. э.) в «Истории растений» дал описание всех растений. Гете, много занимавшийся ботаникой, конечно, знал немецкий перевод этого сочинения, вышедший в 1822 г.

Теорба — древний инструмент, дававший низкие тона.

Мать и дочь. — При описании маскарада Гете использовал сочинение итальянца Граццини «Все триумфы, карнавальные повозки, маски и лодки» (1750). Здесь упоминаются сатирические маски матери и дочери — насмешка над матерями, выставлявшими напоказ дочерей для ловли женихов.

Дровосеки — персонажи итальянского карнавала, описанные у Граццини.

Полишинель (итал. Пульчинелла) — персонаж итальянской народной импровизационной комедии, простак, увалень, лентяй.

Паразиты — персонажи древнеримских комедий, приживалы в домах богачей и знати. Эти маски сохранились вплоть до XVIII в.

Пьяный — также карикатурная маска карнавального шествия; бражническая песня, исполняемая им, часть карнавального обряда.

Герольд объявляет о приходе поэтов разных направлений… — Сатира на романтическую литературу, полную фантастических ужасов. Романтической мифологии Гете противопоставляет сразу после этого образы классической античной мифологии.

Парки. — В античной мифологии — богини судьбы; они прядут нити человеческой жизни. Клото прядет нить, Лахезис вытягивает, а Антропос обрезает ее. Гете изменил их функции.

Асмодей. — В персидской мифологии — демон зла, вошел и в библейские легенды, в средине века символизировал демона — разрушителя браков.

Явилась в маске новая шарада. — Группа маскарадных персонажей, появление которой провозглашает герольд, воплощает аллегорию государства и общества. Слон — власть; женщина, управляющая им, — разумность; женщина, стоящая на хребте слона, — победа, она же — воплощение действенности; две пленницы — боязнь и надежда. Две последние, а также разумность произносят затем речи аллегорического содержания.

Зоило-Терсит — воплощение злобной зависти, его имя составлено из сочетания имен греческого критика Зоила (III в. до н. э.), критиковавшего Гомера, и персонажа «Илиады» — Терсита, злобствующего уродливого крикуна. Под этой маской выступает Мефистофель, появляющийся затем и в других обличиях.

Мальчик-возница — аллегорическое воплощение поэзии. Первоначально в рукописи 1827 г. Гете обозначил его именем Эвфориона, но, изменив затем обозначение персонажа, оставил за ним тот же смысл — выражение духа поэзии.

Плутус (греч. миф.) — бог богатства, здесь: также покровитель земных недр, таящих драгоценности. Его свиту составляют как фигуры античной мифологии (фавны, сатиры, нимфы и т. д.), так и образы мифологии средневековой (гномы). Гете объяснил Эккерману: «под маской Плутуса скрывается Фауст, а под маской скряги (здесь: Тощий) — Мефистофель» (20 декабря 1829 г.).

Великий Пан их божество. — В греческой мифологии Пан — бог лесов и рощ, любитель покоя и беспечности. Здесь Пан символизирует вместе со всей свитой весь круг людей, проводящих время в развлечениях, тогда как миру грозят катастрофы. Происходящий далее пожар, по Г. Дюнцеру, является предупреждением о возможности революции, возникающей из-за легкомыслия правящих. В наряде Пана выступает император.

САД ДЛЯ ГУЛЯНИЯ

Мефистофель вводит наконец Фауста в окружение императора, начинается непосредственное участие Фауста в государственных делах. Центральный момент этой сцены — введение бумажных денег. Впервые бумажные деньги были введены во Франции Джоном Ло в 1716 году при Людовике XV. Неумеренный выпуск бумажных денег быстро привел к их обесцениванию. То же самое произошло потом с бумажными ассигнациями французской революции и деньгами немецких государств в период войн Наполеона. Выпуск бумажных денег без должного обеспечения вызвал отрицательное отношение к ним, чем и объясняется то, что Гете сатирически приписал введение бумажных денег дьяволу (Г. Витковский).

Сквозь столб воды кайма воды лазурной // Со дна тебе покажется пурпурной. — Гете вложил в уста Мефистофеля свои оптические наблюдения, изложенные подробно в «Учении о цвете».

Взметет Фетида раковинок пласт // И новому Пелею руку даст… — Образы древнегреческой мифологии: Фетида — морская нимфа, Пелей — ее муж, от которого она родила Ахилла.

Будь, как Шехеразада, плодовит… — Имеется в виду неистощимый запас рассказов и выдумок повествовательницы Шехерезады из книги арабских сказок «Тысяча и одна ночь».

Ландскнехтам дан задаток… — Ландскнехты — наемные солдаты.

Воскрес, мнимоумерший от запоя? — Появившийся здесь шут, тот самый, который в начале первого акта упал и разбился.

ТЕМНАЯ ГАЛЕРЕЯ

А я Париса и Елену // На днях им вызвать обещал… — Уже в старинной книге рассказывается, что Фауст по желанию императора вызвал посредством волшебства образы героев античного эпоса — спартанской царицы Елены Прекрасной и похитившего ее троянского принца Париса.

Язычники живут в своем аду. — Мефистофель отказывается вызвать Елену, так как она принадлежит к античным мифам, которые ему не подвластны, ибо он — черт из другой мифологии.

То — Матери. — Для того чтобы вызвать дух Елены Прекрасной, Фауст должен отправиться в страну таинственных богинь — Матерей. Миф о Матерях упоминается у Плутарха в «Жизнеописании Марцелла» (гл. 20). Оттуда заимствовал Гете идеи этих мифических существ, которые он, однако, нарочито толкует несколько туманно, что вызвало многочисленные гипотезы комментаторов. Г. Дюнцер определил их как первообразы всех вещей. Матери — фантастические богини, создающие идеальные образы всего существующего (Н. Холодковский).

Так врали новичкам жрецы мистерий… — Имеются в виду жрецы элевзинских мистерий, таинственных мистических обрядов, допускавшие к участию в них только лиц, прошедших испытание.

ЯРКО ОСВЕЩЕННЫЕ ЗАЛЫ

Но мы подобное подобным лечим… — Намек на основное положение врача Х.-Ф.-С. Ганеманна, основателя гомеопатии, к которой Гете, по-видимому, относился иронически.

РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ

Этот эпизод содержит сцену на сцене. Мефистофель занимает место в суфлерской будке, изредка высовываясь, для того чтобы делать свои комментарии.

Атлант (или Атлас) — в греческой мифологии брат Прометея, за восстание против богов был осужден поддерживать плечами небесный свод.

Что невозможно, то и вероятно. — Пародия на слова средневекового богослова Тертулиана по поводу смерти Христа: «Этому надо верить, потому что не вяжется с разумом; что после погребения он воскрес — достоверно, ибо невозможно».

Порхают жизни реющие тени… — Здесь и ниже излагается идеалистическая концепция, согласно которой сначала якобы существовали нематериальные прообразы вещей и существ, которые потом магическим путем воплотились в реальные предметы и тела. Здесь же проводится мысль, что предметы, некогда имевшие бытие, стремятся сохранить свое существование. Подобные высказывания, восходящие к идеализму Платона, используются сторонниками идеализма для того, чтобы причислить Гете к своему лагерю и даже к числу мистиков (Р. Штейнер). Между тем Гете использует эту концепцию наряду с другими фантастическими образами и идеями в чисто поэтическом плане. Богини-Матери — символическое воплощение первых смутных идей, которые затем творческая сила воплощает в зримые образы, что и происходит далее в этой сцене, когда Фауст посредством заклинания вызывает образы Елены и Париса, не делая их, однако, реальными.

В каком расцвете юношеских сил! — Весь последующий разговор, во время которого дамы восхищаются, а мужчины пытаются снизить впечатление, производимое Парисом, имеет иронический подтекст, ибо зрители поддались иллюзии и воспринимают искусно созданный образ Париса как реального живого человека. То же относится и к реакции зрителей на появление Елены.

Не царский сын, а пастушок топорный… — Согласно мифу, Парис действительно пас стада своего отца; в этом для Гете прелесть легенды, изображавшей близость Париса к природе; для зрителя-дворянина Парис, наоборот, всего лишь неотесанная деревенщина.

Я не ослеп еще? И дышит грудь? — Хотя силы природы вернули Фауста к жизни, она была, однако, пуста, пока перед ним не предстал образ Елены — идеальное воплощение красоты. С этого мгновения начинается новая пора существования Фауста: его вера в прекрасное как самое главное в жизни.

Она — луна, а он — Эндимион. — Имеется в виду античный миф о любви Дианы, богини охоты и лупы, к земному юноше Эндимиону. По преданию, воспроизводимому здесь на сцене, она, увидев его спящим, поцеловала.

Она старейшим по душе пришлась. — В «Илиаде» (кн. III, с. 150–160) старцы на башне, увидев Прекрасную Елену, признали, что ради такой красавицы можно терпеть долгие беды войны.

Здесь собственный мой дух сплотит тесней // Двоякий мир видений и вещей. — Здесь выражена идея, владевшая отныне Фаустом: сочетать действительное и прекрасное.

Схватил ее, и расплылась фигура. — Фауст пытается удержать видение, которое, однако, от него ускользает; следующий за этим взрыв, имеет символический смысл: Фауст слишком торопится овладеть прекрасным, оно не дается сразу; для того чтобы его достичь, необходимо дать созреть пониманию красоты и найти форму для ее воплощения (В. Эмрих).

АКТ ВТОРОЙ

Весь акт представляет собой символическую картину подготовки перехода Фауста из мира средневековых мифов в мир античной красоты. В поэтической форме здесь отражен духовный процесс, пережитый самим Гете, его другом Ф. Шиллером и некоторыми другими представителями передовой немецкой интеллигенции, искавшими решение жизненных противоречий в умозрении и эстетическом идеале. Кульминацией исканий является так называемая классическая Вальпургиева ночь.

ТЕСНАЯ ГОТИЧЕСКАЯ КОМНАТА

Лежи, несчастный, в забытьи. — Мефистофель перенес Фауста в его прежнюю рабочую комнату.

Старинный патрон… — Дьявол считался покровителем насекомых, крыс и всякой мелкой нечисти, составлявшей его свиту.

Фамулус — помощник профессора из числа старших студентов. Этот фамулус состоит при Вагнере.

И сам ключами, как апостол Петр, // Земли и неба тайны отмыкает… — По христианской легенде, ученик Христа апостол Петр обладает ключами, открывающими врага рая.

Бакалавр — низшая ученая степень. Характеризуя этот образ, Гете сказал Эккерману: «В нем олицетворена та претенциозная самоуверенность, которая особенно свойственна юному возрасту и которую в столь ярких образчиках имели вы возможность наблюдать у нас в первые годы после освободительной войны. В юности каждый думает, что мир начал, собственно говоря, существовать только вместе с ним и что все существует, в сущности, только ради него» (6 декабря 1829 г.).

Милейший! Если Леты муть в разлитье // Вам памяти песком не затянула… — Лета (греч. миф.) — река забвения, одна из рек подземного загробного мира; души умерших пьют воду из нее и забывают свою земную жизнь.

Но стрижка без косы, по-шведски… — В XVIII в. мужчины отращивали длинные волосы, но стягивали их сзади косичкой. Прическа по-шведски — коротко остриженные волосы — была тогда признаком принадлежности к кругам передовой молодежи.

Лишь философский абсолют // Не заносите в свой уют. — Мефистофель смеется над идеалистическими концепциями философов, создавших понятие абсолюта, как воплощения высшей сущности вещей. Для субъективного идеалиста Фихте таким абсолютом было «Я», для объективного идеалиста Гегеля — абсолютный дух. Гете отрицательно относился к таким метафизическим построениям.

Все опыт, опыт! Опыт — это вздор. // Значенья духа опыт не покроет. — Бакалавр отрицает эмпирическое знание и заявляет себя сторонником идеализма. Сам Гете придерживался противоположных взглядов.

Чуть человеку стукнет тридцать лет, // Он, как мертвец, уже созрел для гроба. — Такого мнения придерживался французский философ Клод-Андриан Гельвеций (1715–1771). Бакалавр согласен с ним, а Гете явно пародирует это мнение.

Мир не был до меня и создан мной. — В этой речи бакалавр выражает точку зрения крайнего субъективного идеализма (солипсизма), согласно которой все существующее — продукт человеческого сознания. Такого взгляда придерживался А. Шопенгауэр, утверждавший, что мир есть лишь наше представление и солнца не было бы, если бы мы на него не смотрели, на что Гете ответил: «Может быть, не было бы вас, если бы солнце на вас не смотрело».

На ваших лицах холода печать… — Создавая вторую часть «Фауста» в эпоху расцвета немецкой идеалистической философии (Шеллинг, Фихте, Гегель, Шопенгауэр), Гете понимал, что его отрицание идеализма и метафизики не встретит одобрения.

ЛАБОРАТОРИЯ В СРЕДНЕВЕКОВОМ ДУХЕ

Центральное событие этой сцены — создание искусственного человечка Гомункула — возвращает читателя к идеям средневековой алхимии. Известный алхимик Парацельс описал подробно способ создания такого искусственного человечка. Образ Гомункула у Гете сложен и загадочен. Из множества толкований, предложенных критиками, приводим одно из возможных: «Если Фауст томится по безусловному, по бытию, не связанному законами пространства и времени, то Гомункул… для которого нет ни оков, ни преград, томится по обусловленности, по жизни, по плоти, по реальному существованию в реальном мире» (Н. Вильмонт. Великие спутники. М., 1966, с. 360).

Привет вам в звездный час счастливый! — Алхимики были одновременно астрологами. Опыт создания искусственного человека Вагнер производит в такое время, когда расположение звезд благоприятствует эксперименту.

Встречал кристаллизованных людей. — Подразумеваются ограниченные люди с застывшими взглядами на жизнь.

А, кум-хитрец! Ты в нужную минуту // Сюда явился к моему дебюту. — Хотя Гомункула создал Вагнер, однако Мефистофель, по-видимому, ему помог, почему Гомункул и называет Мефистофеля «кумом».

Он бредит чудесами. — Гомункул рассказывает, что Фаусту приснился древнегреческий миф о Леде, которой овладевает Зевс, принявший обличив лебедя. Фаусту не случайно грезится именно этот сон: Леда родила двойню — мальчика и девочку Елену, о встрече с которой он мечтает.

Ты — северянин, // И ты родился в средние века. — Гомункул противопоставляет мрачную мифологию средневековья и жизнерадостные языческие легенды античности. На этом построен дальнейший диалог между Гомункулом и Мефистофелем.

К классической Вальпургиевой ночи. — Об этом см. ниже.

Пеней — река в Фессалии (Греция). Далее Гомункул называет город Фарсал в той же местности. Так как сохранились развалины старого города, то Гомункул различает старинный и новый Фарсал. Город был знаменит тем, что здесь произошла решающая битва между Юлием Цезарем и Помпеем (9 августа 48 г. до н. э.), в которой победил Цезарь. Гомункул описывает здесь место действия будущей Вальпургиевой ночи.

А вечный спор их, говоря точней, — // Порабощенья спор с порабощеньем. — Мефистофель имеет в виду, что многочисленные гражданские войны, которые велись во имя свободы, приводили в Древнем Риме к замене одного диктатора другим: Мария — Суллой, Суллы — Помпеем, Помпея — Цезарем. Современники Гете также помнили, как освободительные войны французской революции закончились установлением военной диктатуры Наполеона, а освободительные войны против Наполеона — возникновением «Священного союза» европейских монархов и разгулом политической реакции.

Становятся мужчинами мальчишки. — Гомункул поддерживает скептическое отношение Мефистофеля к гражданским войнам, но подчеркивает, что каждый должен бороться за личную свободу.

Будили чувственное в человеке. — Продолжая противопоставление античной и средневековой мифологии, Мефистофель иронически повторяет обвинение ханжей против легенд Древней Греции. Сам Мефистофель отнюдь не враг чувственности.

Про фессалийских ведьм шепну словцо… — Фессалия считалась страной колдовства и утонченного разврата (А. Соколовский). Это объясняет следующую затем реакцию Мефистофеля.

Поставлю точку, может быть, над «i»… — Гомункул имеет в виду, что ему, созданному в колбе, предстоит еще «доделаться», чтобы стать в полной мере человеком.

Так по словам двоюродного братца… — То есть Гомункула; Мефистофель считает себя его родственником, так как участвовал в его создании (см. выше). Гете так сравнивает Гомункула и Мефистофеля: «Мефистофель оказывается в невыгодном положении но сравнению с Гомункулом, который не уступает ему в ясности взгляда, но далеко превосходит его стремлением к красоте и плодотворной деятельности. Впрочем, он (Гомункул. — Ред.) называет его двоюродным братцем; и в самом деле, такие духовные существа, как Гомункул, которые еще не омрачены и не ограничены законченным воплощением в человека, можно причислить к демонам, и поэтому между ним и Мефистофелем существует некоторое родство» (Эккерману, 16 декабря 1829 г.).

КЛАССИЧЕСКАЯ ВАЛЬПУРГИЕВА НОЧЬ

Эта сцена является параллелью к «романтической» Вальпургиевой ночи в первой части. Однако, если там Гете опирался на народные предания о сборищах ведьм, то классическая Вальпургиева ночь — целиком создание воображения Гете, использовавшего для этой цели различные мифические образы.

Касаясь художественной композиции, Гете сказал Эккерману: «Старая Вальпургиева ночь монархична, ибо черт везде почитается там, как безусловный глава. Наоборот, классическая Вальпургиева ночь носит определенно республиканский характер; здесь все стоят рядом, один значит столько же, сколько и другой, отсутствует всякая субординация и каждый заботится только о себе» (21 февраля 1831 г.).

Скитания Фауста во время классической Вальпургиевой ночи имеют символическое значение. Так как Фауст стремится встретить высшее воплощение красоты — Елену, то он должен пройти через ступени развития фантазии древних греков, завершившееся созданием идеального образа. Фауст видит три ступени развития образов античной фантазии. Низшую составляют образы фантастических существ (грифы, сфинксы, сирены и т. д.). На средней ступени находятся образы полубогов, полулюдей (кентавры), фантастических обитателей лесов (нимфы). На третьей, высшей, ступени Фауст знакомится с представителями человеческой мысли — философами Фалесом и Анаксагором, стремящимися понять происхождение мира. Только пройдя через эти три ступени, Фауст оказывается подготовленным для встречи с Еленой, в образе которой Гете выражает высшее сочетание красоты жизни и высокой духовности.

ФАРСАЛЬСКИЕ ПОЛЯ

Пришла, как прежде, я, Эрихто мрачная, // Не столь, однако, мерзкая, как подлые // Поэты лгут… — В поэме Лукана «Фарсалия» фессалийская колдунья Эрихто предсказала победу Цезаря над Помпеем. Ее осуждение поэтов — иронический анахронизм Гете, призванный напомнить читателю, что вся Вальпургиева ночь — поэтический вымысел. Отметим, что речь Эрихто написана классическим триметром, без рифмы, как писали свои трагедии древнегреческие драматурги Эсхил, Софокл, Еврипид.

Ужасной ночи бредовое зрелище, // До бесконечности ты повторяешься… — Каждую годовщину Эрихто видела битву в своем воображении.

Неполный, ясный месяц подымается // И ослабляет синий отблеск пламени… — Гете многократно вводит в «Фауста» свои наблюдения над цветом. Здесь он имеет в виду, что красный цвет пламени на фоне темной ночи с появлением луны меняет окраску и выглядит синим.

И тело рядом с ним шарообразное? — Возможно, опять намек на воздушный шар братьев Монгольфье. Ср. конец сцены «Рабочая комната Фауста».

И, встав с земли, я, как Антей, стою. — Антей (греч. миф.) — сын богини Земли Геи, обладал силой только до тех пор, пока касался ногами земли. Фауст метафорически выражает мысль, что, став на почву классической Греции, он обрел силу.

У ВЕРХНЕГО ПЕНЕЯ

Это обозначение места действия отсутствовало в рукописи Гете и в первом издании второй части. Оно введено знатоком творчества Гете Эрихом Шмидтом в веймарском издании сочинений Гете, т. 14, 1888 г. Последующие издания, как правило, приняли это нововведение.

Бесстыдны сфинксы, непристойны грифы. — Сфинкс (греч. миф.) — фантастическое существо с телом льва, головой и грудью женщины, крыльями и змеиным хвостом. Гриф — фантастическое существо с телом льва или волка, головой и крыльями орла.

Честь отдам // Прекрасным дамам… — То есть сфинксам.

Аримаспы — племя одноглазых скифов (по Геродоту). О них шла молва как о грабителях; здесь они представлены как похитители клада.

Нет путешественников-англичан? — Для завершения образования аристократы и богачи посылали своих сыновей в путешествия по континенту Европы. Английские туристы, в частности, охотно посещали Веймар и искали встреч с Гете.

The old Iniquity — старый Порок (англ.). Аллегорический персонаж позднесредневековых английских пьес-моралите; его обычно отождествляли с дьяволом.

Шараду иль загадку мне задай. — По преданию, чудовище-сфинкс задавал тем, кто к нему приближался, загадку. Неотгадавший погибал.

Ты — это то, в чем с силою одной // Нуждаются и праведный и грешный… — В речи сфинкса развивается мысль о двойственной природе Мефистофеля, введенная в трагедию уже в первой части.

Храбрейших погубило это пенье. — Имеются в виду мифические существа сирены, девы с рыбьим хвостом вместо ног, заманивавшие мореплавателей своим красивым пением и губившие их в морских волнах.

Пред ними некогда стоял Эдип. — По древнегреческому мифу, вблизи города Фивы поселился сфинкс, задававший путникам загадку: кто бывает утром на четырех, в полдень — на двух, вечером — на трех ногах. Неотгадавшего сфинкс убивал. Молодой Эдип отгадал загадку: человек. Тогда сфинкс бросился в пропасть и разбился насмерть.

От этих Одиссей чуть не погиб… — Возвращаясь с Троянской войны, проплывая на корабле мимо мыса, где обитали сирены, Одиссей залепил спутникам уши воском, чтобы они не стали жертвой сирен. Сам он, желая послушать пение сирен, велел привязать себя к мачте.

Убил последних бабок Геркулес. — Мифа о том, что Геркулес убивал сфинксов, нет; выдумка Гете.

Хирон. — В греческой мифологии — кентавр (полуконь, получеловек); в отличие от остальных представителей своей породы, славился добротой и всезнанием.

К нам, заехав на привал, // Некогда Улисс любезный… — Улисс, царь Итаки, участвовал в разгроме Трон. После победы десять лет странствовал, прежде чем вернулся домой; испытал множество приключений; два из них упомянуты ниже. Приключения Улисса составляют содержание «Одиссеи» Гомера. Сирены лгут, заманивая Фауста; Улисс сумел избежать встречи с ними.

Стимфалиды — мифические хищные птицы со стальными перьями; название получили от Стимфалийского озера в Аркадии (часть Греции). Их перебил Геркулес, названный здесь Алкидом, то есть внуком Алкея.

То головы змеи Лернейской… (греч. миф.) — Змей о девяти головах, обитавший в Лернейском болоте; был уничтожен Геркулесом, отрубившим все головы.

Ламии (греч. миф.) — коварные женщины-вампиры.

Чтоб направлять луны и солнца бег. — Сфинксы символизировали у египтян месяцы июль и август, время разливов Нила; считалось, что они управляют течением времени.

У НИЖНЕГО ПЕНЕЯ

Обозначение сцены введено текстологами. Пеней — река, но здесь предстает как образ живого существа.

Ведь я не сплю, я наяву… — Фауст теперь видит наяву то, что ранее видел во сне.

Филиры знаменитый сын. — Имеется в виду кентавр Хирон (см. выше).

Была Паллада скверной няней. — Богиня мудрости Афина-Паллада в «Одиссее» (песнь 2) приставлена к Телемаху учителем в образе Ментора, однако ее учение не принесло Телемаху пользы.

Из аргонавтов был любой // Богатырем на свой покрой. — Аргонавты — древнегреческие герои, совершившие плавание на корабле «Арго» в Колхиду для овладения золотым руном волшебного барана. Далее в речи Хирона упоминаются отдельные участники плавания: красавцы Диоскуры — братья Елены близнецы Кастор и Поллукс, Бореады — сыновья бога северного ветра Борея — крылатые Калаид и Зет, Язон — предводитель аргонавтов, Орфей — знаменитый певец и Линией, кормчий корабля, отличавшийся необыкновенной зоркостью.

Предстал приравненный к богам. — Имеется в виду Геркулес. Хирон далее упоминает, что: «Смирялся он пред братом старшим»; это не точно, Геркулес был в подчинении у двоюродного дяди Эврисфея; «И лучших женщин был слугой», — Геркулес три года служил лидийской царице Омфале. Далее в речи Хирона упоминается мать Геркулеса богиня Земли Гея и небесная супруга Геркулеса Геба.

В те дни похитили Елену. — Здесь и дальше рассказаны некоторые из многочисленных легенд о Елене Прекрасной. Дочь царицы Спарты, она была похищена Тезеем в десять лет, но ее спасли братья Кастор и Поллукс, два Диоскура. Фауст далее упоминает еще один эпизод легендарной биографии Елены: после смерти она обитала на острове Левке (у Гете — Феры) и здесь стала женой пришедшего из загробного мира Ахилла, героя «Иллиады».

Дочь Эскулапа, Манто… — Дочь прорицателя Тирезия и сама прорицательница, Манто превращена Гете в дочь бога врачевания Эскулапа, что нужно поэту для нижеследующего выпада против врачей, недостаточно осведомленных в медицине. Неточности Гете не всегда следствие ошибок, часто они результат намеренно вольного обращения с мифологией.

Здесь Греция и Рим решали спор… — В 168 г. до н. э. в битве при Пидне войска Римской республики разбили армию македонского царя Персея.

Персефона (греч. миф.) — дочь Зевса и Деметры, была похищена богом подземного царства Плутоном, сделавшим ее своей соправительницей, запретив ей, однако, общаться с жителями земли и неба. Тем не менее она нарушила запрет, разрешив певцу Орфею отыскать в аду свою жену Евридику и вывести ее оттуда.

У ВЕРХОВЬЕВ ПЕНЕЯ, КАК ПРЕЖДЕ

В этой сцене образы греческой мифологии использованы Гете для поэтического изображения спора между учеными, по-разному объяснявшими эволюцию земной поверхности. Так называемые нептунисты (А.-Г. Вернер, Л. Окен) считали, что изменения происходили медленно и постепенно. В отличие от них, вулканисты (А. Гумбольдт, Л. фон Бух, И.-К.-В. Фойгт) высказывали мнение, что изменения поверхности были обусловлены в первую очередь землетрясениями. Вулканическую точку зрения выражает в этой сцене фантастический персонаж Сейсмос, что означает по-гречески землетрясение. Сам Гете был сторонником нептунистов. Недаром в начале сцены сирены поют: «Без воды была б напасть», — то есть без воды не было бы жизни на земле. Однако Гете вынужден был признать, что многие факты подтверждали позицию вулканистов.

Зодчий острова Делоса… — Здесь имеется в виду миф о красавице Латоне, зачавшей от Зевса; но ревнивая жена Зевса Гера не давала ей возможности родить; тогда бог моря Посейдон создал остров Делос, где Латона нашла убежище и родила Аполлона и Артемиду.

Пелион и Осса — высокие горы близ Олимпа. Гиганты пытались взгромоздить Оссу на Пелиои, чтобы взобраться на небо и напасть на богов.

Мы сверху на Парнас надели // Два лика те, как колпаки. — На горе Парнас обитали музы и боги, на одной из вершин — Аполлон и Артемида, на другой — Дионис.

Пигмеи — карликовый парод, обитавший на берегу южного Океана. В «Илиаде» (кн. III, 3–7) рассказывается, что с ними постоянно враждовали журавли. Это предание использовано здесь Гете.

Дактили — карлики, меньшие, чем пигмеи. Дактиль (греч.) — палец. Из дальнейшего явствует, что они находятся в рабстве у пигмеев. Гете иронизирует здесь по поводу социального неравенства: даже самый маленький народ стремится иметь своих рабов. Пигмеи представлены Гете весьма воинственными.

Мы роем руды, // Из этой груды // Куются звенья // Нам на оковы. — Глубокая мысль о том, что порабощенные своим трудом куют цепи, в которых их держат эксплуататоры. Ср. у английского поэта-романтика П.-Б. Шелли (1792–1822) в обращении «Мужам Англии» (1819): «Пчелы Англии, зачем // Создавать оружье тем, // Кто оставил вам труды, // А себе берет плоды» (перевод С. Маршака).

Ивиковы журавли. — Ивик — греческий поэт (VI в. до н. э.). Легенда гласила, что, убиваемый разбойниками, он призвал в свидетели преступления пролетавших мимо журавлей. Журавлиная стая прилетела на празднество, куда пришли и разбойники. Увидев журавлей, убийцы невольно выдали себя. Эта легенда послужила основой баллады Ф. Шиллера «Ивиковы журавли» (1797). Отдав дань памяти друга, Гете соединил журавлей из легенды с журавлями из мифа о пигмеях. Воплощая идею справедливого возмездия, журавли мстят пигмеям за убитых ими цапель. В целом пигмеи представлены не только угнетателями более мелких существ, трудолюбивых дактилей и муравьев, но также воинственными истребителями благородного племени журавлей. Возможно, весь этот эпизод имеет в виду военную диктатуру Наполеона.

Свой Ильзенштейн там Ильза стережет, // На высоте своей нос Генрих ждет, // И Храпуны шлют Эленду-деревне // Лет тысячу свой отзвук эха древний. — Мефистофель вспоминает места шабаша ведьм вокруг Блоксберга: Ильзенштейн — скала Ильзы, Генрих — скала Генриха близ деревни Эленд; с этими местами были связаны различные старинные легенды.

Эмпуза (греч. миф.) — чудовище с ослиными ногами.

Гарц — горный кряж в Германии, где находится Брокен.

С ослиной головой стою. — У античного чудовища не было ослиной головы, ее придумал Гете, вероятно вспомнив ослиную голову ткача Основы в комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь».

Ореада (греч. миф.) — горная нимфа.

Мне в полном смысле хочется родиться… — В известной мере Гомункул родствен Фаусту первой части. Как и он, Гомункул не удовлетворен существованием наполовину и стремится стать полноценным человеческим существом. Низшие формы существования, которые он видел в фигурах классической Вальпургиевой ночи, не удовлетворяют его. Подобно Фаусту, ищущему свой идеал — Елену, Гомункул занят исканием того начала начал, которое придаст жизни подлинный смысл и красоту.

Где призраки, свой человек философ. — Выпад против умозрительной философии, далекой от природы и имеющей дело лишь с призрачными теориями.

Анаксагор… Фалес. — Гете сводит имеете философов, живших в разное время. Фалес (639–546 гг. до н. э.). считавший, что все происходит из воды и возвращается в нее, естественно, представлен сторонником нептунизма. Его противник Анаксагор (500–428 гг. до н. э.) защищает идеи вулканизма. Гете интересует не только натурфилософская, но и общественная сторона проблемы. Существо спора в том, является ли развитие жизни следствием медленной эволюции или результатом скачков и революционных взрывов. Взгляду самого Гете соответствует мнение Фалеса: «Во всем большом есть постепенность, // А не внезапность и мгновенность».

Мирмидоны. — Здесь: мелкие насекомые, а не народ, возглавляемый Ахиллом, в «Илиаде».

Ты не мечтал о власти над толпой… — Здесь: снова напоминание о Наполеоне и поднявшихся против него народах.

Луна, Диана и Геката. — В мифологическом словаре Гедериха, которым пользовался Гете, указано, что божество луны имеет три имени: на небе — Луна, на земле — Диана, в аду — Геката.

Я вызвал эту тучу стрел… — Исторический Анаксагор занимался теорией метеоров, падающих на землю. Гете приписывает ему здесь волшебную силу: он вызывает дождь камней, падающих с луны.

Дриада (греч. миф.) — лесная нимфа.

Форкиады (греч. миф.) — воплощение старческого уродства — втроем имели один зуб и один глаз, которые попеременно давали друг другу по мере надобности.

Опс и Рея (антич. миф.). — Из слов Мефистофеля видно, что речь идет о двух разных существах, тогда как Рея — греческое, а Опс — латинское имя одной и тон же богини, супруги Сатурна, матери олимпийских богов.

Гермафродит (греч. миф.) — двуполое существо. Сын Гермеса и Афродиты купался в ручье; увидевшая его нимфа влюбилась в него и стала молить богов навеки соединить ее с юношей; боги соединили их в полумужское, полуженское существо.

СКАЛИСТЫЕ БУХТЫ ЭГЕЙСКОГО МОРЯ

Эта прелестная сцена морского празднества имеет аллегорический смысл. Гете выражает здесь свой взгляд на эволюционное развитие жизни, возникающей впервые в морских глубинах и приводящей к появлению сначала низших, а затем высокоразвитых живых существ. Эти мысли выражены посредством образов греческой мифологии, имевшей разработанные легендарно-сказочные представления о таинственных силах, обитавших в морях и реках.

Нереиды (греч. миф.) — дочери морского царя Нерея, живут в подземном дворце, прядут на золотых прялках, кружатся в хороводе по волнам, помогают мореплавателям. Почти всегда их спутниками являются тритоны — морские демоны, преследующие нимф и губящие людей на берегу; по внешности они подобны сатирам и кентаврам.

Кабиры (греч. миф.) — полубожества, небольшие ростом, но очень сильные, якобы обитавшие на острове Самофракия в Эгейском море. В годы, предшествовавшие написанию второй части «Фауста», между филологом Ф. Крейцером и философом Ф. Шеллингом была дискуссия о происхождении и смысле этого мифа; на это намекают сирены, говоря, что о кабирах существуют «предания всякие». Далее Гете дает свою трактовку мифа о кабирах. Они не только покровители всех терпящих бедствие на море, но одержимы стремлением возвести на Олимп хоть нескольких из их числа, хотя бы ценою самопожертвования.

Нерей (греч. миф.) — царь подводной страны; черты озлобленности против людей ему придал Гете.

Как я Париса предостерегал… — Нерей имеет в виду миф о Троянской войне, начавшейся с того, что троянский царевич Парис похитил жену спартанского царя Менелая — Елену.

День судный Трои, гением поэта // На страх тысячелетиям воспетый. — Гибель Трои, описанная Гомером в «Илиаде».

Илион — другое название Трои.

Улисса остерег я наперед… — Имеется в виду встреча с Циклопом — великаном Полифемом, от которого ему с трудом удалось спастись, и пленение у Цирцеи — волшебницы, превратившей часть спутников Улисса в свиней, — но бог Гермес помог расколдовать их.

Дориды — как и нереиды, морские нимфы, названы иначе в честь Дориды, жены Нерея.

Галатея (греч. миф.) — дочь Нерея и Дориды, прекраснейшая из морских дев, соперничавшая красотой с Венерой, которая, но преданию, тоже родилась из вод морских в раковине. Богиня любви и красоты имела много имен, ниже она названа Кипридой, но месту рождения — острову Кипру, на котором находился упоминаемый далее город Пафос.

Протей (греч. миф.) — старец в услужении царя морей Посейдона, обладал способностью менять свой внешний облик и превращался в разных животных. Он обладал также даром прорицания. У английского философа-материалиста Ф. Бэкона (1561–1626) Протей — олицетворение первичной материи, которая, изменяясь, производит различные виды животных и растений. Зная о такой интерпретации образа, Гете и вкладывает в уста Нерея совет Гомункулу обратиться к Протею.

Мы на щите Хелоны… — Здесь иносказание: на панцире черепахи, в которую Гермес обратил нимфу Хелону.

С собой захватили мы трех… — Игра на цифрах, которой занимаются здесь нереиды, тритоны и сирены, осмеивает упомянутые выше споры Крейцера и Шеллинга о кабирах.

Божки похожи на горшки… — Кабиры изображались в виде кувшинов и больших горшков.

Родосские тельхины — мифические обитатели острова Родоса; им приписывали изобретение литья и ковки металлов. Они не только ковали орудия и атрибуты богов (трезубец Нептуна), во также изготовляли статуи богов, о чем упоминается ниже.

Меняя формы и уклоны, // Пройди созданий ряд законный, — // До человека далеко. — Фалес излагает взгляд самого Гете, который был одним из предшественников теории Дарвина об эволюции животных видов. Гете — своему секретарю Римеру: «Чтобы дойти до человека, природа исполняет длинную прелюдию из разных существ и образов, которым недостает очень многого в сравнении с человеком» (23 ноября 1806 г.).

Да, если он на твой покрой, // То долго помнится такой. — Протей видит в философе Фалесе образец бессмертия творческого духа; такого взгляда придерживался сам Гете, признававший существование некой вечной духовной субстанции — энтелехии (по Аристотелю), свойственной высокоодаренным людям.

Как в святилище пафосском, // Нежно воркованье стай. — В храме Афродиты в Пафосе разводили голубей, которые якобы возили колесницу богини любви.

Псиллы и марсы — мифические народы, славились как заклинатели змей; первые жили в Ливии, вторые — в древней Италии.

Креста ли или полумесяца, // Орла иль крылатого льва. — Намек на то, что Кипр завоевывали разные народы, устанавливавшие на острове свою власть и веру; крест — символ рыцарей-крестоносцев, полумесяц — знак на турецком гербе, орел — герб Рима, крылатый лев — герб Венеции.

Но Зевс лишь делает нетленным… — Только бог богов Олимпа Зевс обладает способностью дарить бессмертие, Нерей такой силы не имеет. Эпизод с доридами и юношами-моряками, спасенными ими, одно из отражений центральной идеи «Фауста» о счастье как кратком мгновении (Э. Трунц).

Гомункул охвачен томленья огнем. — Достижение Гомункулом своей цели состоит в том, что он соединяется с воплощением красоты Галатеей, разбивая свою колбу о ее трон; затем он сливается с морем и начинает путь постепенных превращений, ведущих к созданию полноценного человека. Смысл аллегории в том, что, только войдя в поток всеобщей жизни, можно достичь высшей человечности. В этом отношении судьба Гомункула символически повторяет путь Фауста.

Хвала тебе, Эрос, огонь первозданный… — По учению Платона, бог любви Эрос был первым из богов, явившимся из начального Хаоса; иначе говоря, любовь — в высоком платоновском смысле — основа и начало всей жизни.

Слава чуду и хваленье… — Сирены поют гимн всем четырем стихиям, составляющим основу природы: воде, огню, воздуху и земле.

АКТ ТРЕТИЙ

В аллегорической форме Гете выражает в третьем акте волновавшие его проблемы художественной культуры. Он отвергал затхлое немецкое мещанство и феодальный произвол, подавлявшие личность. Отсутствие благоприятных социальных условии, по мнению Гете, можно было заменить созданием духовной атмосферы, способствующей развитию внутренней свободы личности (см. предисловие к т. I). Образцом для Гете была классическая древность, где поэзия и искусство воплощали идеалы гармонии, красоты и высокого интеллекта. Образ Елены Прекрасной выражает этот античный идеал. Однако одним лишь прошлым жить нельзя. Дух современности несет в себе Фауст с его вечной неудовлетворенностью. Союз Фауста и Елены — идеальное сочетание античной красоты и современного интеллекта.

Соединяя в III акте классическое и романтическое, Гете выразил это не только изображением персонажей античной и средневековой мифологии, но и средствами поэтического языка. В первой части преобладают стихотворные формы, заимствованные из античной драмы. С появлением Фауста возникает опять рифмованный стих, и любопытно, что под влиянием Фауста Елена тоже переходит на рифмованную речь.

ПЕРЕД ДВОРЦОМ МЕНЕЛАЯ В СПАРТЕ

Посредством магии спартанская царица Елена воскрешена в такой момент, который соответствует ее возвращению после разгрома Трои, и заново переживает все испытанное тогда. На протяжении этой сцены Елена вспоминает различные эпизоды своей прошлой жизни, связанные с Троянской войной, как они описаны в «Илиаде» Гомера.

Фригия — страна в Малой Азии, столицей которой была Троя (Илион).

Напором Эвра и Нептуна милостью… — То есть под напором восточного ветра.

Тиндарей. — Царь Спарты и муж Леды в действительности не был отцом Елены, так как Леда родила Елену от Зевса, проникшего к ней в обличии лебедя.

В Цитеры храм отправилась с беспечностью // И там была фригийцем дерзко схвачена… — Елена отправилась на остров Цитера полюбоваться на прибывшего туда Париса, который похитил ее из храма Дианы.

Эврот — река вблизи Спарты.

Лакедемон — другое название Спарты.

Божества стигийские — чудовища подземного мира, где протекает адская река Стикс.

Форкиада. — В образе Форкиады выступает Мефистофель.

Оркус — бог подземного царства и само это царство.

Менады — спутницы бога вина Диониса (Вакха), то же, что вакханки; под влиянием вина впадали в возбужденное состояние.

Эреб — мрак.

Сцилла — чудовище с шестью головами и двенадцатью лапами. Перебранка между хоретидами (участницами хора) и Форкиадой-Мефистофелем построена на упоминании различных чудовищ античной мифологии.

Тирезий — слепой жрец из Фив, прорицатель, которому Зевс отвел девять сроков человеческой жизни, пример глубочайшей дряхлости.

Тебе ведь внучкой мамка Орионова? — В ответ на намек Форкиады о старости четвертая хоретида приводит пример еще большей старости. В Древней Греции старух насмешливо называли кормилицами легендарных существ, в данном случае упомянут Орион, великан, обитавший в Аиде (подземном мире).

Гарпии — хищные птицы с девичьими головами.

Тобой пленился первым в годы ранние // Тезей… — Здесь и дальше повторяются предания из легендарной биографии Елены, уже упоминавшиеся ранее.

Передают, что ты жила в двух обликах… — Еврипид в своей драме «Елена» упоминает предание о том, что Парис будто бы увез в Трою только изображение Елены, тогда как она сама била богами перенесена в Египет.

Вы, словно статуи, застыли, призраки, // Дрожа за жизнь, вам не принадлежащую. — Форкиада-Мефистофель напоминает, что Елена и ее окружающие не живые существа, а лишь призраки умерших, которые, однако, испытывают чувства, как реальные люди.

За двадцать лет осели и обстроились. — Обозначение времени имеет здесь чисто условный характер. Образ Елены относится к глубокой древности (предполагаемое время Троянской войны — XII в. до и. э.). Фауст и рыцари, поселившиеся в замке, относятся к эпохе конца крестовых походов; по-видимому, Гете имеет здесь в виду так называемую Латинскую империю, основанную рыцарями из западной и северной Европы на Балканах и просуществовавшую с XIII по XV в., когда она была разгромлена турками. Далее в III акте упоминается война за независимость Греции в 1820-е годы. Имея в виду эти рубежи времени, Гете писал своему другу, ученому В. фон Гумбольдту о своей трагедии: «Действие ее развивается на протяжении трех тысяч лет, от гибели Трон до взятия Миссолунг» (22 октября 1826 г.).

Семеро у Фив. — Имеется в виду древнегреческое предание о том, как сын царя Эдипа Полиник с шестью союзниками напал на Фивы, чтобы отнять престол у своего брата Этеокла; это составило сюжет трагедии Эсхила «Семеро против Фив».

…лестницы, // Угрозу городов во время приступа… — В древности при нападении на города к их стенам приставлялись лестницы, но которым осаждавшие, взбираясь наверх, штурмовали противника.

А как он Деифоба изуродовал… — По преданию, после смерти Париса Елена стала женой его брата Деифоба; при захвате Трои Менелай отрезал ему уши, руки, ноги, нос и лишь после того убил.

ВНУТРЕННИЙ ДВОР ЗАМКА

Гете подчеркивал различие между двумя частями третьего акта и сказал Эккерману: «Первая часть требует лучших трагических артистов, а в последующей части, в опере, роли должны быть распределены между лучшими певцами и певицами…» (25 января 1827 г.). Таким образом, если первая сцена написана в духе античной трагедии, то вторая мыслилась Гете как опера; он даже указал Эккерману образец такой оперы — «Волшебную флейту» Моцарта.

Линкей. — Гете дал башенному сторожу имя Линкея, кормчего корабля аргонавтов, отличавшегося острым зрением.

Царица-лучница, с тобою рядом // Я вижу пораженного стрелой! — Метафора; имеются в виду стрелы бога любви Амура (Купидона).

И первым делом: отчего так странно // Пленяла речь служителя того? — Елена удивляется рифмованным речам Линкея, так как в античной поэзии рифмы не существовало.

Этих грозных труб раскаты // Гибелью для вас чреваты… — Подобно тому как Менелай воевал против Трои, чтобы вернуть жену, так теперь он, точнее его призрак, идет походом против Фауста, чтобы отнять Елену. В связи с этим опять возникают имена и названия, относящиеся к мифу о Троянской войне.

Мы высадились у Пилоса, // Нет больше Нестора в живых… — Пилос — город на Пелопоннесе; отсюда происходил Нестор, мудрый старец, участвовавший в Троянской войне.

Пускай Коринфский перешеек // Германец валом обведет. — Здесь и далее имеется в виду, что Фауст раздает своим союзникам-рыцарям разные части Греции, поручая им их защиту от нападения.

Аркадия — область на Пелопоннесе поблизости от Спарты; ее жители считали себя древнейшими обитателями Греции, отличались трудолюбием, весельем, простотой и мирным нравом. Название Аркадии стало синонимом безмятежной, счастливой жизни.

Вы тоже удивитесь, бородатые, // Рассевшиеся в зале… — Подобно шутам в древних комедиях, Форкиада-Мефистофель обращается не раз прямо к зрителям.

Оглянулась, — мальчик скачет по родительским коленям… — Начинается заключительный эпизод «классического цикла» второй части «Фауста». От брака Фауста с Еленой родился мальчик Эвфорион (в античном мифе так назывался сын Елены и Ахилла). Эвфорион — символ соединения классического античного идеала красоты с современным духом неудовлетворенности и исканий. По мнению Гете, современным поэтом, воплощавшим обе эти стороны, был Байрон (1788–1824). Гете — Эккерману: «Я не мог взять в качестве представителя новейшей поэзии никого, кроме него. Ведь он является бесспорно величайшим поэтом нашего столетия. И потом Байрон не античен и не романтичен. Он как сама современность; мне нужен был именно такой поэт. Кроме того, он очень подходит по своему беспокойному характеру и по своим воинственным стремлениям, которые привели его к гибели в Миссолунге» (5 июля 1827 г.). Байрон умер в Греции, участвуя в войне за ее освобождение от турок. Эвфорион — аллегория личности Байрона, и, несмотря на краткость эпизода, у него сходная с ним биография: рождение, детские игры, юношеские забавы, увлечение поэзией, любовь, возмужание, участие в войне и ранняя смерть (Э. Трунц).

Майя — нимфа, мать бога Гермеса, о котором дальше и рассказывается. В нижеследующих строках описываются шалости юного Гермеса (Меркурия), который выкрадывал главное орудие каждого из богов.

О богах забудьте басни… — Форкиада-Мефистофель имеет в виду, что мифы античности перестали быть понятными.

Как диким ланям, // Вам нет тут счета. — Намек на успех Байрона у женщин, увлекавшихся им.

Я в Пелопсовом краю. — То есть на Пелопоннесе, в Греции. Намек на переезд Байрона в Грецию для участия в освободительной войне.

Новый Икар. — Мифический воздухоплаватель Икар поднялся в воздух на восковых крыльях, но при приближении к солнцу они растаяли, и он упал, разбившись насмерть. Далее ремарка: «Лицо умершего напоминает другой знакомый образ» — подразумевает Байрона.

Ты не сгинешь одиноким… — Поминальный гимн имеет в виду не столько Эвфориона, сколько Байрона.

Знаменитых дедов внук. — Байрон происходил из знатного рода, его дед был адмиралом.

Подвига не завершил. — Байрон скончался до завершения освободительной войны. Когда Гете писал этот эпизод, Греция еще оставалась под игом Турции. Начало независимости Греции приходится на время, примерно совпадающее с окончанием «Фауста».

Не выронь платья. — Оставшееся в руках Фауста платье Елены — символ совершенной красоты, понимания которой он достиг, приобщившись к миру античности. Но восстановление идиллического строя жизни идеальной Аркадии невозможно. Античность — ярчайшее явление прекрасного, обогатившее Фауста, но и на ней его ищущий дух не может успокоиться. Его союз с Еленой не прошел бесследно, и это символизировано в превратившемся в облако платье Елены, которое уносит его ввысь, чтобы затем вернуть в его привычный мир в IV акте.

Я буду гения наряд // Давать поэтам напрокат… — Насмешка над подражателями Байрона.

Средь лугов асфоделевых… — Асфодел — мистическое растение в Аиде.

…в случае надобности, объяснить пьесу в эпилоге… — Ремарка свидетельствует о том, что Гете имел в виду продолжить эту сцену, но замысла не осуществил.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

По времени написания четвертый акт — последний, над которым работал Гете, закончив его в июле 1831 года.

Фауст возвращается из мира античной красоты в свой средневековый мир, поняв, что абсолютный идеал недостижим. Тем не менее он преисполнен желанием жить и действовать, — теперь уже не ради себя, а на благо других людей. Появление в дальнейшем Мефистофеля в семимильных сапогах сразу показывает, что действие перенесено из мира классических мифов в эпоху средневековых сказаний.

ГОРНАЯ МЕСТНОСТЬ

У ног моих лежат холмы и пропасти. — Начальный монолог написан классическим размером, напоминающим, что Фауст недавно был в античном мире.

Любви начальных дней, утрата давняя! — Фауст вспоминает Гретхен.

Но слушай же. Когда за грех один // Господь низверг нас в глубину глубин… — Рассказ Мефистофеля о падении ангелов в ад навеян библейскими мотивами и «Потерянным раем» Мильтона.

Лишь откровенье с трудностию крайней // Людей подготовляет к этой тайне (Ефес., 6, 12). — Ссылка на послание к эфесянам апостола Павла внесена в рукопись самим Гете; ее текст таков: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».

Молох ковал утесы на огне… — В древней восточной мифологии Молох — бог огня. В поэме Ф.-Г. Клопштока (1724–1803) «Мессиада» он — мятежный дух, восстающий на бога.

«Все царства мира и всю славу их». (Матф., 4, 8). — Текст Евангелия, на который ссылается Гете, в полном виде гласит: «Берет его дьявол на весьма высокую гору и показывает ему все царства мира и славу их». Гете явно иронизирует, заставляя черта цитировать Священное писание.

Я старый город выбрал бы столицей… — Подразумевается Париж. Мефистофель стремится теперь вызвать в Фаусте желание стать прославленным человеком в великом городе.

И лишь бунтовщиков плодит… — Намек на недовольство народа, приведшее к французской революции.

Так замок я б себе воздвиг… — Мефистофель советует построить замок наподобие пригородного дворца в Версале и предаваться там сластолюбию, как то делали французские короли Людовик XIV и Людовик XV.

Сарданапал — последний ассирийский царь, живший в роскоши и наслаждениях. Его падение составило сюжет драмы Байрона «Сарданапал» (1821), которую автор посвятил Гете.

Мой взор был сверху привлечен // Открытым морем в час прилива… — Гете был потрясен морскими наводнениями в феврале 1825 г., и они вызвали его интерес к проблемам защиты прибрежных местностей посредством плотин.

Всех стала разделять вражда. — Картина, нарисованная здесь Гете, напоминает положение Германии в эпоху Реформации и Великой крестьянской войны (начало XVI в.). Это время изображено им в драме «Гец фон Берлихинген».

Иных фельдмаршалов-растяп // Спасает генеральный штаб. — Эти строки явно навеяны воспоминаниями Гете о том, как руководил военными действиями против французской республики герцог Брауншвейгский, неоднократно битый революционными войсками.

Петер Сквенц — персонаж комедии немецкого писателя А. Грифиуса (1616–1664), представляющей собой вариант эпизода из «Сна в летнюю ночь» Шекспира, где ремесленники репетируют представление пьесы; в немецких переводах соответствующий персонаж Шекспира также называется этим именем, в подлиннике он — плотник Пигва. Подобно ему Сквенц набрал разношерстную компанию любителей-актеров.

Входят трое сильных (Книга Царств, II, 23, 8). — Три персонажа Ветхого завета из войска царя Давида: Исбосеф, Елезар и Шамма. Имена выведенных ниже Рауфебольда, Габебальда и Хальтефеста — смысловые. Рауфебольд (нем.) — забияка, драчун; Габебальд (нем.) — хватай быстро; Хальтефест (нем.) — держи крепко. Гете заимствовал их имена из Библии, но использовал эти образы совершенно вольно, независимо от библейских мифов.

Мечтает малое дитя // Теперь о рыцарском уборе. — Насмешливый намек на увлечение рыцарскими романами немецкого писателя Фридриха де ла Мотт Фуке (1777–1843) и других романтиков, идеализировавших феодальное средневековье.

НА ПЕРЕДНЕМ ГОРНОМ ОТРОГЕ

Рапирою я обруч протыкал… — Рыцарское развлечение: всадник на всем скаку должен был попасть рапирой в обруч.

Отправляет герольдов с вызовом на единоборство… — В древности и в средние века исход войн иногда решался единоборством между военачальниками.

Нурсийский некромант, Сабинский маг… — История нурсийского некроманта (волшебника, общающегося с духами умерших), происходящего с Сабинских гор в Италии, отчасти вымышлена самим Гете: он якобы был спасен императором, когда тот короновался в Риме, и теперь, сохраняя ему верность, будто бы прислал на помощь Фауста.

В Сицилии фата-морганы… — Фата-моргана — название миражей, дано по имени легендарной фен Морганы из средневековой мифологии.

Диоскуры. — Здесь: созвездие Близнецов, согласно астрологии, якобы благоприятствовавшее мореплавателям.

Орел парит на небосклоне. // Гриф бросился за ним в погоню. — Здесь имеются в виду геральдические знаки: орел — герб императора, гриф — герб его противника.

Мои два ворона… — Во?роны считались «атрибутами» дьявола.

Храни тебя тупой твой прут. — Мефистофель имеет в виду фельдмаршальский жезл.

ШАТЕР ВРАЖДЕБНОГО ИМПЕРАТОРА

И этой честности прием // Мы контрибуцией зовем. — Габебальд замечает, что, в сущности, нет никакой разницы между мародерством, прямым грабежом и контрибуцией, накладываемой победившей страной; Гете имел здесь в виду контрибуции, которые Наполеон накладывал на германские государства после своих побед.

Что там ни говори, мы выиграли бой. — Отсюда и до конца сцены Гете перешел на александрийский стих (шестистопный ямб, рифмованный попарно), каким писались трагедии и комедии французских классицистов и их подражателей в других странах. Применением этой стихотворной формы Гете хотел подчеркнуть ложный пафос победителей. Отметим, что эти строки до конца сцены были последними из числа написанных Гете в «Фаусте».

Я долю уделить хочу вам четырем… — Император совершает здесь акт, действительно имевший место, когда Карл IV в «Золотой булле» (1356) наделил семь немецких князей наследственными титулами фельдмаршала, первого камергера, стольника, виночерпия; остальные три стали архиепископами Кельна, Майнца и Трира.

И кольца подержу… — Во время мытья рук император снимал многочисленные перстни.

Венецианского прозрачного стекла… — Венецианское стекло славилось не только тонкостью и красотой выделки; ему приписывали чудодейственные свойства: предохранять от опьянения и обнаруживать яд, если он подмешивался к напитку.

…простил ты колдуна… — См. главу «На переднем горном отроге», где идет речь об этом колдуне. Образ архиепископа служит Гете для обличения жадности церковников, лицемерно прикрываемой набожностью.

Ты отдал чародею // Морские берега. — Здесь впервые упоминается о том, что император в награду за помощь исполнил желание Фауста и отдал ему берег, затопляемый морем.

АКТ ПЯТЫЙ

Сцены этого акта написаны в разное время: первые наброски сделаны еще при жизни Ф. Шиллера, затем Гете продолжил работу над ними уже в 1825–1826 годах; завершение относится к последним месяцам жизни Гете.

Между концом четвертого и началом пятого акта прошло много времени. Фауст стал глубоким стариком; по словам Гете, сказанным Эккерману, ему в пятом акте сто лет (6 июня 1831 г.).

ОТКРЫТАЯ МЕСТНОСТЬ

В эпизоде, открывающем пятый акт, изображены старики Филемон и Бавкида. Их имена символичны. Гете заимствовал их из древнегреческого мифа, где так называли идеальную супружескую пару.

Только ваги огонь сигнальный, // Колокола звон с земли… — Огонь в хижине Филемона служил маяком; в туманную погоду звон колокола местной часовни помогал морякам узнавать, где берег.

ДВОРЕЦ

Так отдал в дни, еще древней, // Свой виноградник Навуфей. — Мефистофель имеет в виду эпизод из Библии (Книга Царств, I, 21), где рассказывается, что царь Агав мечтал захватить виноградник Навуфея, находившийся поблизости от дворца. Так как Навуфей не соглашался покинуть принадлежавшую ему землю, жена Агава оклеветала его; Навуфея избили камнями и отняли виноградник. Мефистофель уподобляет Фауста несправедливому Агаву.

ГЛУБОКАЯ НОЧЬ

Бельведер — вышка, башня для обзора местности.

ПОЛНОЧЬ

Аллегорические фигуры Нехватки, Вины, Заботы и Нужды навеяны Гете эпизодом из «Энеиды» Вергилия (песнь VI, 273–281), где Эней, спускаясь в ад, встречает подобные персонажи.

Есть кто-то, спору нет. — Фаусту в его нынешнем положении уже не страшны обычные житейские тревоги и невзгоды. Однако Забота пытается доказать, что он поспешил поверить в то, что больше ничто не может смутить его покоя. Фауст одерживает победу и над ней, его дух оказывается несломленным и после того, как Забота его ослепила. Заметим, что это место трагедии поддается разным трактовкам, что проявилось в специальных исследованиях на тему «Фауст и Забота».

БОЛЬШОЙ ДВОР ПЕРЕД ДВОРЦОМ

Лемуры — в римской мифологии — духи умерших, пугающие живых. Во время пребывания в Италии Гете видел изображения лемуров на древних могильных памятниках.

Болото тянется вдоль гор… — Финальная речь Фауста содержит «итог всего, что ум скопил»: высшее счастье — совместный труд людей для их общего блага. Подробнее о финале «Фауста» см. в статье Н. Вильмонта в первом томе.

ПОЛОЖЕНИЕ ВО ГРОБ

Название сцены несколько пародийно, ибо этими словами в христианских мифах обозначалось положение во гроб снятого с креста Иисуса. Здесь обряд совершает Мефистофель и бесовские силы. Однако затем в действие вступают небесные силы, парализующие черта и лемуров. Сцена изображает, таким образом, борьбу за душу Фауста. Как известно, в трактовках легенды до Гете (за исключением Лессинга) черти уносили душу Фауста в ад. Гете дал легенде о Фаусте свое окончание.

Пасть адову несите мне сюда! — В средневековом мистериальном театре ад изображался в виде гигантской головы черта с рогами и с разверстой пастью, в которой пылало пламя, предназначенное для сжигания грешников. Этот аксессуар воспроизводился и в театре эпохи барокко, а также в миниатюрном виде на кукольной сцене.

И город мук, дымящийся в огне… — Образ заимствован из «Божественной комедии» Данте («Ад», песнь VIII).

Ту душу, ту крылатую Психею… — Здесь имеется в виду не девушка из легенды об Амуре и Психее, а общее понятие души (по-гречески — «психе»), которую древние греки изображали в виде бабочки.

Хотели мы, чтоб пол был отменен. — Намек на то, что мальчики для хоров католической церкви кастрировались в целях сохранения высокого детского голоса.

Розы румяные… — Розы — символ любви.

Как Иов, весь в нарывах… — В библейском мифе об Иове рассказывается, что среди прочих испытаний, которым он подвергся, одно состояло в нарывах, которыми черт покрыл его «от ступней до макушки».

Подымаются к небу, унося бессмертную сущность Фауста. — Гете не были чужды некоторые остатки идеализма, в данном случае, точнее, витализма, то есть учения о некой таинственной силе, оформляющей пассивную материю, дающую ей жизнь и стимул развития. Аристотель называл эту силу энтелехией, и Гете также пользовался этим названием, понимая под ним неуничтожаемую жизненную силу, присущую каждой духовно развитой личности. См. разговор с Эккерманом 3 марта 1830 г.

ГОРНЫЕ УЩЕЛЬЯ, ЛЕС, СКАЛЫ, ПУСТЫНЯ

Пейзажи такого рода были часты в религиозной живописи. В данной сцене Гете мог иметь перед глазами гравюру Лазинио, воспроизводившую фреску храма Кампо-Санто в Пизе (Италия). На этой гравюре, в частности, изображены расположенные уступами кельи отшельников.

Заключительная сцена трагедии перекликается с «Прологом на небе», которым она открывается. Там в беседе Господа с Мефистофелем ставится вопрос о природе человека. Здесь, после того как Фауст прошел весь свой жизненный путь, дается окончательное решение спора между силами добра и зла. Как видно уже в предыдущей сцене, Фауст оправдан, и в его лице оправдано все человечество. Заключительная сцена является апофеозом. Гете использует образы христианской мифологии, чтобы аллегорически выразить признание высокой ценности человека при всех свойственных ему ошибках и заблуждениях. Во времена Гете религиозная символика была широко известна, и он прибегнул к ней, чтобы сделать общепонятной свою философию, в существе своем весьма далекую от христианского вероучения. Гете объяснил Эккерману финал: «Я легко мог бы расплыться в неопределенности, если бы мой поэтический замысел не получил благодетельно-ограниченной формы и твердости в резко очерченных образах и представлениях христианской церкви» (6 июня 1831 г.). Живя в стране преимущественно протестантской, Гете воспользовался элементами католического обряда, что вызвало неудовольствие протестантских (лютеранских) церковников.

Символические образы финала заимствованы Гете из христианского богословия и учений мистиков, этим персонажам придан смысл, связывающий их с общими идеями «Фауста». Все фигуры этой сцены представляют различные формы и степени духовного очищения.

Pater extaticus (Отец восторженный) находится в состоянии мистического экстаза и жаждет мучительных пыток для доказательства того, что плоть больше не отягощает его духа.

Pater profundus (Отец углубленный) находится в нижней части горы, обитаемой отшельниками, что имеет символический смысл: он еще близок к земной жизни, но в любви к природе черпает силу для очищения.

Pater seraphicus (Отец ангелоподобный) обитает выше Отца углубленного, что символизирует более высокую ступень его духовного очищения, благодаря чему он уже созерцает ангельские души.

Хор блаженных младенцев. — По средневековым поверьям, младенцы, рождавшиеся в полночь, то есть в час появления призраков, умирали. Однако так как они умирали, будучи безгрешными, то попадали в рай.

Но в глаза мои войдите, // Я их вам даю взаймы. — По учению некоторых католических богословов, а также мистика Сведенборга, души младенцев смотрят на мир глазами более умудренных существ. Гете неоднократно пользовался этим образом в своей переписке и сочинениях.

Чья жизнь в стремлениях прошла, // Того спасти мы можем. — Гете — Эккерману: «В этих стихах дан ключ к спасению Фауста. В самом Фаусте это — неустанная до конца жизни деятельность, которая становится все выше и чище, и, сверх того, это — приходящая ему свыше на помощь вечная любовь» (6 июня 1831 г.).

Останки несть в руках // Для нас мученье. — Фауст еще не совсем освободился от своего земного праха, он избавится от него, приобщившись к блаженным младенцам.

Будь из асбеста прах. — Асбест (волокнистый, огнеупорный минерал) служил для сохранения трупов знатных лиц.

Magna peccatrix (Великая грешница) — Мария Магдалина; омыв слезами ноги Христа и вытерев их своими волосами, она заслужила прощение своих грехов.

Mulier Samaritana (лат. — женщина Самаринская). — Христос сказал ей, встретив ее у колодца, что даст ей воды, после которой она никогда не испытает жажды; то есть, «воду» истинной веры.

Maria Aegyptiaca (Acta sanctorum); Марии Египетская (Жития святых) — христианская святая; легенда гласит, что, будучи блудницей, она решила покаяться, но незримая сила оттолкнула ее от храма, однако она была введена туда девой Марией, после чего на сорок восемь лет поселилась в пустыне, предаваясь раскаянию.

Давно любимый… — Прощение Гретхен снимает с Фауста его вину перед ней, — важный штрих в конечной оценке героя.

Все быстротечное — // Символ, сравненье. — То есть все единичное — лишь отблеск, символ, неточное подобие высшего начала, составляющего основание природы. Человек стремится к тому, чтобы уловить трудно улавливаемое, ибо природа проявляет себя в частных вещах и существах, сохраняя непостижимость как целое. Заключительный хор имеет также и непосредственное отношение к «Фаусту», помогая постигнуть метод, которому следовал Гете, создавая произведение. Герой одновременно единичная личность, человек определенного характера и символ человечества в целом. Гете воплотил в Фаусте то, что считал самым существенным в человеке вообще, сохраняя живую индивидуальность героя.

Вечная женственность. — Понятие «вечно женственного», венчающее «Фауста», вызвало в критике различные трактовки. Не касаясь их, заметим, что оно подготовлено женскими образами последней сцены. Любовь и милосердие очищают женщин, и это приближает их к деве Марии, чей образ имеет у Гете иной смысл, чем в религиозном культе. Она здесь — воплощение женской чистоты, заступница всех грешных, дарительница жизни. Вечно женственное воплощает ту силу любви, которая постоянно обновляет жизнь и возвышает человека.

А. Аникст

Вы снова здесь, изменчивые тени,

Меня тревожившие с давних пор,

Найдется ль наконец вам воплощенье,

Или остыл мой молодой задор?

Но вы, как дым, надвинулись, виденья,

Туманом мне застлавши кругозор.

Ловлю дыханье ваше грудью всею

И возле вас душою молодею.


Вы воскресили прошлого картины,

Былые дни, былые вечера.

Вдали всплывает сказкою старинной

Любви и дружбы первая пора.

Пронизанный до самой сердцевины

Тоской тех лет и жаждою добра,

Я всех, кто жил в тот полдень лучезарный

Опять припоминаю благодарно.


Им, не услышать следующих песен,

Кому я предыдущие читал.

Распался круг, который был так тесен,

Шум первых одобрений отзвучал.

Непосвященных голос легковесен,

И, признаюсь, мне страшно их похвал,

А прежние ценители и судьи

Рассеялись, кто где, среди безлюдья.


И я прикован силой небывалой

К тем образам, нахлынувшим извне.

Эоловою арфой прорыдало

Начало строф, родившихся вчерне.

Я в трепете, томленье миновало,

Я слезы лью, и тает лед во мне.

Насущное отходит вдаль, а давность,

Приблизившись, приобретает явность.



Д и р е к т о р  т е а т р а, п о э т  и  к о м и ч е с к и й  а к т е р.

Директор

Вы оба, средь несчастий всех

Меня дарившие удачей,

Здесь, с труппою моей бродячей,

Какой мне прочите успех?

Мой зритель в большинстве неименитый,

И нам опора в жизни — большинство.

Столбы помоста врыты, доски сбиты,

И каждый ждет от нас невесть чего.

Все подымают брови в ожиданье,

Заранее готовя дань признанья.

Я всех их знаю и зажечь берусь,

Но в первый раз объят такой тревогой.

Хотя у них не избалован вкус,

Они прочли неисчислимо много.

Чтоб сразу показать липом товар,

Новинку надо ввесть в репертуар.

Что может быть приятней многолюдства,

Когда к театру ломится народ

И, в ревности дойдя до безрассудства,

Как двери райские, штурмует вход?

Нет четырех, а ловкие проныры,

Локтями в давке пробивая путь,

Как к пекарю за хлебом, прут к кассиру

И рады шею за билет свернуть.

Волшебник и виновник их наплыва,

Поэт, сверши сегодня это диво.



Поэт

Не говори мне о толпе, повинной

В том, что пред ней нас оторопь берет.

Она засасывает, как трясина,

Закручивает, как водоворот.

Нет, уведи меня на те вершины,

Куда сосредоточенность зовет,

Туда, где божьей созданы рукою

Обитель грез, святилище покоя.


Что те места твоей душе навеют,

Пускай не рвется сразу на уста.

Мечту тщеславье светское рассеет,

Пятой своей растопчет суета.

Пусть мысль твоя, когда она созреет,

Предстанет нам законченно чиста.

Наружный блеск рассчитан на мгновенье,

А правда переходит в поколенья.



Комический актер

Довольно про потомство мне долбили.

Когда б потомству я дарил усилья,

Кто потешал бы нашу молодежь?

В согласье с веком быть не так уж мелко.

Восторги поколенья — не безделка,

На улице их не найдешь.

Тот, кто к капризам публики не глух,

Относится к ней без предубежденья.

Чем шире наших слушателей круг,

Тем заразительнее впечатленье.

С талантом человеку не пропасть.

Соедините только в каждой роли

Воображенье, чувство, ум и страсть

И юмора достаточную долю.



Директор

А главное, гоните действий ход

Живей, за эпизодом эпизод.

Подробностей побольше в их развитье,

Чтоб завладеть вниманием зевак,

И вы их победили, вы царите,

Вы самый нужный человек, вы маг.

Чтобы хороший сбор доставить пьесе,

Ей требуется сборный и состав.

И всякий, выбрав что-нибудь из смеси,

Уйдет домой, спасибо вам сказав.

Засуйте всякой всячины в кормежку:

Немножко жизни, выдумки немножко,

Вам удается этот вид рагу.

Толпа и так все превратит в окрошку,

Я дать совет вам лучший не могу.



Поэт

Кропанье пошлостей — большое зло.

Вы этого совсем не сознаете.

Бездарных проходимцев ремесло,

Как вижу я, у вас в большом почете.



Директор

Меня упрек ваш, к счастью, миновал.

В расчете на столярный матерьял

Вы подходящий инструмент берете.

Задумались ли вы в своей работе,

Кому предназначается ваш труд?

Одни со скуки на спектакль идут,

Другие, пообедав до отвала,

А третьи, ощущая сильный зуд

Блеснуть сужденьем, взятым из журнала.

Как шляются толпой по маскарадам

Из любопытства, на один момент,

К нам ходят дамы щегольнуть нарядом

Без платы за ангажемент.

Собою упоенный небожитель,

Спуститесь вниз на землю с облаков!

Поближе присмотритесь: кто ваш зритель?

Он равнодушен, груб и бестолков.

Он из театра бросится к рулетке

Или в объятья ветреной кокетки.

А если так, я не шутя дивлюсь:

К чему без пользы мучить бедных муз?

Валите в кучу, поверху скользя,

Что подвернется, для разнообразья.

Избытком мысли поразить нельзя,

Так удивите недостатком связи.

Но что случилось с вами? Вы в экстазе?



Поэт

Ступай, другого поищи раба!

Но над поэтом власть твоя слаба,

Чтоб он свои священные права

Из-за тебя смешал преступно с грязью.

Чем сердце трогают его слова?

Благодаря ли только громкой фразе?

Созвучный миру строй души его —

Вот этой тайной власти существо.

Когда природа крутит жизни пряжу

И вертится времен веретено,

Ей все равно, идет ли нитка глаже,

Или с задоринками волокно.

Кто придает, выравнивая прялку,

Тогда разгон и плавность колесу?

Кто вносит в шум разрозненности жалкой

Аккорда благозвучье и красу?

Кто с бурею сближает чувств смятенье?

Кто грусть роднит с закатом у реки?

Чьей волею цветущее растенье

На любящих роняет лепестки?

Кто подвиги венчает? Кто защита

Богам под сенью олимпийских рощ?

Что это? — Человеческая мощь,

В поэте выступившая открыто.



Комический актер

Воспользуйтесь же ей по назначенью.

Займитесь вашим делом вдохновенья

Так, как ведут любовные дела.

Как их ведут? Случайно, спрохвала.

Дружат, вздыхают, дуются, — минута,

Другая, и готовы путы.

Размолвка, объясненье, — повод дан,

Вам отступленья нет, у вас роман.

Представьте нам такую точно драму.

Из гущи жизни загребайте прямо.

Не каждый сознает, чем он живет.

Кто это схватит, тот нас увлечет.

В заквашенную небылицу

Подбросьте истины крупицу,

И будет дешев и сердит

Напиток ваш и всех прельстит.

Тогда-то цвет отборной молодежи

Придет смотреть на ваше откровенье

И будет черпать с благодарной, дрожью,

Что подойдет ему под настроенье.

Не сможет глаз ничей остаться сух.

Все будут слушать, затаивши дух.

И плакать и смеяться, не замедлив,

Сумеет тот, кто юн и желторот.

Кто вырос — тот угрюм и привередлив,

Кому еще расти, — тот все поймет.



Поэт

Тогда верни мне возраст дивный,

Когда все было впереди

И вереницей беспрерывной

Теснились песни из груди.

В тумане мир лежал впервые,

И, чуду радуясь во всем,

Срывал цветы я полевые,

Повсюду, росшие кругом.

Когда я нищ был и богат,

Жив правдой и неправде рад.

Верни мне дух неукрощенный,

Дни муки и блаженства дни,

Жар ненависти, пыл влюбленный,

Дни юности моей верни!



Комический актер

Ах, друг мой, молодость тебе нужна,

Когда ты падаешь в бою, слабея;

Когда спасти не может седина

И вешаются девочки на шею;

Когда на состязанье беговом

Ты должен первым добежать до цели;

Когда на шумном пире молодом

Ты ночь проводишь в танцах и веселье.

Но руку в струны лиры запустить,

С которой неразлучен ты все время,

И не утратить изложенья нить

В тобой самим свободно взятой теме,

Как раз тут в пользу зрелые лета,

А изреченье, будто старец хилый

К концу впадает в детство, — клевета,

Но все мы дети до самой могилы.



Директор

Довольно болтовни салонной.

Не нам любезности плести.

Чем зря отвешивать поклоны,

Могли б мы к путному прийти.

Кто ждет в бездействии наитий,

Прождет их до скончанья дней.

В поэзии греметь хотите?

По-свойски расправляйтесь с ней.

Я вам сказал, что нам во благо.

Вы и варите вашу брагу.

Без разговоров за котел!

День проморгали, день прошел, —

Упущенного не вернете.

Ловите на ходу, в работе

Удобный случай за хохол.

Смотрите, на немецкой сцене

Резвятся кто во что горазд.

Скажите, — бутафор вам даст

Все нужные приспособленья.

Потребуется верхний свет, —

Вы жгите, сколько вам угодно.

В стихии огненной, и водной,

И прочих недостатка нет.

В дощатом этом — балагане

Вы можете, как в мирозданье,

Пройдя все ярусы подряд,

Сойти с небес сквозь землю в ад.



Г о с п о д ь, н е б е с н о е  в о и н с т в о, потом М е ф и с т о ф е л ь. Т р и  а р х а н г е л а.

Рафаил

В пространстве, хором сфер объятом,

Свой голос солнце подает,

Свершая с громовым раскатом

Предписанный круговорот.

Дивятся ангелы господни,

Окинув взором весь предел.

Как в первый день, так и сегодня

Безмерна слава божьих дел.



Гавриил

И с непонятной быстротою

Внизу вращается Земля,

На ночь со страшной темнотою

И светлый полдень круг деля.

И море пеной волн одето,

И в камни пеной бьет прибой,

И камни с морем мчит планета

По кругу вечно за собой.



Михаил

И бури, все попутно руша

И все обломками покрыв,

То в вольном море, то на суше

Безумствуют наперерыв.

И молния сбегает змеем,

И дали застилает дым.

Но мы, господь, благоговеем

Пред дивным промыслом твоим.



Все втроем

Мы, ангелы твои господни,

Окинув взором весь предел,

Поем, как в первый день, сегодня

Хвалу величью божьих дел.



Мефистофель

К тебе попал я, боже, на прием,

Чтоб доложить о нашем положенье.

Вот почему я в обществе твоем

И всех, кто состоит тут в услуженье.

Но если б я произносил тирады,

Как ангелов высокопарный лик,

Тебя бы насмешил я до упаду,

Когда бы ты смеяться не отвык.

Я о планетах говорить стесняюсь,

Я расскажу, как люди бьются, маясь.

Божок вселенной, человек таков,

Каким и был он испокон веков.

Он лучше б жил чуть-чуть, не озари

Его ты божьей искрой изнутри.

Он эту искру разумом зовет

И с этой искрой скот скотом живет.

Прошу простить, но по своим приемам

Он кажется каким-то насекомым.

Полулетя, полускача,

Он свиристит, как саранча.

О, если б он сидел в траве покоса

И во все дрязги не совал бы носа!



Господь

И это все? Опять ты за свое?

Лишь жалобы да вечное нытье?

Так на земле все для тебя не так?



Мефистофель

Да, господи, там беспросветный мрак,

И человеку бедному так худо,

Что даже я щажу его покуда.



Господь

Ты знаешь Фауста?



Мефистофель

                                   Он доктор?



Господь

                                                        Он мой раб.



Мефистофель

Да, странно этот эскулап

Справляет вам повинность божью,

И чем он сыт, никто не знает тоже.

Он рвется в бой, и любит брать преграды,

И видит цель, манящую вдали,

И требует у неба звезд в награду

И лучших наслаждений у земли,

И век ему с душой не будет сладу,

К чему бы поиски ни привели.



Господь

Он служит мне, и это налицо,

И выбьется из мрака мне в угоду.

Когда садовник садит деревцо,

Плод наперед известен садоводу.



Мефистофель

Поспоримте! Увидите воочью,

У вас я сумасброда отобью,

Немного взявши в выучку свою.

Но дайте мне на это полномочья.



Господь

Они тебе даны. Ты можешь гнать,

Пока он жив, его по всем уступам.

Кто ищет — вынужден блуждать.



Мефистофель

Пристрастья не питая к трупам,

Спасибо должен вам сказать.

Мне ближе жизненные соки,

Румянец, розовые щеки.

Котам нужна живая мышь,

Их мертвою не соблазнишь.



Господь

Он отдан под твою опеку!

И, если можешь, низведи

В такую бездну человека,

Чтоб он тащился позади.

Ты проиграл наверняка.

Чутьем, по собственной охоте

Он вырвется из тупика.



Мефистофель

Поспорим. Вот моя рука,

И скоро будем мы в расчете.

Вы торжество мое поймете,

Когда он, ползая в помете,

Жрать будет прах от башмака,

Как пресмыкается века

Змея, моя родная тетя.



Господь

Тогда ко мне являйся без стесненья.

Таким, как ты, я никогда не враг.

Из духов отрицанья ты всех мене

Бывал мне в тягость, плут и весельчак.

Из лени человек впадает в спячку.

Ступай, расшевели его застой,

Вертись пред ним, томи, и беспокой,

И раздражай его своей горячкой.



(Обращаясь к ангелам.)

Вы ж, дети мудрости и милосердья,

Любуйтесь красотой предвечной тверди.

Что борется, страдает и живет,

Пусть в вас любовь рождает и участье,

Но эти превращенья в свой черед

Немеркнущими мыслями украсьте.



Небо закрывается. Архангелы расступаются.

Мефистофель
(один)

Как речь его спокойна и мягка!

Мы ладим, отношений с ним не портя.

Прекрасная черта у старика

Так человечно думать и о черте.



Источник сюжета. Иоганн Фауст — историческая личность. Он жил в первой половине XVI века. О нем ходили легенды как об астрологе, занимавшемся черной магией. Устные предания о нем были собраны неизвестным автором и выпущены в свет книгоиздателем Иоганном Шписом в 1587 году под названием «История доктора Иоганна Фауста, известного волшебника и чернокнижника». Последовали многочисленные переиздания, дополнившие легенду о Фаусте новыми подробностями. Одно из наиболее обширных — книга Георга Рудольфа Видмана «Правдивые истории о докторе Иоганне Фаусте» (1599).

Еще до выхода повести Видмана история Фауста стала известна в Англии, где предшественник Шекспира Кристофер Марло (1564–1593) написал на основе этого сюжета трагедию. Гете, однако, познакомился с ней уже после того, как создал первую часть своей трагедии. Но пьесу Марло Гете узнал косвенным путем. В XVII веке английские комедианты много гастролировали по Германии. Их репертуар постепенно переняли немецкие актеры. Трагедия Марло о Фаусте в сильно измененном виде вошла в число излюбленных представлений ярмарочных кукольных театров. Еще мальчиком Гете впервые увидел кукольный спектакль «Фауст».

Во всех преданиях Фауст неизменно изображался человеком, который, не удовлетворяясь современной ему наукой, отверг религию и связался с чертом, чтобы при помощи нечистой силы получить возможность превращать неблагородные металлы в золото и наслаждаться жизнью вволю. Дьявол помогал ему в течение двадцати четырех лет, после чего забирал душу Фауста в ад.

Первые книги были написаны в осуждение Фауста, однако даже сквозь их религиозно-нравственную тенденциозность проглядывали черты ученого, силившегося преодолеть предрассудки своего времени и резко восстававшего против церковных ограничений. Но даже Марло, явно сочувствовавший бунтарским стремлениям Фауста, не мог изменить обязательного финала истории — наказания и гибели «грешника».

Впервые в эпоху Просвещения вождь свободомыслящих Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781) выдвинул новую трактовку Фауста. Борясь против иноземного, особенно французского, придворного влияния, Лессинг в «Письмах о новейшей литературе» (1759) призывал отказаться от подражания французским классикам: «…в своих трагедиях мы хотели бы видеть и мыслить больше, чем позволяет робкая французская трагедия…» В качестве примера он приводил народную пьесу о Фаусте, «содержащую много сцен, которые могли быть под силу только шекспировскому гению». Лессинг сам собирался написать трагедию на этот сюжет, но его попытка ограничилась несколькими набросками. Его авторитет, однако, сыграл свою роль. К обработке сюжета о Фаусте обратились несколько писателей движения «Бури и натиска». Одним из них был Гете.

Краткая творческая история. Замысел «Фауста» возник у Гете в начале 1770-х годов, когда ему было немногим больше двадцати лет. Закончил он произведение летом 1831 года, за несколько месяцев до своей кончины. Таким образом от начала работы над трагедией до ее завершения прошло около шестидесяти лет, обнимающих почти всю творческую жизнь Гете.

Однако непосредственно над «Фаустом» Гете работал лишь в определенные периоды своей творческой деятельности. Первые сцены, получившие название «Пра-Фауста», Гете создал в начальный период своего творчества (1773–1775 гг.). Они не появлялись в печати, но Гете читал их друзьям и по переезде в Веймар даже разрешил одной из почитательниц его таланта списать для себя этот текст. В бумагах Гете после его смерти «Пра-Фауст» не был обнаружен, но в 1887 году гетевед Эрих Шмидт нашел рукопись, переписанную знакомой Гете — Луизой Гёхгаузен. Так стал известен «Фауст» в его первоначальном виде, выражавший настроения, типичные для Гете в период «Бури и натиска».

В 1788 году во время пребывания в Италии Гете вернулся к работе над произведением. После возвращения в Веймар он напечатал в 1790 году «Фауст. Фрагмент», содержавший меньшее количество сцен, чем «Пра-Фауст», но это не было простым повторением первого варианта. Отрывок уже ближе к окончательному тексту первой части.

Но, прежде чем Гете завершил ее, прошло немало времени. Он снова обратился к работе по настоянию Ф. Шиллера. Это произошло уже в 1797 году. Первая часть «Фауста» была закончена в 1806 году, но появилась в печати лишь в 1808 году, в восьмом томе собрания сочинений Гете.

Между 1797–1801 годами Гете создал план второй части трагедии, но осуществлять его начал лишь четверть века спустя, хотя отдельные наброски были созданы раньше. Последний период работы приходится на 1825–1831 годы. В 1827 году был опубликован отрывок «Елена. Классическо-романтическая фантасмагория. Интерлюдия к Фаусту». Она появилась в 4-м томе последнего прижизненного издания сочинений Гете. Этот эпизод составил третий акт окончательного текста. В следующем году в 12-м томе этого издания были напечатаны сцены при императорском дворе. 1 июня 1831 года Гете сообщил своему другу Цельтеру о том, что «Фауст» завершен. Он сам подготовил рукопись для печати. Но она появилась в свет уже после его кончины, в 1-м томе «Посмертного издания сочинений» в 1832 году.

Жанр произведения. Хотя «Фауст» написан для сцены, о чем явно говорят многие места произведения, по форме и объему он отличается от обычных драм. В критике принято обозначать «Фауста» как драматическую поэму.

Взятый в целом, «Фауст» представляет собой нечто промежуточное между драмой в собственном смысле слова и эпической поэмой. Вместе с тем сила «Фауста» как поэтического произведения особенно проявляется в лиризме, которым проникнуты многие центральные эпизоды. «Фауст» мастерски сочетает элементы трех главных родов поэзии — лирики, драмы и эпоса.

Стиль «Фауста». Творение Гете не поддается определению в свете таких общепринятых категорий, как классицизм, романтизм или реализм. «Фауст» — поэтическая фантазия особого, неповторимого стилевого строя, который можно определить как художественный универсализм, ибо он включает элементы, различные по своей художественной природе. Реальное жизненное содержание поднято Гете на большую обобщающую высоту. Поэтому художник отказался от бытового правдоподобия, обильно используя легендарно-сказочные мотивы, мифы и предания, реальные человеческие образы и вполне жизненные ситуации в сочетании с самыми неправдоподобными вымыслами.

Фантастика Гете, однако, в конечном счете всегда привязана к Земле и реальной жизни. Вместе с тем не только вымышленные образы, но и реальные фигуры проникнуты в «Фаусте» символизмом глубокого философского характера.

Гете с подлинно поэтической свободой перерабатывает мифы различного происхождения: древнегреческие, библейские, средневековые. Он не делает особого различия между ними, одинаково подчиняя разные по происхождению легенды своему философскому и поэтическому замыслу. Под его пером христианские мотивы утрачивают свою религиозную основу, становясь такими же средствами поэтико-символической выразительности, как и античные мифы.

В сложном сочетании различных стилевых элементов «Фауста» наибольшую определенность имеют их две полярные тенденции. Ранняя предромантическая стилистика «Бури и натиска» определила стилевые мотивы, которые удобнее всего определить как средневековые и «готические». В таком духе создана вся завязка трагедии. Наивысшее выражение средневеково-готический элемент достигает в первой Вальпургиевой ночи.

Противоположную тенденцию составляет стиль классический. Его квинтэссенция воплощена в третьем акте второй части трагедии — «Елена». Мрачным сумбурным образам «готической» фантазии ужасов здесь противостоит классически строгая и чистая форма, выражающая идеальную красоту.

Между двумя стилевыми полюсами «Фауста» расположено множество сцен, тяготеющих в стилевом отношении то к одной, то к другой стороне, содержащих подчас смешение различных художественных стилей. Все это вместе образует сложную стилевую систему, в которой творческая мысль художника со свободой, дозволенной гению, выдвигает на первый план те художественные средства, которые в данном месте развития сюжета наиболее действенно доносят глубины философской мысли и силу чувств.

Поэзия «Фауста». Больше всего и прежде всего Гете — поэт. Богатство словесных образов, многообразие поэтической фактуры речи, все оттенки поэтической тональности использованы в «Фаусте». В немецкой поэзии нет произведения, равного «Фаусту» по всеобъемлющему характеру его поэтического строя. Интимная лирика, гражданский пафос, философские раздумья, острая сатира, описания природы, все это и многое другое в изобилии наполняет поэтические строки творения Гете. От живых разговорных интонаций до трагической патетики, от колкой эпиграммы до захватывающих душу гимнов — все богатство эмоций, которые способна выразить человеческая речь, воплощено в поэзии «Фауста». Гете с поразительной легкостью переходит от одной тональности к другой, от одного ритмического рисунка к иному: поэтический строй его творения подобен в этом отношении симфонии.

Общую характеристику «Фауста» см. во вступительной статье Н. Вильмонта к данному Собранию сочинений, т. 1.

Оглавление
Обращение к пользователям