Глава 26. Это лишь часть милых сердцу вещиц

Как много песен о любви!

Энди Уорхол

К семи часам я была готова.

Я выбрала получившие серебряный приз в моем личном конкурсе на лучшие черные брюки, к ним — черные остроносые сапоги и еще — черный кашемировый свитер. Покрутившись перед зеркалом, пришла к выводу, что черный наряд и сапоги делают меня выше и стройнее. Я чувствовала себя уверенно, несмотря на обычный мандраж перед свиданием, который, уверена, не отпускает женщину даже в глубокой старости. Я записала Райану номер моего мобильного, но на всякий случай позвонила на стойку портье и спросила, умеют ли служащие удерживать входящие звонки. Служащие умели, и я решила позвонить Кейт на сотовый.

— Привет, Дженни, — ласково сказала подруга, узнав меня по коду города — триста двенадцать, высветившемуся на дисплее ее телефона.

— Привет, Кейт, — пропела я в ответ. — Пообещай мне знаешь что? Пообещай не упоминать сейчас об обеде в Майами, потому что я боюсь сглазить.

— Обещаю. Что случилось?

— Ну, пока ничего, но пробежала искра, и он красавец, и я встретила его на выставке, и он из Нью-Йорка, и сегодня вечером мы вместе ужинаем!

— Ух ты! Как его зовут?

— Райан Деннисон, — гордо ответила я.

— О-о-о! Он похож на Райана О’Нила?

— Нет, но красавец, настоящий красавец. Любит искусство, производит впечатление умного человека и… О Господи, Кейт, как я могла забыть! — чуть не закричала я. — Мне кажется, я начинаю понимать творчество Йена. Я считаю, в нем есть смысл!

— О нет!

— Да!

— И в чем же он? — в свою очередь воскликнула подруга.

— Он делает меня счастливой!

— Что?!

— Оно делает меня счастливой!

— Ой, мне послышалось, ты сказала: «Он делает меня счастливой».

— Нет-нет, я сказала — оно делает меня счастливой. Это правда. Я уже давно догадывалась.

— Я так счастлива за тебя, Дженни, и о-очень рада, что у тебя сегодня свидание. Позвони за завтраком и все мне расскажи!

— Спасибо! Я тоже счастлива, но за завтраком поговорить не получится — мы завтракаем с Йеном, нельзя же рассказывать о свидании в его присутствии.

— Почему нельзя? — удивилась подруга.

— Потому что нельзя, — отрезала я. Взглянув на часы, я увидела, что уже ровно семь. — Ладно, дорогая, мне пора, Райан может позвонить в любую минуту. Как только мы откроемся в новой галерее, я позвоню и все тебе расскажу! Пока!

— До свидания. Приятных развлечений!

Райан стоял у бара с бокалом чего-то прозрачного, когда я вошла в сумрачный, с очень нью-йоркской атмосферой ресторан, где мой новый знакомый заказал столик. Поцеловав меня в щеку, Райан спросил, не желаю ли я чего-нибудь выпить, прежде чем сесть за стол. Я спросила бокал красного вина, отдала пальто и забралась на высокий табурет у бара. Райан с улыбкой отпил маленький глоток.

— О, стоп-стоп, что это я делаю? — воскликнул он и поднес бокал к моему, желая чокнуться.

— Твое здоровье, — произнесли мы хором, что меня умилило.

Мы говорили о Нью-Йорке, о том, где жили до переезда в Нью-Йорк, — обычные для первого свидания темы. Постепенно мы провели все полагающиеся в таких случаях маленькие проверки. Подошла хостесс с вопросом, не хотим ли мы сесть за стол. Райан посмотрел на меня, я кивнула, и нас проводили к столику. А потом… Я оказалась буквально в полуметре от счастья. Райан поделился своими планами к сорока годам удалиться от инвестиционных дел и преподавать где-нибудь английский, а я рассказала о былом нежелании отправляться в турне, оказавшееся незабываемым, уникальным опытом, и обещала впредь думать дважды, прежде чем отклонить что-нибудь как нестоящее. Мы говорили о детстве Райана, проведенном в провинциальном городе Среднего Запада, и как далеко все это от Уолл-стрит. Мы беседовали о проекте арттурне, сойдясь во мнении, что в мире искусства так или иначе все вращается вокруг Челси. Когда, кроме нас, в ресторане не осталось посетителей, Райан наклонился ко мне.

— Что ты делаешь завтра? — негромко спросил он с улыбкой.

— Готовлю экспозицию к выставке в галерее.

— То есть не очень напряженный день?

По степени напряженности инсталляцию экспозиции смело можно оценить в десять баллов, особенно если учесть, что днем мы устанавливаем скульптуры, а вечером участвуем в торжественном открытии выставки.

— Нет-нет, — тем не менее ответила я.

— Отлично, тогда давай сходим куда-нибудь еще. Эти ребята, кажется, ждут не дождутся, когда мы уйдем, — предложил Райан, кивнув на официантов, с видимым нетерпением поглядывавших на нас.

На улице был жуткий холод, но, к счастью, ближайший бар находился буквально в нескольких шагах. Меня не покидало сверхредкое чувство, что свидание удалось. Если бы могла, попросила бы того, в чьей власти исполнить подобные просьбы, навсегда оставить меня на Мичиган-авеню рядом с высоким, красивым, хорошо одетым и умным молодым человеком.

— А ну-ка перечисли десять самых любимых своих занятий! — весело предложил он, когда мы заказали напитки.

— Что? — вырвалось у меня, хотя я прекрасно расслышала Райана.

— Перечисли десять самых любимых своих занятий, — повторил он.

— Хм-м-м-м…

— Ладно, я первый, — сказал Райан, и я вздохнула с облегчением, испугавшись, что разговор переходит на тему секса, и надеясь, что ошиблась.

— Долго спать по воскресеньям, — сказал он. Слава Богу, это скорее напоминает вон-трапповскую версию: розы, все в брызгах, журавликов стая и далее по тексту, если, конечно, Райан не договорит сейчас: «…в объятиях горячей цыпочки с убойными формами»[28]. Я выждала несколько секунд, ожидая порочного окончания невинной фразы.

— М-м-м, выспаться в воскресенье очень приятно. — Мысленно я соскочила с барного табурета, выбежала на улицу, быстренько протрезвела и вприпрыжку вернулась обратно. — Ходить на пляж, — нашлась я.

— Да, это здорово, — согласился Райан. — Большая чашка кофе из «Старбакса» по утрам.

— Обожаю! — подхватила я. На душе стало так тепло, что я побоялась растаять. — Встречать рассвет.

— Прелестно, — мягко согласился Райан и придвинулся ближе.

— М-м-м… — У меня дух захватило от близости красавца, я чуть-чуть наклонилась к нему и закрыла глаза. Райан положил руку мне на колено, я уловила его дыхание.

— Играть со щенками. Что?!

— Что?! — подскочила я.

— Играть со щенками, — нежно протянул Райан, отодвигаясь назад.

Неужели он только что хотел меня поцеловать, но отвлекся на щенков? Или то, что я прильнула к нему, закрыв глаза, совершенно не совпало с его намерениями? Отгадать было невозможно, поэтому я тоже выпрямилась на высоком табурете и умильно улыбнулась, словно только что играла с собачьим молодняком.

— Они такие лапочки, щенки, — пояснил Райан.

Ни один мужчина традиционной ориентации не назовет возню со щенками третьим пунктом списка милых сердцу вещиц — так просто не бывает. А как же просмотр футбольных матчей, заключение крупной сделки, рыбалка, наконец? Играть со щенками?! Бросьте, только голубой способен умиляться подобным вещам. Лучше бы он посмотрел на меня и сказал: «Трахать крутую телку с классными сиськами…»

Райан смотрел вдаль, без сомнения, воображая беготню на лужайке в коротких штанишках с помочами, с сачком для ловли бабочек, в окружении стайки щенков. Я тщетно старалась уловить смысл происходящего. Гарвардская школа бизнеса и Уолл-стрит отличаются выраженной нетерпимостью к некоторым аспектам. Должно быть, нелегко быть геем в этой среде. Трудно даже представить глубину расхождения по этому вопросу в мире финансов и мире искусства. Мне стало жаль Райана. Я прониклась глубоким сочувствием к его незавидной доле. «Черт бы все побрал», — подумала я, когда Райан очнулся от грез и напомнил:

— Твоя очередь.

При слове «щенки» атмосфера вечера претерпела необратимые изменения. Допив бокал, я заказала следующий, скрестила руки на груди и откровенно призналась:

— Выкурить сигарету под хорошую выпивку, но сразу забыть об этом и не начать курить снова на следующий день.

К чему притворяться?

— Прекрасно, — выдохнул Райан с загоревшимися глазами.

— Правда?

— Да. Я не курильщик — курил когда-то, но бросил. Я не ношу с собой, как многие, пачку сигарет и не желаю возвращаться к этой привычке, но иногда несколько затяжек и бокал спиртного так хороши… Изредка, конечно… Я позволяю себе покуривать «Мальборо ультралайт», в них мало никотина и меньше шансов подсесть… — Райан говорил быстро и с облегчением, словно выдавая давно тяготившую душу тайну.

— Я тоже, — созналась я и как-то расслабилась. — Я тоже так поступаю.

Мы смотрели друг на друга, как двое давно разлученных влюбленных, узнавших друг друга в переполненном зале… Ну, не совсем так, но связь между двумя табакозависимыми, всю свою прокуренную жизнь отрекающимися от тайного порока, на редкость крепка. Райан положил ладонь мне на плечо, и я вновь ощутила знакомое волнение. Он повел рукой вверх по плечу к шее, под волосы, потом назад к началу рукава, и так несколько раз, затем подался ближе, пристально глядя мне в глаза. Его поглаживания оказались дьявольски сексуальными, и у меня помутилось в глазах. Я, конечно, не забыла о его нездоровом пристрастии к щенкам, но списала это на тонко чувствующую, добросердечную натуру.

И в следующий миг я начисто забыла о собаках всех возрастов.

Все поплыло, словно в замедленной съемке, и прозвучал тонкий звон, расходясь от прикосновений к моему плечу, а потом Райан положил руку мне на шею сзади и привлек к себе. Другая его рука на мгновение задержалась у меня на талии, затем оказалась на колене. Я снова закрыла глаза. Райан поцеловал меня, очень легко и мягко, и сразу отодвинулся, прежде чем я успела шевельнуться или ответить на поцелуй. Опершись локтем о стойку бара, красавец пристроил подбородок на ладонь и, по-прежнему обнимая меня за шею, пристально взглянул в глаза:

— Долгие поездки на автомобиле.

Я могла бы выйти из игры, но одно из моих любимых занятий — как раз долгие поездки. Обожаю сидеть на пассажирском сиденье, слушать музыку и смотреть в окно на проносящийся мимо пейзаж — это рождает в душе ощущение покоя, безопасности, счастья и удовольствия.

— Участвовать в долгих поездках, — отозвалась я и, как ни старалась, не смогла удержать улыбку.

— Джейн, — сказал Райан, вновь положив ладонь мне на плечо и глядя так, словно я — единственная женщина на свете. — Когда ты вернешься в Нью-Йорк, я часто буду брать тебя в долгие поездки на автомобиле.

Перед самым выходом из бара Райан спросил об открытии завтрашней выставки, сказав, что зайдет, если я не возражаю. Я ответила, что буду только «за». Мы вышли на улицу. К счастью, такси оказалось рядом. Мы сели в машину, и едва я успела подумать — вот оно, счастье, как Райан поехал со мной, в час ночи решившись на двадцатиминутный крюк, чтобы довезти меня до отеля. Когда мы сели в такси, он назвал водителю гостиницу, прибавив:

— А потом обратно в центр.

Сказка наяву, крутилось у меня в голове, когда мы подъехали к отелю. Райан сказал водителю: «Минуту», вышел из машины, взял меня за руку, помог выйти и сказал:

— Я великолепно провел время. Очень рад, что мы встретились. — И подкрепил сказанное крепкими объятиями.

Впервые на свидании меня на прощание обняли. Я не знала, полагается ли вернуть объятие или одного раза достаточно для обоих, и после секундного колебания остановилась на втором варианте.

— Увидимся завтра, Джейн. Галерея Дабни на Норт-Мичиган, верно?

— Правильно.

— Ну что, до свидания, Джейн Лейн. Спокойной ночи. — Сверкнув на прощание криптонитовыми[29] зубами, Райан забрался в такси.

 

[28]Перевод М. Парыгина.

[29]Автор иронизирует: Джейн восхищается их красотой, но криптонит изображают в виде светящегося вещества светло-зеленого цвета.

Оглавление