Глава 10. Повелитель блох

Все дети-нормалы вернулись из школы, лакомились чем-нибудь вкусненьким и обновляли свои странички в «Фейсбуке» в ожидании домашнего обеда. А Клодин ползала на четвереньках по оврагу, разыскивая ключи от машины. Ключи, которые она же сама зашвырнула сюда накануне, потому что не хотела, чтобы Клод отвез ее обратно в «Логово». Надо сказать, что теперь, проведя пять часов в темном, сыром, колючем, кишащем муравьями и заваленном оленьим пометом овраге, Клодин была бы только рада вернуться в отель. По сравнению с оврагом «Логово» могло претендовать на статус спа-салона. Одна надежда, что Клод приедет со своего матча с хорошими новостями. Иначе возвращение в отель пешком, чтобы потом тащиться сюда с запасными ключами, станет очень грустным.

«Так! Сосредоточься, – сказала себе Клодин, стараясь избавиться от негативных мыслей. – Очисти свой разум, постарайся стать единым целым с этими ключами. Сосредоточься. Вглядывайся. Ощущай!» Комар укусил ее за ухо. Шлеп! Насекомых буквально тянуло на ее новый гель для душа с ароматом черной смородины. Последняя покупка на День Варенья, ее личный, незабываемый запах, который поможет ей удачно начать новый год, и, может быть, привлечь классного парня… а лучше десять классных парней! Но кто его знает, вдруг вечеринка вообще не состоится? Родители, похоже, в этом уверены, но она еще не готова сдаться…

– Вернемся сюда завтра. Это будет уже бесплатно, – донесся издалека девичий голос. Сверхчувствительные уши Клодин насторожились. – Захватите купальники! Залезем в дом Лагги и искупаемся в бассейне.

«В дом Лагги? Кто это собрался в дом Лагги? Она что, вернулась?»

После долгих прощаний, благодарностей и смачных поцелуйчиков компания – похоже, человек восемь – рассталась. Большинство из них отправились дальше по улице, а двое, в какой-то на редкость скрипучей обуви, свернули и пошли в сторону Клодин. Она спряталась за дерево и выглянула в сторону дорожки. Но было слишком далеко, и она не разглядела, кто это.

– Поставь время и дату! – торопливо распорядилась девочка. Ее голос раздавался все громче, все ближе. – Я намерена сделать официальное заявление о том, что эти две девчонки что-то скрывают. Что-то крайне важное!

Клодин наконец увидела, кто говорит. Это была Бекка Мэдден, диктующая свои мысли на удивление преданной подружке Хэйли.

– И я намерена сообщить об этом всем! – продолжала Бекка. – Они думают, будто им удалось нас запугать, а на самом деле бояться следует их!

– Им? – переспросила Хэйли.

– Клео и Мелоди! – рявкнула Бекка.

«Так Клео не уехала?» – удивилась Клодин.

– Да нет. Я имею в виду, что бояться следует «им». «Им следует бояться», а не «их следует бояться».

Клодин зарычала сквозь зубы. Никто не смеет угрожать ее подругам – ну хорошо, пусть одна из них не самая близкая, а вторая – бывшая, – но все равно, ее подругам не смеет угрожать никто, а уж тем более эта злобная нормалка!

– Ручаюсь, они до сих пор стоят посреди своей улицы и смеются! Но последними смеяться будем мы! Когда…

«Стоят посреди улицы? Обожемой!» Клодин с трудом сдерживала желание выскочить на дорожку, изодрать в клочки белую блузку Бекки и выбежать на улицу. Надо предупредить подруг! Надо остановить Бекку! Надо найти ключи! Надо, надо, надо…

– Гляди! – сказала Хэйли, указывая на дерево. Клодин затаила дыхание, втянула живот и зажмурилась. Она не боялась, что ее поймают. Убежать от них проще простого. Она боялась их камеры. Фото «девочки-оборотня», рыскающей по оврагу, лишний раз докажет, что она опасна. И тогда ее вечеринке точно конец. И гель с ароматом черной смородины будет впустую растрачен на комаров…

Шаги направлялись в ее сторону. Девчонки все ближе. Она уже слышала стук их сердец. Одно стучало искренним любопытством: «тук-тук, тук-тук, тук-тук», во втором билась жажда мести: «тук-ТУК, тук-ТУК, тук-ТУК!»

Парочка подошла к дереву. Подалась ближе. Остановилась. Клодин невольно съежилась. По шее кто-то полз. Вот сейчас укусит! Ничего, пускай… Ой, как чешется! Клодин представила, как чешет шею. Зачесалось еще сильнее. Клодин представила, как чешет шею теркой. А может, если убежать быстро-быстро, ее не успеют заметить и сфоткать?

Бекка потрясла ветку. На нее дождем посыпались осенние листья.

– Ну-ка, ну-ка, иди к мамочке! – проворковала она, явно торжествуя. «Они меня заметили! И что теперь делать?» – Ну, не бойся, иди сюда!

Бекка чмокала своими тонкими губенками, словно подзывая собаку. Жуткая девчонка, с ней никаких монстров не надо!

Хэйли хлопнула в ладоши.

– Поймала!

Клодин напрягла слух. До нее донеслось позвякиванье чего-то металлического. Она пришла в ужас. «Что у них там? Ножи? Серебряные пули?!»

– Похоже, это ключи от того «Фольксвагена», что стоит на дороге.

«Ключи!!!»

– Ты куда? – спросила Бекка.

– Положу их на крышу машины. Явно же люди их потеряли! Может, им записку оставить?

– Дай сюда! – потребовала Бекка.

«О нет!!!»

– Это же машина Вульфов!

Она швырнула ключи. Они упали прямо на ногу Клодин.

– Ха! Все, теперь не уйдут!

Как только Бекка с Хэйли ушли, Клодин подобрала ключи и помчалась по оврагу, чтобы предупредить Клео. Ей так не терпелось увидеться с подругой, что она почти забыла весь свой гнев. Но быстро вспомнила о нем, когда подумала, что пчелиная царица по какой-то непонятной причине была на стороне Бекки.

– У-у! О-о! У-у! О-о!

Клодин стояла на клумбе под окном комнаты Клео, издавая их тайный клич «Волчица вызывает кошку». Они придумали его еще в начальной школе, до того, как у них появились мобильники. И, судя по куче каменных мобильников в ЛИТе, сейчас снова имело смысл им воспользоваться.

– У-у! О-о! У-у! О-о!

Внезапно кто-то подкрался и ухватил ее сзади. От нападающего пахло амброй.

– Клянусь Гебом! Где же ты была? – сияя, спросила Клео. – Ты совершенно выпала из Сети! Постой – только не говори, что вы до сих пор прячетесь у себя в «Логове»!

Клодин холодно отстранилась.

– Как ты могла так поступить с нами? – спросила она. Джинсы у нее были заляпаны грязью. – Ты с этой нормалкой Беккой…

– Ка! – Клео хихикнула и отмахнулась от гнева Клодин, точно прогоняла назойливую муху. – Я ни при чем, это всем известно! Я обелила свое имя перед тем, как все уехали. Но, поскольку тебя там не было, я перескажу тебе краткое содержание предыдущих серий. Яхотеласорватьпоказроликапотомучтохотелачтобывыучаствоваливфотосессии. Виновата. Признаю. Беккадолжнабыламнепомочьегостереть. Виновата. Согласна. Потомяузналачтопередачинебудет. Проблема разрешилась. Ядовериласьнормалке. Это все она. Я была не в курсе. Ну что, все? Можем жить дальше?

Клео хлопнула в ладоши, раскинула руки и крепко обняла Клодин. Та даже не успела никак среагировать. Потом Клео взяла подружку под руку и принялась как ни в чем не бывало расхаживать по лужайке.

И, во имя своей старой дружбы с ее царским высочеством, Клодин решила, что лучше сделать вид, будто ничего и не случилось.

– Так что, все уехали? И где же они теперь?

– Дьюс улетел в Грецию, на одном из частных самолетов мистера Д. Мне пришлось с ним прощаться при папе. Это было крайне неприятно и ужасно неловко.

– И Джексон тоже уехал? Это из-за него Мелоди сегодня ночью бегала по улице в тапочках и пижаме и ревела?

– Ха! Нет, она действительно одевается, как модель из рекламы халатов, но пусть ее стиль тебя не обманывает. Эта нормалка по-своему очень даже крута. Ты бы видела, как она шуганула Бекку! Мне прям жутко сделалось, – сказала Клео, позванивая золотыми браслетами. – Кстати: можешь себе представить, что Дьюса теперь не будет?

– Ага, и Дня Варенья у меня тоже не будет, если мы не сумеем по-быстрому все исправить!

– Мы обещали друг другу, что будем хранить верность, пока он в Греции, но я все равно думаю: а вдруг он там кого-нибудь встретил? Иначе чего он не звонит?

Клодин судорожно почесала укушенную шею.

– А куда уехали Ляля с Лагги? И что с Джексоном? Как ты думаешь, они вернутся до моего дня рождения?

– Вот что я тебе скажу. – Клео остановилась и встретилась взглядом с Клодин. Вечернее солнце красиво подсвечивало ее высветленные прядки и топазовые глаза. Возможно, Клео капризна и эгоистична, но она действительно красива, этого у нее не отнять. – Если он мне до тех пор не позвонит, я начну устраивать обходы, как в «Анатомии страсти». Несмотря на все обеты верности.

Клео вздохнула и снова принялась расхаживать по лужайке.

– И вообще, вся эта история – настоящий кошмар!

Клодин тоже вздохнула. Возможность нормально поболтать с Клео была даже приятнее, чем горячий душ в отдельной от мальчишек ванной. И неважно, что на самом деле это не разговор, а монолог: главное, они снова вместе!

– Едем, срочно! – крикнул Клод, вбегая на лужайку Клео. Он до сих пор был в своей желто-зеленой спортивной форме и под мышкой у него торчал футбольный шлем. – Ключи нашла?

Клодин бросила ему ключи.

– Что за ключи? – поинтересовалась Клео. Она терпеть не могла чего-то не знать.

– Скорее! – сказал Клод, ухватив сестру за руку. Ладонь у него была потная. Щеки горели. От него пахло потом и изолентой. – Возвращаемся в отель!

– Ну почему-у? – заскулила Клодин. Теперь, когда они с Клео вновь были друзьями, уезжать не хотелось еще сильнее.

– Тренер Доннелли меня подставил! Он пытался заманить меня в ловушку. Ребята из команды предупредили перед матчем, и я сбежал. Он меня ищет!

Клодин снова ожесточенно почесалась.

– Но мы же еще не обсудили ни украшения, ни…

– Дини, надо ехать!

И Клод вскинул ее на плечо и помчался прочь.

– Стой! – завопила Клео.

Клодин принялась молотить брата кулаками по спине.

– Отпусти меня! Я хочу остаться!

– Мы – одна стая! – пропыхтел Клод. – Мы должны держаться вместе!

– Я не хочу в стае! Я хочу быть одинокой волчицей!

Он поставил ее на тротуар рядом с «Фольксвагеном», распахнул дверцу и затолкал внутрь.

– Нормалы ворвались в дом Лагги! Следующим будет наш! – попыталась урезонить его Клодин.

– Это всего лишь дом, – отрезал Клод и захлопнул дверцу. Прыгнул на водительское сиденье, завел машину и рванул прочь.

– А как же мои друзья? Вся моя жизнь?

– Если хочешь жить, надо отсюда сваливать! И быстро!

Машина неслась к отелю. Клодин сидела на пассажирском сиденье, заботливо пристегнутая.

Ну да, главное – безопасность! Как всегда…

Во вторник после школы Билли стоял в отделанной деревом ванне. На нем не было ничего, кроме фиолетовых в белую полоску «мальчишеских» шорт Кандис из «Victoria’s Secret». На Билли эти шорты смотрелись скорее как детские трусики. Впрочем, выбор был невелик: либо эти шорты, либо стринги. Принадлежащие Бо трусы размера XL были ему безнадежно велики. В последнее время Билли подрос, но не настолько.

– Перестань пялиться! – сказал Билли, чувствуя, как у него горят щеки.

Кандис хихикнула.

– Это взгляд профессионала!

– Забудь. Я пошел. – Билли перешагнул холодный край ванны. – Я так не могу.

Даже Фрэнки Штейн не заслуживает того, чтобы переносить подобное унижение.

– Брось! Пока все нормально. Разве тебе не хочется посмотреть, как ты выглядишь целиком?

И Кандис аккуратно толкнула его обратно в ванну.

– Не настолько! – буркнул Билли.

Он взглянул на Кандис. Вот она выглядела как фотомодель даже в старом отцовском хирургическом костюме, глухих горнолыжных очках и шапочке для душа. Правда, нельзя сказать, чтобы Билли нравились девушки-фотомодели – он предпочитал девушек со швами и торчащими контактами. Но Кандис была красива, он это понимал, восхищался ею и завидовал ее уверенности в себе. Особенно сейчас, когда он вот-вот узнает, на что похож он сам… А вдруг ему лучше оставаться невидимым?

– Значит, так: руки в стороны, рот не открывать, глаза зажмурить. И не дыши, пока работает распылитель!

Кандис опустила на глаза горнолыжные очки, убрала несколько белокурых прядей, выбившихся из-под шапочки, и направила на Билли нечто вроде портативного пылесоса.

– Выдох, вдох, и… – Она уперла шланг ему в грудь, нажала серебристую рукоятку, и спрей вырвался на волю. – Ветер из Арктики!

В грудь ударили холодные брызги. Билли чуть было не завизжал, но вспомнил, что дышать нельзя. По счастью, в ванной на втором этаже дома Карверов было всего два маленьких прямоугольных зеркала, по одному над каждой раковиной. И, стоя в ванне, смотреться в них было нельзя.

– Автозагар проявится через шесть часов, но в состав входит еще и бронзатор, так что эффект сделается виден сразу.

Кандис отвела шланг.

– Дышите!

Билли выдохнул.

– Ну что, ну как?

– Ну, я смотрю, пресс ты качал старательно! – с уважением ответила Кандис. – Рот не открывать, глаза зажмурить, не дыши, пока машина работает, поехали дальше!

Теперь она раскрасила ему ноги, накладывая спрей плавными взмахами шланга с безошибочной точностью подлинного художника. Через некоторое время Билли привык к холодному спрею, ему это даже начало нравиться. Бодрящие брызги пробуждали и оживляли все новые части его тела, сгоняли их со скамейки запасных и заставляли вступить в игру.

Наконец Кандис отключила распылитель, сдвинула очки на лоб и отступила на шаг.

– Готово!

Лицо у нее было непроницаемым.

– Ну?

– Хм…

– Что? Все так плохо?

– Тсс! Не мешай. У меня вдохновение.

Она задумчиво погладила подбородок.

– Ладно, давай теперь покрасим тебе волосы, наденем линзы, а потом оденем тебя.

В течение следующего часа у Билли голова шла кругом от химических запахов, сменяющих друг друга песен Рианны и Кэти Перри и задумчивого мычания Кандис. Но вот наконец все было готово.

Теплая ладонь Кэндис зажала ему глаза. И она повела его, спотыкающегося, к себе в комнату.

– Готов? – спросила она, встав напротив ростового зеркала.

– Готов, – соврал Билли. С той секунды, когда Кандис уберет ладонь, его жизнь уже никогда не будет прежней. Теперь все будет зависеть только от него самого. И если у него нет девушки, жаловаться будет не на что. Уже нельзя будет делать вид, будто он – некий невидимый бог, обреченный на вечное одиночество. Он больше не сможет подслушивать и быть всеведущим и всезнающим, как прежде. Он сделается уязвим. У него больше не будет отмазок. Он станет нормальным. Обычным…

– Ну, раз, два, три!

И Кандис отняла ладонь.

– Невидимость ушла!

Билли посмотрел в большое зеркало и ахнул.

И впервые за много лет его отражение ахнуло в ответ.

Оглавление

Обращение к пользователям