Глава 3. ВЕРБОВКА

Гуанчжоу, прежде Кантон, известный как Город Цветов или, менее поэтически, как Город Козлов, это шумный порт на реке Чжуцзян («Жемчужной реке») в Южном Китае, недалеко от Гонконга. Именно там родилась Катрина Люн, вероятно в 1952 году, хотя она, как было известно, «омолодила» себя на два или три года. При рождении ее назвали Чен Веньинь; как многие китайцы, иммигрировавшие в Америку, она позже выбрала себе английское имя.

Она была самым младшим ребенком из четырех детей инженера по строительству дамб, который очень много путешествовал. Когда она была младенцем, ее тетя и дядя потеряли ребенка. Ее мать, Чен Ву Юэ, предложила им Катрину как замену, практика, достаточно распространенная в Китае. В результате этой подмены ребенка в духе пьес Гилберта и Салливана, Катрину воспитывала главным образом ее тетушка, Ин Юнсюе, которая была замужем за братом ее матери.

Когда Катрине было приблизительно три года, она со своей тетей, старшим братом и бабушкой приехали в Гонконг. По словам ее мужа, Катрина была лунатиком. Кам Люн, высокий, красивый мужчина с «ежиком» седых волос и с элегантными манерами, рассказывал: — В Гонконге они жили на четырнадцатом этаже, в пентхаусе. Ее тетя как-то обнаружила ее спящей на краю балкона их квартиры. Даже в том раннем возрасте Катрина жила на краю; если бы она тогда скатилась вниз, ФБР, возможно, не получило бы своего самого источника для разведки против Китая — и, как выяснилось в будущем, избежало бы неприятного шпионского скандала. В истории ее семьи были элементы «мыльной оперы». В 1930-х дедушка Катрины иммигрировал в Нью-Йорк. Он открыл прачечную на Лонг-Айленде и, в конечном счете, приобрел два ресторана в Нижнем Манхэттене. Его сын, Джимми Гэй Чин, дядя и суррогатный отец Катрины Люн, присоединился к нему в Нью-Йорке. Оставив свою жену в Гонконге, дядя завязал дружбу с местной буфетчицей и произвел на свет двух мальчиков. Буфетчица переехала в Англию с детьми, заболела и умерла; мальчики, шести и четырех лет, вернулись в Нью-Йорк. Дядя, внезапно оказавшись в роли их единственного родителя, обратился к своей жене за помощью, и Катрина, ее тетя и бабушка присоединились к нему в Манхэттене в 1970 году. Катрина путешествовала с тайваньским паспортом, в котором было сказано, что она родилась 1 мая 1954 года в Кантоне, Китай.

Они поселились в квартире по улице Кристи-Стрит, дом 137. — Она училась в средней школе Вашингтона Ирвинга, и с трех часов дня до полуночи работала на швейной фабрике, — рассказывал Кам Люн. — Дважды ее грабили, когда она возвращалась домой ночью.

В 1972 году, когда Катрина окончила среднюю школу и получила право на постоянное жительство, она поступила в Корнелльский университет. Там она встретила Кам Люна, аспиранта-биохимика. Он вспоминал об этом моменте так.

— В первый уикенд, когда я пошел туда, я увидел листовку, «Аппер Баттермилк Фоллз. Пикник Ассоциации китайских студентов». Я отправился туда, и там была маленькая девочка, носившая миндалевидные темные очки и косички. Она сказала, ‘мне очень холодно’. Так даже я мог понять, что это действительно так, потому я снял свой бушлат и дал ей.

— Неделю спустя я увидел ее плачущей в фойе Международного студенческого дома. Она была одинокой и очень тосковала по дому, так что тогда и состоялось наше первое свидание. Мы пошли в кино на фильм «Бабочки свободны».

Они три года прожили вместе, прежде чем поженились в 1975 году. — Я был слишком беден, чтобы купить обручальное кольцо, потому ни я, ни она так и не носили обручальные кольца.

Кам Люн родился в Гонконге в 1951 году; его отец, выпускник военного училища в Китае, был там железнодорожным служащим.

— Когда вторглись японцы, он отвечал за последний поезд из Китая. Он успел отправить сейф Хо Тима, который основал «Банк Хан Сен» в Гонконге, и, вероятно, спас тем самым его благосостояние.

В 1969 году, когда Кам Люну был восемнадцать, он приехал в Соединенные Штаты, чтобы изучать химию в государственном университете имени Сэма Хьюстона в Хантсвилле. Он продолжил учебу в Корнелльском университете, чтобы получить в 1972 году степень доктора философии по биохимии.

В своих продолжительных интервью, длившихся более двух дней, Кам Люн производил впечатление и проницательного и умудренного человека, когда с многочисленными подробностями описывал свою жизнь с Катриной. Он был также, судя по всем проявляющимся признакам, несмотря на неверность его жены, все еще безнадежно влюблен в нее.

— Она замечательная, — говорил он. — Она всегда была главой класса. Она великодушна к проступкам. Что в ней привлекло его? — Она беспомощна, — ответил он. — Она чрезвычайно неуверенна внутри. Я узнавал внутри ее маленькую девочку, которая плачет.

Конечно, трудно не заметить вопиющего противоречия между описанным Кам Люном трогательным образом беспомощной маленькой девочки с косичками, которая завоевала его сердце в Корнелльском университете, и практичной, обманчивой и честолюбивой женщиной, которая закончила тем, что заработала миллионы как двойной агент, шпионя одновременно и для ФБР и для Пекина.

В 1976 году Катрина Люн окончила Корнелльский университет, а ее муж выиграл конкурс на место в исследовательском обществе в Чикагском университете. — Она только следовала за мной и бродила вокруг китайского студенческого центра. Но в 1976 году, сказал Кам, — начались ее неприятности. Катрина помогала основать чикагский филиал Национальной ассоциации американских китайцев. Это сочли созданием пропекинской группы.

И именно в Чикаго Катрина познакомилась и стала близким другом Хэнсона Хуанга, вежливого дипломированного выпускника Гарвардского колледжа и Гарвардской юридической школы, который получил работу в Чикаго в адвокатской конторе «Бэйкер и Маккензи», престижной фирме, занимающейся международным правом. Хуанг, родившийся в Гонконге в 1951 году, и Катрина Люн оба стали активистами студенческого движения в поддержку китайских требований на острова Дяоюйтай.

Острова — на китайском языке «дяоюйтай» означает «поймать рыбу» — представляют собой гряду из восьми маленьких бесплодных и необитаемых островов в Восточно-Китайском море приблизительно в ста милях к северо-востоку от Тайваня. На них претендуют Китай, Япония, которая называет их Сенкаку, и Тайвань. На протяжении 1970-х китайские студенты всего мира участвовали в движении, протестующем против претензий Японии на эти острова.[5]

В 1976 году Кам Люн получил свою докторскую степень и переехал в Цинциннати, чтобы устроиться на работу в «Проктер энд Гэмбл». Катрина осталась дома и зарабатывала свою степень магистра делового управления в Чикагском университете. По выходным Кам приезжал к ней.

В 1980 году пара переехала в Лос-Анджелес и сняла квартиру-студио в городке Азуса, в предгорьях гор Сан-Габриель к востоку от мегаполиса. Кам стал работать ученым-исследователем в компании медицинского оборудования. — Я убивал мышей, полторы тысячи мышей за неделю в лаборатории, делая им инъекции. Катрина получила работу в маркетинге в HMO (Организации медицинского обслуживания).

Перед этим, однако, она короткое время работала генеральным директором импортно-экспортной компании. ФБР расследовало деятельность фирмы, подозревая ее в незаконной передаче технологий Китаю. В начале 1981 года ФБР начало полное полевое расследование непосредственно самой Катрины, которая, как полагали, «была задействована в тайном сборе разведывательной информации в пользу КНР». Это расследование застряло в бюрократических проволочках ФБР, и дело было закрыто без каких-либо последствий в ноябре того же года.

Но в то же самое время Бюро узнало, что у Катрины Люн были близкие отношения с объектом другого расследования по подозрению в передаче технологий Китаю, в Сан-Франциско. Уильям Кливленд был агентом, проводившим расследование; в Лос-Анджелесе расследование поручили агенту Джей-Джей Смиту.

Год спустя, в августе 1982 года Джей-Джей постучал в дверь квартиры в Азусе. Он представился как специальный агент ФБР.

Таким было начало танца, танго разведки, которое иногда заканчивается вербовкой полезного источника. На первый взгляд могло бы показаться удивительным, даже опрометчивым, что ФБР пыталось завербовать человека, который, по его же подозрениям, мог шпионить для Китая. Но в «безумном зазеркалье», как часто называют контрразведку, в этом не было ничего странного. Вербовщик ищет человека, у которого уже есть контакты с его целью. И вычисляет риск.

За следующие четыре месяца Джей-Джей беседовал с Катриной несколько раз. К декабрю она приняла его предложение.

Как вспоминал Кам, спустя некоторое время, «мы сидели у озера. Она сказала, ‘я собираюсь бросить свою работу, чтобы работать на ФБР’».

 

[5]Больше чем три десятилетия спустя, острова все еще остаются горячей точкой. Напряженность вокруг островов Дяоюйтай/Сенкаку снова возросла в сентябре 2010 года, когда японская береговая охрана арестовала капитана китайского рыболовецкого траулера, после того как его судно столкнулось с японскими патрульными кораблями в спорных водах около островов. Китайский капитан был освобожден после шестнадцати дней ареста, но инцидент вызвал массовые протесты в Китае и обмен сердитыми дипломатическими нотами между этими двумя государствами.

Оглавление

Обращение к пользователям