Глава 11. НЕПРИЯТНОСТИ В РАЮ

Специальный агент Джей-Джей Смит пребывал на верху блаженства. С Катриной Люн как своим «золотым» осведомителем по Китаю он продолжал наслаждаться уникальным статусом в полевом отделении ФБР в Лос-Анджелесе и в штаб-квартире в Вашингтоне. Экстраверт, самоуверенный — кое-кто сказал бы даже нахальный — его не легко было расстроить неожиданными новостями. Но даже Джей-Джей замер, по крайней мере, на мгновение, когда услышал новости, которые «Горничная» привезла из Пекина в марте 1991 года.

На сей раз, она сообщила о чрезвычайной встрече, которая состоялась у нее с Цзян Цзэминем, генеральным секретарем Коммунистической партии Китая, намеревающимся стать президентом Китая, Цзя Чуньваном, шефом МГБ и главным китайским разведчиком, и Мао Гохуа, начальником американского отдела МГБ.

Месяц спустя Джей-Джей Смиту предстояло узнать из перехвата телефонного разговора, осуществленного Агентством национальной безопасности, что Мао был оператором Люн в МГБ и что она, используя кодовое имя Ло, передавала ему секреты ФБР. Но «Горничная» и словом не намекнула на это, когда Смит опрашивал ее в ее доме в Сан-Марино.

Так сильно потрясла Джей-Джей Смита тема встречи в Пекине. Цзян Цзэминь и другие высшие китайские чиновники хотели, чтобы Люн стала главным спонсором Республиканской партии. Президент Джордж Буш-старший готовился к избранию на второй срок в следующем году.

По словам «Горничной», как написал Джей-Джей в секретном меморандуме для ФБР, «Секретарь Цзян спросил, ‘Каковы шансы президента Буша на переизбрание?’» Люн, ошибочно, как выяснилось впоследствии, осмелилась сказать, что его шансы «превосходны». Как известно, на самом деле Буш потерпел поражение от своего противника от Демократической партии Билла Клинтона.

«Цзян сказал, конечно, мы беспокоимся, потому что мы не знаем, будет ли новый президент столь же дружественным как Буш». Партийный руководитель, по словам Катрины, добавил, что «мы воспользуемся любой возможностью, чтобы поддержать людей, которых мы любим… Было бы хорошо иметь таких друзей как вы (прокитайски настроенных), которые будут вовлечены в американскую политику. Каждая мелочь помогает».

Цзян воодушевился своей темой. «Вы могли бы быть вовлечены на различных уровнях. Если ваша причастность сделает вас другом Республиканской партии на местном уровне, на уровне штата или на уровне Конгресса, тогда у нас будет одним врагом меньше. Я уверен, что мы окажем вам поддержку, в которой вы нуждаетесь».

Ой-ой-ой. Смит понял, что эта беседа в Пекине с китайскими чиновниками самого высокого уровня касалась оказания влияния на американские президентские выборы. Это была чувствительная, чрезвычайно важная и политически взрывоопасная информация, не того уровня, который агенты контрразведки обычно собирают и сообщают штабу ФБР.

Встреча состоялась ранним утром 4 марта в Чжуннаньхай, комплексе правительственных зданий, граничащем с Запретным Городом в Пекине.[13]

Мао Гохуа спросил Люн, «Как вы можете активно участвовать на этих выборах?» Люн тогда предложила китайским лидерам краткий курс американской политики для новичков (US Politics 101). «Большинство людей начинает на уровне штата. Вы могли бы участвовать в качестве ‘важного члена’, если вы пожертвуете приблизительно 10 000 долларов Республиканской партии. Тогда вы попадаете во внутренний круг».

Она объяснила, что случится потом. «Тогда вы сможете войти во внутренний круг и на национальном уровне. Конечно, как только вы приглашены во внутренний круг, вас просят и от вас ожидают пожертвований больших сумм различным сборщикам средств».

«Эти группы по сбору средств могут включать группы для президента, сенаторов, конгрессменов и других политических деятелей штата. Все эти люди искали бы вас. Даже люди из других штатов. И их рука была бы открытой для пожертвований».

Мао спросил: — Когда начинается этот процесс? — За год до проведения выборов, — ответила Катрина. Мао спросил, если мы хотим, чтобы вы были вовлечены, вам следует начать рано, правильно? Люн сказала, да.

Было обсуждение также штаба предвыборной кампании президента Буша, к которому китайские чиновники проявили живой интерес. Мао кратко сообщил Цзян Цзэминю о том, что узнал от Люн о кампании Буша, что «человек по имени Юттер возглавит штаб кампании, сменив человека по имени Этуотер, который очень болен».

Двумя месяцами ранее, Клейтон K. Юттер, выращивавший кукурузу фермер из Небраски и Министр сельского хозяйства в правительстве Буша, сменил Ли Этуотера на посту председателя Национального комитета Республиканской партии. Этуотер, мастер агрессивной политики, попал в больницу как раз в день встречи Люн в Пекине и умер от опухоли головного мозга три недели спустя в возрасте сорока лет. Именно Этуотер, организовав выборы Буша в 1988 году, нанес сокрушительное поражение кандидату от Демократической партии Майклу Дукакису с помощью знаменитого телевизионного ролика об убийце и насильнике Вилли Хортоне.

Когда примерно через час встреча закончилась, Мао проводил Люн в ее гостиницу, где они беседовали еще четыре часа, согласно сообщению Смита. «Мао сказал, я получил одобрение для вас, чтобы делать пожертвования для Республиканской партии. Если вы правы, что сумма около 10 000 долларов сделает вас важным членом Республиканской партии, мы хотим, чтобы Вы присоединились к ним в качестве важного члена».

Она ответила: — 10 000 долларов введут меня в круг, но мне понадобится еще больше денег, чтобы поддерживать усилия длительный период времени. Мао ответил: — Я знаю, что 10 000 долларов это ничто и для Республиканской партии и для нас. Мы и не ожидаем, что вы сможете хоть кем-то управлять с 10 000 долларов.

Мао тогда объяснил: — Одна из причин, почему мы хотим, чтобы вы продвигались вперед, таким образом, вы бы укрепили свой имидж и подняли бы ваш статус так, что вы смогли бы оказаться в лучшем положении, чтобы заняться другими вещами. Я ясно понимаю, что, как только вы начнете этот процесс, это будет бесконечным рядом пожертвований. Если 10 000 долларов будут разумной суммой, чтобы вы смогли попасть «вовнутрь», и если дальнейшее поддержание вас в этом статусе потребует разумной суммы денег, то мы поддержим вас.

Затем Люн и Мао принялись спорить о деньгах. Она сказала: — Определите свои условия. Что для вас является разумной суммой? Дайте мне бюджет, и я буду работать с ним.

Мао уклонялся. — Мне дали лишь принципиальное разрешение, — сказал он. — Мне не дали никаких подробностей».

В тот же вечер министр Цзя Чуньван, шеф МГБ, появился в гостинице и принял гостей за деловым ужином в номере 17, президентском «люксе». У Цзя «была серьезная инфекция верхних дыхательных путей» и, заботясь о здоровье своего важного источника, он «настаивал на том, чтобы сидеть, по крайней мере, на расстоянии в 5 футов от источника [Люн], и он прикрывал рот салфеткой, когда говорил». Сильно кашляя, шеф разведки вместо напитков попросил только принести ему горячую воду.

Здесь встреча шпионов приняла фарсовый оборот. Люн «настаивала, чтобы он попробовал старое средство от гриппа, любимое китайскими студентами, вскипяченную Кока-колу с лимоном. — Не беспокойтесь обо мне, — ответил руководитель МГБ, — позаботьтесь-ка лучше о Мао, он слишком тощий. Это было правдой, Мао ответил, что у него язва. Люн сказала, «у меня тоже», а затем Люн и ее «куратор» в МГБ «сравнивали симптомы».

Пока чиновники в гостинице обсуждали свои болезни с Люн, Китай готовился праздновать День Лэй Фэна, названный по имени национального героя КНР, двадцатидвухлетнего солдата Народно-освободительной армии Китая, который погиб в 1962 году, когда грузовик, которым он управлял, дал задний ход и врезался в телефонный столб, упавший на Лэй Фэна. Он был позже прославлен пропагандистами Мао Цзэдуна как символ патриотической молодежи, верности Китаю, и самоотверженной преданности другим. «Учитесь у Лэй Фэна» — такой был лозунг, который вбивали в головы китайских школьников.

Люн заметила: — Вы, вероятно, думаете, что я слишком молода, чтобы помнить Лэй Фэна, но я помню и даже помню песню, которая была написана о нем. Потом она пропела несколько куплетов. «Цзя после этого спел песню полностью к всеобщему развлечению», говорилось в сообщении ФБР.

«Подражайте прекрасному примеру Лэй Фэна, всегда скромного и простого», выводил трели начальник разведки. «Подражайте прекрасному примеру Лэй Фэна, который всегда хранил в своем сердце учение Председателя Мао». И так далее.

После этого группа вернулась к делу. «Министр Цзя сказал, я уверен, что Мао рассказал вам, что как только вы определитесь с бюджетом, чтобы присоединиться к Республиканской партии, мы дадим вам деньги. Не волнуйтесь, что мы не даем вам никаких специальных заданий. Я думаю, что это принесет вам много пользы, если вы достигнете более высокого статуса, который даст вам лучшую защиту. Если благодаря вам Китай получит какую-то пользу, то тем лучше».

Инструкции Цзя полностью соответствовали концепции «тысячи песчинок». Станьте активным республиканцем, пожертвуйте деньги, и потом посмотрим, что получится. В целом это обсуждение предшествовало намного более активному и спорному участию китайских спонсоров в избирательной кампании президента Клинтона в 1996 году, где Катрина Люн сыграла роль главного информатора ФБР.

Люн фактически становилась важным спонсором для Республиканской партии. Как уже упоминалось, она дала десять тысяч долларов мэру Лос-Анджелеса Ричарду Джей. Риордану, который проиграл республиканские предварительные выборы на пост губернатора Калифорнии в 2002 году. И после встречи в Пекине Люн и ее муж за 1990-е годы внесли приблизительно 27 000 долларов в фонд Республиканской партии.

А спустя всего месяц после встречи Люн с Цзян Цзэминем, Цзя и Мао Гохуа, Билл Кливленд предупредил Джей-Джей Смита, что, по данным аудиозаписи подслушанного телефонного разговора, «Горничная», используя агентурный псевдоним Ло, выдавала Мао тайны ФБР.

То, что она получила свой псевдоним «Ло» ни от кого иного, как от Чжу Цзичжэня, видного чиновника в министерстве иностранных дел Китая, свидетельствовало о значительном росте ее значимости. Как заместитель министра, Чжу руководил североамериканским отделом, и был послом в Соединенных Штатах с 1989 по 1993 год. И сам Чжу дал Люн кодовое имя Ло Чжунцань.

Но сигналы тревоги относительно «Горничной» поступали задолго до того, как аудиозапись Агентства национальной безопасности предоставила неопровержимое доказательство, что Люн информировала МГБ. Осенью 1987 года «Горничная» попросила одного служащего в китайском консульстве в Сан-Франциско позвонить ей из телефона-автомата. Это означало, что она предполагала или знала, что консульство прослушивалось ФБР, и должна была сообщить ему что-то, о чем не должно было узнать Бюро.

Если консульство прослушивалось, ФБР могло услышать, как Люн просила, чтобы ей позвонили из телефона-автомата. Или, возможно, ФБР узнало об ее просьбе от завербованного источника на месте, который был у Бюро в консульстве в Сан-Франциско. В любом случае, Бюро начало расследование. Но его быстро прекратили, когда стало известно, что Люн являлась источником Джей-Джей Смита.

В июне 1990 года, почти за год до того, как Джей-Джей Смит и Билл Кливленд узнали о подслушанном телефонном разговоре Люн с Мао Гохуа, ФБР получило информацию, что «Горничная» проинформировала китайцев о подслушивании ФБР китайского консульства в Лос-Анджелесе. Вскоре после этого сверхсложные подслушивающие устройства ФБР внезапно замолчали.

Когда штаб допрашивал Джей-Джей Смита о выдаче Катриной Люн служебной тайны, тот уверял, что «Горничная» не могла бы сообщить китайцам об электронных системах подслушивания в консульстве в Лос-Анджелесе, потому что и сам Джей-Джей не знал об этом. Штаб ФБР принял его объяснение и спустил вопрос на тормозах. Но тогда не было известно, что Люн во время своих свиданий с Джей-Джей спокойно таскала секретные документы ФБР из его портфеля.

Джей-Джей пользовался в то время таким уважением, что штаб ФБР решил, что он может лично справляться с любыми проблемами, касающимися надежности Люн. Таким образом, инцидент с телефоном-автоматом, информация, что она сообщила китайцам о подслушивании консульства в Лос-Анджелесе, и аудиозапись ее переговоров с Мао, все это оставили в руках Джей-Джей Смита.

Для него это было прекрасно. Эпизод в середине 1980-х показывал, насколько Джей-Джей был уверен, что он может делать, все, что заблагорассудится. Джей-Джей Смит был ведущим агентом в расследовании ФБР своего собственного сотрудника Ричарда Миллера, неуклюжего толстяка, человека ФБР в Лос-Анджелесе, который запутался в романтических связях со Светланой Огородниковой, тридцатичетырехлетней похотливой дамой и агентом КГБ, и в знак своей привязанности передал ей засекреченные документы. Светлана была приговорена к восемнадцати годам; Миллер, первый агент ФБР, который был признан виновным в шпионаже, получил двадцать лет тюрьмы. В то самое время, когда Джей-Джей расследовал дело Миллера, он беспечно продолжал интрижку со своей собственной любовницей Катриной Люн.

Несмотря на «красные флажки», сигнализирующие об опасности, исходящей от Люн, ФБР с уверенностью полагалось на нее, потому что она прошла два теста на детекторе лжи, и потому что китайский невозвращенец подтвердил большую часть ее информации. ЦРУ также с удовольствием пользовалось сведениями, которые она предоставляла Джей-Джей Смиту. Особенно справедливо это было в 1989 году, когда она поехала в Китай вскоре после подавления сопротивления площади Тяньаньмэнь. После возвращения она предоставляла ФБР информацию о политической конкуренции в китайском руководстве в то время, когда почти никакой информации такого рода из Китая не поступало.

Но не все в ФБР и ЦРУ было в восторге от «Горничной». В конце 1980-х Люн привезла видеозапись, которую она сделала в Китае. Билл Кливленд запустил видеозапись для «китайской» команды в полевом подразделении Сан-Франциско.

Он не называл «Горничную» как источник видео, но команда знала, что пленка поступила от главного источника Джей-Джей в Лос-Анджелесе. Люн пошла в штаб МГБ в районе Западном сада в Пекине. Видеозапись показывала вход, а затем и внутренний двор в штаб-квартире разведслужбы.

Как она могла сделать это, не будучи пойманной? — задавались вопросом некоторые из агентов контрразведки в команде. И офицеры ЦРУ в подразделении Управления в Сан-Франциско тоже выражали сомнения относительно удивительного доступа, которым, похоже, обладал источник Джей-Джей, и развединформации, поставляемой ею из Китая. Это было, как заметил один из сотрудников ЦРУ, «слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Другой сигнал тревоги прозвучал в марте 1992 года после беседы в Лондоне с Хэнсоном Хуангом, адвокатом и выпускником Гарварда, являвшимся ключевым игроком в шпионском расследовании «Ловушки для тигра». После того, как Смит и Кливленд опросили Хуанга в британской столице, Джей-Джей взял пять дней отпуска и уехал в экскурсионную поездку по Англии.

Без ведома кого-либо в офисе ФБР в Лос-Анджелесе, Катрина Люн вылетела в Лондон, чтобы присоединиться к Джей-Джей в туре по Великобритании. Дороти И. Келли, по прозвищу «Дот», назначенная старшим специальным агентом, руководителем Джей-Джей Смита за несколько месяцев до этого, была от него в восторге. В глазах Келли Джей-Джей не мог сделать ничего неправильного. Они часто обедали вместе. Она решила сделать ему сюрприз, встретив его в аэропорту Лос-Анджелеса, когда он возвращался.

Келли была поражена, увидев, как Джей-Джей и «Горничная», которую она знала, проходят таможню. Они, очевидно, прибыли одним рейсом. Келли приветствовала Джей-Джей и отвезла его домой. Все время в автомобиле, Джей-Джей волновался, что его начальница заметила Катрину Люн и расспросит его об этом или сообщит в штаб ФБР. К облегчению Джей-Джей она не сделала ни того, ни другого.

В докладе главного инспектора об инциденте было сказано, что старший специальный агент Келли «чрезмерно зависела от Смита, с неохотой противодействовала ему, и была с ним неуместно почтительной». Как рассказывал один агент ФБР в Лос-Анджелесе, «я видел, как Дот приносила кофе Джей-Джей на совещаниях команды».

Следующий сигнал опасности был тоже в 1992 году. Согласно обзору Министерства юстиции, источник ФБР сообщил, что женщина по имени «Катрина» была двойным агентом, «работающим в ФБР». Штаб приказал, чтобы Джей-Джей опросил источника. Джей-Джей отмахнулся, аргументируя, что источник был «лгуном и женоненавистничеством», и, объясняя, что информация точно описала его официально одобренные отношения с Люн как информатором ФБР.

Три года спустя другой инцидент едва не привел к крушению «Горничной». Старший специальный агент в штабе ФБР насторожился по отношению к информации Люн и всех тех денег, которые ей платило Бюро. Он подозревал, что ее перевербовали и используют против Соединенных Штатов.

Этот агент поручил аналитику ФБР сделать всесторонний обзор досье Люн. Аналитик обнаружил, что Люн не проходила проверки на полиграфе в течение десяти лет, и составил проект письма в Лос-Анджелес с распоряжением провести ее проверку на детекторе лжи.

Но старший специальный агент полагал, что штаб не мог заставить полевое отделение действовать, если это не требовалось по правилам. Он смягчил язык сообщения, чтобы из него следовало лишь, что отделению в Лос-Анджелесе стоило бы проверить «Горничную» на полиграфе. Так как это было только предложение, а не приказ, Джей-Джей смог его проигнорировать.

Тяжеловесная бюрократия ФБР пропустила ряд красных флажков тревоги, которые, возможно, разоблачили бы «Горничную» более чем за десятилетие до того, как она была, наконец, поймана. Например, тот старший специальный агент в штабе, который считал, что Люн работает против Соединенных Штатов, был переведен на другой пост еще до того, как закончил анализ ее досье.

Постоянная текучка руководителей ФБР означала, что никто всерьез не присматривался к Джей-Джей и Люн. Между 1990 и 1996 годами, когда в быстрой последовательности прозвучало сразу несколько тревожных звонков, в штабе сменились четыре старших специальных агента и еще три старших специальных агента «китайской» команды в Лос-Анджелесе, все ответственные за «Горничную». В результате Джей-Джей был единственным агентом ФБР, который знал полную историю операции «Горничная». И из-за его положения и общепризнанной ценности Катрины Люн как главного информатора Бюро, все эти различные намеки, вызывавшие вопросы о ней, ни к чему не привели.

В октябре 1996 года Дот Келли уехала из Лос-Анджелеса, и Джей-Джей стал ее преемником в роли шефа «китайской» команды. Обычно агент контрразведки, который становится руководителем, больше не «курирует» источник. Но престиж Джей-Джей был настолько высок, что в его случае было сделано исключение. Ему разрешили продолжать руководить «Горничной».

В течение следующих трех лет Джей-Джей контролировал работу полевого офиса в CAMPCON, расследовании ФБР предполагаемой китайской причастности к президентской кампании Билла Клинтона в 1996 году. Люн стала основным источником для Джей-Джей в расследовании о пожертвованиях в фонд кампании.

В том самом году Джонни Чун, калифорнийский бизнесмен, встретился в Гонконге с генералом Цзи Шенде, начальником китайской военной разведки. Генерал, используя псевдоним, появился из тени у входа на кухню в ресторане, где подают морские ушки. Руководитель разведки, как свидетельствовал позже Чун на заседании комитета Палаты представителей, выслал ему 300 000 долларов и сказал, что надеется, что деньги будут использованы, чтобы помочь президенту Клинтону выиграть выборы. Приблизительно 35 000 долларов из общей суммы действительно были вложены в кампанию. «Нам действительно нравится ваш президент», сказал генерал Цзи, как утверждал Чун.

Это было взрывоопасное свидетельство, и из-за него Джонни Чун оказался в центре расследований Конгресса и Министерства юстиции о китайском влиянии на избирательную кампанию президента Клинтона. Именно Джей-Джей Смит допрашивал Чуна для ФБР.

Затем Джей-Джей охранял Чуна, когда тот получал таинственные угрозы убийства от некоего калифорнийца, намекавшего на то, что Чун проживет значительно дольше, если воздержится от дальнейших показаний. Среди других проблем, которые ФБР было позже вынуждено вновь расследовать, был и вопрос, не могла ли Катрина Люн подбросить Бюро умышленную дезинформацию в его расследовании CAMPCON о роли Китая в кампании Клинтона.

Джонни Чун признал себя виновным в 1998 году в банковском мошенничестве и в других обвинениях, связанных с незаконными пожертвованиями в фонд кампании. Он был приговорен к пяти годам пробации (условного осуждения с пребыванием на свободе под надзором полиции) и трем тысячам часов общественных работ. Генералу Цзи повезло куда меньше. Его поймали на растрате и коррупционном скандале, в котором, как говорили, были замешаны миллионы долларов, вложенные в оружие, престижные автомобили и даже в танкер с сырой нефтью, ввезенной контрабандно в Китай через юго-восточный порт Сямынь. Вначале генерала в 2000 году приговорили к смертной казни, но, в конечном счете, наказание было смягчено до пятнадцати лет тюрьмы.

Катрина Люн энергично и публично защищала своего друга Тэда Сьонга, тоже ставшего объектом расследования незаконного финансирования кампании. Китайское консульство в Лос-Анджелесе выдало чек на 3 000 долларов гостинице, принадлежавшей Сьонгу. Когда эту историю опубликовал журнал «Ньюсуик», то едва не раскрыл тем самым факт, что ФБР установило свои электронные устройства в копировальные машины консульства. В 1980-х Сьонг, бизнесмен-миллионер из Индонезии, заключал контракт с китайским правительством, чтобы продавать за границей самые популярные китайские сигареты «Хунташань», импортируемые за рубеж под маркой «Гора Красной пагоды». Сьонг через свою дочь пожертвовал 250 000 долларов Демократическому Национальному комитету, направляя средства Джону Хуангу, другой ключевой фигуре в расследовании CAMPCON.

Сьонг переехал в Лос-Анджелес, где стал влиятельным лицом в азиатском сообществе и сотрудничал с Люн в проведении некоторых местных мероприятий. Ему также принадлежала пропекинская газета, издающаяся на китайском языке в Монтерей-Парке, городке под Лос-Анджелесом, где проживала наибольшая в округе китайская община. Заметная фигура, с густыми седыми бакенбардами, Сьонг сидел рядом с вице-президентом Элом Гором на печально известной акции по сбору средств для Демократической партии в буддистском храме в Хасиенда-Хайтс, Калифорния, в апреле 1996 года.

И Генеральный прокурор Джанет Рино и директор ФБР Луис Фри сказали расследователям Сената, что в их руках были достоверные разведывательные сведения, как сообщалось, полученные путем электронного перехвата, связывающие Сьонга с попытками китайского правительства повлиять на американские выборы через вклады в фонды кампании. Сьонг отрицал, что он или его семья когда-либо действовали в качестве агентов китайского правительства. Люн в интервью газете «Лос-Анджелес Таймс» в 1997 году назвала сообщения о Сьонге «чушью».

— Если бы Китаю нужен был хороший агент, зачем бы ему обращаться к кому-то, кто не знает Соединенных Штатов и недостаточно хорошо говорит по-английски? — спросила она. При ретроспективном взгляде ее комментарий звучит иронично. В то время, когда она высмеивала сообщения, что Сьонг был китайским агентом, сама она передавала китайскому МГБ тайны ФБР.

В конце 1990-х ФБР обнаружило, что некоторые из его операций стали известны противнику, и несколько информаторов, первоначально завербованных Бюро, были арестованы и допрошены в Китае. Как правило, ФБР не управляет информаторами за границей; это, прежде всего, работа ЦРУ, прозванного агентами контрразведки ФБР «кузенами». Когда ФБР вербует источник развединформации, студента или бизнесмена, например, то если завербованный возвращается в Китай, его или ее обычно передают ЦРУ. После того, как были обнаружены утечки и проблемы в Китае, была сформирована специальная целевая группа контрразведки для расследования случившегося. Частью работы целевой группы должен был стать и анализ досье Катрины Люн.

Затем весной 2000 года осведомитель, которым руководило полевое отделение Сан-Франциско, являвшийся двойным агентом для ФБР и для китайской разведки, сообщил, что Люн работала на секретную службу КНР и имела источник в ФБР. Хотя источником в ФБР был, очевидно, сам Джей-Джей, руководитель подразделения в штабе рассказал ему об этом сообщении. Осведомитель также утверждал, что Люн сообщила китайцам, что он, осведомитель, был источником ФБР.

Штаб ФБР приказал, чтобы целевая группа расследовала сведения осведомителя, но расследование шло очень медленно и, в конечном счете, закончилось неудачей, не сделав выводов. Позже в том же 2000 году, тот самый осведомитель сообщил, что Люн была «в постели с» подразделением ФБР в Лос-Анджелесе. И хотя это было абсолютно верно, начальники Джей-Джей в штабе не воспользовались этими сведениями.

В ноябре 2000 Джей-Джей Смит вышел в отставку. На вечеринке по случаю его отставки собралось множество сотрудников ФБР и других разведчиков, включая некоторых из ЦРУ. Происходило это в престижном калифорнийском загородном клубе «Ривьера Кантри Клаб». И мало кто удивился, когда Катрина Люн, постороннее лицо, появилась в клубе рядом с женой Джей-Джей Смита и его сыном. И едва ли хоть кто-то, казалось, заметил, когда «Горничная» установила видеокамеру на треноге в задней части помещения и записывала все речи и все лица в толпе.

В декабре Джей-Джей Смита удостоили прощальных почестей. Директор ЦРУ Джордж Тенет наградил его Национальной медалью за заслуги в разведке, что увенчало его тридцатилетнюю карьеру в ФБР.

Несмотря на медаль и празднование отставки, у Джей-Джей было плохое предчувствие. Операция «Горничная» была рискованным делом. Ее контакты с большинством влиятельных руководителей Китая и его разведывательной службой, рано или поздно, должны были принести неприятности. Как квалифицированный игрок в игру «Whac-a-Mole» («Прихлопни крота» — игра для игровых автоматов), Джей-Джей Смит смог приглушить сигналы опасности и открутиться от вопросов, которые продолжали выскакивать. Но он был теперь вне Бюро и больше не управлял операцией. Отныне конец его везения мог быть только вопросом времени.

 

[13]Чжуннаньхай, находящийся под охраной и закрытый для публики, является месторасположением центральных органов Коммунистической партии и правительства КНР. Название обычно используется для обозначения центра власти Китая, подобно тому, как американцы называют «Белым домом» президента и его администрацию.

Оглавление

Обращение к пользователям