Глава 19. «ОРЛИНЫЙ КОГОТЬ»

Случай «Горничной» был достаточно драматичным, объединив секс, шпионов, секретные доклады в Белый дом, и миллионы долларов, но это был не первый случай проникновения Китая в американскую спецслужбу.

За три десятилетия до того, как Катрина Люн передавала тайны ФБР китайскому МГБ, китайская разведка завербовала на долгий срок шпиона в ЦРУ. Его звали Ларри Вудай Чин, и его преследование и последующее обнаружение и арест получили кодовое название «EAGLE CLAW» («Орлиный коготь»).

Высокий и настолько тощий, что товарищи в Яньцзинском университете в Пекине, где он изучал английский язык, прозвали его Кузнечиком, Чин жил двойной жизнью более чем в одном аспекте. Его коллегам в Службе информационного иностранного радиовещания ЦРУ очкарик Чин казался тихим и бесцветным. Но он был не только китайским шпионом — за все эти годы Пекин заплатил ему приблизительно миллион долларов — у него было множество подружек, склонность к сексуальным игрушкам, он делал ставки на десятки тысяч долларов в казино Лас-Вегаса, и хранил золото в слитках в банке в Гонконге.

Не часто бывает, что ключ к раскрытию шпионской тайны является в буквальном смысле ключом, но именно так случилось в случае Ларри Чина. ФБР узнало, что американец, шпионящий для Китая, его личность тогда еще не была определена, останавливался в номере 533 в отеле «Цяньмэнь» в Пекине. К 1983 году, спустя год после того, как досье «Орлиного когтя» было открыто, Чин уже был под подозрением. В мае того же года, когда Чин улетал из Вашингтона в Гонконг, ФБР обыскало его багаже в международном аэропорту имени Даллеса и нашло ключ к номеру 533. Это был главный прорыв в этом деле.

Чин родился в Пекине в 1922 году и начал работать на Соединенные Штаты в 1944 году, во время Второй мировой войны, когда он был нанят как переводчик для бюро по связи взаимодействия американской армии в китайском городе Фучжоу. Именно тогда, как он позже признал, его завербовала китайская разведка. После войны в 1948 году он стал переводчиком в американском консульстве в Шанхае. Год спустя его перевели в Гонконг, а затем в Корею в 1951 году, где он допрашивал китайских военнопленных.

В Корее он тщательно отметил имена тех, кто сотрудничал с Соединенными Штатами и других, которые желали возвратиться в Китай как американские агенты, и передал эту информацию китайцам, за что ему заплатили 2 000 долларов. ФБР полагало, что его предательство военнопленных, возможно, стоило многих жизней, когда эти пленные китайцы были репатриированы.

В 1952 году Чин присоединился к Службе информационного иностранного радиовещания (Foreign Broadcast Information Service, FBIS) на Окинаве. Теперь у Китая был «крот» непосредственно в ЦРУ. Служба FBIS отслеживает радиопередачи и публикации во всем мире, но доступ Чина не был ограничен такими открытыми источниками. В то время он обычно получал сообщения от ЦРУ, включая отчеты тайных агентов. Он совершал частые поездки в Гонконг, где встречался со своим китайским «куратором» по имени Оу Цимин. Затем в 1961 году Чина перевели в отдел FBIS в Санта-Розе, Калифорния. За следующее десятилетие он совершил еще полдюжины поездок в Гонконг, где встречался с Оу и получал от него деньги за свои услуги.

В 1965 году Чин стал американским гражданином, что означало, что он мог получить разрешение безопасности после проверки данных. Он прошел тест на полиграфе — так точно называется детектор лжи, тестам на котором ЦРУ придает столь большое значение — и получил свой допуск.

Чин позже говорил, что он, возможно, не прошел бы тест, если бы вопросы ему задавали на китайском языке, но их задавали на английском.

Со своим разрешением безопасности на допуск к документам с грифом «совершенно секретно» Чин теперь постоянно получал секретные документы ЦРУ, которые он регулярно передавал китайцам. В 1970 он перешел в офис службы FBIS ЦРУ в Росслин, Вирджиния, недалеко от штаб-квартиры Управления в Лэнгли.

Чину принадлежали тридцать один объект недвижимости в районе Вашингтона и два кондоминиума в Лас-Вегасе. Сотрудникам и друзьям он объяснял свое богатство тем, что якобы играл в «блэкджек» и был опытным счетчиком карт, что позволяло ему выигрывать в казино. Так как он делал высокие ставки, хвастался он, то казино компенсировало ему стоимость авиабилетов в Лас-Вегас и его пребывания в гостинице.

Чином руководили сотрудники Министерства общественной безопасности, основной спецслужбы Китая, пока в 1983 году не было создано МГБ. Его метод похищения документов был прост: он засовывал их под одежду или в портфель и выходил из здания. В FBIS были только случайные выборочные проверки портфелей.

Затем Чин фотографировал засекреченные документы и передавал пленки китайским агентам во время ряда встреч в торговом центре Торонто. Он также встречался с китайскими офицерами разведки в Гонконге, Макао и Пекине.

Он сохранял дотошные дневники своих путешествий и встреч с «кураторами». Одна запись отмечала блюда, которые он ел, когда обедал в Пекине с тремя старшими офицерами разведки. Еда включала «медвежьи лапы» и «жаркое из баранины».

Среди самых важных документов, которые Чин передавал китайцам, были засекреченные памятные записки о секретных приготовлениях президента Ричарда Никсона в 1971 году к историческому открытию к Китаю. Никсон объявил по телевидению в июле, что он поедет в Пекин, чтобы нормализовать дипломатические отношения между этими двумя странами. Он отправился в Китай в феврале 1972 года. Чина подозревали в том, что он передал китайской разведке секретный Президентский обзорный меморандум, обрисовывающий в общих чертах планы Никсона и цели его визита в Китай.

В июле 1981 года, после почти тридцати лет пребывания в ЦРУ как китайский «крот», Чин вышел в отставку в возрасте пятидесяти девяти лет. Чтобы засвидетельствовать его заслуги — Чин считался лучшим переводчиком ЦРУ, заместитель директора Управления вице-адмирал Бобби Инмэн лично наградил Ларри Чина медалью за службу в разведке во время церемонии отставки, где присутствовали его сотрудники. Неделей спустя Чин полетел в Гонконг, встретился со своим «куратором» из китайской разведки, и получил 40 000 долларов.

Чин мог вспоминать свою шпионскую карьеру с удовлетворением. Он был богат, его услуги очень высоко ценились разведывательной службой Китая, которая обхаживала его по-царски, у него было много приятелей, и самое лучшее: его более чем тридцатилетний шпионаж так и не был обнаружен.

Но как раз этому-то и предстояло вскоре измениться. В Министерстве общественной безопасности одно высшее должностное лицо начало волноваться из-за своего будущего. Звали его Ю Чжэньсань, и он не был каким-то заурядным офицером разведки. Его история был необычна.

Отец Ю, как сообщали, когда-то был женат на Цзян Цин, актрисе, которая использовала сценический псевдоним Лань Пин («Синее Яблоко») и однажды увлеклась Кан Шэном, легендарным главой разведывательных служб Китая. Она присоединилась к коммунистической революции и встретила Mao Цзэдуна, за которого вышла замуж. Цзян была одной из ключевых подстрекателей «Культурной революции», а после смерти Mao в 1976 году, она попала под суд как одна из печально известной «Банды Четырех», обвинена в хаосе и тысячах жертв во время того периода. Ее признали виновной, ее смертный приговор заменили пожизненным заключением, и в 1991 году она совершила самоубийство, когда находилась для лечения в госпитале, выйдя из тюрьмы по состоянию здоровья.

Прежде чем Цзян вышла замуж за Mao Цзэдуна, отец Ю был с нею в ссоре, и до ее крушения она была опасным врагом. Сам Ю Чжэньсань все более и более разочаровывался в Коммунистической партии Китая и в ее руководстве. Он связался с ЦРУ и предупредил Управление, что у Пекина был шпион внутри американской разведки. Он брал на себя огромный риск, но рассматривал эту информацию как свой билет, чтобы выбраться из Китая.

ЦРУ не сразу же сообщило ФБР; оно молчало о тревожной новости в течение двух или трех месяцев, ведя свое расследование, затем сделало вывод, что такого проникновения не могло быть в ЦРУ, и оно, вероятно, было в вооруженных силах.

В сентябре 1982 года ЦРУ уведомило ФБР, что в американской спецслужбе мог быть китайский шпион. Сообщение приземлилось на столе Ивиана Cи Смита, уроженца Луизианы и ветерана ФБР, того самого, который был в Шэньяне с Биллом Кливлендом, когда они столкнулись с Гобау Минем, подозреваемым в деле «Ловушки для тигра».

Смит дал Ю Чжэньсаню кодовое имя «PLANESMAN» («Плэйнсмэн» — так в американском флоте называют моряка, управляющего подводными рулями на подлодке). Он приказал специальному агенту Тому Карсону, известному своим упорством следователю, попытаться выследить «крота» в американской разведке.

Карсон, уроженец Алабамы, пришел в ФБР в 1970 году и вел дела, связанные с иностранным шпионажем на протяжении большей части его двадцативосьмилетней службы в Бюро. Карсон приступил к устрашающему по своей сложности заданию, но работа продвигалась очень медленно, а в изначальной информации от ЦРУ было уж слишком мало подробностей.

Но тогда ЦРУ нашло подсказку. «Плэйнсмэн», Ю Чжэньсань, сказал, что «крот» летал в Пекин на самолете авиакомпании «Пан Америкэн», который вылетел из Нью-Йорка 6 февраля 1982 года, и возвратился в Америку 27 февраля.

Карсон начал проверять полетные листы, но с разочарованием узнал, что никакого рейса «Пан Америкэн» 6 февраля не было. Это уже походило на тупик. Но Карсон, верный своей репутации, продолжал копать. Наконец, он обнаружил, что был рейс китайской авиакомпании «Чайна Эйрлайнз», по расписанию вылетавший в Пекин 5 февраля. Но из-за метели в районе аэропорта имени Кеннеди полет был отсрочен на несколько часов. И фактически самолет вылетел лишь 6 февраля.

Не было никакого способа проверить имена пассажиров на рейсе «Чайна Эйрлайнз»: компания не предоставляла свои списки пассажиров американским властям. Но Карсон не сдавался. Был обратный рейс «Пан Америкэн» в Нью-Йорк 27 февраля, и, проверяя список пассажиров, Карсон нашел только четырех американских граждан. Из них лишь один был мужчиной с китайским именем, который жил в Александрии, Вирджиния. Пассажиром этим был Ларри Вудай Чин.

ФБР спросило ЦРУ, работает ли Чин на Управление. ЦРУ, после проверки своего штата, сказало, что он «не наш». Хорошо, а был ли он когда-либо «вашим»? — уточнило ФБР. ЦРУ проверило снова и с ужасом увидело ответ. Чин работал на Управление в течение трех десятилетий, но ушел в отставку год назад.

Теперь у «Орлиного когтя» был подозреваемый. Но одного наличия имени слишком мало, чтобы провести шпионское расследование и довести дело до суда. За Чином ФБР установило наблюдение, и начало прослушивать его телефон, получив ордер по закону FISA. Брюса Карлсона, специалиста ФБР по Китаю, направили руководить расследованием Чина. Карлсон говорил на путунхуа настолько хорошо, что по телефону его часто принимали за настоящего китайца.

Из подслушивания ФБР узнало, что Чин запланировал поездку в Гонконг весной 1983 года. — Мы получили ордер FISA на обыск его багажа в аэропорту имени Даллеса, — говорил Карсон. Но была одна проблема: потребовалось бы приблизительно сорок минут, чтобы отыскать и осторожно обследовать багаж Чина. Времени было недостаточно, чтобы сделать все до отлета самолета.

— Мы задержали вылет в аэропорту имени Даллеса на такое время, чтобы успеть взять багаж, распаковать его и потом снова вернуть в том виде, что и прежде, чтобы он ничего не заметил. Власти аэропорта сотрудничали с нами, а для пассажиров была придумана пусть вымышленная, но причина для задержки.

Карсон надеялся найти в багаже Чина засекреченные документы, но там не было ни одного. — Мы нашли ключ от номера в гостинице и сделали его снимок. Я не знал, что это было, и не понимал еще, насколько это было важно. Но это оказалось неопровержимой уликой.

— Вернувшись в офис, я спросил Брюса, ‘Что там на ключе написано по-китайски?’ Он сказал, что это название гостиницы: отель «Цяньмэнь». И еще на ключе был номер комнаты, 533.

— Это сразу о чем-то напомнило, и я вернулся и просмотрел наши досье: оказалось, что именно там он останавливался во время своей первой поездке в Китай, спустя год после того, как вышел в отставку. «Плэйнсмэн», источник ЦРУ в китайской разведывательной службе, сообщил нам об этой детали. Найденный ключ подтверждал информацию Ю Чжэньсаня и, больше того, это подкрепляло и подтверждало достоверность и всей прочей информации, которую он предоставлял. Кроме того, становилось ясно, что Чин планировал поехать из Гонконга в Пекин.

Почему Чин возвращал ключ от своего номера, было непонятно. — В нашей стране мы не очень большое внимание уделяем гостиничным ключам, — сказал Карсон, — но, возможно, он думал, что должен его вернуть.

Несколько месяцев спустя Чин вылетел в Гонконг, чтобы встретиться с Оу Цимином, своим оперативником. Чин намекал Оу, что китайцы могли бы попробовать завербовать Викторию Лю Мортон, женщину, которую он знал в ЦРУ. Она когда-то упомянула ему, что у нее был брат на материке; возможно, предложил Чин, этого брата можно было использовать как рычаг для влияния на нее. Оу решил, что одного «крота» было достаточно, и отверг идею. К Мортон китайцы не обращались и не вербовали ее.

На той же встрече Чин упомянул Оу о своих семейных проблемах. Если бы китайцы дали ему 150 000 долларов, сказал он, он мог бы заплатить своей жене и получить развод. Оу отказался.

У Ю, тем временем, было все больше лакомых кусочков для ЦРУ. Он сказал, что у «крота» в Нью-Йорке был контакт для чрезвычайных случаев. Им был китайский «спящий» агент по имени отец Марк Чун, римско-католический священник в Церкви Преображения Господня на улице Мотт-Стрит, в сердце Китайского квартала Нью-Йорка. Чун прибыл в Америку в 1972 году, приглашенный церковью как помощник священника. Он, должно быть, произвел на епархию хорошее впечатление, потому что позднее Чун поднялся на должность управляющего прихода, став первым китайским священником на этом посту.

ФБР занялось расследованиями, пытаясь выяснить, был ли Чун настоящим священником, или просто изображал его. — Марк Чун на самом деле был священником, — сказал Карсон. — Китайская разведывательная служба послала его в семинарию. Он был завербован ими еще до того, как стал священником. Он был «кротом» в церкви. Он также был, насколько известно, первым китайским «нелегалом», который являлся также католическим священником.[16]

Чун переехал в Гонконг, и два агента ФБР, Пэт Дули и Ларри Гофф, опросили его там. Но Чун оказался бесполезен. — Потом он удрал, — рассказывал Карсон. — Он уехал из Гонконга и исчез где-то на материке. ФБР узнало, что Чун, хоть и был католическим священником, но был женат, с женой в Китае. Когда он посещал ее, то менял свою сутану на гражданскую одежду.

ФБР не могло определить, то ли предполагаемой задачей Чуна в Америке было помочь Чину сбежать из Соединенных Штатов, если его шпионаж будет раскрыт, то ли он должен был следить, не попал ли Чин под подозрение. — Мы так никогда и не выяснили, какова была его роль, — говорил Карсон.

В 1984 году другой агент ФБР Кен Шиффер был назначен руководить расследованием дела Чина. «Плэйнсмэн», сказал Шиффер, «был референтом штаба, отвечающим за контроль». Но он не был оперативным офицером китайского «крота» в ЦРУ — им был Оу Цимин — и, как во всех спецслужбах, имя Чина хранилось в строгой тайне внутри китайской разведывательной службы.

Но Ю рискнул. — Он залез в досье своего коллеги, — рассказывал Шиффер. — Он копался в столе своего коллеги и получил всю информацию о путешествиях [Чина], гостиницах, людях, которых он встречал, но не нашел имени источника. Это имя, наконец, стало известно, когда Карсон проверял список пассажиров обратного рейса авиакомпании «Пан Америкэн».

Хотя Чин уволился из ЦРУ, он продолжал работать как переводчик по правительственному контракту. Но он понимал, что его значение для китайцев уменьшилось, как только он оставил ЦРУ. Поэтому он соврал Пекину, что получил работу в Агентстве национальной безопасности. Так как он никогда не работал на Агентство национальной безопасности, он купил экземпляр «Дворца головоломок» Джеймса Бэмфорда, первой серьезной книги об агентстве, взламывающем коды. Он перевел части книги на китайский язык, и передал их своим «кураторам».

Но в домашнем хозяйстве Чина отнюдь не все было безоблачным из-за внебрачных интрижек Чина. В 1983 году его обвиняли в изнасиловании за то, что он якобы ласкал девочку-подростка в прачечной его квартиры в Александрии, Вирджиния. Обвинение, в конечном счете, отклонили.

Чин был женат в 1949 году и развелся спустя десять лет; у него и его первой жены Дорис было трое детей. В Окинаве он встретил свою вторую жену, Кэти. Их отношения были бурными. Она знала о его интрижках и волновалась из-за его необъяснимых поездок.

Застав его в их квартире в кровати с любовницей, она позвонила подруге и в отчаянии спросила, что ей делать. Служба прослушивания ФБР перехватила и записала предложение подруги, что госпоже Чин следовало бы вылить на парочку кастрюлю холодной воды, чтобы охладить их страсть. Подруга оставалась на линии, пока жена Чина следовала ее совету. Мгновение спустя прослушивание записало крик Кэти: — Он убивает меня! Он убивает меня! Мокрый и голый, Чин неистово бил жену ее же кастрюлей.

Чин часто занимался сексом по телефону с «племянницей» в Нью-Йорке, которая иногда ездила в Вашингтон, округ Колумбия, и проводила день с ним в мотеле. Однажды, говоря с подругой по прослушиваемому телефону, Чин сказал ей, чтобы она не забыла принести «машину». Агенты ФБР заволновались: вдруг это соучастница, возможно, другая шпионка, и она собирается принести шифровальную машину? Это могло бы стать большим прорывом в деле.

Но в более поздних разговорах, Чин и его подруга с пикантными деталями беседовали о том, как они будут использовать «машину», и стало ясно, что это не шпионское устройство, а сексуальная игрушка, вибратор на батарейках.

Поскольку ФБР продолжало наблюдать за Чином и собирать свидетельства его шпионажа, больше не было никакого сомнения, что именно он был «кротом», спрятавшимся в ЦРУ. Но была одна проблема. Бюро не находило способа, чтобы бы безопасно вытащить Ю Чжэньсаня из Китая. Ни ЦРУ, ни ФБР не хотели «засветить» источник, которому в случае разоблачения, разумеется, угрожала бы смертная казнь или пожизненное заключение.

Когда Ю впервые пошел на контакт с ЦРУ, согласно Шифферу, «Управление заподозрило, что он мог быть ‘подставой’». Спецслужбы часто забрасывают «приманки», предлагающие информацию, иногда правдивую, иногда ложную, во враждебные разведслужбы. Цель состоит в том, чтобы внедриться или запутать противника.

— Но когда «Плэйнсмэн» дал нам подробные сведения об американце китайского происхождения, который был американским правительственным служащим, это убедило Управление, — вспоминал Шиффер. — Он был все еще на месте, когда мы идентифицировали Чина. Мы застряли на этом деле — мы почти год не могли ничего делать с Чином, пока «Плэйнсмэн» не ушел. Они [ЦРУ] устроили так, чтобы он поехал из Пекина на юг Китая, возможно, в Гонконг.

Хотя это ранее никогда не раскрывалось, вскоре после Ю Чжэньсаня ушел еще один китайский перебежчик. Он был сотрудником «Плэйнсмэна», но ни один из них не знал о другом. Второй перебежчик принес с собой список имен китайских разведчиков в Соединенных Штатах. ФБР разыскало всех этих людей. Некоторых оставили под наблюдением, а других без шума выслали.

Как показывают случаи, описанные в этой книге, шпионаж — это преступление, которое очень трудно доказать, если шпион не пойман на месте преступления, или сам не признался, потому что у агентов контрразведки редко есть прямые доказательства, что подозреваемый передал документы иностранной державе. При всех уликах, которые Бюро собрало на Чина, без его признания было бы очень трудно признать его виновным. Когда же «Плэйнсмэн» был в безопасности в Соединенных Штатах, у ФБР был открыт путь, чтобы продвинуться в разоблачении Чина. Все зависело лишь от того, как хорошо и тщательно это будет сделано.

Кен Шиффер решил, что к Чину пойдут агенты Руди Гэрин, Тэрри Рот, и Марк Джонсон. Гэрин был старым агентом контрразведки в полевом отделении ФБР в Вашингтоне, а позже руководил «китайским» отделом в штаб-квартире. Рот был его постоянным коллегой, а Джонсон работал в тесном сотрудничестве с Карсоном во время расследования.

22 ноября 1985 года, ближе к вечеру, трио постучало в дверь кондоминиума Чина в Александрии. Они представились агентами ФБР. Они сказали, что расследуют утечку секретных данных к разведывательной службе Китая и надеются, что Чин мог бы им помочь. Чин предложил им войти, и все четверо мужчин уселись за обеденным столом Чина.

Гэрин недолго ходил вокруг да около и быстро перешел к сути. Он сказал Чину, что ФБР подозревает, что шпионом был именно он.

Чин все отрицал, и утверждал, что не имел никаких контактов с китайской разведкой. Тогда ему сказали, что ФБР известно об его полете в Китай 6 февраля 1982 года и обратном рейсе 27 февраля. В то время как вы были там, сказали агенты, вы были почетным гостем на банкете и получили вознаграждение.

Теперь Чин понял, что попался. Ему показали изображение Ли Вэньчуна, старшего офицера китайской разведки, который вручил ему вознаграждение. Ему сказали, что ФБР также знало и об его встречах с китайским контактом в Торонто.

А затем ему показали фотографию ключа к номеру 533 отеля «Цяньмэнь». Мы знаем, что вы жили в этом номере в июне 1983 года, сообщили ему агенты.

Как и надеялись агенты, Чин испугался фотографии ключа из гостиницы.

— Он понял, что кто-то «изнутри» его выдал, — сказал Кен Шиффер. Ключ от гостиницы был только одним из определенных фактов, которыми мы располагали, но он был очень сильным. Потому что он показывал Чину, что у кого-то был внутренний доступ к его досье в штабе [китайской разведки].

Марк Джонсон усилил давление. В сентябре, сказал он, Чин встречался в Гонконге с Оу Цимином, его «куратором». Он говорил с Оу о том, что китайцы могли бы попробовать завербовать Викторию Лю Мортон, служащую ЦРУ, у которого был брат в Китае. И, добавил Джонсон, он просил 150 000 долларов, чтобы получить развод.

Это сработало. — У вас есть детали, которые знал только Оу, — сказал Чин. Он спросил, где агенты получили эту информацию, затем ответил на свой собственный вопрос. — Оу Цимин, должно быть, дезертировал, — сказал Чин.

— Он думал, что Оу Цимин дезертировал и выдал его, — сказал Шиффер, вспоминая времена, когда еще не было мобильных телефонов предсотового телефона, и чтобы позвонить по телефону-автомату, нужно было бросить десять центов. — Руди и Тэрри позволили ему думать так. Но на самом деле дезертировал Ю Чжэньсань, а не Оу.

Чин пытался потянуть время и попросил, чтобы агенты возвратились на следующий день. Они отказались, и Чин, убежденный, что его «куратор» предал его, начал говорить. Он говорил, и говорил, и говорил.

Шиффер и Том Карсон были наготове. Потом им позвонил по телефону Гэрин. Чин признался. Получив зеленый свет от Министерства юстиции, эти два агента появились в квартире Чина. Впервые Карсон увидел цель своей охоты. Он арестовал Чина и надел на него наручники. Агенты отвезли его в тюрьму округа Арлингтон.

Судебный процесс над Ларри Вудай Чином, обвиняемом по семнадцати пунктам в шпионаже и заговоре, открылся три месяца спустя в федеральном окружном суде в Александрии. Чин во время четырехдневного испытания выбрал себе линию поведения и, выступая в суде, настойчиво утверждал, что шпионил, чтобы улучшить отношения между Соединенными Штатами и Китаем. Его адвокат Джейк Стайн полагал, что такое объяснение Чином его предполагаемого мотива давало самую лучшую, хотя и слабую надежду повлиять на присяжных.

Когда Чин увидел засекреченное от президента Никсона об его плане установления отношений с Китаем, он, по его словам, полагал, что «если эту информацию предоставить вниманию китайского руководства…, это могло бы сломать лед. Я хотел, чтобы Чжоу Эньлай увидел это». Обвинители, однако, сказали, что мотивом Чина были деньги, и указали, что ему хорошо заплатили.

Возможно, самым интересным открытием во время процесса было свидетельство специального агента Марка Джонсона, что у Чина не было никакого контакта с Оу Цимином с 1967 до 1976 год, потому что Оу был в тюрьме. Хаос «Культурной революции» поймал в ловушку даже «куратора» Чина.

Джозеф Джей. Ароника, помощник прокурора, обвинявший Чина на судебном процессе, спросил его, крал ли он «документы ЦРУ и передавал их китайцам?»

— Правильно, — ответил Чин.

— Вы знали, что документы, которые вы передавали… пойдут на самые высокие уровни китайского правительства?

— Да.

— Ваше намерение состояло в том, чтобы помочь Китайской Народной Республике?

— Да и… США, тоже.

Признания Чина не потребовали у жюри много времени для решения. Присяжным хватило трех часов, чтобы признать его виновным по всем семнадцати пунктам. Его жена, Кэти, сидящая в галерее, разрыдалась. Чина сопроводили назад в тюрьму. Ему грозили два пожизненных заключения. Вынесение приговора было назначено на 17 марта.

Зачем он сделал это? Хотя Чин утверждал, что хотел способствовать восстановлению отношений между Вашингтоном и Пекином, агенты ФБР, которые расследовали его случай, считали, что даже помимо денег Чин, который трудился во мраке в темных водах ЦРУ, жаждал признания, понимания своей важности, что он и получил от своих поклонников в китайской разведке.

Спустя две недели после того, как он был признан виновным, утром 21 февраля в 6.30 утра Чин съел свой завтрак. Немногим более двух часов спустя охрана нашла Чина в его камере. Он надел себе на голову пластиковый мешок для мусора и затянул его шнурком. Попытки спасти его были неудачны.

Он оставил записку для Кэти.

«Этим утром у меня была мечта о неземном мире, что расслабило меня умственно и физически… Когда я подумал о факте, что мне не придется ничего делать после пробуждения и я смогу… продолжать спать, это чрезвычайно приятно».

«Так что, рыбка, не беспокойся обо мне… Это ли не счастливая вещь в жизни… За исключением того, что я не могу остаться с вами, у меня уже есть все».

Все закончилось. Шпион внутри ЦРУ был пойман после трех десятилетий, и приговорил себя сам. В штабе ФБР дело «Орлиного когтя» было закрыто.

 

[16]«Нелегалом» на жаргоне секретных служб называют шпиона, не защищенного прикрытием дипломатической неприкосновенности. В случае поимки «нелегала» могут судить, посадить в тюрьму и даже казнить. В отличие от него, дипломата могут лишь объявить «персоной нон грата» и выслать из страны.

Оглавление

Обращение к пользователям