ПРЕДИСЛОВИЕ

История любой организации немыслима без биографий ее возглавлявших и обеспечивавших функционирование людей. Если первые, оставаясь на виду у современников, уже одним этим фактом обеспечили место в анналах истории, то жизненный путь «аппаратчиков» чаще всего бывает скрыт от глаз общественности, а потому и реже воспроизводится в трудах историков. Тем более это справедливо для организаций, действовавших секретно, часто в условиях нелегальности.

Возможности для создания подлинно научных биографий «людей Коминтерна» — этой всемирной организации, ставившей целью установление революционным путем глобальной коммунистической системы, — появились лишь со времени открытия бывших архивов ЦК КПСС в Москве. С тех пор число публикаций по данному сюжету в России и других странах постоянно растет[1].

Вниманию читателей предлагаются пять биографий официальных эмиссаров Исполкома Коммунистического интернационала (ИККИ) во Франции: начиная с Александра Абрамовича, первым на длительный срок прибывшего в страну, и кончая Борисом Михайловым, завершившим свою деятельность в 1926 году. Все они в период работы в аппарате Коминтерна имели советское гражданство, за исключением болгарина-апатрида Стояна Иванова, который его получил лишь в 1945 году. Кроме них, еще два человека в рассматриваемый период выполняли во Франции роль «Ока Москвы»: швейцарец Жюль Эмбер-Дро и венгр Матиас Ракоши. Однако жизнь и деятельность «пастора» из Шо-де-Фон достаточно подробно описана в его трехтомных мемуарах, остается лишь хотя бы частично их перевести, а биография М. Ракоши (1892–1971), проведшего 15 лет в хортистских застенках, а после войны ставшего в силу слепой верности И. Сталину генеральным секретарем Коммунистической партии Венгрии, требует отдельного исследования.

Кроме указанных лиц, еще около полусотни в этот период посещали Францию по заданию ИККИ. Но их функции были либо строго ограниченными (передача денег, налаживание издательского процесса, связь), либо связанными с конкретными мероприятиями (присутствие на съездах и пленумах ФКП, пропагандистские акции, например в период оккупации французскими войсками Рура).

Наконец, с момента установления с Францией дипломатических отношений в декабре 1924 года в полпредстве СССР постоянно имелся сотрудник, чьей обязанностью было регулярно контактировать с нелегальными представителями Коминтерна и руководящими деятелями ФКП. Сначала это был Борис Волин (1924–1925), позже — Яков Давтян (1925–1926), а затем — Наталья Солуянова (1926–1927). Однако и функции этих «дипломатов» сводились к доставке выходивших за пределами Франции пропагандистских материалов, а также передаче срочной информации.

Деятельность же прибывших на длительный срок эмиссаров по определению была многогранна. Они, как свидетельствуют архивные материалы, не только информировали ИККИ о складывающейся ситуации, не только следили за исполнением директив московских руководителей и координировали коминтерновскую деятельность в стране, но зачастую играли существенную роль в повседневном руководстве коммунистической партией, включая вопросы финансирования и расстановки кадров. А это требовало специфических качеств: энергии, инициативы, широкого политического кругозора.

От московских эмиссаров во многом зависело, как реально будут претворены в жизнь установки Коминтерна и решения высших инстанций местных коммунистических партий. Разумеется, все они руководствовались большевистской доктриной, но их взгляды на решение конкретных вопросов и стоящих за ними лиц существенно разнились. Сказывался темперамент, накопленный опыт и знания. И, конечно, общий политический климат.

1920-е годы были для коммунистических партий временем открытого противоборства людей и идей, жесткой фракционной борьбы, в которой Москва часто оказывалась эпицентром. Эмиссары Коминтерна не могли, да и не хотели стоять в стороне от этих столкновений: профессиональных революционеров не устраивала роль простых «винтиков» коминтерновского механизма.

Когда же наступило время «сталинского умиротворения», потребовался иной тип людей — нерассуждающих исполнителей «генеральной линии». Формирующаяся политическая система заставила одних коминтерновцев полностью интегрировать в нее, других, пытавшихся сохранить собственное «я», выпасть из номенклатурной «обоймы», третьих — бросила в застенки и под пули палачей. Из пяти «посланников революции», чьи биографии представлены в этой книге, репрессий избежали двое: А. Е. Абрамович и И. П. Степанов. Случайность? Скорее всего, нет. Но только доступ в архивы НКВД позволит с точностью ответить на этот вопрос.

О мужестве и малодушии аппаратчиков Коминтерна, их звездных часах и трагических минутах, о том, что их объединяло и что разъединяло, — настоящая работа. Но сначала кратко о самом Коминтерне.

 

[1]См.: Brigitte Studer, Berthold Unfried. At the Beginning of a History: Visions of the Comintern After the Opening of the Archives // International Review of Social History, 1997. № 42. P. 426–432;
Annie Kriegel, Stephane Courtois. Eugen Fried. Le grand secret du P. C. F. Paris: Editions du Seuil, 1997;
Хейфец В. Л., Хейфец Л. С. Красный карандаш судьбы. Две жизни Георгия Борисовича Скалова // Латинская Америка, 1998, № 4–5;
Komintern: l’histoire et les hommes. Dictionnaire biographique de Г Internationale communiste en France, en Belgique, au Luxembourg, en Suisse et Г¤ Moscou (1919–1943). P.: Les Editions de l’Atelier, 2001;
Пятницкий В. И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск: Харвест, 2004.

Оглавление