10

Кирилл был прекрасно знаком с планировкой дома, и они, хихикая и толкаясь локтями как десятилетние сорванцы, тайком пробрались на третий этаж. Там царила тишина — гости Кулича предпочитали первый этаж и подвал, где находились бильярдная, сауна, кухня и гостиная с камином.

Оставив Катю в комнате, Кирилл спустился на кухню за едой. По пути его перехватила одна из подружек Михаила, но Кирилл был непреклонен. Наверху его ждет девушка, и больше его ничего не интересует. Красавице пришлось отступить, несолоно хлебавши.

Всю добычу Кирилла составляли бутерброды и пиво, но Катя была так голодна, что ей казалось, она в жизни не ела ничего вкуснее. Кирилл ловко открывал одну бутылку за другой. Вскоре у Кати зашумело в голове…

— Ты меня напоить хочешь? — улыбнулась она, когда Кирилл протянул ей очередную бутылку. — Напоить и обесчестить?

— Нет, — покачал головой он. — Напоить и выведать у тебя все секреты.

— Какие секреты?

— А это тебе уже лучше знать.

— С чего ты взял, что у меня есть секреты? — засмеялась Катя.

— Ну… мне так кажется… ты иногда очень странно себя ведешь…

— Я странная? Я самый обыкновенный человек на свете!

— Не обижайся. — Кирилл потянулся к Кате и взял ее за руку. — Просто я никак не могу тебя понять. А я очень хорошо разбираюсь в людях.

— От скромности ты не умрешь, — фыркнула Катя.

— Это точно, — улыбнулся Кирилл. — Я умру от любопытства.

— Ни за что бы не подумала, что актеры любопытны.

— Почему?

— Разве им есть дело до кого-либо, кроме них самих? Для них вся жизнь — это погоня за славой.

— И многих актеров ты знаешь лично?

Катя чуть помедлила с ответом.

— Если честно, ты — первый.

— Спасибо за лестное мнение, — рассмеялся Кирилл. — Всегда приятно услышать о себе правду.

Ирония, прозвучавшая в его словах задела Катю.

— Разве я не права? — резко воскликнула она. — Неужели тебя не волнуют роли, поклонники, слава? Только не говори мне, что тебе неприятно раздавать автографы или что тебя достала желтая пресса!

Кирилл закинул руки за голову, откинулся на спинку стула и внимательно разглядывал Катю. Глаза уже привыкли к полумраку в комнате, и ее лицо было перед ним как на ладони — взволнованное, даже озлобленное, с трагическим изломом губ и тонким нежным профилем. Красивое лицо… И одновременно очень жестокое…

Катя чувствовала на себе пристальный взгляд Кирилла и злилась из-за того, что не может прямо посмотреть на него. Сгущающийся сумрак, сознание того, что они совершенно одни на этаже, воспоминания о поцелуе, к которому они были так близки у реки, туманящий разум хмель, чувство собственной беспомощности перед тем, что может произойти, страх проиграть, уступить врагу и в то же время подсознательное желание расслабиться, пустить все на самотек…

Все это парализовало Катю, лишало ее воли, превращало из охотника в жертву. А он? Какую цель преследует он, вызывая ее на откровенность, приглашая в гости, ухаживая за ней, в конце концов! Он добр, мил, очарователен и невероятно соблазнителен, и он же чертовски опасен. Ни на секунду нельзя забывать о том, что он виновен в смерти Алисы. Может быть, несколько месяцев назад он сидел с ней в этой же комнате и с той же мальчишеской улыбкой интересовался ее жизнью…

— У меня иногда возникает такое ощущение, что я в чем-то провинился перед тобой, — наконец произнес Кирилл.

Катя вздрогнула. Как созвучны были его слова ее мыслям!

— Ты меня как будто ненавидишь.

— Ненавижу? — Она заставила себя рассмеяться. — Хорошо же ты обо мне думаешь… Кстати, ты не ответил на мой вопрос.

— О славе? Да, это приятно… И ролей тоже хочется новых… Но я больше думаю о том, как их сыграть, а не о том, что они мне принесут. Я удовлетворил твое любопытство?

— Вполне, — бросила Катя с вызовом.

Пьяная удаль заставляла ее забыть об осторожности. Почему бы прямо не обвинить Кирилла в смерти Алисы? Послушать, как он будет изворачиваться, лгать, оправдываться… Но какая для нее в этом выгода? Да, она узнает правду… Она и так ее знает. Зато наказать Романова уже не получится, кто предупрежден, тот вооружен… Значит, нужно молчать. Молчать ради себя, ради Алиски, и, самое главное, ради Макса.

Макс… как странно… она ни разу не подумала о нем сегодня. Невозможно поверить в то, что еще совсем недавно они занимались любовью… все произошло так неожиданно… она не успела ничего запомнить, не успела как следует насладиться его телом, которое так долго желала…

— Помнишь, о чем мы говорили до того, как сбили щенка? — внезапно спросил Кирилл.

У Кати перехватило дыхание — слишком резок был переход от сладких фантазий к реальности.

— Мы говорили обо мне… — неуверенно произнесла она.

— Не совсем о тебе. О твоей подруге.

Катю бросило в пот. Она схватила бутылку пива и отпила большой глоток.

— Я… я на самом деле был с ней знаком. И довольно близко…

Кате вдруг захотелось крикнуть, чтобы он замолчал. Она боялась его откровений. Боялась того, что он начнет лгать, красиво и убедительно. А еще больше боялась правды.

— Мы с ней на пробах познакомились… Она пробовалась на роль в сериале, на маленькую роль…

Надо же. Катя и не подозревала, что Алиса пробует силы в кино.

— Ее не взяли, — продолжал Кирилл. — Она ужасно вела себя перед камерами… абсолютно никаких актерских способностей… странно, что она была моделью, все-таки у них…

— Не говори так об Алисе, — процедила Катя сквозь зубы.

— Прости, я не хотел, — смешался Кирилл. — Она же была твоей подругой… Она ведь тебе рассказывала обо мне, да? Поэтому ты злишься на меня?

— Почему я должна злиться на тебя? — холодно спросила Катя.

— Я не знаю… Может быть, она выдумала какую-нибудь гадость… это она умела…

— А может быть, она просто рассказала мне правду?

— Правду? Это вряд ли. Если бы ты знала правду, ты бы…

— Что я?

— Давай не будем сейчас об этом. Ты говоришь, Алиса умерла… Пусть все это останется в прошлом. Не хочется вспоминать. Хорошо?

— Хорошо, — машинально согласилась Катя.

Как ловко он выпутался из опасного разговора! А она повела себя по-глупому… практически раскрыла перед ним все карты и ничего не узнала взамен. Что ж, ее час настанет…

— Ты уж извини, что вечер получился такой невеселый, — сказала она. — Просто в последнее время часто думаю об Алисе.

— Ты давно ее знала?

— Очень. Мы в школе за одной партой сидели.

— Вот оно что… А я никак в толк не возьму, как она могла быть твоей подругой. Детская дружба — необъяснимая вещь.

— Почему же Алиса не могла быть моей подругой? — нахмурилась Катя.

— Вы с ней очень разные. Она была хищницей. Ты не такая.

Знаток человеческих душ, усмехнулась про себя Катя.

— Алиса была мне самым близким человеком, — ровно сказала она. — И ты слишком плохо нас знаешь, и меня, и ее, чтобы судить об этом.

— Да? А знала ли ты свою подругу? Вот если кого интересовали только слава и деньги, так это ее.

— Не смей говорить о ней плохо! — выкрикнула Катя.

Этот словесный поединок в полутьме доводил ее до исступления. Она искала в словах Кирилла скрытый смысл и чувствовала, что совершенно запуталась. Ей хотелось остаться одной, подумать, взвесить, решить…

— Хорошо, хорошо, не будем вообще о ней говорить, — быстро сказал Кирилл и пододвинул свой стул к Кате. — Какое нам дело до Алисы? Хочешь еще есть? Или пойдем гулять? Или с Мишкой в бильярд поиграем?

— Я хочу спать, — выдохнула Катя. — Я устала.

— Спать? разочарованно переспросил Кирилл. — Уже? Ну как скажешь… Давай я провожу тебя до комнаты.

— До какой комнаты? — не поняла Катя.

— До твоей. В смысле, которую для тебя приготовили.

— Ничего для меня не готовили.

— Как это? Мишка должен был тебе показать твою комнату, — недоумевал Кирилл.

Он так искренне удивлялся, что Катю разобрал смех. Неужели он на самом деле не догадывается, что Кулич собрался положить их в одну постель?

— Это и есть моя комната, — сказала она, отсмеявшись. — Сюда принесли наши вещи, и здесь мы должны спать!

— Черт! Как-то я об этом не подумал…

— Ты хочешь сказать, что каждый раз привозя сюда девушек, ночевал с ними в разных комнатах? — воскликнула Катя с иронией.

— Я… — Кирилл замялся. — Знаешь, ты первая девушка, с которой я сюда приехал.

— Значит, обычно девушек поставлял Кулич?

Кирилл вскочил на ноги.

— Знаешь, если я тебе так неприятен, нечего было ехать со мной сюда!

Он забегал по комнате.

— Я тебя совершенно не понимаю. Ты принимаешь мои приглашения, ты встречаешься со мной, и ты же относишься ко мне так, как будто я твой злейший враг. Это все из-за Алисы, да? Что она тебе наврала насчет меня? Что я соблазнил ее и бросил? Или еще что-нибудь? Отвечай немедленно!

Он кричал так, что Кате стало страшно. Она здесь одна, и защитить ее некому…

— Ничего я не делал с твоей подругой! Понимаешь? Абсолютно ничего! И не надо считать меня чудовищем! Мы с ней переспали пару раз и разбежались! Слышишь меня? И я знать о ней ничего не желаю, она мне и так достаточно крови попортила!

Переспали… Катя представила себе гибкое тело подруги в объятиях Кирилла и чуть не застонала от боли. Она никогда не расскажет этого Максу. Пусть лучше сомневается, но не знает наверняка. Как могла Алиса предать свою любовь?

— Катюш, давай не будем об этом, а? — Кирилл сел перед ней на колени и пытался поймать ее взгляд. — Пусть она твоя подруга, пусть даже ты злишься на меня почему-то… ну какая разница, что у кого было в прошлом… ты мне очень нравишься… я не хочу с тобой ругаться из-за нее…

Против воли Катю заворожил его страстный шепот. Какое удивительное, захватывающее ощущение — видеть у своих ног мужчину, в которого влюблены сотни тысяч, а может быть, миллионы женщин. Чем она привлекла его? Было ли его чувство искренне?

Думать об этом сейчас не хотелось… Хотелось дотронуться до его волос, пропустить пушистые пряди сквозь пальцы, пригнуть его голову к своим коленям, почувствовать тепло и тяжесть его тела… К ужасу своему Катя сознавала, что стоит Кириллу сделать хоть один решительный шаг, и она не сможет противиться ему…

К счастью или несчастью, но как раз решительности Кириллу сегодня не хватало.

— Давай спать, — сказал он, вставая. — Ты устраивайся здесь, а я пойду поищу себе какой-нибудь уголок.

Кирилл ушел, и Катя, не раздеваясь, рухнула на кровать. Сегодняшний день совершенно измучил ее и морально, и физически. Она думала, разобраться с Кириллом Романовым будет просто, но он с каждой новой встречей все больше запутывал ее. Околдовывал своим обаянием, сбивал с толку искренностью, соблазнял мужественностью, одурманивал нежными взглядами и словами… Когда она находилась рядом с Кириллом, образ Макса чуточку тускнел в ее сердце. Это было немыслимо, больно, отвратительно, но даже жажда мести ослабевала в ее душе, когда Кирилл смотрел на нее… Неужели она настолько слаба?

Утром, наблюдая из окна, как Кирилл возится во дворе с больным щенком, Катя снова спрашивала себя о том же. Неужели Кириллу удалось поколебать ее уверенность в своей правоте? Он словно раздвоился. Один Романов, жесткий, пресыщенный жизнью любимец публики, прибегающий к наркотикам как к способу подхлестнуть притупившиеся чувства. Этот образ она сама создала, когда увидела те снимки в фотоаппарате Кирилла. Но познакомилась она с совершенно другим человеком. Этот Кирилл умел смеяться как ребенок и остро чувствовал красоту природы… вел себя сдержанно с женщинами и ни разу не пристал к той, которая по глупости уехала с ним на все выходные… заботился о больной собаке, несмотря на страх… Невозможно было представить себе, как этот стройный ладный парень в майке, подчеркивавшей красоту его светлокожего тела, сознательно дает наркотики Алиске… Кирилл и порок — вещи несовместимые.

Или же он настолько искусно притворяется?

У Кати закружилась голова, и она вцепилась в подоконник. Она никогда не разберется с этим в одиночку. Нужно все рассказать Максу. Он поймет, в чем дело…

Желание увидеть Макса и скинуть на него груз своих сомнений было настолько велико, что Катя принялась собирать вещи. Романтические выходные для нее закончились.

Оглавление