Глава 8

— Очень интересная история, — сказала Рома с зачарованной улыбкой.

Они сидели в «мерседесе» Фейна. Мартен начал пересказывать историю Веры Лист за чашкой кофе у себя на кухне и теперь заканчивал ее в машине, на Пасифик-авеню. Серые тучи наконец посветлели и вот-вот должны были рассеяться.

Рома расположилась на месте пассажира, у нее на коленях пробуждался к жизни лэптоп.

— План у нашего героя очень уж мудреный, — сказал Фейн, тормозя на красный свет. — Это меня больше всего настораживает. Вдобавок отношения продолжаются долго, но без каких-либо намеков на сексуальные извращения, шантаж или покушение на убийство. Тут что-то другое.

— А Вера Лист это понимает?

— Да, она тоже считает историю во многом странной. Я вчера вечером поговорил с Ноблом. Он дал первую грубую сводку на Керрина и Ча. Бюхер тоже готов. Я ему сказал, чтобы ждал твоего звонка.

На Вэн-Несс-авеню Фейн повернул к заливу. Рома набрала на компьютере номер Веры. Когда машина сделала разворот в направлении Рашен-Хилл, в разрывах облаков появились яркие пятна солнечного света. Проехав несколько кварталов, Фейн притормозил.

— Прибыли, — сказал он.

Офис Веры Лист находился среди реконструированных особняков с заросшими зеленью дворами и кирпичными дорожками. Весь район напоминал соты и был изрезан маленькими переулками и пешеходными проходами.

На экране компьютера возник снимок квартала, сделанный со спутника. Пока Фейн подруливал к бордюру обсаженного деревьями бульвара, Рома увеличила снимок.

— Плохо дело, — заметила она. — Слишком много подходов. Ты посмотри на дворы в этом квартале — лабиринт, да и только!

Фейн наклонился к компьютеру.

— Один, два, три, четыре… пять дворов. Есть ли сквозной проход, пока неясно. Вот здание Веры. Смотри, сколько здесь растительности — деревья, кусты, живые изгороди. Добавь еще местный туман и получишь кошмар для «наружки».

— Повезло парню, — кивнул Фейн.

— Гринвич-стрит заканчивается тупиком, Ливенворт-стрит резко спускается к заливу. Не подходит. Стоянка на Филберт-стрит — уже лучше.

Рома, всматриваясь в экран, различала укромные уголки, «мышеловки», пути отхода и места, позволявшие вычислить маршрут объекта наблюдения за два поворота вперед.

— Ясно, — сказала она. — Я вот что сделаю: проверю офис на «жучки», найдем — оставим на месте. Если там камеры, мы попали. Если камер нет, пусть Джон установит пару инфракрасных дистанционок. Судя по частоте визитов пациенток, наш парень, должно быть, приходит раз в неделю, чтобы не отстать от событий. Ты еще говорил, что он, возможно, пообвыкся и ослабил бдительность. Начнем со стационарного наблюдения, — продолжала Рома. — Перекроем подходы ко дворам. Дорого обойдется, но, если учесть, на кого он замахнулся, высокие затраты оправданы. Когда объект зайдет внутрь, поменяем, если будет нужда, позиции.

— Хорошо.

— Начинаем сегодня же вечером?

— Определенно.

— Я через минуту позвоню Джону, пусть собирает свой чемодан. А сначала давай проедем по Гринвич-стрит и осмотрим квартал. Меня интересует, куда выходит лестница в зарослях, ведущая на Ливенворт-стрит.

Когда Рома закончила осмотр, они вернулись домой к Фейну. Там Рома пересела в свой «патфайндер» и уехала на встречу с Бюхером.

Ровно в десять утра Вера Лист включила айпод, выбрала записи Малера, чтобы хватило на несколько часов, и оставила звучащий плейер в кабинете.

Доктор лихорадочно собрала вещи, взяла две запасных карты-ключа и выбежала из офиса. На выходе из лифта в маленьком холле ее ждали двое мужчин и женщина.

— Вера?

— Да. А вы Рома?

Они пожали друг другу руки. Красавица колумбийка и не подумала представить своих спутников с пузатыми металлическими чемоданчиками.

Вера передала Роме две карты-ключа.

— Карта с синей полосой отпирает вход в здание, — объяснила Вера. — Карта с зеленой полосой — от двери офиса. Там играет музыка. Я часто ставлю музыку после обеда, когда работаю с бумагами. Карты можете не возвращать.

— Когда закончим, позвоню вам на мобильник, — ответила Рома.

Вера неуверенно улыбнулась, кивнула мужчинам и вышла во двор.

Если сеансы следовали один за другим далеко за полдень и перерыв выпадал на неурочный час, Вера обычно ходила обедать в маленькое бистро в нескольких кварталах от офиса. В полупустом заведении она чувствовала себя уютнее. Иногда читала, иногда писала заметки о последнем сеансе. А порой, позволив мыслям блуждать, лишь смотрела в окно.

Сейчас, на исходе утра, посетителей тоже было мало. Завтрак уже закончился, а обед еще не начинался. Не успела Вера присесть, как в бистро вошел Мартен, отыскал Веру взглядом и направился к ее столику.

— Прошу прощения, немного опоздал, — сказал он, садясь на стул напротив.

— Ничего. Я сама только что пришла.

Заказали по чашке кофе. Вера пыталась подавить растущее беспокойство, которое не отпускало ее уже несколько дней. Она смотрела на Фейна с настойчивым вниманием — их первая встреча в отеле «Стаффорд» кое-чему ее научила.

На вид Фейну было лет сорок с лишним — его возраст не поддавался точному определению. Облик бывшего разведчика состоял из противоречий: сурово насупленные брови, но добрые глаза, угловатые черты лица и губы аристократа. Опять в дорогом костюме и запонках. Вера не ожидала увидеть такой высокий класс, но винить за то, что поторопилась с выводами, стоило только себя.

— Работа займет около часа, — сказал Фейн. — Мои люди знают свое дело.

— Камеры будут включать только на ночь?

— Как договорились.

Официант принес заказанный кофе. Фейн проводил его взглядом до барной стойки и повернулся к собеседнице. Та нервно водила пальцем по краю чашки.

Поймав взгляд собеседника, Вера отдернула палец.

— Пора решить, что делать с сохранением тайны личной жизни, — потребовал Фейн. — Мне мало того, что вы рассказали.

— Что еще вы хотите знать?

— Этот человек предположительно действует под фальшивыми именами, причем с каждой из женщин использует другую личину. Я должен знать какую.

— Я же вам говорила — ни одна из них не упоминала, как его зовут.

Фейн отхлебнул кофе.

— Тогда придется с ними побеседовать.

— Я просто не… К-как вы себе это представляете?

— Если вы решили идти путем, который мы вчера обсуждали, если намерены избежать огласки, то должны стереть черту.

— Какую черту?

— Ту, которой вы меня отделили от ваших подопечных.

Мартен, ожидая ответа, смотрел на Веру в упор. От его взгляда некуда было деться. Вера, как ни старалась казаться твердой, понимала, что ее замешательство заметно.

— Когда назначен очередной сеанс?

— У Лоры — сегодня, в два часа после обеда. У Элизы — завтра утром.

— Подумайте. Взвесьте. Пора делать выбор.

Вера пыталась переварить услышанное, сообразить, чем это для нее обернется, но Фейн не давал передышки:

— Меня сейчас преимущественно интересует Элиза Керрин. Чем больше я о ней узнаю, тем лучше. Попробуйте описать мне ее так, словно рассказываете о своей подруге человеку, который с ней незнаком.

Вера колебалась.

— В том-то все и дело — какая она мне подруга? Она — пациентка. Наши отношения совсем другого свойства.

Фейн промолчал. Он четко объяснил, что нужно делать, и не собирался вступать в дебаты.

Вера почувствовала себя одинокой и беззащитной. Дело оказалось гораздо сложнее, чем она думала.

Оглавление

Обращение к пользователям