2

— А если ты не починишь мой бойлер и у меня к вечеру не будет горячей воды, я тебя, честное слово, уволю, и ты здесь больше не найдешь работы! — кричала Мэндж по телефону. — Понял, Питер? Чтобы был к шести у моего дома! Иначе тебе придется несладко!

Мэндж бросила трубку, не дожидаясь ответа. Она так рассердилась, что слушать оправдания слесаря было выше ее сил. Вечно его надо разыскивать!

Но не бедняга Питер был виноват в ее плохом настроении. Мэндж просто доконало внезапное появление Джеймса. Она все время думала только об этом. И зачем он вернулся именно сейчас! У нее все шло хорошо, по заведенному порядку, она успокоилась и привыкла жить и обходиться без него. А сейчас он всколыхнул старые забытые чувства и мысли. Ни к чему вспоминать, как все было замечательно, когда он находился рядом. А кроме того, ее снова мучила мысль: что произошло бы, не застань она тогда его с этой дрянью Флорой.

За десять лет боль и отчаяние улеглись. Слава богу, ее природный разум и практичность взяли верх. Для собственного успокоения она твердо решила: какое счастье, что она узнала всю правду о Джеймсе до того, как наделала бы глупостей, связав с ним свою жизнь. Девичья безответственная влюбленность послужила ей хорошим жизненным уроком. Но больше она не повторит подобной ошибки.

Легко было увещевать себя подобным образом.

И вот Джеймс снова появился в ее жизни. Состоялась эта, еще вчера казавшаяся невозможной, встреча. Теперь Мэндж только и вспоминала его глаза, улыбку, смех. До сих пор она чувствовала легкое прикосновение его ладони к плечу.

Гроза продолжалась всю ночь. Мэндж плохо спала и проснулась разбитой, в дурном настроении — под стать хмурому пасмурному утру.

Когда Мэндж вернулась домой после визита к миссис Уисдон, то обнаружила, что бойлер в подвале сломался и горячей воды нет. Она позвонила Питеру и велела тому прийти утром, в восемь часов. Но он так и не появился. Поэтому, едва она пришла утром на работу, как стала разыскивать проклятого Питера Солтера.

Мэндж была уже достаточно раздражена из-за того, что пришлось утром принять холодный душ. На рабочем столе угрожающе высилась куча счетов и лежало письмо от управляющего банком. Можно ли быть в хорошем настроении?

Вздохнув, Мэндж занялась расчетами. Тут зазвонил телефон. Она была настолько взвинчена, что, схватив трубку и узнав, как ей показалось, голос Питера, накинулась на злосчастного слесаря с упреками. Он пытался что-то сказать ей, но она не дала ему возможности оправдаться. Давненько мечтала Мэндж устроить ему взбучку, а тут такой случай!

Отведя душу, Мэндж положила трубку, взглянула на часы и тотчас же вспомнила о своей встрече с управляющим. Она схватила сумочку и выбежала в приемную. Секретарша Рози старательно печатала накладные.

— Ну что? — вдруг спросила Рози, пытливо глядя на Мэндж.

Та не обратила внимания на необычное любопытство секретарши.

— Ты о слесаре? Я же тебе говорила, он просто негодяй! Всыпала ему по первое число! — ответила Мэндж, поправляя прическу перед зеркалом. — Пообещал, что придет вечером.

Но мысли Мэндж были заняты не только предстоящим визитом в банк. Поэтому она и не заметила удивленного выражения на лице Рози. Что-то явно было не так.

— Мне пора! До завтра! — крикнула Мэндж с порога.

Встреча с управляющим банком не увенчалась успехом. На него не произвели впечатления уверения Мэндж в нужности контракта на реконструкцию усадьбы Грэнтон. Он даже не обратил внимания на новый элегантный темно-вишневый костюм, а ведь Мэндж специально надела его для такой важной встречи. Итог разговора был неутешительный, и настроение от этого еще больше ухудшилось.

Расстроенная, уставшая и озабоченная возникшими проблемами, Мэндж вернулась в пустую контору фирмы. Рози работала полдня с утра, и теперь можно было побыть одной и попытаться сосредоточиться.

Мэндж снова занялась счетами. Надо было проверить все отчисления для склада пиломатериалов, там что-то не сходилось. Но работа явно не клеилась. Мысли витали далеко, и приходилось несколько раз начинать все заново.

Наконец Мэндж поняла, что сегодня ничего у нее не выйдет, и поехала домой в Грэнтон.

Дождь перестал, выглянуло солнце, и она без труда вела фургон по высохшему шоссе. Хотя погода явно менялась к лучшему, настроение ее оставалось сумрачным. Сегодняшний день оказался просто пропащим, и Мэндж предвидела «достойное» его завершение. Но словно вопреки ее мрачным предчувствиям, сильный луч солнца вдруг прорвался сквозь серые облака и ярко осветил старое каменное строение за церковью, ее дом.

Мэндж решила, что это добрый знак, но тут же разочаровалась: фургона негодяя Питера не было и в помине. Так, значит, этот мошенник опять подвел ее, бессовестно обманул. И это после того, как она его серьезно предупредила!

Мэндж выбралась из машины, сердито хлопнув дверцей, и на всякий случай крикнула:

— Питер!

Может, он пришел пешком? Чья-то фигура показалась на крыльце. Мэндж вздохнула с облегчением. Все-таки он здесь! Она открыла калитку и застыла как вкопанная. Джеймс Райан шел к ней от дома по дорожке.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула Мэндж, почти задыхаясь от злости на саму себя. К чему было почти всю ночь убеждать себя в том, что ей плевать теперь на Джеймса, если при его появлении она опять разволновалась, как девочка.

Джеймс подошел к ней. На лице его явно читалось недоумение.

— Не понимаю, почему ты удивлена, малышка. Ведь это ты хотела меня повидать?

— Я хотела? Я? — Мэндж всплеснула руками, ничего не понимая. — Да с чего ты это взял?

— Тогда зачем ты сказала, чтобы я пришел сюда к шести часам?

Мэндж открыла было рот, чтобы опровергнуть это утверждение, как вдруг ее осенило. Она догадалась, в чем дело.

— Так это ты звонил? — поразилась она своей догадке;

— Да, я, — мрачно подтвердил Джеймс. Но в глазах его горели насмешливые искорки.

Мэндж помнила этот взгляд. Раньше он часто разыгрывал и дразнил ее за осмотрительность и серьезность. Как правило, он делал вид, что принимает ее аргументы, но глаза всегда выдавали его. Тогда они оба смеялись, он обнимал ее и нашептывал ей ласковые слова…

Мэндж решительно отогнала воспоминания.

— Я думала, что это слесарь Питер, — сказала она.

— Так я и понял.

Как это похоже на него! Наблюдать, как она сама из себя делает дуру!

— Надо было мне сразу сказать, кто ты на самом деле!

— Я пытался, дорогая. Но если уж ты завелась, тебя никто не остановит. Я и словечка-то не мог вставить в твой беспощадный монолог.

— Смог бы, если б захотел! — резко перебила его Мэндж. Не сознаваться же на самом деле, что она действительно не дала тогда собеседнику произнести ни звука! — Впрочем, не знаю случая, чтобы ты не добился того, чего хочешь, — добавила она ехидно. — Не старайся меня убедить, что ты был не в состоянии вставить слово! Это на тебя не похоже.

— Обычно меня трудно сбить с толку, — неожиданно покорно согласился Джеймс. — Но меня так поразил твой резкий тон! Ты всегда была такой спокойной, уравновешенной в любой ситуации. А уж чтобы набрасываться на кого бы то ни было… Но сегодня утром… — Он помолчал, наблюдая за Мэндж. — Ты стала жесткой и злой, детка.

Мэндж быстро пошла по дорожке к дому. Джеймс двинулся за ней. Она спиной чувствовала его взгляд и старалась сохранять спокойствие. У дверей ей пришлось искать ключ в сумочке. Подняв голову, она встретилась глазами с Джеймсом.

— Да, я стала такой. Пришлось научиться, — горько произнесла она.

И первым уроком было предательство этого парня. Понимал ли он это? Но Джеймс не отвел взгляда.

— Неужели? — спокойно спросил он. — А может, это просто игра? Так же, как твой образ спокойной, рассудительной девочки? Ты всегда старалась выглядеть благоразумной, но ведь на поверку оказалась другой. Ты оказалась нежной, любящей и гораздо более уязвимой, чем сама себя считала. Ты провела всех, малышка, но не меня.

Мэндж опустила голову, роясь в сумочке. Мерзкие ключи, куда они подевались?

— Зачем ты пришел сюда, Джеймс? — спросила она тихо.

— Я пришел починить твой бойлер.

Мэндж удивленно подняла глаза.

— Разве ты сможешь сделать это?

— Черт его знает. Наверное, сумею. Но пока не взгляну на этот агрегат, не смогу сказать точно.

Мэндж продолжала недоверчиво смотреть на него. Все мысли о прошлом улетучились. Ее удивило, что Джеймс может предложить подобные услуги. Внешне он, кстати, выглядел по-рабочему. Чистые, но линялые джинсы, рубашка с закатанными рукавами, впрочем, явно из дорогого магазина.

— Так ты что, слесарь? — усмешка тронула ее губы.

Конечно, она сама в это не верила: представить, что Джеймс занимается подобным ремеслом, было просто невозможно.

— Конечно же нет. Но чего я только не делал за это время! Даже если и не починю бойлер, я тебе точно скажу, в чем проблема.

И все же Мэндж не переставала удивляться. Ее дружка никогда не привлекал ручной труд. Если она спрашивала, чем тот занимается, Джеймс всегда отвечал довольно неопределенно.

Когда Джеймс вернулся домой в то лето, было что-то незаметно, чтобы он много трудился. Но парень привез кучу денег неизвестно откуда. Он любил повторять Мэндж, что зарабатывает достаточно и может себя обеспечить. Разговоры о карьере его не интересовали. Джеймс не хотел себя ничем связывать.

Из всего, что он сейчас сказал, Мэндж поняла: Джеймс подрабатывал по случаю. Как всегда.

— Ты что, соскучился по работе? — спросила она даже участливо. С чего бы это тогда стремиться чинить ее бойлер?

— Да нет, не так чтобы очень. Это ведь тебе нужна горячая вода. Впрочем, если ты хочешь дождаться именно Питера, я пойду. — И он повернулся.

— Подожди! — Мэндж чуть было не кинулась за ним следом. Она весь день так мечтала о горячей ванне, что не могла представить себе, как теперь обойдется без нее. Что угодно, но только не холодный душ! Джеймс, как всегда, видел ее насквозь. Он всегда знал, что ей нужно лучше ее самой. И умел заставить играть бедную дурочку по его правилам. Теперь надо было решать: выгнать ли этого нахала, или иметь шанс расслабиться в конце дня. В другой ситуации это было бы даже смешно.

Джеймс усмехнулся.

— Так что, хозяйка?

— А ты, правда, можешь починить бойлер, только честно?

— Попробую. Давай взгляну, что можно сделать.

— Ну, раз уж ты здесь, то…

Она наконец открыла дверь, и они вошли в дом. Джеймс нагнулся и поднял газеты.

Мэндж хорошо помнила тот последний раз, когда он был здесь: трудный разговор, сердитый голос отца, выражение лица Джеймса, когда он уходил.

А Джеймса, казалось, совсем не беспокоили воспоминания прошлого. Он прошел за Мэндж в кухню, присел перед бойлером, открыл дверцу и заглянул внутрь.

Мэндж едва сдерживалась, чтобы не провести ладонью по его спине. Ей всегда так нравилось ощущать упругость его крепких мускулов! Он мог насмехаться над ней, дразнить, мучить, но потом обнимал ее, и это искупало все.

Мэндж ужаснулась собственным мыслям и поспешила сказать хоть что-то.

— Не хочешь ли чаю? — Вопрос как к гостю. Вроде как это не Джеймс, а какой-нибудь там Майкл или Стив, кто угодно. Только бы в голову не приходили мысли об объятиях.

— Спасибо, — не оборачиваясь, отозвался Джеймс.

У Мэндж подрагивали руки, когда она набирала воду в чайник. Надо успокоиться. Не дай бог, Джеймс заметит, что она не в состоянии держать себя в руках, что он до сих пор волнует ее. Ну, он ей не то чтобы безразличен, а… Она просто удивлена. Ему удалось поразить ее своим появлением дважды: вчера и сегодня. В следующий раз она уже не удивится так при встрече, будет, как всегда, спокойной и собранной.

Эти рассуждения успокоили Мэндж. Но она все равно не могла оторвать глаз от Джеймса. Хорошо, что тот сидит к ней спиной!

Поставив чайник на огонь, Мэндж стала просматривать почту. Пришла открытка от Гарри. Мэндж прочла, что он в восторге от Буэнос-Айреса и что по уши влюблен. Не могла бы она ему прислать немного денег? Господи, так похоже на Гарри. Лаконично обо всем. Мэндж вздохнула. Она уже послала ему, сколько могла. Больше взять было негде.

— Что-то у тебя расстроенный вид! — раздался голос Джеймса.

Мэндж не заметила его взгляда, занятая мыслями о Гарри. Наверное, Джеймс уже некоторое время наблюдал, как она читает и перечитывает открытку. Вид у нее, наверное, ужасный: костюм помялся, волосы растрепаны, под глазами круги.

— День был напряженный, — ответила она и занялась приготовлением чая, но успела заметить, что Джеймс смотрит на нее с сочувствием и тревогой. Правда, когда Мэндж стала разливать чай, лицо Джеймса снова стало непроницаемым. — Ну так как, сможешь исправить поломку? — спросила она.

— Думаю, да. У тебя есть отвертка?

— Конечно.

Она принесла ящик с инструментами отца. Он всегда держал их в идеальном порядке. Джеймс с любопытством рассматривал их. Он даже присвистнул от удивления — чего там только не было!

— Вот это коллекция! Отцовские?

— Да, — отрезала Мэндж. Она не собиралась говорить с Джеймсом об отце. Но тот по своему обыкновению не мог удержаться от комментария.

— Очень типично для твоего папочки — каждая вещь на своем месте. Все аккуратненько, все в порядке, как и во всей его жизни. Если что-то не укладывалось в готовую ячейку, это уже не годилось, было не нужно.

— Не смей так говорить! — возразила Мэндж, прекрасно поняв намек. Но она не могла не признать — это была правда.

— Да ну? Перестань! — Джеймс бросил на нее иронический взгляд. — Он и к тебе относился, как к своим инструментам.

— Вранье! Отец любил меня! — крикнула она.

— Конечно, любил. Но это не мешало ему держать тебя взаперти и требовать, чтобы он всегда знал, где ты и что делаешь. Потому-то я и не пришелся ему по душе. Боялся, что я заберу тебя, переделаю на свой лад, и тогда уже тебе не найдется места в его упорядоченной схеме жизни.

Мэндж поджала губы.

— Нельзя винить отца в желании защитить свою дочь.

— Можно, если это мешает дочери наладить личную жизнь, — сказал Джеймс и с показной деловитостью занялся бойлером.

— Ты бы вряд ли так считал, если бы у тебя была своя дочь, — буркнула Мэндж. — А впрочем, нет. Ты бы ей позволял делать что угодно, лишь бы она не посягала на твою свободу.

— Именно поэтому я и не собираюсь заводить детей, — отозвался Джеймс. — Никогда не хотел связывать себя женой и детьми. Но если бы они у меня были, я бы не нянчился с ними, как твой отец. Подобное отношение ведет либо к подавлению личности, как произошло с тобой, либо к полной разнузданности и безответственности, чему пример — твой милый братец.

Мэндж в сердцах стукнула ладонью по столу.

— Меня никто не подавлял! — крикнула она.

— Нет, тебя всегда что-то сдерживает, — спокойно возразил Джеймс.

Десять лет назад он говорил ей то же самое.

В тот летний день они сидели в лесу у ручья. Это была их вторая встреча после поездки к морю. Мэндж не видела Джеймса уже три дня и решила, что наскучила ему. Поразвлекся немного, прокатил девчонку — и хватит. Тут вдруг явился Джеймс и пригласил ее на прогулку. Неожиданно для себя она согласилась. Так они оказались у ручья. Джеймс по своему обыкновению трепался, Мэндж болтала ногами в холодной воде, не переставая беспокоиться о том, что последует дальше.

— Ты такая напряженная! — сказал вдруг Джеймс. Он погладил ее по волосам и притянул к себе. — Ты что, боишься меня, малышка? — Она покачала головой, не смея поднять глаз. — Так что же тебя тогда сдерживает?

— Ничего. — И она взглянула на него.

— Ну и хорошо! — улыбнулся Джеймс. — Значит, ты не против, если я тебя поцелую?

Поцелуй был долгим и сладким…

Мэндж постаралась отделаться от навязчивых воспоминаний. Джеймс усердно закручивал гайки. Уж его-то не преследовали тени прошлого!

— Слушай, мне все-таки непонятно, зачем ты пришел сегодня, — сказала она. — Ты же мог перезвонить и передать Рози, что я ошиблась, приняв тебя за Питера. И вообще, зачем ты звонил? — Впервые этот вопрос возник в ее голове. — Не думаю, что тебе просто пришла охота поболтать со мной по телефону!

Джеймс пожал плечами.

— Я подумал: как жаль, что мы вчера так плохо встретились и наговорили друг другу всякой чепухи. Наверное, так вышло из-за неожиданности. Я хотел извиниться, что заставил тебя волноваться.

— Ну и совсем уж ни к чему было приходить чинить бойлер, — проворчала Мэндж.

— Ничего другого мне не оставалось. Во всяком случае, бедняга Питер не посмел бы ослушаться. А ты теперь всегда такая ворчунья? — И Джеймс весело улыбнулся.

— Попробуй не ворчать, если весь день наперекосяк. Обычно я нахожусь в хорошем расположении духа. И вовсе не ворчу. Это не мой стиль.

— Но вчера ты разозлилась — будь здоров!

Еще бы! — подумала Мэндж и отпила чай из кружки.

— Меня выводит из себя зависимость от Самуэля Гордона, управляющего банком, его нежелание заключить контракт с нами. Ведь мне очень важно получить право реконструировать и реставрировать Грэнтон.

— Так у тебя еще нет согласия? — вежливо поинтересовался Джеймс.

— Нет! Я звонила архитектору пару дней назад, и он сказал, что тоже ждет указаний. Надо же, секретарь не может сказать ничего вразумительного, пока этот жирный старый боров не соизволит решить что-нибудь в промежутке между игрой в гольф и дорогим ланчем.

— А ты знаешь что-нибудь о «Моторс компани»? — спросил Джеймс.

— Они занимаются какой-то электроникой, — сказала Мэндж довольно неопределенно и доложила в вазочку печенье.

— Какой-то? — удивился Джеймс ее неосведомленности. — Да «Моторс компани» — одна из крупнейших компаний по электронике в Европе! Такими компаниями не управляют директора, играющие в гольф вместо работы.

Мэндж выслушала его и спросила:

— Ну и что им мешает принять решение по вопросу об усадьбе Грэнтон?

— Скорее всего, у них есть и другие проблемы. Сама должна понимать. — Джеймс почти сердился. — Если бы я занимался таким делом, как ты, я бы потрудился получить все сведения о компании, которой предлагаю свои услуги. Сделав это, ты бы узнала, что «Моторс компани» — фирма с давней и солидной репутацией. И у них могут быть свои причины не спешить с решением.

— Ты крайне осведомлен в этом вопросе, — заметила Мэндж, пытаясь не показать своего удивления.

— Это известная компания. Надо же интересоваться чем-нибудь еще, кроме Грэнтона, — съязвил Джеймс.

Мэндж хотела было возразить, но передумала. Она не станет заводить с ним спор. Это никогда не доводило до добра. Она отодвинула кружку, встала и направилась к двери.

— Я буду в саду. Если что-нибудь понадобится, приходи.

В саду было сыро. Мэндж занялась геранью — некоторые кусты прибило дождем. Но думала она о Джеймсе.

Как он может быть так несправедлив к ней? Неужели считает ее занудой, которая взялась не за свое дело? А он-то сам что знает о бизнесе и какое право имеет ставить ей в упрек плохой характер? У нее совсем не плохой характер. Но настроение бывает разное, и она способна здорово сердиться. Особенно если с ней обращаются, как с глупой девчонкой. И теперь ее взялся доводить Джеймс. Если бы не вчерашняя встреча, она не была бы сегодня такой заведенной. Она гордилась, что всегда сохраняет присутствие духа и здравый смысл. Даже беспокойство за контракт не могло до такой степени вывести ее из равновесия.

Это все из-за Джеймса, сказала она себе. Но в этом утверждении не было никакой логики: Джеймс не виноват в том, что «Моторс компани» тянет с ответом. Или в том, что слесарь не выполняет своих обязанностей. Но Мэндж было не до логики.

Само появление Джеймса перевернуло весь ее привычный образ жизни и мыслей. Воспоминания о прошлом терзали ее душу. Она не могла думать ни о чем другом, не могла собраться и сосредоточиться на работе.

Мэндж яростно пересаживала герань и в запале даже сломала одно растение. Все из-за этого нахала, подумала она упрямо и подняла цветок.

— Извини, ради бога! — сказала Мэндж цветку.

— Ну вот, ты же можешь быть милой и доброй, — раздался рядом голос. — Только к растениям, а не к людям.

Джеймс стоял на крыльце и смотрел на нее с улыбкой. Еще бы! Застукать ее в тот момент, когда она беседует с цветами. Какая это для него радость! Она выпрямилась.

— Ты все сделал? — вопрос прозвучал несколько резко.

— Ага. Аппарат нагревается.

— Хорошо.

Мэндж вспомнила, что Джеймс, несмотря ни на что, сделал ей одолжение, и не следует дуться на каждое его слово.

— Спасибо, Джеймс, — сказала она как можно теплее.

Джеймс держал в руках кружку чая. Он спокойно отпил глоток и вдруг подмигнул ей. Словно они старые добрые друзья. Мэндж так растерялась, что вытерла грязные руки о костюм.

— Слушай, а вчера вечером в баре ты была со своим парнем? — спросил вдруг Джеймс.

Вопрос застал Мэндж врасплох. Как она могла ему ответить? Что рассказать? Да, это был Дик, с которым она встречалась, но никогда не считала его «своим парнем». Вчера он позвонил, и она вдруг радостно согласилась встретиться. Между прочим, только с одной целью — отвлечься, избавиться от мыслей о Джеймсе. Дик предложил встретиться в баре. Он приехал из Келресса и зашел за ней.

Мэндж знала, что в баре может оказаться Джеймс, но отказываться было поздно. Джеймс действительно сидел в дальнем углу, и она решила, что он не заметил ее. За его столиком веселились две дамы — рыжая и блондинка. Последняя все время громко смеялась, запрокидывая голову. Мэндж порадовалась, что Джеймс занят, и сосредоточилась на Дике. Но вечер не клеился. Было очень тоскливо.

Джеймс ждал ответа на свой вопрос. Он терпеливо смотрел на Мэндж.

— Ну? Так что? — поторопил он ее.

— Мне кажется, это не твое дело, — отрезала Мэндж. — Впрочем, это был Дик.

— Тот, кто делает тебя такой безумно счастливой?

— Да, — прозвучал ответ сквозь сжатые зубы.

— Что-то я не заметил особого счастья на твоем лице. Да и неудивительно. Это совсем не твой тип.

— Ты уж извини, дорогой, но откуда тебе знать, каков мой тип мужчин?

— Всегда это был я, — просто сказал Джеймс.

Мэндж почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.

— Это было давно. — Она отвернулась. — Я была молодой и глупой. Да и не разбиралась тогда в парнях. Но я выросла за десять лет. В девятнадцать тебя впечатляют одни, а в двадцать девять начинаешь ценить совсем другие качества в мужчинах.

— Например?

— Например, доброту, надежность, верность. В общем, то, чего я в тебе не наблюдала.

— Может, я тоже повзрослел, — кротко заметил Джеймс.

Мэндж посмотрела на него через плечо.

— Не похоже, чтобы ты очень изменился.

— По первому впечатлению нельзя судить. — Джеймс задумался. — Я это понял впервые с тобой. С виду была такая рассудительная, а оказалась страстной…

— Хватит, замолчи! — велела Мэндж.

— Ладно.

Они помолчали. Но Джеймса разбираю любопытство.

— Дик действительно так добр и надежен, как тебе кажется? — спросил он.

— Да. Он очень мил.

Так оно и было. С Диком она всегда уверена в себе. Не то что с Джеймсом. Джеймс непредсказуем. Ей всегда были неведомы его намерения, она никогда не знала, что он собирается делать в следующий момент. Это было опасно, но в то же время приятно щекотало нервы. С Диком, конечно, скучнее, но, по крайней мере, спокойнее.

— Ну и трусиха же ты! — издевательски воскликнул Джеймс. — Ты предпочитаешь пропасть от скуки и занудства, чем рискнуть попробовать приключений!

— Только ты можешь додуматься до такого! — Глаза Мэндж сверкали от ярости. — Мстить за то, что я не сглупила и не уехала с тобой.

— За то, что ты, глупая, не поверила мне, — поправил Джеймс.

И тут перед мысленным взором Мэндж предстала та самая сцена: Флора в объятиях Джеймса под деревом. Тем самым деревом, у которого он всегда встречался с Мэндж.

— То, что я не поверила тебе, — единственная разумная вещь, которую я сделала тем летом! — сказала она.

Взгляд Джеймса стал холодным и презрительным. Он повернулся и медленно пошел к дому.

— Пойду проверю воду, — бросил он через плечо.

Рассердился? Ну и что? Тогда его измена разбила ее сердце. Она так верила, отдала ему всю себя, а он предал ее как последний негодяй…

Мэндж вспомнила, как бежала тогда на свидание, задыхаясь от радости предстоящей встречи. А он обнимался с Флорой. Так какое право он имеет сейчас злиться!

— Все работает! — раздался голос Джеймса с крыльца дома.

Мэндж заметила, что выражение его лица изменилось. Не осталось и следа былого раздражения. Спокойный, уверенный в себе человек. В глубине души Мэндж обрадовалась этому, а поняв, рассердилась на себя.

— Спасибо, — пробормотала она в замешательстве, не зная, как себя вести дальше.

— Послушай, все в далеком прошлом, — сказал Джеймс, словно желая ее успокоить. — Зачем нам сейчас ссориться из-за того, что произошло десять лет назад?

Он приблизился к ней. Хотя они и не касались друг друга, Мэндж чувствовала, как крепко его тело. Она не поднимала глаз, борясь с чувствами, нахлынувшими на нее помимо воли.

— Я, может быть, задержусь в этих краях ненадолго, — продолжал Джеймс. — Давай договоримся забыть о прошлом и начнем все сначала? Будет легче, если мы представим себе, что не знаем друг друга. Хорошо, малышка? Ну как будто мы никогда не были близки.

Как же она может все забыть? Ласковые слова, горячий шепот, волнующие поцелуи, прикосновения и объятия? Но может, Джеймс и прав? Вдруг такое притворство поможет справиться с тяжкими воспоминаниями. Она попробует снова стать сама собой, и он увидит, что она повзрослела.

— Хорошо, — кивнула Мэндж. — Давай попробуем.

— Тогда решено.

— Да.

Последовала неловкая пауза. Вернее, это Мэндж стало неловко. Джеймс-то выглядел уверенным и довольным. Он наблюдал за ней искоса, и бог знает что было у него на уме.

Мэндж боялась, что сейчас прозвучит какое-нибудь ироническое замечание. Нельзя позволить себе снова попасться.

— Послушай… сколько я тебе должна за починку бойлера? — спросила она, стараясь быть деловитой.

Джеймс махнул рукой.

— Забудь.

— Но ведь мы договорились, что мы чужие друг другу, так? Ведь слесарю из моей фирмы я все равно бы заплатила, если б он соизволил явиться.

— Мне это совсем не нужно.

Но Мэндж стояла на своем:

— Я хочу заплатить тебе. Я просто настаиваю на этом.

В глазах Джеймса блеснули бесовские искорки.

— Ты серьезно?

— Конечно. — Мэндж была довольна собой: она сразу вошла в роль. — Тебе выписать чек?

Джеймс отрицательно покачал головой.

— Я принимаю оплату натурой! — сказал он и схватил ее за плечи.

Мэндж попыталась вырваться, но тщетно. Он уже взял в ладони ее голову.

— Ты не обещала мне платить, — почти прошептал Джеймс и посмотрел в ее огромные серые глаза, в которых было и беспокойство, и немой вопрос, и ответ. — Но если ты так настаиваешь…

— Нет… — начала было Мэндж, но он закрыл поцелуем ее рот.

Земля качнулась и ушла у нее из-под ног, и голова закружилась от невозможной сладости этого уже забытого ею поцелуя. Прикосновение его губ, сила рук возбуждали ее. Всегда. И десять лет назад, и сейчас. Наслаждение прошлого стало реальностью настоящего. Не было ни боли, ни обид, а только ощущение Джеймса, тепло Джеймса, вкус Джеймса.

Мэндж инстинктивно прижалась к нему, обняв за шею. Он на мгновение опустил руки, коснулся ее груди, потом бедра, еще ближе притянул к себе. Вот об этом моменте она и мечтала с тех пор, как Джеймс появился в Грэнтоне. Нет, еще раньше: с тех пор, как они расстались. Одного взгляда на его губы было достаточно, чтобы желать страстного поцелуя. И вот наконец это сбылось! Как приятно снова отдать себя во власть чувства…

Джеймс шептал ее имя и целовал в шею, медленно опускаясь ниже и ниже. Мэндж стонала от наслаждения, она ласкала его волосы, целовала их. Тело ее извивалось в его руках, она то льнула к нему, то отстранялась, чтобы потом снова испытать восторг прикосновения. Она запрокинула голову и закрыла глаза, едва ли сейчас понимая: теперешняя ли она Мэндж или девятнадцатилетняя девчонка. Главное, это был Джеймс, он гладил ее тело под блузкой, он обжигал поцелуями шею и грудь. Мэндж не думала ни о прошлом, ни о настоящем. Ее не интересовало больше, зачем он здесь, когда и куда потом денется. Прилив необузданной страсти затмевал сознание. Мэндж казалось, что вот сейчас он разденет ее, она сама уже расстегивала его рубашку…

Вдруг все прекратилось. Джеймс поднял голову и осторожно отпустил ее. Мэндж снова прижалась нему, желая продолжить ласки, но он отступил назад и запахнул ее блузку. Руки его больше не подрагивали от волнения.

Мэндж, недоумевая, посмотрела на него. Могло ли так случиться, что бешеная страсть, возникшая, как ураган, так быстро и бесследно исчезла? Играет ли он в сдержанность или так владеет собой? Во всяком случае, Джеймс казался серьезным, вряд ли это насмешка. По глазам его трудно было прочесть, о чем он думает и что чувствует. Мэндж взяла оторопь.

— Пока что хватит, — сказал Джеймс, улыбнувшись ей. — Думаю, мне пора идти, пока ты не решила, что заплатила слишком много.

Мэндж была не в состоянии и слова сказать. Плохо понимая, что она делает и к чему это все, она кивнула. Затем дрожащими руками заправила блузку. Она бездумно уставилась на Джеймса, безуспешно пытаясь прийти в себя. Но реальность она воспринимала с трудом. А может, ей и не хотелось очнуться. Ей только осталось проводить Джеймса взглядом до двери.

Оглавление

Обращение к пользователям