9

Джеймс помолчал, вспомнив, как увидел ее в вестибюле неуклюже прячущейся за газетой.

— И тут ты появилась, — повторил он. — И я понял, что не могу не думать о тебе, как бы ни старался.

Мэндж замерла, не в состоянии ни двинуться, ни сказать хоть слово. Только стояла и смотрела, не отрываясь, прямо в бездонные глаза Джеймса.

— Я бы хотел поцеловать тебя, — сказал он. — Но после нашей последней встречи я поклялся себе, что не сделаю этого, пока ты первая не поцелуешь меня.

И вдруг напряжение отпустило ее, и Мэндж почувствовала, как условности, сковывавшие ее раньше, исчезли, и стало легко и просто дать волю чувствам. Не надо было стыдиться порыва души и подавлять естественное стремление к любимому человеку Она даже вздохнула с облегчением.

— Понятно. — Она подошла к нему и положила руки на его плечи. — Значит, ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя?

— Да, пожалуйста.

Мэндж провела ладонями по уже колючим щекам, лаская нежными пальцами грубоватую кожу. Потом притянула голову Джеймса к себе, не сводя глаз с его рта… Как приятно было делать это самой! Наконец она прикоснулась поцелуем к его губам. Теплая волна наслаждения поднялась в ней — она целовала Джеймса!

Но он не ответил на ее поцелуй. Неужели не почувствовал, какое притяжение возникло между ними? И Мэндж охватило сомнение. А что, если он имел в виду только поцелуй как пожелание спокойной ночи? Она потихоньку отодвинулась назад, но Джеймс удержал ее.

— Ты что, думаешь, я тебя так просто отпущу?

Мэндж рассмеялась — значит, он просто дразнил ее. И тут уже Джеймс стал целовать ее в щеки, в уголки рта и потом припал к задрожавшим губам страстным, желанным поцелуем, от которого сладостная дрожь пробегала по всему телу. Мэндж прижалась к нему и крепко обняла за шею. Давно ей не было так хорошо!

— Мэнди… Малышка… Моя девочка… — шептал Джеймс, покрывая поцелуями ее лицо и шею. Он потянул ее к дивану и усадил к себе на колени. Они неистово целовались, нарастающая страсть готова была сокрушить обоих.

Джеймс стал расстегивать ее блузку, и Мэндж помогала ему — только бы скорее ощутить на обнаженном теле его руки и обжигающие поцелуи. И вот подрагивающие от возбуждения пальцы коснулись ее груди. Мэндж застонала. Только он может так ласкать ее, и пусть это длится вечность!

Мэндж наклонила голову к Джеймсу и коснулась губами его лба, рта, сначала верхней, потом нижней губы. Она дразнила его, пока наконец они снова не слились в страстном поцелуе.

Оторвавшись от Джеймса и переводя дыхание, Мэндж сказала тихо:

— Ты хотел, кажется, пораньше лечь спать? — Голос ее дрогнул, потому что Джеймс отодвинул ее немного назад и, держа за плечи, любовался ее телом. Он провел ладонью по ее груди, животу и улыбнулся.

— Конечно, было бы разумно сделать именно так, — ответил он. — Но я что-то не способен на разумные поступки. А ты?

При этом он нежно дотронулся пальцами до розовых сосков. Мэндж почти вскрикнула.

— Нет, сейчас мне ни до чего, кроме…

Джеймс поднялся, держа Мэндж на руках, и, снова целуя ее, сказал:

— А знаешь, мы ведь никогда не занимались любовью в спальне, на кровати.

— Разве? — удивилась Мэндж. Она едва понимала, что говорит. Голова кружилась, и все плыло перед глазами.

Джеймс опустил ее на кровать. Секунда — и она оказалась полностью раздетой.

— Конечно, дорогая. Я помню каждый раз, когда мы любили друг друга в нашем лесу!

— Правда?

Мэндж расстегивала его рубашку, помогала ему снять ее. Джеймс разделся, обнял ее за талию, целовал плечи и шею. Мэндж с упоением ласкала его крепкое мускулистое тело.

— Ты помнишь, как нам было хорошо? — шептал Джеймс. — Помнишь?

Замирая под его поцелуями, дрожа всем телом от возбуждения, Мэндж могла только бормотать: «Да… да… да…» На самом деле ей не хотелось сейчас вспоминать прошлое, а напротив, остро ощущать настоящее.

Стоя рядом с ней на коленях, Джеймс медленно провел ладонями по ее телу от плеч до подрагивающих от нетерпения бедер. Он не спешил, жадно смотря на извивающееся под его ласками тело, слушая стоны и видя умоляющий взгляд. Его мускулы напряглись, он сдерживал себя из последних сил, но хотел продлить каждое мгновение этой желанной ночи.

Джеймс наклонился к Мэндж и поцеловал ее в пересохшие губы. Она придержала его голову.

— Джеймс… не мучай меня… пожалуйста! — пролепетала она.

Горячие руки скользили по его спине. Потом Мэндж с усилием притянула его к себе.

— Сейчас, любимая… подожди… Я хочу… — Но он не смог договорить.

Сжимая ее крепко, Джеймс целовал ее живот, влажную кожу между бедрами.

— Боже… Джеймс… — почти кричала она.

Мэндж ласкала его волосы, прижимая к себе голову. Казалось, она сейчас умрет от вожделения. Если он не возьмет ее сию секунду, она просто погибнет, сгорит… Но Джеймс продолжал игру Его губы и язык терзали ее грудь, но как это было сладостно…

— Еще… еще… — просила Мэндж.

Она металась по подушке, пальцы судорожно вцепились в простыню. Мэндж зажмурилась и полностью отдалась безумным ощущениям. Джеймс впился поцелуем в ее рот, и в этот момент тела их слились воедино.

Мэндж вскрикнула радостно и облегченно. Но и здесь Джеймс явно не спешил. Она приняла этот ритм от медленных, томительных движений к сокрушительному экстазу. Казалось, это могло протянуться вечность. После минуты наивысшего блаженства оба долго еще не разнимали крепких объятий, едва переводя дыхание.

Джеймс очнулся первый и, приподнявшись, коснулся губами виска Мэндж, потом щеки.

— Что с тобой? — прошептал он, почувствовав, что они влажные. Слезы катились из ее глаз.

Мэндж не смогла ничего объяснить и улыбнулась ему, Конечно же, это были слезы радости. Она снова с единственным любимым человеком, о котором даже не разрешала себе мечтать столько лет. Джеймс вытер ладонью ее слезы.

— Знаю, любимая. — И поцеловал ее.

Джеймс лег на спину и потянул Мэндж к себе. Теперь она была сверху, положив голову ему на плечо. Почему же она так долго сопротивлялась своему счастью? Ведь они с Джеймсом одно целое. Вот сейчас она слышит, как бьется его сердце, а ее стучит в унисон. Удар в удар. Ей так уютно и тепло. У него на груди. Сильная рука нежно поглаживает ее спину. Она чувствует его дыхание, и он шепчет:

— Мэнди…

— Что? — Она подняла голову.

— Ничего. Просто… Мэнди… — ответил он и прижал ее крепче к себе. Скоро она заснула.

Она проснулась от поцелуя. Джеймс стоял рядом, полностью одетый. Только начало рассветать.

— Внизу ждет машина, — сказал он. Мэндж потянулась и посмотрела на него довольно кокетливо. — Не смотри на меня так, а то я никогда не уеду во Франкфурт.

Мэндж вспомнила, что он уезжает. Улыбка исчезла с ее лица.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты не уезжал.

— Поехали вместе. — Джеймс сел рядом, и Мэндж обняла его за шею. — Я серьезно. Поехали со мной, малышка.

— Не могу, — сказала она грустно, стараясь не поддаться искушению, — У меня с собой ничего нет.

— Мы купим все, что нужно, — настаивал Джеймс.

— Паспорт купить нельзя. Но дело даже не в этом. Я не могу все бросить и укатить с тобой. Нас, кажется, поджимают сроки по контракту.

— Понимаю, — улыбнулся Джеймс. — У нас даже не было возможности поговорить, а мне нужно так много сказать тебе. А теперь недели две меня не будет. Я бы отложил поездку, но мы так долго готовились к этому. Я не могу всех подвести.

Мэндж ласково потрепала его по щеке.

— Конечно, не можешь. Мы поговорим, когда ты вернешься. Ты же знаешь, где меня найти.

— Знаю, знаю. — Он поцелован ее и нехотя поднялся. — Я лучше пойду, а то… Ну, в общем, скоро придет Флора. Ей надо забрать кое-какие бумаги. Она тебя подбросит до стоянки. Но у тебя еще есть время поспать часок-другой.

Джеймс погладил ее по голове и ушел, Мэндж откинулась на подушки и потянулась. Она уже давно не чувствовала себя такой удовлетворенной и успокоенной. Она вспомнила бурную ночь, и душа ее наполнилась счастьем. Думая о Джеймсе, Мэндж задремала, но ее разбудил телефонный звонок. Первой мыслью было — Джеймс звонит из машины. Кто еще может звонить в такую рань? Ей отчаянно захотелось услышать его голос. Она схватила какой-то халат и побежала в ту комнату, где надрывался телефон. Но звонки прекратились. Спать уже не хотелось. Она подошла к письменному столу, на котором высилась кипа бумаг, но тут взгляд ее упал на записку, лежавшую сверху. Там было что-то о Грэнтоне — она увидела название. Что? Отложив в сторону пару конвертов, она стала читать заинтересовавшую ее бумагу, и постепенно ощущение счастья покинуло ее.

Это было сообщение от Флоры недельной давности:

«Звонил Кен Морган, он хочет срочно встретиться до отъезда в Японию. Он осмотрел несколько усадеб для замены «Грэнтона», и у него на примете есть две подходящие. Сказал, что отправит рапорт с подробностями. Но ему нужны указания — остановить ли работу в Грэнтоне прямо сейчас или подождать до окончания первого этапа».

Внизу рукой Джеймса было написано:

«Поговорил с Кеном. Он готов вести переговоры о Хилрос-Хаузе и свяжется с тобой по поводу контракта. Пока все. Я сам все продумаю с подрядчиками в Грэнтоне. До этого наши изменения планов конфиденциальны».

Мэндж прочла все это дважды и аккуратно положила бумагу на место. Она была в замешательстве. Изменение планов? Почему он ничего не сказал ей? Или она для него просто подрядчик? Не может быть! После того, что было вчера! И она вспомнила взгляд Джеймса, когда он уходил. Нет, нет, она уверена, что это не так! Но настроение испортилось. Стараясь не думать о плохом, она приняла душ, оделась и, не дожидаясь Флоры, ушла. Было еще очень рано, на улицах почти никого. Ей удалось поймать такси, чтобы добраться до стоянки у здания «Моторс компани».

Потом, уже когда она ехала в своем фургоне по шоссе, сомнения снова закрались в душу.

Почему Джеймс передумал использовать особняк в Грэнтоне? Он же прекрасно знал, что значит для ее фирмы этот контракт. Хотел наказать ее за ссору с ним в лесу? Она же сама сказала, чтобы он оставил ее в покое и убирался из Грэнтона.

Мэндж отчаянно старалась заглушить мрачные мысли воспоминаниями о ночи любви. Бесполезно. Эта записка словно отпечаталась в ее голове. И что ей теперь делать? Она ничего не могла сказать своим людям, пока не поговорит с Джеймсом. Но как ей дальше притворяться, что все идет хорошо?

И еще одна коварная мысль закралась в душу: не пытался ли Джеймс откупиться от контракта разговорами об авансе? А после этого так любить ее ночью? Голова шла кругом.

Мэндж подъехала прямо к особняку, и рабочие стали разгружать камины. Она обошла все комнаты и наконец вошла в так называемую спальню Джеймса. Вспомнила, как они стояли с ним у окна, как он улыбнулся и спросил, хотелось ли бы ей спать в такой комнате? Ощущение его присутствия было так сильно, что Мэндж даже показалось, будто он стоит за спиной.

Неожиданно глаза ее наполнились слезами. Ей до боли не хватало Джеймса. Если бы только он не уехал! Она бы могла прильнуть к нему, он обнял бы ее, успокоил… И объяснил, что эта записка — дурацкая ошибка.

Мэндж встрепенулась. А это и есть ошибка. Должна быть. Она абсолютно неправильно поняла смысл. Так ей и надо — не будет лезть не в свое дело. На этот раз она полностью доверяет Джеймсу.

Мэндж медленно спускалась по лестнице, а навстречу ей поднималась не кто иная, как Энни.

— Привет! — воскликнула она.

Только Энни могла из двух гласных в слове сделать десять своей певучей интонацией. Подавив вздох, Мэндж поздоровалась. Несмотря на то что Джеймс рассказал ей про эту голубку и Дика, она была в глубине души уверена, что неуемная девица бродит по дому в поисках Джеймса.

— Уже здесь? Какое усердие! — съязвила Мэндж.

— Я просто осматриваю все в последний раз, — с грустью отозвалась та.

Мэндж замерла.

— Это ты о чем?

— А что, разве Джеймс тебе не сказал о переменах? Планы изменились.

— Нет, не сказал. — Мэндж казалось, что ее голос звучит где-то далеко.

— Может, мне и не надо говорить…

— Я так понимаю, что «Моторс компани» не собирается дальше заниматься усадьбой «Грэнтон»? — перебила ее Мэндж.

— Я считала, что Джеймс поставил тебя в известность, — сказала Энни. — В конце концов это имеет прямое отношение к тебе, правда?

— Было бы хорошо все узнать наконец.

Энни тряхнула кудряшками.

— Джеймс намекнул мне об этом, когда приезжал сюда в прошлый уик-энд. Естественно, я пришла в ужас от того, что тот дом подошел им больше, но он уверил меня, что я без работы не останусь. Конечно, Хилрос-Хауз неплох, но в Грэнтоне есть что-то особенное, правда?

Она взглянула на застывшее лицо Мэндж.

— Да, — отозвалась та. — А ты будешь заниматься интерьерами в новом доме?

— Ну да, — уверенно сказала Энни, словно все уже было решено. — Конечно, все, что я сделала для этого дома, получается, сделала зря. Но Джеймс обещал мне компенсацию. Вроде бы они не хотели менять подрядчиков, но для вас это сопряжено с трудностями. Хилрос около Оксфорда, и твоим людям далеко туда ездить каждый день. Скорее всего, они привлекут местных строителей. Так жаль! Твоя фирма прекрасно справлялась, но, наверное, новые владельцы этого особняка обратятся именно к тебе, чтобы закончить ремонт.

— Возможно, — прервала ее Мэндж. Она больше не могла ее слушать, попрощалась и поспешила выйти. Захлопнув за собой дверцу фургона, она задумалась.

Значит, все правда. Джеймс бросает «Грэнтон» так же неожиданно, как всегда. И единственный человек, которому ничего об этом неизвестно, — это она, Мэндж.

Джеймс позвонил на следующее утро. Мэндж догадалась, что это он, еще даже не сняв трубку, и некоторое время не отвечала на звонок. Она провела бессонную ночь, чувствовала себя разбитой и пыталась прийти в себя. Мэндж еще не знала, как говорить с ним, но вряд ли это будет нежный разговор с любимым. Подобная мысль леденила душу.

— Ну наконец! — услышала она голос Джеймса. — Едва дозвонился. Как ты?

— Хорошо. — А ей было плохо, как никогда.

— Да? Действительно все в порядке?

— Да.

— Мэндж, что-то ты немногословна, и голос звучит как-то странно. Вчера ты была приветливей!

— Думаю, нам обоим нужно забыть о прошлой ночи.

Молчание.

— Забыть? — переспросил Джеймс недоверчиво. — Ты о чем это? Как можно такое забыть?

— По мне, так лучше бы не было ничего.

— Но почему? — закричал он. — В чем дело? Что случилось на этот раз?

Все, подумала Мэндж.

— Ничего, — сказала она, и словно ком встал в горле.

— Ну вот, началось! То ты так целуешь меня на прощание, словно и отпускать не хочешь, то ведешь себя так, будто мы чужие. Почему ты притворяешься, что та ночь для тебя ничего не значит?

— Я не притворяюсь, — на удивление твердым голосом сказала Мэндж.

Она не могла спросить его о планах по «Грэнтону». Да и зачем? Она все узнала от Энни, что же еще?

— Зачем ты спала со мной? — рассердился Джеймс. — Не надо было со мной целоваться и заниматься любовью.

— А что мне оставалось делать, когда ты предложил заплатить мне неожиданный аванс?

Мэндж сама не ожидала от себя подобных слов. Это было уже слишком.

На том конце провода долгое, опасное молчание. Потом как пощечина:

— Да как ты смеешь! После всего… Ты прекрасно знаешь, что деньги не имели никакого отношения к тому, что было между нами.

— А для меня имели! — заносчиво перебила Мэндж.

Пути назад нет. Ей надо убедить Джеймса, что она никогда не любила его.

— Ты все твердила, что изменилась. Но только теперь я осознал, насколько, — презрительно сказал он.

Мэндж побледнела, и ей стало не по себе. В его голосе слышалась такая горечь! Но неужели она будет сейчас ему доказывать, что это не так?

— Значит, наконец понял, — сказала она.

— Удивляюсь, что ты не попросила денег до моего отъезда. Я бы велел Кену послать тебе чек. Или такие, как ты, предпочитают наличные?

— Чек сойдет.

— Скажи-ка, а с Дика ты брала деньги за пользование твоим телом? Ставки были те же, или мне предоставляется скидка как старому клиенту?

Мэндж вся сжалась, как от удара. Но она сама все это начала — надо испить чашу до дна.

— Дик никогда не покупает женщин. Любая будет рада связать жизнь с таким добрым и замечательным человеком.

— Значит, ты соврала мне? Ты же сказала, что не собираешься за него замуж? Какой же я наивный! — Джеймс даже рассмеялся. — Ты все наврала.

— Я действительно отказала ему, а теперь передумала, — говорила Мэндж как в кошмаре. — Я предпочитаю его надежность, честность и доброту.

— И теперь ты собираешься вырвать его из когтей Энни?

— Если он захочет вернуться.

— А тебе не кажется, что такому насквозь положительному Дику нужна и девушка под стать? — спросил ядовито Джеймс. — Ему больше подходит Энни, чем такая бесстыдная и бессердечная, как ты. И тебе ни до кого нет дела, кроме себя. Ты не ценишь никого и ничего. И останешься одна.

Мэндж изо всех сил сдерживала рыдания. Дикая боль сковала сердце.

— Вокруг меня много людей, которые мне не безразличны. — Она замолчала, вспоминая всех, чтобы придать себе уверенность. — Мне безразличен только ты.

Это была бессовестная ложь. Не надо было ей говорить этого. Но Мэндж никогда не могла остановиться вовремя.

— Понятно, — ледяным тоном сказал Джеймс. — В таком случае нам не о чем больше говорить?

— Нет.

И Мэндж повесила трубку. Слезы текли про ее щекам, и сердце разрывалось на части. В глубине души она чувствовала, что сотворила непоправимое.

Последующие две недели были сплошным кошмаром. Мэндж отчаянно пыталась справиться со своим горем, которое сковывало ее, душило и грозило вообще раздавить. При этом приходилось работать, но она едва воспринимала реальные проблемы. Скорее действовала как автомат. Рози видела, что с ней не все ладно, но Мэндж избегала разговора на эту тему. Зачем волновать кого-то заранее, еще до того, как «Моторс компани» официально уведомит, что разрывает контракт. Пока что надо держать язык за зубами.

Но внутреннее состояние очень скоро сказалось на внешности Мэндж: она похудела, осунулась, в ее потухшем взгляде было даже что-то болезненное. Каково ей было вести себя нормально, когда внутри все надломилось от воспоминаний о любви Джеймса и осознания его предательства.

В течение дня Мэндж работала, не покладая рук. Она сидела в кабинете, стараясь загрузить себя делами. Но ночи проходили ужасно. Она лежала в кровати без сна и гнала от себя тяжкие мысли о контракте, о последних надеждах. И странно, уже не злилась, потому что ее переполняли воспоминания о сладостных ощущениях той ночи. Мэндж каждой клеточкой чувствовала крепкое тело Джеймса, словно была в его объятиях, каждый поцелуй, каждое прикосновение обжигали ее и наполняли радостью.

А потом она возвращалась к жестокой реальности.

Джеймс, как и обещал, прислал чек. Деньги поступили с его личного счета, и на бланке было написано его рукой: «За оказанные услуги». Мэндж криво усмехнулась и медленно разорвала чек на маленькие кусочки.

На следующий день пришло письмо от Гарри. Мэндж подозревала, что ее ожидает нечто серьезное, раз брат удосужился написать письмо, а не обычную открытку. Но она только обрадовалась, что хоть что-нибудь отвлечет ее от мыслей о Джеймсе, и готова была к любым неожиданностям.

Она взяла письмо с собой на работу. Гарри приготовил настоящий удар. Мэндж прочла письмо три раза, не веря своим глазам, и в отчаянии уронила голову на руки. Вошла Рози с пачкой бумаг.

— Господи, что случилось? — Она обняла Мэндж за плечи. — Джеймс?

Мэндж отрицательно покачала головой. Она выпрямилась и показала письмо.

— Нет. Мелисса беременна, и перспектива стать отцом наконец разбудила в Гарри чувство ответственности. Он решил остаться в Аргентине и открыть там свое дело. Он собирается продать свою половину капитала фирмы, и эти деньги использовать для начала бизнеса. И вот об этом-то, самом важном, он написал в постскриптуме. Это очень в духе моего брата.

— А вы можете отослать ему эту сумму, не разделяя капитала? — спросила Рози, стараясь что-то придумать.

— Никак. Я уже думала об этом. Даже если я продам свой дом, этого не хватит на то, чтобы возместить Гарри его половину. А если мы потеряем капитал, все пропало. Это конец.

Рози забеспокоилась.

— А нельзя попросить Гарри подождать? Сказать, что это сейчас невозможно.

— Это его наследство, — мрачно ответила Мэндж. — Я не имею права отказывать, а кроме того, деньги нужны ему именно сейчас, если он хочет устроить все дела до рождения ребенка.

— И что же делать?

Мэндж пожала плечами.

— Не знаю… Попробую пойти в банк, но вряд ли это поможет. Мне ничего не дадут просто так. Можно попытаться продать долю брата, но кто же в здравом уме будет вкладывать сейчас деньги в строительные компании?

Она могла добавить, что даже если кто-то и решится войти с ней в долю, то очень скоро переменит решение, как только узнает, что Джеймс разрывает контракт. Но Рози не должна была пока знать об этом. Поэтому Мэндж сказала:

— Если мне не удастся где-нибудь достать деньги, причитающиеся Гарри, то, боюсь, придется продать всю фирму.

Только сейчас Мэндж поняла, как много значит для нее фирма. Она приняла на себя всю ответственность за нее во имя отца. Мечты о садоводстве с годами забылись. Она занималась делами фирмы, не жалея себя, и все это время пыталась сохранить ее. Перспективы, связанные с реконструкцией «Грэнтона», изменили всю ситуацию.

Финансовая стабильность могла позволить передать фирму в руки хорошего менеджера, и тогда Мэндж, оставаясь только владельцем, сможет заниматься чем только пожелает. Продажа фирмы означает освобождение от обязанностей. Но одно дело владеть при этом процветающей фирмой, а другое — предать всех, кто был верен ей, всех, кто оставался с ней в трудное время. И если провал дает свободу, кому нужна такая свобода? Свобода без Джеймса. Эта свобода не означает возможности заняться садоводством. Это просто пустая жизнь без него. Фирма — единственное, что у нее осталось. И она не сдастся без борьбы.

Оглавление

Обращение к пользователям