113

Получив распоряжение пройти на малом ходу возле иллюминаторов пограничной станции, Чарли и Луц не заставили себя долго упрашивать.

Истребители продемонстрировали пустые подвески, и на этом пограничный контроль был пройден.

Выбрав одно из свободных от спутников «окон», машины скользнули вниз, оставляя за собой прозрачно-серебристые полосы выхлопов.

– Давно я не делал ничего подобного, – признался Луц, используя ближнюю линию связи.

– Правда? А внизу океан, – напомнил Чарли. – На Онслейме водятся самые поганые из ракушечных акул.

– Ну и скотина ты, Чарли.

– О да, дружище! – перекошенное от старых ожогов лицо Чарли расплылось в довольной улыбке. Он любил поддевать товарища разговорами об акулах. Луц болезненно на это реагировал, поскольку однажды на Лензбере во время маневров горел и катапультировался в морской канал, кишевший настоящими полосатыми мамбами.

Когда подоспел спасательный катер, несчастный Мейерхольд имел десяток рваных ран, однако продолжал отбиваться коротким ножом.

И тем не менее Чарли шутил на эту тему, потому что они с Луцем жили в ином мире с собственной этикой.

– «Мелисса», ответьте «Омеге-девять»… – позвал Чарли, но ему никто не ответил. До наводящего пункта было слишком далеко.

– Еще на три тысячи вниз, Луц, – сообщил Эванс, и обе машины начали спускаться, пробивая слой фиолетового тумана, который, по странной прихоти природы, повторял поверхность морского дна.

– Тридцать градусов влево – аэробус «Фриддок»! – сообщил Луц.

– Ты меня дразнишь, Мейерхольд, – отозвался Эванс и положил руку на бесполезный сейчас пусковой джойстик. Они с Луцем летали в паре очень давно, и им случалось выполнять всякие задания. Был среди них и один набитый пассажирами «Фриддок». Аэробус продолжал следовать своим коридором, и Чарли лениво подмигнул его пузатому силуэту.

– Я «Мелисса»… Вижу вас.

– О’кей, «Мелисса». Мы готовы наводиться…

Через три часа сложной проводки в обход самых оживленных частей воздушного пространства «ливиты» зависли над почерневшими остовами зданий, некогда составлявших производственный комплекс.

Вертикальная посадка была не самым любимым видом приземления истребителя, поэтому машины «нервничали», норовя сорваться с посадочных струй. Впрочем, опыт пилотов сделал свое дело, и «ливиты» исчезли в глубоких колодцах, которые тотчас были перекрыты надежными створками.

– Почему так темно, Чарли? – пожаловался Луц, когда машины встали на бетон.

– Секретность, парень. Сейчас они удостоверятся, что все щели заткнуты, и только тогда дадут свет.

Говоря это, Эвансе вовсе не надеялся, что это случится, однако свет действительно загорелся и стал виден весь подземный ангар.

Словно на борту штатного авианосца, к истребителям тотчас подкатили тележки с тестовым оборудованием, а для удобства пилотов установили эвакуационные лесенки.

Однако Эванс лесенкой не воспользовался. Как заправский профессионал, он выбрался на плоскость и прошел по ней до самого излучателя системы наведения, установленного на конце крыла. Там Чарли сел, свесив ноги, а затем спрыгнул на вылизанный до последней пылинки бетонный пол.

– А я думая, ты по лесенке спустишься, – сказал подошедший Мейерхольд.

– Отвали, – коротко бросил Чарли, глядя на приближающегося сержанта-механика в потертом комбинезоне.

– Майоры Зинвольд и Фурье? – спросил сержант, помечая что-то в планшете.

– Ну да, – кивнул Чарли, переглянувшись с Луцем. В очередной заварушке Дзефирелли они участвовали именно под этими именами.

– Прошу вас пройти за мной к арсенальной таре. Это вон там – в углу. Координатор предупредил меня, что вы должны лично проконтролировать все изделия.

– Да, это он правильно сказал, – согласился Эванс. – А то, случается, такого дерьма подсунут, что даже стыдно перед теми, кто внизу…

– Прошу вас, – еще раз произнес сержант и пошел вперед, мимо суетившихся возле истребителей механиков.

Вместе с ним пилоты подошли к веренице уложенных на тележки авиационных бомб. Согласно договоренности с Дзефирелли, это были обычные «ADX-250» с красными и синими ободками на головных частях.

Каждый истребитель должен был взять по восемь бомб – четыре бетонобойных и четыре зажигательных. Всего две тонны, а стало быть, «ливиты» отправлялись с половинной нагрузкой.

Эванс пытался уговорить Дзефирелли взять полную нагрузку и никак не мог взять в толк, почему четыре тонны бомб не лучше, чем две. Однако Колин остался при своем мнении и Эвансу пришлось согласиться.

– Ну что, этого достаточно или проверять будете? – спросил механик-сержант.

– Проверять будем, – заявил Луц и стал переходить от тележки к тележке, тщательно разбирая прописанные на бирках даты хранения.

Пока он это делал, к ним подошел какой-то взъерошенный человек с сумасшедшими глазами.

– Уйди отсюда, Квентин, – попросил его сержант, однако взъерошенный и не подумал никуда уходить. Он заглянул Эвансу в лицо и, поймав его колючий взгляд, произнес:

– Я Квентин Поттер, сэр. Хочу сделать вам отличное предложение!

– Делай, – согласился Чарли, понимая, что по-другому от незнакомца не избавиться.

– Сэр, я предлагаю увеличить мощность вашей пушки почти вдвое!

– Это как же? – удивился Чарли.

– А очень просто! – обрадовался Квентин Поттер. – Во-первых, убирается пылевая заслонка – совершенно никчемная деталь, а во-вторых, заливается нештатная смазочная жидкость для роторных узлов. В результате скорострельность повышается практически вдвое.

– Здорово. Только мне это не подойдет.

– Почему же, сэр?

– Потому что пушка должна стрелять не быстро, а толково. Понял?

– Да.

– Ну тогда иди.

– Кто это был? – спросил закончивший инспекцию Мейерхольд. – Этот парень выглядит очень грустным.

– Он предлагал нам пойти на эксперимент.

– Ну нет, я против.

– Как вам наши изделия, сэр? – спросил у Луца сержант-механик.

– С ними все в порядке.

– Можем загружать?

– Загружайте.

Оглавление