Глава 3. Полковник.

              Николай же, тем временем, продвигался дальше и дальше к окраине поселка, желая попасть в гости к своему давнему приятелю Василию. Мимо проплывали чуть различимые контуры домов, все расплывалось перед его глазами, как в дыму, но он знал, куда шел.

       «Собственной супруге я показываться точно пока не буду, — говорил он сам себе вполголоса. — А то и взаправду, моя благоверная жена еще прибьет так чем-нибудь невзначай. Да и полковник должен быть дома, куда уж ему деваться. Живет за околицей один одинешенек как сыч в своем болоте. У него-то уж, всегда можно остановиться».

       Вскоре он увидел смутные очертания полковничьей избушки, выглядывающей впереди, будто из тумана и пылающего рядом, огня костра. Николай подошел ближе и увидел непосредственно самого хозяина, сидевшего рядом и помешивавшего что-то деревянной ложкой в котелке. Василий, также заприметив гостя, предварительно поднялся с бревна, на котором сидел, и встретил Николая стоя уже на ногах, раскачиваясь от волнения взад и вперед, удерживая по привычке руки за спиной. Он оказался высоким объемным старичком лет семидесяти, широким в плечах, с большим животом, который невообразимым образом выпячивался из его туловища подобно некому мягкому мячику.

       Одет Василий был, несмотря на возраст, довольно-таки своеобразно. Снизу, на ногах виднелись темно-серые штаны от когда-то былого делового костюма, уже изрядно потертые, заношенные, определенно, бывшие несколько узковатыми для такого ярко выраженного гиганта, коим он, несомненно, являлся, в силу своих еще крепких физических данных. Если взглянуть выше, то на мощных плечах полковника можно было также наблюдать связанный крупной петлей замасленный свитер, растянутый до полнейшей неузнаваемости, не сказать, что какого-то уж ярко-красного цвета, каким его еще помнил Николай, а скорее оттенка уже темно-бордового, явно принявшего такой вид по истечении продолжительного времени. Именно эта часть одежды еще больше подчеркивала объемную фигуру Василия, так идеально ставшую похожей на громадный шерстяной клубок ниток. На ступнях же красовалась обувь, явно не соответствующая стоявшему на улице временному сезону, в исключительно полной мере, так или иначе входившей в свои законные права. То были некие полуразвалившиеся летние сандалии с большими дырками для полнейшей вентиляции, хотя и с надетыми под них толстыми вязаными носками. Видимо действительно подходяще нужной обуви для встречи более суровых природных условий у того, к сожалению, совершенно не имелось.

       Кажущимся строгим и сосредоточенным лицо Василия внезапно просияло излучением свежести, сверкнув заметным блеском в глазах, расцвело таким нескрываемым проявлением доброжелательности по отношению к посетившему его старому другу, что можно было только поражаться увиденному. Василий уже определенно давно не принимал Николая у себя в гостях. Басистый зычный голос его раздался как гром среди ясного неба.

       — А, Петрович, здорово! Никак меня зашел навестить? Крайне рад твоему появлению здесь, — он сразу же протянул руку в знак признательности и, дождавшись ответа, продолжил. — Я тут затеял уху сварить из свежей рыбешки. Вот достал по дешевке окуньков, небольших, правда, размером с ладонь. Добавил еще картошечки, да лучку. Думаю, будет вкусно. А как ты сам смотришь на это дело?

       — Да уж, неплохо, конечно, ты придумал. Вполне одобряю такую затею, — согласился Николай, немного наклоняя голову набок, щепетильно оценивая внутренности котелка. — Хорошая закуска должно быть получится. Видит бог, давненько я ушицы твоей не пробовал.

       — Уха знатная выйдет, натуральная, определенно без всяких там синтетических примесей, — потирая руки, продолжал приветливый хозяин. — Как у самого дела, рассказывай. Полагаю, что ты не зря ко мне пожаловал.

       — Вот захотелось проведать старого друга, — отвечал веселый гость совершенно непринужденно. — Иду с дежурства, Андрея до дому проводил, да и до тебя тут недалеко. Стало быть, решил заглянуть, чего новенького происходит. А что, неужели не вовремя?

       — У меня-то все по-прежнему. Только ты вот ко мне просто так не ходишь. Опять, небось, жена из дому гонит? — Василий хитро прищурился. — Выкладывай, что случилось?

       — Да боже тебя упаси, — замахал руками Николай, делая вид абсолютной непричастности к такому непредвиденному предположению. — Я подумал, не мудрствуя лукаво, где-нибудь задержаться подольше, а то она меня вчера сковородкой чуть не пришибла.

       — Старая песня, сам-то ты лучше что ли, супруги своей! Как говорится, сапог сапогу — пара. Да и куда ты от нее денешься, всю жизнь, почитай, с ней бок о бок прожил, — неодобрительно высказался Василий, покачивая головой.

       — Вот, что я тебе скажу, Коля, — продолжал он, словно тем самым, этими словами пытаясь несколько нравоучительно почитать ему мораль. — Ты весь такой, да еще Андрея сбиваешь с пути истинного, у которого и так в жизни не все сложилось. Наталья-то вконец непутевая стала. Много раз видели ее на стороне во время того отсутствия. Хорошо, что он с ней больше не живет. Но ведь ребенок остался, его кормить нужно, да сестра малолетняя и больная мать. Наталья не работает совсем, а средства на пропитание с него тянет, якобы на содержание, а сама в баре, или еще где, проматывает все. Андрей — человек мягкий, ну и кормит ее, ради сына, конечно. А куда уж ему деваться? Непонятно только зачем тащил сюда за тридевять земель?

       Василий замолчал на несколько секунд, прокашлялся и, тяжело вздохнув, продолжил:

       — Ладно, чего уж сейчас об этом говорить. Их дело, сами разберутся. Лучше вот покажи, с чем пришел, то я тебя отлично знаю. Чего там у тебя в куртке припасено, давай доставай! — тут он слегка начал играть словами. — Вытаскивай наружу, что есть, я все вижу, меня не проведешь! Как обычно, наверное, бормотуха какая-нибудь?

       Николай уже давно прятал руку за пазухой, заботливо придерживая, таким образом, ее содержимое и тем самым, несомненно, выдавал себя. Он извлек из внутреннего кармана изрядно опустошенную, известную пластиковую бутылочку и протянул ее Василию.

       — Ну, этого и на глоток не хватит. Вот смотри, что я сейчас принесу. Специально приберег для данного случая.

       Он немедленно отправился в дом, затем довольно быстро вернулся назад, держа в руке какую-то стеклянную емкость темно-зеленого цвета, горлышко которой оказалось плотно запечатано пробкой неизвестного пористого дерева.

       — Смотри, Коля! Портвейн, настоящий, высших виноградных сортов, что ни на есть — королевский напиток, — полковник поднял бутылку кверху, торжественно сотрясая ею воздух.

       — Никогда подобного и не видывал даже, — воскликнул Николай с неподдельным восхищением. — И где же ты только это вино сумел раздобыть?

       — Один приятель угостил, по знакомству, естественно. Сам-то, он не употребляет, так и оставил мне в знак признательности по некоторому давнему делу. Вот мы сейчас его с тобой и разопьем. Подожди, я еще за посудой схожу.

       Василий вышел уже с двумя чашками, очевидно слепленными из белой глины самостоятельно и, верно, также собственными силами, обожженными на костре.

       — Вино нужно употреблять непосредственно из глиняной посуды, тогда его вкус станет тоньше и приятнее, — произнес тот крайне возвышенно.

       — Да ты эстет, — выговорил Николай, вращая в руках полуторалитровую бутыль. — А как же мы его откроем, ведь штопора у тебя нет, как мне еще помниться? Или приятель, заодно и им тебя обеспечил?

       — Такое дело труда не представляет, — Василий зажал бутылку у себя между ног, взял палку и продавил пробку внутрь.

       Та хлопнула, распространяя в атмосферу чудесные сладкие запахи неповторимых винных ароматов, присутствующих там всех ее оригинальных призрачных композиций.

       — Вот и все дела. Неужели ни разу так не открывал?

       Василий разлил вино по чашкам, затем взял свою посудину в руки и отхлебнул из нее немного, закрывая глаза от удовольствия, словно прислушиваясь к возникающим вкусовым ощущениям.

       — Да уж, напиток настоящих богов, — проговорил он после небольшой паузы. — Коля, а ты случайно не знаешь, откуда оные создания могли появиться?

       — А разве они у нас есть? — тот вопросительно взглянул на полковника, нехотя отрывая задумчивый затуманенный взгляд от зеленоватой бутыли, не на шутку сомневаясь в здравомыслии своего друга.

       — Может быть, боги жили здесь раньше, среди нас? — предположил Василий, продолжая вкушать вино. — Ведь они носили металлические доспехи, и им совершенно были не страшны никакие укусы грызунов, насекомых и прочих паразитов. Вооруженные длинными мечами, создатели мира легко отбивались от своих врагов. Когда-то я тоже, в давние времена, посещал Город, и видел одного из них, вернее памятник, возведенный, наверняка, в честь кого-нибудь выдающегося их представителя, — тут он ушел мыслями глубоко в себя и замолчал.

       — И с чего это ты так решил? — некоторые мгновения спустя, отвечал ему Николай, ставя перед собой уже пустую чашку. — То, что мы на них похожи, это еще ничего не доказывает. Ты же отлично знаешь, что боги создали людей по своему образу и подобию, как сказано в писании. Да и выглядят они совсем не так, как ты их себе изволишь представлять. У богов белые одежды и светящийся обруч над головой, хотя оных личностей уже давно ясно никто не видел.

       — Рассказывают, что живут они сейчас в Городе, и просто не показываются людям на глаза, — несколько полушутливым тоном продолжал Николай. — Однако одному экспедитору из соседнего селения посчастливилось их лицезреть, правда, к сожалению, всего на несколько секунд. Каким образом тот остался в живых непонятно, но, в результате такого случая он полностью ослеп и, само собой, стал глубоко религиозен. Вот с ним бы переговорить на эту тему. Раньше, как рассказывали, в старину, боги могли возникать прямо с небес. Раздавались жуткие раскаты грома, появлялось, разрывавшее небосвод, белое свечение, и они спускались к нам на золотой колеснице…

       — Зачем же издеваться над чувствами верующих? — внезапно оборвал его Василий с упреком в голосе. — Спроси-ка лучше Андрея, может тот чего в Городе заприметил необычного? Однако если бы и видел, то вряд ли вернулся оттуда назад, впрочем, как и все остальные пропавшие экспедиторы. Несомненно, боги живут там. Кто бы тогда давал еду, питье, одежду и прочие нужные вещи? Но за это они требуют взамен, своего рода, жертвоприношений. Каждую неделю подходит состав на станцию к погрузочной платформе, и охотникам приходится забивать его вагоны всяческой умерщвленной живностью. Теми же мертвыми грызунами, будь они неладны, летучими мышами, насекомыми, растениями, иной прочей нечистью, и отправлять в Город. Что уж боги там с этим делают, непонятно, но если мы прекратим поставки, то они, ну, или кто там вместо них находится, в свою очередь, могут прогневаться и перестанут обеспечивать нас всем необходимым. Наверное, хотят нашими же руками всех паразитов извести, что людям и приходиться с омерзением делать, но, к сожалению, меньше этих тварей никак не становится. Скорее наоборот, чем больше их убиваем, тем больше возрастает их численность. Хоть бы оружием каким-нибудь нормальным снабдили для начала, а то приходится изготавливать все самим.

       Василий вдруг прервал свою речь и посмотрел остекленелым взглядом на успевший прогореть к тому времени костер, на его затухающие пепельные угольки, необычно впечатлительно сверкавшие красными мигающими пятнышками в надвигающейся сумеречной темноте.

       — На-ка, похлебай горяченького, то, небось, как всегда толком ничего не ел. Пить то пьешь, а не закусываешь, — проговорил он задумчиво, снимая котелок с шеста и ставя тот перед Николаем. — Уха уже давно сварилась.

       Далее он достал приборы, ломоть хлеба, и также положил это рядом с ним.

       — Оксану только что видел, — неспешно загадочно произнес Николай и зачерпнул ложкой немного бульона, оказавшимся на удивление необычайно вкусным и наваристым, — Та соизволила встретить нас по дороге.

       — Эка невидаль. Где Оксана только последнее время не показывалась, — тут же импульсивно резко отреагировал на данные слова его собеседник.

       — Мужа своего она нашла, дома естественно, после обеда. Знаешь историю?

       — Так ведь не в лесу живу, разумеется, знаю. Тот вон у меня вчера отсиживался, да я Оксане сказал, что вообще и понятия не имею, где он находится. Ты только, само собой, ей не проговорись, а то та меня потом со всеми потрохами съест, — несколько понижая интонацию речи, тихо изрек Василий. — Парень он, конечно, не плохой, но уж больно погулять любит.

       — Так вот, кто-то ей поведал о якобы надвигающемся конце света, — наиграно продолжал Николай, с некоторой долей серьезности в голосе. — Реки выйдут из берегов, вскипят моря и океаны, повсюду будет гореть огонь и все живое обязательно погибнет.

       — Будто он еще не наступил? Не знаю, поджаримся уж мы или нет, а замерзнем так это точно. Вспомни-ка, ведь раньше, лет сорок — пятьдесят назад, мы чувствовали себя гораздо лучше. И жили все время на поверхности. Зимой было значительно теплее, а летом — прохладнее, да и грызунов и прочей нечисти в округе — меньше. Происходят довольно резкие перепады температур, как только эту зиму переживем, не знаю? Холод стал проникать даже сюда, озеро промерзает насквозь, температура ночью опускается ниже сорока градусов. Представь, что там, на поверхности творится? Выходит, ее опасения не так уж и безосновательны.

       — А сейчас интересно, градусов сколько? Вроде бы уже как-то подмораживать начинает, — Николай испустил клубы пара, словно этим подтверждая сказанное.

       — Как говорится, что-то стало холодать… — отвечал Василий, сразу взяв бутылку в руки. — Ну, наверное, 15-18, как на этикетке указано, — он рассмеялся. — Замерз? Вина подлить нужно?

       — Нет, уж лучше водки налей, там оборотов больше будет.

       — Да, пожалуйста, как хотите, — проговорил Василий, плеснув тому немного в чашку из его же пластиковой тары.

       — Андрюха, возвращаясь, сегодня чуть в бункер не опоздал. Костры уже потушили, и я его ждал до последнего, — как бы невзначай пожаловался Николай своему другу. Говорить он этого естественно не хотел, но информация, как-то сама собой вырвалась наружу.

       — Рискует собственной головой, да и не только. Сейчас дела обстоят не так, как раньше, чтобы можно было в лесу заночевать. Да и грызунов поблизости развелось немерено, только того и ждут — сюда проникнуть. В правилах ведь ясно написано — после того, как погашены костры, каждый отвечает сам за себя и двери бункера должны быть закрыты. Огонь-то, хоть немного, да их отпугивает. Эти твари ведь довольно-таки не глупые создания и понимают, что вблизи поселка добыча идет прямо к ним в руки, или правильнее сказать — в зубы, в виде экспедиторов и прочих запоздалых путников. Мы охотимся на них, а они на нас. Кто-то даже высказывает мысль, будто они вполне разумны. Я довольно часто слышал такое от охотников.

       — Ну, уж ты и загнул, значит, все эти твари, и летучие мыши, и тараканы, и пауки обладают мозгами, — с иронией изумился Николай. — У них, наверное, как и у нас, свое цивилизованное сообщество.

       — Зря смеешься. Насчет остальных не скажу, а вот про грызунов — точно поговаривают. Их поведение в атаке, совсем не свойственное другим хищникам. При нападении они используют различные имеющиеся средства, вызывают подкрепления. Среди оных определяется лидер — вожак, который-то и управляет в совокупности всей стаей. Паразиты довольно быстро эволюционируют. Скоро наступит время их царствования на планете. Наша популяция сократится, мы вымрем как вид, а они и подобные им твари продолжат свое существование, размножатся и займут наше место. Людей и так осталось очень мало, каждый человек на счету.

       Василий и Николай ненадолго замолчали, затем принялись уничтожать содержимое котелка. Когда бульон был съеден они перешли на рыбу, предварительно разложив ее по тарелкам. Однако такой ужин продолжался недолго. Василий краем глаза заметил, что достаточно близко к дому, мимо них, по земле, стремительно пронеслась чья-то огромная тень. Посмотрев наверх, полковник с ужасом обнаружил, что ее обладательницей являлась летучая мышь неестественно крупного размера, делавшая уже второй круг над его хижиной. Та по-особому, довольно своеобразно, даже несколько необычайно красиво воспаряла в стоявшем сумрачном воздухе предстоящей ночи, в то же время, одновременно выглядывая острым пристальным взглядом кого-нибудь из своих потенциальных жертв.

       — Быстрее в дом! — прокричал Василий, хватая под руку ничего не понимающего Николая, еле-еле пытаясь уже вместе с ним отползти от места предполагаемой атаки. Петрович только успел придержать собственные очки, чуть не слетевшие у него с переносицы.

       Летучая мышь, еще немного покружившись, словно более аккуратно, таким образом, присматриваясь к добыче, наконец спикировала вниз, казалось в самый огонь горевшего костра, держа наготове острые, как бритва, когти. Но на земле, к удивлению выглядывающих в просвете дверей стариков, она схватила ту самую зеленую бутылку с вином и, усиленно махая крыльями, безобразно разбрасывая вокруг себя угли, ринулась обратно наверх, унося изъятый трофей вслед за собой.

       — Вот, зараза! Коля, она наше с тобой вино утащила! — в сердцах выпалил Василий, легонько приоткрывая двери и выглядывая наружу. — Наверное, летучие мыши тоже не прочь, как говориться, и на грудь принять.

       Не успел он произнести эти слова, как данное величественное создание, только что так бесцеремонно их посетившее, рухнуло тут же замертво, рядом на землю, издавая последние, пронзавшие тишину, оглушительно-визгливые крики, тем не менее, однако продолжая мертвой хваткой удерживать в когтях ту самую злополучную бутылку.

       Ночная гостья оказалась на удивление странным существом. Темного окраса кожа в некоторых местах покрывалась не распознаваемой сразу чешуей, немного напоминающей рыбью, но гораздо больше по размеру и заметно крепче по своей структуре. Пластины необычайно ослепительно переливались вполне привлекательным черно-синим отблеском в свете языков затухающего пламени. Размах ее перепончатых крыльев составлял порядка трех метров, кои выглядели также на редкость внушительными даже для людей, определенно повидавших многое на своем веку. Голова смотрелась уже страшновато с обагренной кровью разрезом кривого рта, торчавшими из него длинными желтыми клыками, абсолютно не помещающихся там полностью, и высовывающиеся наружу, словно маленькие острые лезвия заточенных кинжалов. Уши, если можно было назвать их таковыми, оказались заостренными кверху и росли достаточно своеобразно в разные стороны, представляя собой, таким образом, два больших уродливых куска плоти. В месте, где должен был находиться глаз, торчал спасительный посторонний предмет — небольшой кусок арбалетной стрелы, который, несомненно, пробив череп, полностью поразил мозг хищницы, положив конец такому злобному ее существованию. Вид подобного естественно производил довольно жутковатое впечатление на наблюдателя, созерцавшего когда-либо подобное зрелище впервые.

       — Эй, мужики! Все там живы, здоровы? — прокричал сверху незнакомый охотник вполне различимым человеческим голосом, спускаясь к перепуганным старикам с небольшой возвышенности, располагавшейся совершенно недалеко от места происходившего действия. — Извините уж за беспокойство, сам не знаю, каким образом она сюда могла проникнуть. Мой приятель, отлучился ненадолго за надобностью, так попросил меня попутно присмотреть за всеми охраняемыми им окрестностями.

       — Слава богу, что Вы находились недалеко, — тихо, почти шепотом произнес Василий, между делом подползая к лежавшему уродливому существу поближе. — Хотелось бы еще, чтобы вино осталось невредимым. Вижу — бутыль вполне целехонькая. Просто удивительно.

       Летучая мышь была уже мертва, но все равно предсмертные судороги и конвульсии у нее еще наблюдались. Василий безуспешно попытался высвободить бутылку из лап хищника.

       Тем не менее, незнакомец, наконец, вышел на свет, встал рядом и приятели вполне смоги его рассмотреть. Ростом он представился намного выше среднего, лет тридцати трех, коренастым и упитанным мужчиной с неестественно выставленной колесом грудью. Одет был в то, что всегда носили охотники — плотная, коричневого цвета, куртка, точно такого же качества добротные ботинки, штаны, жилет, из-под которого, неприлично выглядывали рыжие волосы. Все оказалось сшитым из кожи грызунов — легкой и прочной защиты от нападения. Сверху его покрывала теплая накидка, изготовленная из меха какого-то уже другого животного. В руках было зажато копье, позади на плечах висел арбалет, а на поясе болтался длинный нож-резак, размером, скорее напоминающий саблю. Лицо выглядело чуть полноватым с короткими светлыми волосами на голове и смотрелось даже несколько квадратным. Кожа его, особенно в тех местах, где должны были расти усы и борода, отсвечивала нездоровой синевой. Он виделся немного не пробритым, что только лишь усиливало данное негативное впечатление.

       — Не вглядывайтесь в меня, все равно не узнаете, — несколько надменно, но, все же, немного улыбнувшись, проговорил тот. — Я здесь совсем недавно…

       — Отличный выстрел, сынок, — перебивая его, восхитился Николай, попытавшись сразу пожать руку своему спасителю, которую тот твердо удерживал вдоль туловища, не спеша однако предаваться взаимности. — Уберег стариков от смерти. Огромное спасибо. Как же тебя звать?

       — Антон, — довольно односложно ответил неизвестный охотник.

       — Я — Николай Петрович, или просто — Коля, как понравиться. Это вот мой товарищ Василий, можно — Полковник, — проговорил он, указывая на приятеля, и одновременно несколько заискивающе заглядывая тому в глаза. — «Три звезды» — как он сам любит выражаться. Давно у нас такие парни?

       — Вторую неделю. Приехал в гости к другу погостить.

       — То-то мне сразу лицо твое незнакомым показалось. Можно было бы отметить наше чудесное спасение, — прокряхтел Василий, указывая на бутыль. — Если мне, конечно, удастся из этого монстра ее извлечь.

       Тут Антон подошел ближе и помог Василию, вонзив свое копье, летучей мыши прямо в крыло, ближе к кисти, где и располагались все нервные окончания хищницы, тем самым показывая окружающим совершенные знания в области строения ее организма в целом. Когти мгновенно разжались, и вино упало в песок само собой.

       — Хорошо, что еще на вас не набросилась. Эта тварь впивается в жертву уже наверняка, острыми когтями — в тело, а ядовитыми клыками — в шею, кровушки попить. Яркая бутылка видимо привлекла внимание больше. Любят они все блестящее, что тут сделаешь.

       — Ну, присаживайся, выпей с нами, — из вежливости предложил Василий. — Портвейн просто отличный.

       — Спасибо за приглашение конечно, но такого добра у нас хватает. Главное вы живы, здоровы, остались, а все остальные формальности абсолютно ни к чему, — горделиво ответствовал Антон, возвращаясь обратно в темноту, откуда пришел.

       — А как же твоя добыча? — пытаясь его догнать, прокричал Николай вслед.

       — Оставьте себе, так сказать, на память. Вам-то она, куда уж больше пригодится, — уже чуть слышно донеслось сверху.

       — Ну и дела. Спасибо тебе, мил человек, — тяжело вздыхая и опускаясь на песок, проговорил Василий. — Какие люди еще живут на белом свете. А бутылка-то и вправду целая — ни единой царапины!

       Николай подошел к летучей мыши почти вплотную.

       «Вот же создания появились, совершенно другие, не такие, как раньше, ничего не боятся, — подумалось ему, после того как он ощупал собственной рукой внушительные клыки хищника. — Этот шею свернет и не задумается».

       — Пойдем, давай, в дом, а то уже поздно становится, допьем вино, да я чайник поставлю, — крикнул Василий, находясь непосредственно на пороге своего дома. — А этого утром поделим, куда он от нас за ночь денется.

       Приятели зашли внутрь дома. Избушка полковника была даже меньше, чем у Андрея. В самой глубине комнаты, возле единственного окна, стояла уже затопленная печка-буржуйка, выведенная посредством трубы в то же самое окно. Как не странно, кровати здесь совсем не оказалось. Вместо нее лежали шкуры животных, выстеленные по всему полу неким своеобразным ковром. Не имелось также ни стола, ни стульев, ни какой другой мебели. Чашки, кружки, прочая утварь лежали рядом в картонной коробке. В углу, возле дверей стояло металлическое ведро с водой, как для умывания, так, наверное, и для питья. Друзья уселись на этот теплый ковер, подперев спинами бревенчатую стену дома. Говорить было уже не о чем, и они допивали остатки вина в тишине, каждый думая о своем.

          

Оглавление

Обращение к пользователям