ГЛАВА 29

К половине двенадцатого очень дорогое и эксклюзивное заведение «Ферма кузнеца» трудилось на полную катушку. Все гостевые номера были заняты; темница, массажные салоны и даже мезонин сотрясались от бурного секса в самых разнообразных вариантах — девочка-мальчик, мальчик-мальчик, девочка-мальчик-девочка, все по желанию клиента.

Заведение сняли для вечеринки холостяки: пять хорошеньких мальчиков по вызову, тридцать четыре девушки, двадцать один очень возбужденный гость; гонорар в сто пятьдесят тысяч долларов уже переведен на счет клуба.

Хозяина вечеринки Темпла Сьютера — он же шафер — Николсон хорошо знал. Партнер одной из самых престижных юридических фирм в Вашингтоне, он имел отличные связи и клиентов. В сферу его влияния входили Центр изучения семьи и королевская семья в Саудовской Аравии, а также члены бывшей администрации Белого дома.

Николсон, как обычно, тщательно выполнил свою домашнюю работу.

Бенджамин Пейнтер, в честь которого был устроен сегодняшний мальчишник, вскоре собирался жениться на девушке, принадлежащей к одной из самых известных в Вашингтоне семей. На следующей неделе он назовет старшего сенатора от Виргинии папой, а одну из самых популярных в Вашингтоне жертв пластических хирургов — мамочкой. К тому же Пейнтер намеревался самостоятельно выдвигаться в сенат, что делало его очень ценным клиентом, по крайней мере соответственно мировоззрению Николсона.

Сейчас будущий жених и сенатор развалился в клубном кресле в номере А. Две самые юные, прелестные и миролюбивые девушки — Саша и Лиз — очень медленно раздевали друг друга на кровати, тогда как новенькая, Ана, обрабатывала гостя через хлопок его модных трусов. Все трое выглядели подростками, хотя уже достигли девятнадцати лет.

Николсон провел пальцем по сенсорной панели, чтобы изображение стало более четким. Беспроводные камеры не превышали размер карандаша. В этом номере камера помещалась в комнатном индикаторе дыма.

Микрофон, величиной со спичечную головку, был вставлен в хрустальную люстру, висевшую над огромной кроватью, на которой сейчас расположилась Саша, умиротворенно улыбаясь и воркуя.

Она села верхом на Лиз. Обе девушки были голыми, если не считать дорогой на вид бижутерии. Их маленькие черные платья валялись на полу.

Саша потянулась к прикроватному столику, достала из ящика толстый фаллос телесного цвета и помахала им так, чтобы увидел Бенджамин Пейнтер. Его глаза расширились.

— Ты хочешь, чтобы я поимела Лиз? — спросила она, томно улыбаясь. — Мне так хочется поиметь Лиз. Очень хочется.

— Замечательно, — сказал Бен, как будто хвалил подчиненного на своей фирме. — Возьми ее как следует, для меня, Саша. А ты… — он положил руку на голову Аны, стоящей перед ним на коленях, — не спеши, Ана. Все должно быть медленно и ровно, поняла?

— О, как пожелаешь, Бенджамин. Мне тоже ужасно нравится.

Мистер Пейнтер обеспечивал Николсона прекрасным видеоматериалом, над которым он потом еще поработает, а его приятель со времен учебы на юридическом факультете Университета Нью-Йорка трудился без устали.

Сьютер завел прелестных азиаток Майю и Джастин в спа-салон. Майя лежала на спине поперек ванны, покрытой кафелем, и болтала в воздухе маленькими красивыми ножками, в то время как Сьютер энергично трахал ее. Казалось, она получает удовольствие, что внушало сомнение, поскольку Майя и Джастин жили вместе и были парой. Они даже недавно поженились у себя дома, в Массачусетсе.

Джастин сейчас обеспечивала «золотой дождь». Она стояла над Сьютером, слегка согнув ноги и держась за потолочные поручни, и поливала плечи и спину клиента мочой.

Сьютер пыхтел в такт своим стараниям, причем чем ближе к оргазму, тем выше становился голос:

— Вот так… Вот так… Молодец, девочка.

Николсон поморщился от отвращения и приглушил звуки совокупления. Зачем ему слушать сейчас бормотание этого идиота? На неделе он подберет маленький клип секунд на тридцать и пошлет его в домашний офис мистера Сьютера. Крупный план и правильный подбор слов всегда способствовали удаче.

Да, эти типы готовы заплатить за то, что их отстегают плеткой в субботу вечером или за возможность просто трахнуть женщину, которая не станет спрашивать о будущем. Однако Тони Николсон знал, что они всегда — всегда! — готовы заплатить еще больше за неразглашение их грязных секретов.

Абсолютно все, кроме Зевса.

Оглавление