Глава двенадцатая

Yandex.Browser [CPI, Android] RU UA BY UZ KZ

И опустил Давид руку свою в сумку,

И взял оттуда камень, и бросил из пращи.

Первая книга Царств. 17, 49

Мы проснулись почти с колибри. Дона не без труда убедили с утра пораньше повторить вчерашний трюк, и он добыл малость воды. Выпив чаю и пожевав пшеничных батончиков, я пошел вверх. Сделать разминку перед стартом было трудновато из-за тесноты. Вторая двойка даже не могла облачиться в свое мокрое снаряжение, пока не тронемся в путь мы с Доном.

Качаясь на веревке, словно воздушный акробат, я заработал жумарами, как автомат, ржавый автомат. Первые десять минут все мышцы ныли и суставы не хотели гнуться; как всегда после привала, трудно было наладить координацию. И все же приятно было оказаться в движении после ночи, проведенной в такой тесноте. Кровь забегала быстрее по жилам, и вскоре я оказался в несложном травянистом камине, где можно было часть пути лезть вверх, пользуясь жумаром лишь для дополнительной страховки. Дальше шел пренеприятный отрезок с ощетинившейся наподобие павлиньего хвоста растительностью, на котором днем раньше лидировал Мо. Я передохнул на широкой полке ниже причудливой поросли, сквозь которую путь прокладывал Джо, и выбрал слабину стометровой корленовой веревки, взятой для навешивания. Мо считал, что это облегчит нам спуск. Дон закрепил ее внизу, направляясь вверх, и я пошел дальше. Выбрался на следующую полку, подальше от экзотической флоры, и увидел над собой камин с отверстием вверху. Траверсировал к его устью и продолжил подъем. Мне встретился всего лишь один скорпион — он укрылся в этом камине, в сравнительно сухой пещерке под выступом. Я пролез через окошко вверху, будто через игольное ушко, волоча за собой веревку вместо нитки, и очутился в высшей точке, достигнутой накануне Мо.

Вершина находилась прямо надо мной. На первый взгляд все выглядело просто, но, присмотревшись внимательнее, я убедился, что еще не все проблемы решены. Во-первых, нависающий камин, несомненный ключ к верхнему пролету, поскольку он подводил к обросшим отвесам и восхитительным полкам, обителям ползучей гадости, с растопыренными кустиками, которые явились бы идеальным реквизитом для фильма о Дракуле. Пройдя по террасе к нависающему камину, я изучал его, когда подоспел Дон. Камин сужался кверху; он был не очень высокий, около двенадцати метров, но производил достаточно серьезное впечатление, тем более что у нас было туго со временем. Если не пройдем последний отрезок сегодня, вряд ли вообще пройдем его. Мы и так уже просрочили запланированное время, и расходы экспедиции все росли.

— В чем заковыка? — спросил Дон нетерпеливо.

— У меня идея, старичок. Подай-ка мне конец веревки.

Он подал мне конец лежавшей на полке веревки, которую наши товарищи использовали для страховки.

Я выковырял из стен продолговатый камень весом около килограмма, надежно привязал к нему веревку и взвесил его на руке. Дон озадаченно глядел на мои маневры, однако воздержался от комментариев, делая обычную скидку на мои чудачества.

— Видишь, торчит здоровенный камень над расщелиной?

— Ага.

— Так вот, я сейчас попробую забросить за него этот вот камень и, когда веревка зацепится, пойду по ней на жумарах.

— Что ж, приятель, может, и получится.

Держа в руке несколько витков веревки, чтобы не тормозила, я другой рукой метнул камень. Он описал в воздухе дугу и с первой попытки приземлился точно за песчаниковым блоком. Я стоял на краю полки, отделенной просветом от камина, начинающегося над другой полкой, чуть ниже нашей. Через этот просвет мне надо было забросить камень с веревкой на высоту каких-нибудь семи метров, что я и сделал. Перебраться на нижнюю полку было несложно: Мо и Джо были там накануне и оставили кое-какое снаряжение, намереваясь проходить камин. Я не стал сразу натягивать веревку, а подергал свой конец, сдвигая веревку к входу в камин: нам ведь предстояло подниматься оттуда, и я хотел убедиться, что веревка надежно зажата за торчащим блоком. Блок был достаточно большой, длиной около полутора метров, площадью около квадратного метра.

Появились Джо и Мо, словно Пейрифой и Тесей, возвращающиеся из царства Аида. Моя новинка в технике скалолазания явно произвела на них впечатление.

— Это ты так проходишь свои шотландские маршруты, Хеймиш? — поинтересовался Мо.

— Пришлось однажды воспользоваться этим приемом, — ответил я. — Во время первого зимнего траверса Куилин-Ридж на острове Скай. И тоже с первой попытки зацепился.

— Буду страховать тебя отсюда, — сказал Дон. — Если камень не выдержит, полетишь по кривой в эту сторону и не так сильно ударишься.

— Отлично, — отозвался я, малость озадаченный такой заботливостью с его стороны, и подобрал лежавшие подле меня крючья и карабины. — Ну, я пошел.

Подергав веревку снизу, я надел жумары и нагрузил стремена. Веревка держалась. Я пошел вверх и минут через десять был уже на полке. Закрепил веревку и крикнул Дону, чтобы следовал за мной.

Тем временем я изучал следующий кусок. Легким его нельзя было назвать — на скале торчали большие колючие растения, и было ясно, что на расчистку пути через них уйдет немало драгоценного времени. Догнав меня, теперь уже Дон выдал блестящую идею.

— Стань-ка ты мне на плечи и дотянешься до этих зарослей. А дальше бей себе зацепы и опоры, как дома на снегу ступеньки бьешь…

— А что, попробую, — согласился я.

Поднявшийся к нам Джо наладил страховку, а Дон занял довольно рискованную позицию, упираясь макушкой в камень и раскинув руки в стороны. Справа от него была устрашающая пропасть — почти тысяча метров свободного полета до истоков Варумы. Левая нога Дона надежно упиралась в полку, но правой опорой ему служило всего лишь какое-то растение из оромелиевых, прилепившееся на перегибе.

— Постой-ка минуту, Хеймиш, — спохватился Джо. — Это надо снять — тактика объединенных усилий, из арсенала альпинистов прошлого века.

Я передал ему камеру, и он исполнил головоломный трюк, страхуя меня и в то же время снимая, как я неуклюже, словно инвалид, делающий первые шаги после долгой болезни, влезаю на плечи Дона. Я вцепился в густую зелень. У меня были на руках перчатки Дона с обрезанными пальцами, но я знал, что они вряд ли защитят меня от жала скорпиона. Подтянув ноги, я живо одолел неприятный отвес и снова вышел на голую скалу.

Очутившись на полке, я с облегчением вбил крюк и пошел было дальше по прямой на вершину, однако этот путь оказался труднее, чем я предполагал. Тогда я спустился и пошел вправо по линии разлома к ступенькам высотой около двух метров. Ступеньки обросли флорой, которая, как обычно, мешала одолевать перегиб. Мало-помалу я выбрался на покрытую вереском широкую наклонную террасу. Справа к вершине вел вертикальный камин; слева под самую вершину подходила серия полок. Второй вариант показался мне более обещающим, и я полез влево, цепляясь за густую и не очень прочную поросль. В итоге, описав полукруг, я очутился почти прямо над моими товарищами, нас разделяло метров тридцать по вертикали.

— Страхую! — крикнул я вниз.

— Иду за тобой! — отозвался Мо.

— Давай, я приму тебя!

Обматывая веревку вокруг пояса, я посмотрел на север. Снова появились тучи, все кругом покрылось влагой, даже под карнизом слева от меня было сыро. Мо поднялся ко мне, на ходу поддергивая веревку влево, чтобы другие могли идти по ней напрямик.

— Теперь уже немного, парень, — с надеждой сказал я ему. — Мне кажется, этот путь будет получше того, что через вон тот камин. А ты как думаешь?

Мо поднял голову, всматриваясь:

— Вероятно, ты прав, а вообще-то кто знает…

На полках росли цветы; с карнизов, словно сталактиты, свисали слизистые сосульки из водорослей. Диковинный ландшафт, как будто заимствованный из научно-фантастического романа… К нам присоединился Джо, за ним и Дон.

— Могу пойти первым, если хочешь, Мо. Но вообще-то мы считали, что последний отрезок должен быть твоим. Как-никак, ты больше всех лидировал на этой чертовой стене!

— Ладно, попробую, — согласился он. — Приготовим снаряжение.

— Не больше двадцати-двадцати пяти метров осталось, — прикинул я на глаз, подавая ему набор крючьев.

Они покурили, пока Мо отбирал нужные крючья. Я старательно очистил от мокрой бумаги леденец, словно какая-нибудь привередливая птица. Джо посматривал на забракованный мной камин.

— Мне кажется, он вполне годится для финиша, — произнес он наконец.

— Отсюда не видно, как он заканчивается наверху, — объяснил я. — Возможно, там и впрямь сквозной проход на плато. Но лучше не рисковать, я все постарался взвесить.

— Не знаю, не знаю… — протянул он.

Мо пошел вверх. Сперва — десятиметровый вертикальный внутренний угол, как обычно полный растительности. Снова начало оказалось трудноватым, но Дон подставил ему плечо, чтобы ускорить дело. Наверху Мо выбрался на поднимающуюся наклонно влево длинную полку и предложил мне влезть следом, чтобы его не тормозила веревка. Мо собирался дальше идти сквозь глубокий вертикальный камин, а веревка и так уже лежала под углом на крючьях. Поднявшись, я наладил страховку под низким карнизом. Высота выступа составляла около метра; с моего плеча Мо легко взобрался на него и прошел влево к входу в камин. Поднявшись на десяток метров, он пожаловался на «рыхлое дерьмо». Внезапно вниз по камину покатилась здоровенная кочка. Я стоял под карнизом почти на коленях, когда эта кочка врезала мне по спине, так что я распластался на полке. Я еле дышал; пожалуй, даже потерял сознание на несколько секунд. Потом снизу до меня донесся тревожный голос Джо:

— Эй, Хеймиш, ты жив?

После Дон рассказывал нам:

«Мы услышали жуткий крик, когда Мо сшиб макушку с того камня. Мы с Джо решили, что Хеймиш получил тяжелую травму. Мне вспомнился случай на Дрю (мне здорово досталось несколько лет назад, когда я проходил Дрю вместе с Доном. — X. М.). Я живо представил себе, как трудно будет снимать его со стены. Помню, я пришел к выводу, что лучше всего будет доставить его через вершину в Венесуэлу. Еще мне вспомнились слова Адриана, что бразильские власти извещены о нашей экспедиции и помогут в случае аварии, если будет свободный вертолет…»

Я попробовал выпрямиться и выяснил, что спина уцелела, только здорово болит. Но я вполне мог продолжать восхождение.

— Извини, Хеймиш, эта макушка так внезапно сорвалась.

— Все в порядке, — отозвался я. — Давай дальше.

Заключительные метры дались Мо с великим трудом, но в ту самую минуту, когда он взбирался на последний карниз, болтая ногами в воздухе, из-за туч вышло солнце и озарило вершину жгучими лучами.

— Фантастика!! — восторженно заорал Мо. — Солнце, теплынь!

Мы все еще были окутаны сырой мглой. Минут через пять снова раздался голос Мо:

— Порядок, Хеймиш! Поднимайся!

Я медленно шел вверх на жумарах, чувствуя себя так, словно меня промассировал динозавр. Высунул голову над перегибом — и тоже оказался на солнце. Передо мной была широкая полка, а еще немного выше простиралось плато. Мо подбежал к краю, встречая меня.

— Это что-то невероятное! — возбужденно трещал он. — Словно палуба гигантского авианосца!

Он вытащил рюкзаки, и вскоре затем к нам присоединились Джо и Дон.

Я достал микрорацию и вызвал Нила:

— Алло, Нил. Ты меня слышишь?

— Слышу, дружище, громко и отчетливо. Как дела?

— Мы на вершине…

— Здорово, ребята! Поздравляю! Вы не могли бы все вместе выйти на самый конец Носа, чтобы Алекс вас снял?

— Будет сделано через минуту, Нил. Мы дадим знать красной ракетой.

Сложив снаряжение, мы зашагали через ровное плато. Однообразие голой темной поверхности нарушали мелкие лужи и углубленные «сады». Я словно очнулся от кошмара, из преисподней поднялся на небеса. Когда снизу появился Джо, я сравнил это с восхождением из царства Аида — сравнение тем более уместное, что под жаркими лучами солнца наша одежда курилась, как будто тлела на нас.

Великий Нос по праву получил это название. Он и сверху напоминал нос корабля, выступающий над зеленеющим морем. Стоя на краю, мы ощутили опасное притягательное действие бездны.

Кряхтя, я наладил камеру, чтобы самому снять великие минуты. Ракета взлетела на четыреста метров над Носом и упала в лес. Я спросил Нила, видит ли он нас.

— Вижу, дружище, мы вас сняли, здорово!

Тогда мы не подозревали, какой интерес проявляла к экспедиции мировая пресса. Последние несколько дней газеты печатали сообщения (иные явно были высосаны из пальца), сколько метров нам осталось пройти. Чам докладывал по радио своему начальству о нашем продвижении; позднее Алекс и Гордон поведали нам о его предсказании, что. экспедиция достигнет вершины в 13 часов 42 минуты 11 ноября. Такую радиограмму Чам передал 10 ноября, но мы опередили его график — ступили на вершину в 13.30!

Через две минуты после того, как было принято наше сообщение, Чам передал условленный сигнал, и вскоре новость о взятии вершины Уступила в редакции джорджтаунских газет. Одна из них писала в утреннем выпуске:

На вершине Рораймы

Сегодня в республике Гайана должно произойти историческое событие в области альпинизма. Ожидается, что восходители сегодня достигнут вершины Рораймы, высота 27600 м (ошибка газеты. — X.М.). Десять дней назад отважные альпинисты встретились с серьезными трудностями, натолкнувшись на полчища ядовитых скорпионов и тарантулов примерно в 110 метрах от вершины.

Как-то непривычно было прогуливаться без помех по плато. Ни тебе корней, ни лесной чащи, ни вертикальных плит— сплошная гладь. Мы любовались великолепной панорамой столовых образований; причудливо очерченные песчаниковые силуэты тянулись в сторону венесуэльской части массива. Скользя взглядом вдоль края гротескных скал, мы видели водопады, срывающиеся к верховьям Паиквы. Километрах в полутора от нас начинался Алмазный водопад. В углубленных «садах» таились природные скульптуры — творение всесильного ветра, воды и времени. Некоторые камни напоминали эскимосские иглу. Нас поразил венчающий вершину конгломерат: из эродированного песчаника торчали белые голыши. Ребята тут же принялись выбивать молотками сувениры. Мы смотрелись в темные зеркала луж, впервые отражающие человеческие лица; с интересом наблюдали маленьких черных лягушек. Пока Мо и Джо исследовали северо-западный край Носа, мы с Доном углубились на полкилометра внутрь плато. На каждом шагу нас ожидало нечто новое и интересное. Страна чудес, не знающая себе равных в мире… Рорайма и теперь для меня остается одним из чудес света. Что кроется на дне самых глубоких расселин? Вода веками вытачивала там множество фантасмагорических каналов; на стенках в несколько ярусов тянулись полости, напоминающие оперные ложи с покрытыми затейливой резьбой деревянными арками. Пожалуй, самый плоский участок на всей вершине — оконечность Носа. Чем дальше мы уходили от него, тем больше расселин нам встречалось, и они становились все глубже. Для продолжения разведки понадобилось бы альпинистское снаряжение.

Пошел дождь, и мы сразу же поняли, какой разрушительной силы он здесь достигает. Ничто не защищало нас от яростных порывов ветра и слепящей влаги. В несколько секунд все плиты покрылись водой, и к краю плато устремились бурлящие потоки. Не было ни лесного полога, ни скальных карнизов, которые укрыли бы нас. Во время восхождения я завернулся в кусок брезента, словно в пончо, но сбросил его там, где мы закрепили веревку. Мы промокли насквозь, но это нисколько не умеряло нашего любопытства.

— Как насчет переночевать здесь?

— Я не прочь, да спина очень сильно болит. Чего доброго, закоченеет. Как я потом буду спускаться?

— Я все время мечтал побыть здесь, — задумчиво сказал Дон.

Мы вернулись туда, где расстались со своими товарищами, но их не было видно, и мы направились к веревке. И тут никаких следов. Решили подождать. Дождь прекратился, снова выглянуло солнце, правда уже не такое жаркое — шел пятый час.

— Куда они могли подеваться?

— Странно, — отозвался Дон. — И я что-то не разберу, взяли они свое снаряжение или нет.

Возле верхнего конца веревки лежали крючья и петли, сумка с продуктами. Прождав с полчаса, мы решили спускаться, предположив, что они увлеклись исследованием какой-нибудь из здешних полостей. Ничего, сумеют сами добраться до Зеленой башни…

На самом деле, они оба настолько устали от постоянного напряжения последних нескольких дней, что были не в состоянии уходить далеко. Осмотрев большой углубленный «сад», около которого мы расстались, они вернулись к веревке и спустились.

Обычно, когда поднимаешься на гору, даже если это первовосхождение, сама по себе вершина ничем особенно не поражает. Уединенная точка земной поверхности, где, может быть, кто-то уже побывал, а может быть, и нет. Вы поднимаетесь, и вы спускаетесь. Это вроде как отворить дверь и снова закрыть ее. Часто вам на короткий срок открываются красивые виды. В этом смысле рораймская экспедиция представляла собой нечто совсем особенное. Нас все время окружал неведомый край. Новая увлекательная среда, невиданные прежде растения и насекомые, в том числе неизвестные науке. Восхождение по степени трудности не уступало ничему из испытанного нами прежде; безотрадное окружение сравнимо только с самыми большими высотами. После такого изнурительного подъема выйти на сказочную вершину — как тут голове не закружиться от восторга! Из слизистого моря мы выбрались на палубу могучего, надежного корабля. Однако теперь пришла нора возвращаться вниз.

Это был жуткий спуск. Большую часть его мы проделали на одинарном корлене, потому что на последнем этапе восхождения не могли оставлять двойной — надо было экономить веревки. В верхней части некоторых отрезков веревка сильно потерлась, и мы знали, что опять подвергаемся риску. Риск был нашим неизбежным спутником на этой стене.

Приближаясь к Зеленой башне, мы с Доном услышали голоса. Вторая двойка благополучно спустилась. Я ощутил невыразимое облегчение.

Мы все так устали и телом, и душой, что решили тут и заночевать, а утром продолжить спуск. С великой жадностью набросились на сублимированное мясо. Больная спина давала мне право на льготы, так что я снова лежал на внутренней стороне полки;, правда, мы слишком промокли и вымотались, чтобы уснуть. Как только рассвело, принялись укладывать снаряжение, выбрасывая все, что не было абсолютно необходимо. Я раздал для доставки вниз экспонированную пленку и пошел следом за Доном, пообещав Мо снять по пути возможно больше карабинов.

В бывшем лагере 8 нас ожидали индейцы, которые пришли, чтобы нести вниз веревки. И вот последний пролет. На всем маршруте так и осталась висеть закрепленная веревка, но здесь, на первом снизу отрезке, я отвязал ее и спустился по двойной веревке, прищелкнутой карабином к шлямбурному крюку на Нише, после чего вытянул ее вниз, оставив первый отрезок таким, каким он был до восхождения.

В десять утра мы пришли в лагерь 7? и приняли поздравления других членов экспедиции. Чокнулись ромом «Эль-Дорадо». Пока снимали брезент с каркаса, я написал заключительную корреспонденцию для «О б сервера», и она ушла вперед с гонцом. В тот же день мы все спустились в лагерь 6 и расположились там на ночлег.

Вечером я беседовал с Адрианом и Майком Эзерли. Их чрезвычайно заинтересовал тот факт, что вершина Рораймы оказалась плоской.

— Достаточно плоская, чтобы посадить маленький самолет?

— Да, пожалуй, — ответил я, прекрасно понимая, что стоит за этим вопросом. — А когда ты поднимался со стороны Венесуэлы, Адриан, разве не прошел на гайанскую часть вершины?

Последние два-три дня в лагере 7? царила лихорадочная деятельность. Каждый день уходили носильщики с образцами флоры и фауны. Как только Адриан услышал, что мы достигли вершины, были вскрыты почтовые сумки; весь тот день и большую часть четырех последующих Адриан франкировал конверты первого дня при содействии Айзека и других, кто был свободен. Адриан восседал за «столом» (Айзек обтесал для него толстое полено), а помощники упаковывали франкированные конверты.

Мы услышали местные новости, которые не доходили до нас на стене. Между лагерями 2 и 3 был убит тапир на сто восемьдесят килограммов, что внесло желанное разнообразие в диету. У Алекса все сильнее болела пятка, которую он натер много дней назад. Чам безропотно ковылял с больной ногой. Адриан явно нуждался в длительном отдыхе. Даже неутомимый Айзек как будто выдохся… Жизнь в дождевом лесу незаметно подтачивает силы человека, высасывает из него всю энергию, обрекая жертву на вялость и апатию.

Адриан спешил добраться до Маиурапаи, чтобы завершить там франкировку. Днем позже все мы последовали за ним. Носильщики шли с тяжелым грузом, но не роптали; они тоже были рады, что экспедиция закончилась и можно расходиться по своим деревням. С нами шло несколько бразильцев из Серра-де-Сол, отличные, гордые парни, настоящие трудяги. Они прибыли в этот район промывать алмазы, но сильные дожди сорвали их планы, и они согласились поработать на нас. Правда, за последние дни уровень воды в реках понизился, и это сулило нам известные трудности, поскольку посланные за нами лодки могли и не дойти до лагеря 1.

Мы шагали вместе с Доном по «корневому» этапу. Мне вспомнилось, как мы в прошлом году вместе спускались с Эвереста.

— Приятно возвращаться с горы, Дон.

— Ага, не мечешься туда-сюда, словно тебе одно место скипидаром намазали. Такая вот спокойная прогулка лучше всего венчает выполненное дело.

Впереди, уныло хромая, ковылял Алекс. Всю последнюю неделю он принимал антибиотики. У Нила и Гордона со здоровьем все было в порядке, но оба устали. Майк Тамессар, Джонатан и другие гайанцы уже спустились в Маиурапаи, чтобы мы не остались без продуктов. У нас был двухдневный запас. Майк Эзерли в темпе умчался вниз, чтобы подготовить нашу переброску самолетом из Камаранга.

— Нет, Дон, ты только погляди!

Я показал вперед на дерево с ходульными корнями: по мере роста ствола вверх старые корни оторвались и повисли в четырех с лишним метрах над землей, напоминая спицы полуоткрытого зонта. От самого основания ствола в сырую почву уходили молодые корни. Обозрев странную картину, Дон заключил, что это типичный случай зазнайства и отрыва от родной почвы!

В лагере 4 мы остановились на ночь. Вошли в заманчивую реку не раздеваясь и устроили стирку. На другой день спустились в лагерь 1 и стали ждать лодки. По радио нас предупредили, что они выйдут на другой день, но, возможно, не сумеют пробиться к нашему лагерю. Мы догнали здесь Айзека и Адриана, однако они снова ушли вперед на маленькой долбленке.

Отдыхая в гамаках, мы шутливо спорили, в каком случае носовая волна больше: когда лодка идет против течения или когда она с тем же мотором спускается вниз по реке при скорости течения шесть километров в час? Дискуссия грозила затянуться до бесконечности, однако ее прервал гонец, который передал, что лодки ждут нас ниже лагеря. Впереди был тот самый участок тропы, где Рагу заблудился, когда мы шли вверх. Носильщики с тяжелым грузом развили такой темп, что нам пришлось буквально бежать, чтобы не отставать от них. И тут они сами заблудились. Лишь редкие сломанные ветки обозначали путь; в конце концов мы срезали образованную рекой петлю и увидели перед собой две большие лодки. Смеркалось, когда мы прибыли в Маиурапаи.

Вновь собралась вместе почти вся экспедиция. Адриан заблаговременно попросил охотника Филлипа приготовить для нас побольше рома «Эль-Дорадо» из сока сахарного тростника. Сок хорошо забродил, и мы воздали должное этому популярному и крепкому напитку. Уступая нашим настойчивым просьбам, индейцы спели несколько песен. Нил с каждой кружкой все больше проникался лирическим настроением и перед тем, как неверными шагами удалиться в хижину, продекламировал из Омара Хайяма:

Рано утром я слышу призыв кабака:

О безумец, проснись, ибо жизнь коротка!

Чашу черепа скоро наполнят землею.

Пьяной влагою чашу наполним пока!



Проникшись мудростью этих строк, он поднял свою пластиковую кружку, однако увидел в свете Адрианова керосинового фонаря, что она пуста, и побрел восвояси с легким туманом в голове. Вскоре после его не совсем уверенного, но вполне классического ухода из хижины донесся грохот: Нил вывалился из гамака на редкий настил внизу. Падение ничуть его не обескуражило, и через несколько минут можно было слышать его громкий храп, заглушающий звуки, типичные для кипучей жизни ночной саванны Маиурапаи.

1

— В котором часу нам двигаться дальше? — спросил Джо, приступая к установке раскладушки, причем действия его уверенностью напоминали действия туземца, осваивающего астрономический компас.

— В четыре, — ответил я, — Пойду-ка и я приземлюсь.

— Только не с большой высоты, мистер Хеймиш, — предостерег меня Айзек, который приложил немалое старание, помогая нам управиться с полусотней литров сока сахарного тростника.

В Камаранг мы прибыли далеко не такими бодрыми, как следовало бы! Государственный министр мистер Насцименто специально прилетел из Джорджтауна, чтобы встретить нас.

По пути в Камаранг мы причалили к пристани у Како. Все местные ребятишки высыпали на берег. У одних были суровые лица, другие широко улыбались.

— Те, что улыбаются, — наши болельщики! — бесстрастно отметил Дон.

За нами были присланы два самолета. Мистер Насцименто горячо приветствовал нас и сказал, что наше восхождение поистине памятное событие. Экспедиция вызвала куда больший интерес, чем мы предполагали.

Снова разместившись в отеле «Парк», мы ознакомились с последними мировыми новостями. В них не было ничего ободряющего. Последующие дни в Джорджтауне протекли очень приятно. Официальные мероприятия, обильные трапезы, безмятежный отдых в гостиничном баре, где не было недостатка в охлажденных напитках. В один из вечеров вся экспедиция, кроме наших руководителей, отправилась через улицу в славное заведение с вывеской «Кембридж» и с красным фонарем над входом. Танцы были в разгаре, стоял невообразимый шум. Инструментальный ансамбль извергал потоки звуков, серьезно угрожавшие нашим барабанным перепонкам, однако полные зажигательного ритма, монополия на который принадлежит карибским островам и Южной Америке. Народу было как сельдей в бочке; автоматический проигрыватель для сохранности был заточен в стальную клетку. Мы сгрудились в углу, в это время Майк Эзерли крикнул что-то Алексу, и тот кивнул, полагая, что речь идет о кружке пива. Миг — и Майк вернулся с миловидной улыбающейся негритянкой!

— Нет-нет, — испуганно попятился Алекс, делая отрицательный жест рукой. — Я думал, ты спрашивал насчет пива…

— Снова «Гасан», Нил! — не выдержал я. — «Ступай, торговец собственною плотью, я не любитель порченого мяса. Ищи себе покупщика другого — и не мешкай».

Настало время разъезжаться. Адриан вернулся на свою ферму, Дон вылетел в Патагонию, чтобы возглавить очередную альпинистскую экспедицию, остальные направились к себе домой.

В сердце каждого из нас Рорайма окружена особым очарованием. Необычные трудности вкупе с ливнями, с одной стороны, и радость от победы над уникальной вершиной, с другой, — благодаря этому сочетанию наше приключение останется в памяти надолго.

Оглавление