Глава 27

Братья пребывали в унынии. Они так долго шли, претерпели столько тягот и лишений, а когда, казалось бы, желанная цель была так близка — выяснилось, что все напрасно. Северные варвары, из года в год безуспешно ломавшие зубы о неприступные утесы Скеллига, сейчас безнаказанно попирают сапогами священную землю Армы, кругом разруха и толпы перепуганных беженцев… «Того ли мы искали? — растерянно думал брат Колум, неподвижно стоя у маленького окошка крестьянской хижины. Внутри ее царил кавардак — видно, прежние хозяева покидали дом в спешке. — На это ли надеялись?.. И что нам делать теперь, когда нет пути ни вперед, ни назад?»

— Что они так долго? — донесся до него встревоженный голос брата Филипа. Летописец обернулся: остальные члены общины собрались вокруг очага. Брат Кевин помешивал деревянной ложкой похлебку, осунувшийся Гален, протянув ладони к огню, тихо жмурился от удовольствия, Джералд, уткнувшись в молитвенник, монотонно бубнил что-то себе под нос. Алби, чуть в сторонке, ощипывал чудом найденную где-то курицу. Не было только аббата, брата Патрика и брата Даллана — они втроем ушли еще поутру, как сказал глава общины — «разузнать обстановку».

— Уж солнце давно село, — продолжал брат Филип, — а их все нет. Не случилось ли чего?

— Будем надеяться на лучшее, — кротко опустил глаза летописец. — Тем более, что норманны — в Арме, тут им разжиться нечем… Да и аббат при оружии.

— Он-то да… — вздохнул Кевин, — осторожно пробуя свое варево. — Но вот братья?.. Даллан — так вообще слепой. А Патрик едва-едва в себя приходить начал. Не понимаю, почему отец Бэннан не взял с собой хотя бы Джералда? Он ведь умеет с мечом управляться. Так, Джерри?

— Умел когда-то, — невнятно отозвался послушник, на краткий миг оторвав голову от молитвослова. — Только зарекся я оружие в руки брать… Да и где его достанешь сейчас?

— Тоже верно, — подумав, согласился Филип. И подбросил в огонь торфу. Брат Колум задумчиво посмотрел на Джералда — и внутренне согласился с выбором аббата. Молодой дворянин после смерти брата Лири не то чтобы повредился рассудком, но определенно был не в себе. «Может, и воевал он во время оно, — подумал летописец, — да только сейчас и от Галена проку больше!»

— Зря вы так беспокоитесь, братец, — крепыш Алби уже кончил ощипывать курицу и сейчас, вооружившись ножом, споро разделывал тушку на части, бросая куски мяса в щербатую деревянную миску. — На мили вокруг никого нету — все сбегли… А ежели вдруг кто и рискнет одиноких монахов обидеть — так попробует посоху брата Даллана, да враз и опомнится! Им же вола убить можно. А брат Даллан, даром что незрячий, муху на слух одним движением в воздухе ловит…

— Тоже воевал, наверное, — предположил Гален. Алби пожал плечами. И, отложив нож, протянул полную миску брату Кевину:

— Готово! Ох, знатной похлебки наварим нынче!..

— В нее б еще морковки, — посетовал монах, принимая подношение. — Да соли, да травок…

— И без того вкусно будет, — Гален сглотнул слюнки, голодными глазами наблюдая, как брат Кевин бросает мясо в котелок. Члены общины привыкли довольствоваться малым, и мясо ели редко, но сейчас всем необходимо было подкрепить силы. А что может быть лучше густой овсяной похлебки, щедро сдобренной свежей курятиной?.. Летописец почувствовал, как у него заурчало в животе. Свои припасы монахи подъели еще вчера, и голод давал о себе знать…

Дверь хижины распахнулась и через порог шагнула высокая фигура отца Бэннана. За его спиной маячили балахоны Даллана и Патрика. Брат Филип, обернувшись, испустил громкий вздох облегчения:

— Слава Господу, вы вернулись, отче!

— Так отчего ж нам не вернуться было? — удивился аббат, уже привычно пересчитав по головам всех присутствующих. И скинул плащ в руки подбежавшему Галену:- Тихо вокруг.

— Даже слишком, — обронил Джералд, поднимаясь. — Садитесь поближе к огню, отче! Вы, наверное, продрогли?

— Почему, вовсе нет. Быстрая ходьба греет кровь, да к тому же мы с братьями таки нашли в трех милях отсюда придорожный трактир, — отец Бэннан опустился на лавку и, пристроив между сапог сундучок, добавил:- не брошенный. И народу там целая уйма.

— Но как же…

— А война?..

— А норманны?!

— Тише, братья, тише, — аббат улыбнулся и обвел взглядом остальных:- Я сейчас все расскажу. Гален, дитя мое, повесь плащ на притолоку, да тоже садись… Мы принесли благие вести. Норманны покидают Аргиаллу!

— Как? — округлил глаза брат Кевин. — Уже?!

— Я так понимаю, — развел руками отец Бэннан, — главной их целью была Арма. Много ли на нее времени надо?.. Уж все разграбили, да назад и поворотили.

— Странно, — высказался Джералд, морща брови. — Помимо Армы на севере много чего взять можно…

— Они пытались, — пробасил брат Даллан, ставя посох к стене и устраиваясь рядышком с аббатом. — Да не вышло. Вожди Аргиаллы стеной на защиту встали.

— И про усобицы забыли, — весело дополнил глава общины. — В трактире говорят, разбили норманнов наголову! А тех, кто уцелел, в бегство повергли: местные рассказывали, что враги отсюда до самой Армы как по воздуху летели, нигде не причаливая. А там уж, вроде как, со своими воссоединились да обратно домой повернули… И что это значит, братья?..

— Понятно, что, — веснушчатое лицо Алби озарила довольная улыбка:- Кто к нам со своим уставом придет, тот в нашем монастыре навечно и останется!.. Ха! Ишь, разогнались, собачьи дети… Да не родился еще тот ирландец, который волку северному спину подставит!

— Кхм, — крякнул аббат, глядя на лопающегося от гордости крестьянина. — Оно-то так, конечно… Но я немного не то имел в виду, сын мой. Честь и хвала вождям Аргиаллы, однако для нас бегство норманнов значит только одно — дорога открыта!

— Дорога к разоренному городу? — переспросил Джералд. — Вы уверены, святой отец, что нам сейчас там рады будут?

— Как раз сейчас — да, — кивнул аббат. — Тяжкие времена настали для Армы, многие братья пали, защищая ее. И наш долг — заступить им на смену… В конце концов, мы ведь за тем туда и шли, не так ли?..

Джералд не нашелся с ответом. Брат Кевин, рассеянно взявшись за черпак, подумал и сказал:

— Мы послушны вашей воле, отче. И с радостью будем служить Господу хоть на Скеллиге, хоть еще где… Но не опасно ли теперь на дорогах? Война лихих людей плодит.

— Согласен, — глава общины обернулся на дверь. — Потому пойдем в обход. Весь сброд разбойничий нынче вороньем на большие селения слетелся, глухие тропы мародерам без надобности. Значит, ими и двинемся. Даст Бог, дойдем.

— Конечно, дойдем! — блестя глазами, воскликнул Гален. — Ведь чуть-чуть совсем осталось, да, отче?

— Да, дитя мое, — ласково улыбнулся аббат, потрепав мальчика по спутанным вихрам на макушке. Джералд медленно кивнул:

— И то верно… Не зря же брат Лири Богу душу отдал…

Монахи примолкли. Упоминание о покойном брате всколыхнуло утихшую было грусть. Сразу вспомнился Скеллиг, безмятежные дни тихого служения, похожие один на другой — спокойные, неизменные от года к году. Вспомнились другие монахи, что остались лежать в каменистой земле утеса… И эти воспоминания дымной горечью заволокли просветлевшие было лица членов маленькой общины.

Аббат, бросив укоризненный взгляд на послушника, расправил плечи:

— Не время печалиться, братья. Уныние — грех… Кевин, скоро ли ужин поспеет?

— И получаса не пройдет, — отозвался кашевар, дуя на черпак. — Гален, доставай пока миски. Их, правда, ополоснуть бы…

— Я помою, — с готовностью вскочил мальчишка. Алби, оглядев свои грязные руки, тоже поднялся:

— Схожу за водой, что ли?.. Я тут ручей за оврагом видал. Джерри, пойдем, поможешь.

Он вышел из лачуги и остановился на крыльце, щурясь под теплым вечерним ветром. Оглядел тонущие в сумерках мягкие волны холмов, вдохнул родной сладковатый запах земли…

— Ведра я не нашел, — раздалось у него за спиной. — Может, вон ту кадушку взять? Она большая, правда, но если в четыре руки…

— Да я и двумя управлюсь, — крепыш обернулся и понизил голос:- Не за тем позвал-то тебя, если уж честно… Джерри, приди в себя, наконец! Брата Лири не вернешь, только сердце зазря бередить. Думаешь, другим не тяжко? Мне, аббату, братцам… Но мы же молчим. Терпим и молчим! А ты?..

Джералд посерел и открыл было рот, чтоб возразить, но Алби остановил его коротким взмахом руки:

— Я все понимаю, но нельзя же вот так-то… Ты хоть о Галене подумай, ведь еще дите совсем. И без того насилу успокоили, а ты сызнова — «брат Лири, брат Лири»!.. Кому от этого легче станет? Вот доберемся до Армы — там и покаешься, и… Да хоть вериги на себя надень, коли виноватым себя считаешь!.. Но из других-то душу не тяни! И мальчонку мне не доводи до слез, как друга прошу…

— А иначе что? — послушник поднял на друга колючий взгляд. Алби сурово нахмурился:

— Я ж не дворянин, Джерри. Я и в морду могу дать.

Он развернулся, поднял одной рукой валяющуюся у стены деревянную кадушку и, не оглядываясь, скрылся за углом соседней лачуги. Джералд молча смотрел ему вслед.

А стоящий у окошка брат Колум смотрел на Джералда. О чем говорили послушники, летописец не слышал, но, судя по жестикуляции Алби — тот в выражениях не стеснялся… «Так отчего же он тогда улыбается?» — озадаченно подумал брат Колум, глядя в лицо молодого дворянина. Улыбка была странная, неприятная и даже, пожалуй, пугающая.

— Уж не с ума ли сошел, спаси Господь?.. — пробормотал монах, качая головой. Сидящий у огня аббат повернул голову:

— Вы что-то сказали, брат мой?

— Я?.. — очнулся летописец. — Да нет, это так… Мысли вслух, отче.

— Бросьте, — махнул рукой глава общины. — Садитесь лучше с нами. Сейчас отужинаем — и на боковую. А завтра, с первыми лучами — в путь. Отыхайте, брат, пока есть возможность. Кто знает, что мы найдем в Арме?..

Отец Бэннан подвинулся на лавке, уступая место брату Колуму, и подумал, вздохнув про себя: «Что найдем — оно понятно. Как бы только раньше нам чего другого себе на беду не найти!»

***

Дуан МакГрат, борясь с наплывающими приступами тошноты, приоткрыл глаза. Все та же крохотная комнатка с голыми каменными стенами, темные дубовые балки на потолке, распятие у изголовья кровати… «Где я?» — хотел спросить вождь, но не смог. Язык не слушался, мышцы лица словно одеревенели. Да и спрашивать, по совести, было не у кого — кроме лежащего колодой на узкой койке Дуана в комнате не было ни души. Но ведь кто-то же привез его сюда? Кто-то раздел, перевязал раны, уложил в постель… Только где же этот «кто-то»?

Потолок закачался, деревянные балки угрожающе нависли сверху, словно готовые вот-вот рухнуть вождю на голову. Снова замутило. МакГрат смежил веки, боясь, что мерзкий черный водоворот снова утащит его куда-то вниз, туда, откуда ему только что с таким трудом удалось выбраться… Вроде полегчало. С закрытыми глазами голова кружилась гораздо меньше. «Смотреть-то все равно не на что, — промелькнуло в голове раненого. — Даже окон нет. Да где я, черт побери?..» Он прислушался. Тишина, только по стенам снаружи что-то монотонно шуршит — наверное, дождь. Где-то капает вода…

— Немедленно забудьте об этом, преподобный! — вдруг раздался совсем близко чей-то раздраженный голос. Громко хлопнула дверь. Вождь вздрогнул от неожиданности.

— Но прошло уже три дня! — возмутился кто-то другой. Дуан навострил уши — в отличие от первого, этот голос был ему очень даже знаком. — Вы понимаете, что клан МакГрат считает своего вождя погибшим?!

— И что с того? — пренебрежительно отозвался первый.

— Как это — «что»?! — ахнул второй. — Побойтесь бога, лорд! Даже если дележа власти удастся избежать… Вы о семье его подумайте! Они ведь его, считай, уже похоронили!

— Тем больше обрадуются, когда он вернется — живой и здоровый, — ничуть не смутился тот, кого назвали лордом. — Ну, то есть, насчет здоровья я пока не очень уверен…

— Вот именно! А если, упаси Бог, раны возьмут своё?..

— Сплюньте, отец Мэлдуин. Он мне нужен живым.

— «Нужен»?! — возмутился тот. — Вы сами себя слышите?! Это не вещь, лорд МакЛайон, это человек!..

— Не придирайтесь к словам. Вы прекрасно поняли, что я имел в виду… И хватит дуться, преподобный. Вождь МакГрат здесь в относительной безопасности, но — только до того момента, пока о его местонахождении не знает никто, кроме нас с вами. Тот человек, что пытался его убить…

— Это был не человек, — голос священника ощутимо дрогнул. — Никогда не видел таких огромных волков!

— Да еще и говорящих, а?.. — насмешливо добавил первый. И переспросил после паузы, задумчиво:- Огромный, говорите, и черный?.. Хм. А тогда, на границе, вы видели других?

— Те на обычных волков похожи были. Серые такие.

— Угу… Я вот думаю, уж не на главного ли наш вождь нарвался?

— П-простите?

— Оборотни — они, конечно, не совсем звери, — пояснил собеседник. — Но те, что в волков перекидываются, обыкновенно ходят стаей. А у каждой стаи есть вожак. И, сдается мне, как раз с ним МакГрат в лесу и встретился… Кстати, вы волка по голосу не узнали, нет?

— Да Бог с вами! До того ли мне было?

— Ну, а все-таки?..

— Я и слова-то еле-еле сквозь рык разобрал, а вы про голос… — преподобный вздохнул. — Нет, лорд. Ничего знакомого. Да и не так уж близко я стоял. Может, вождь расслышал лучше? Только ведь у него сейчас и не спросишь…

Дуана бросило в жар. Потом в холод. Оборотень? Они вправду говорили об оборотне, ему не послышалось?.. МакГрат почувствовал, как узкая койка под ним закачалась: мутные обрывки воспоминаний один за другим начали вставать перед глазами. Стрела в бедре, оставленный у дороги конь… Лес, лопухи… Огромный черный зверь… И глухой голос — человеческий голос! — мешающийся с волчьим рычанием. «Я сказал, что кто-то здесь лишний, — всплыло в воспаленном мозгу вождя, — а он ответил, что этот лишний — я…» Дуан вжался спиной в промокший от пота тюфяк. Он будто снова оказался в лесу, распростертый на траве, с мечом в дрожащей руке. Снова увидел взлетевшее в воздух мохнатое тело, услышал щелканье тяжелых челюстей… Лицо обожгло горячее дыхание зверя. Острые клыки полоснули руку, выставленную вперед, бритвами распоров кожу вместе с одеждой. От клинка не было толку, для него нужен размах и хоть какая-то дистанция — а волк уже вмял свою жертву в землю… Тяжелые передние лапы оборотня уперлись Дуану в грудь. Располосованная клыками рука дрожала, из последних сил сжимая в пальцах меч. Волк оскалился, скосил желтые глаза на опасно поблескивающий совсем рядом клинок и сомкнул зубы на запястье взвывшего МакГрата. Оружие, тихо звякнув, упало в траву… И Дуан понял, что шансов у него нет.

Понял, но не сдался. Впился покалеченной левой рукой в густую черную шерсть на горле зверя, а правой выдернул из ножен кинжал. И ударил наугад, снизу вверх. Зверь взвизгнул — значит, попал… Кажется, в живот. Лучше бы, конечно, было в сердце, но выбирать не приходилось. И повторить удар уже не вышло — хищник, издав хриплый яростный рык, вгрызся Дуану в правое плечо. И, лапой выбив из дернувшейся руки кинжал, нацелился жертве на горло. Распахнул пасть, сделал бросок… и отпрянул — в нос оборотню врезался окровавленный кулак. Вождь МакГрат, пускай и безоружный, смиряться с судьбой не собирался даже теперь, когда, казалось бы, песенка его была спета…

— Пор-р-рву!.. — свирепо выдохнул оборотень, рванулся вперед и, уже почти сомкнув челюсти на горле теряющего сознание Дуана, взвыл не своим голосом. Его черная туша вздрогнула, лапы соскользнули с груди жертвы… Дуан, сквозь красную пелену перед глазами, увидел только розовато-алый цветок, распускающийся на плече зверя. Потом — стремительную серебристую вспышку слева и тяжелый деревянный крест в чьей-то руке, мелькнувший над головой. Услышал звук удара. Услышал, как волк снова взвыл… А дальше наступила темнота. Темнота была странная, не тихая и вязкая, как сейчас. Она была другая — наполненная запахом лошадиного пота, кожи и стали. Все вокруг качалось и подпрыгивало, в ушах стоял дробный топот и чье-то лихорадочное бормотание… Потом его, кажется, куда-то волокли. Вождь помнил только несколько высоких ступеней и выскобленный каменный пол. И запах ладана. И горячие желтые пятна, что кляксами расплывались в глазах, подмигивая ему из темноты. «Наверное, это были свечи, — понял Дуан, сопоставив, наконец, тот самый крест, запах церковных благовоний и голос отца Мэлдуина. — А я, выходит, в церкви. А еще выходит, что я теперь тоже…»

— Оборотень? — раздалось сверху. Голос принадлежал все тому же человеку, с которым только что ругался преподобный О`Фланнаган. — Бросьте, святой отец. Вы же беднягу едва в святой воде не утопили.

— Так-то оно так…

— И кольца, гляжу, у него на пальцах серебряные. Перевертыш бы уже ожоги до самых костей заработал… Кроме того, вы, преподобный, проявили достойную уважения прыть и успели до рассвета. Это, пожалуй, главное.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… оборотнем можно стать в двух случаях — либо в результате колдовства, либо после укуса. Мы имеем второй вариант…

— Это я и без вас знаю! Как и то, что (прости меня, Господи!) человек, укушенный оборотнем, обязательно повторит его судьбу!

— Вот уж нет, — хмыкнули сверху. — Сие печальное событие, отче, должно случиться непременно в полнолуние, иначе эту заразу не подцепить. Ну, покусали — заживет, если повезло, и все. Что собака за ногу тяпнула — в самом худшем случае только шрам останется.

— Но ведь в ту ночь как раз и было…

— Да. Полнолуние, я знаю. Но, повторюсь, вы успели вовремя. Если б что-то пошло не так — он обернулся бы уже следующей ночью, но этого, на наше счастье, не случилось. Так что можете быть спокойны.

— А вы, я смотрю, разбираетесь?.. — с плохо скрываемым подозрением в голосе пробормотал священник. Тот, кого он называл лордом, весело фыркнул:

— Помилуйте, отец Мэлдуин! Ну что за глупости?..

— Глупости, не глупости, а странный вы человек, лорд МакЛайон. Погибшим прикинулись зачем-то, рясу мою новую отобрали, весь запас свечей сожгли, по ночам пропадаете где-то… а про оборотней так и вовсе неприлично много знаете!

— Ну, знаю. Приходилось встречаться. Оборотень — он, преподобный, оборотню рознь…

— Что?! — праведно вознегодовал Мэлдуин О`Фланнаган, впрочем, как показалось ловящему каждое слово Дуану, с ноткой неуверенности в голосе. И эта неуверенность от загадочного лорда МакЛайона тоже не ускользнула.

— Неубедительно, преподобный, — хмыкнул он. — Очень неубедительно… А медведь?

— Какой медведь?

— Да тот самый…

— Вы… вы и об этом знаете?! — задохнулся священник. Ответом ему был все тот же короткий смешок:

— Служба такая. Я ведь гончая, или вы запамятовали?

«Гончие… Медведи… Что за бред они оба несут? — устало подумал МакГрат. — Или это я брежу? Может, и не было никакого волка там, в лесу? Может, меня ранили серьезнее, чем казалось?..»

— Пора сменять повязку, — после паузы раздался возле кровати голос святого отца. — Подайте бинты, там, в корзинке…

— Держите, — неведомый лорд скрипнул сапогами и добавил:- Мне нужно будет отлучиться нынешней ночью. Заприте двери и не впускайте никого.

— Но Дэвин еще вчера хотел…

— Я же сказал — никого, — отчеканил собеседник. — Даже собственного брата, преподобный!

— Но как же… вы же не хотите сказать, что кто-то из…

— Помните наше первое знакомство, святой отец?.. Вы жаждали правды и справедливости. И я пообещал дать вам и то, и другое. Но я предупредил, что правда может быть очень горькой… Заприте двери. И молитесь. А с посетителями объяснитесь потом.

— Хорошо, — сдался О`Фланнаган. И пробормотал:- Завидую я, грешный, несчастному Дуану — не ведает он, что вокруг происходит! И тем счастлив…

— Это вряд ли, — хохотнули у самого уха вождя. — Поздновато завидовать принялись, святой отец!.. Нас, как я понимаю, уже давно тут не двое, а трое… Где нюхательная соль?

— Не надо… — прохрипел МакГрат, вынужденно открывая глаза, — и без нее тошно…

— Верю, — уголком губ улыбнулся склонившийся над ним человек с пронзительными серыми глазами. — Здорово вам досталось, вождь.

— Вы говорили… что мне… что я не стану…

— Оборотнем? — переспросил лорд МакЛайон. — О, нет. Скажите спасибо отцу Мэлдуину. В полнолуние кости будут ныть в местах укусов, а так считайте, что отделались легким испугом… Эй! Стоп-стоп-стоп! Куда?! Уф… Преподобный, несите соль. Боюсь, наш многострадальный вождь слишком сильно обрадовался…

Ивар, тяжело опираясь на посох, брел по проселочной дороге. Ноги гудели, глаза слипались, голова казалась чугунной и непомерно тяжелой. Лорд МакЛайон широко зевнул и посмотрел на небо. Уже рассвело. Всю ночь провозился!.. А ведь до церкви отца О`Фланнагана еще шагать и шагать. Да и там не до отдыха будет… Королевский советник издал тяжкий вздох и, углядев на обочине вросший в землю большой валун, плюхнулся задом на холодный шероховатый камень. И расплылся в блаженной улыбке.

Он устал. Не спал толком уже третий день. Ел в последний раз, кажется, позавчера. И ему все это до смерти надоело.

— Домой хочу, — тоскливо буркнул себе под нос лорд, вытягивая ноги. — Или хотя бы лошадь…

Он утер лицо коричневым рукавом позаимствованной у преподобного рясы и скорчил кислую мину: странствующий монах на лошади — слишком заметная фигура. Всю маскировку сорвешь… А про дом можно и вовсе не вспоминать. Пока приказ его величества не выполнишь, делать в Шотландии нечего. «Хоть службу бросай!» — окончательно упавший духом Ивар бросил ненавидящий взгляд на бескрайнюю зеленую равнину и едва удержался, чтоб не плюнуть от досады. Все эти красоты ему осточертели не меньше, чем упомянутая служба. Кажется, полжизни сейчас отдал бы за то, чтоб снова оказаться во Фрейхе, в жарко натопленной каминной зале, в любимом кресле у огня!.. Чтобы в руке — чарка доброго виски с острова Скай, а на коленях — любимая женщина, весело болтающая какую-нибудь милую чепуху… И чтоб завтра не надо было никуда бежать сломя голову. Никого не выслеживать, ни от кого не прятаться. А проспать до обеда, проснуться, перевернуться на другой бок, зарыться лицом в мягкие каштановые локоны, пахнущие лавандой, и снова заснуть…

— Нет, этак я прямо тут свалюсь сейчас и захраплю, — встряхнувшись, сказал Ивар. И, волевым усилием безжалостно изгнав из мыслей пасторальную картинку, поднялся на ноги. — Осталось-то всего ничего. Не раскисать!..

Лорд МакЛайон, прищурившись, посмотрел вниз. Там, у дороги, что тянулась по самому краю леса, виднелось несколько домишек. Из трубы того, что побольше, тянулся белый дымок. Не деревня, понятно, скорее всего — придорожный трактир да пара сараев. «Тоже неплохо, — решил королевский советник, прислушавшись к звенящей пустоте в желудке. — Надеюсь, у них там не только наливают? Сжую пару лепешек, и дальше двинусь… А если за эти полчаса кто-нибудь здесь еще кого-нибудь прирежет — да и черт с ним! Я не двужильный…»

«Парой лепешек», понятное дело, голодный как собака лорд не ограничился. От предложенной хозяином кружки эля он отказался, а вот от всего остального — не сумел… Тем более, что харчи в трактире были вполне ничего себе. Умяв плошку овсяной каши, советник отдал должное половине жареного цыпленка, закусил его сыром и куском кровяной колбасы, а после залил все это кружкой парного молока. И, осоловев от съеденного, отвалился от стола с твердым намерением «посидеть еще пять минут — и вперед». Пять минут растянулись на добрые четверть часа… Дородная супруга хозяина, которой очень польстил неуемный аппетит гостя, улыбнулась, глядя, как «монах» тихонько зевает в капюшон, и подошла к его столу:

— Может, братец еще чего желает?

— Желаю, — честно признался Ивар, принюхиваясь к пряному аромату свежей рыбы, проникающему в трактир из-за неплотно прикрытой входной двери. Во дворе на яблочных прутьях запекали жирную форель. — Желаю, да только класть уже некуда…

— Так, может, вам самому прилечь? — сжалилась хозяйка, скользнув глазами по измученному лицу путника. — Притомились вы, уж вижу… Мы комнат не сдаем, но на конюшне сеновал просторный — есть, где отдохнуть!..

— Благодарю, дочь моя, — смиренно склонил голову лорд, поспешно входя в роль, — но торопиться мне надо! И так засиделся у вас…

— Все-то вы спешите, божьи люди!.. — вздохнула женщина, убирая пустую кружку. — Вчерась вот тоже, ваши заглядывали… Все как есть худущие, глаза ввалились, а все туда же — торопятся, вишь!.. Вы хоть покушали, братец, а они одной воды попросили, посидели да ушли. Может, конечно, у них в кармане пусто было, да ведь мы ж понимаем! Чай, не обеднели бы от трех мисок супа. Суп вчера хороший был, с баранинкой, а они не стали… Почему? Мы ж от всего сердца!..

— Я уверен, они это знали, дочь моя, — улыбнулся Ивар, подняв глаза на ее огорченное лицо. — Не печальтесь… Кстати, сколько я вам должен?

— Ох, ну что вы!..

— Нет-нет, не спорьте! Вы спасли меня от голодной смерти. И очень, признаться, вкусно спасли… Так сколько же?

— Две монеты, братец, — женщина зарделась от похвалы и добавила:- так-то приятно слышать! Я уж, грешным делом, думала, что пересолила, али еще чего… Вы ж за сегодня первый, кто цыпленком не побрезговал! Вот до вас были гости, и часу не прошло, как уехали — дак едва притронулись. И еще один господин заходил — то ли тоже монах, то ли нет…

— В смысле? — отсчитывая медь, рассеянно переспросил «братец». Хозяйка повела плечом:

— Дак не поняла я, кто он таков! С виду навродь как монах, вроде вас. А так, по обращению да повадками — и непохоже… И муженек мой велел ухо с ним востро держать. Не понравился ему господин тот чевой-то!.. А я и не пойму — вроде любезный, и не торговался вовсе…

Ивар насторожился. Монах — который не монах?.. Что-то знакомое… что-то очень знакомое…

— А давно ли был тот гость, дочь моя? — постаравшись придать своему голосу максимум незаинтересованности, спросил он.

— Дак ночью еще, сударь. Видать, супружник мой оттого и в подозрения ударился… А с чего, я вас спрашиваю? Щедрый господин, тихий, тока что без аппетиту! Подала я ему цыпленка, а он куснул разок — да так и бросил, не доевши… А цыпленок свежий, жирненький, сама всегда у вертела стою, приглядываю! Чего не понравилось?..

— Может, он тоже торопился? — предположил Ивар.

— Не знаю, братец… Может, и так. Супца похлебал — и исчез. Тока монету на столе оставил, да цыпленка недоеденного. Я ж на кухне крутилась, не приглядывалась. Это мой старик на него все таращился…

— Вот как, — пробормотал лорд. И, высыпав в ладошку женщины горсть меди, поднялся:- Ну, пора мне. Спасибо за угощение… А не скажете, супруг ваш далеко?

— Да во дворе он, за рыбою присматривает… Ох, братец, да вы ж втрое переплатили!

— Это ничего, — снова улыбнулся «монах». — Я, может, на обратном пути еще загляну, дочь моя!.. Там и сочтемся.

— Благодарствуйте…

Лорд МакЛайон кивнул, натянул капюшон пониже и поспешно вышел.

Нэрис, отчаянно зевая в воротник плаща, сонными глазами посмотрела на подпрыгивающего в седле Чарли и сказала:

— Не понимаю, зачем так рано?.. Солнце едва взошло! Еще и не позавтракали толком. Что вы сорвались вдруг из трактира, как ошпаренные?

— Сиди уже, — отмахнулся старый разбойник, озабоченно хмурясь. И повернулся к Ханту:- Слышь, кэп, я вот тут подумал… А не огребем ли?

— От монахов? — снова влезла девушка. — Что вы такое говорите, Чарли!..

— Сиди, сказано тебе! — огрызнулся тот. — И молчи, когда не спрашивают… Кэп, так чего?

— Может, и огребем, — усмехнулся Десмонд, вглядываясь вперед, туда, где заканчивался редкий перелесок. — А может — нет. Старик и на нас многозначительно косился. Кто знает, что ему там показалось от излишней бдительности?.. Ну, пришел человек по темному времени, ну выглядел слегка сомнительно… Мало ли таких сейчас по Ирландии ходит?

— Он сказал — монах, — напомнил капитану Чарли. — И при оружии!

— Подумаешь. Наш аббат вон тоже не с пустыми руками, как я понял.

— То другое, — подумав, уверенно заявил пират. — Он — настоящий… Помнишь, парень при конюшне о других монахах говорил, о тех, что перед нами ушли? Хозяин их тоже видел, однако ж…

— Вот же заладил — «монах, не монах», «видел, не видел»! — Хант поморщился, как от зубной боли. — Ну, предположим, что этот странный тип — как раз тот, кто общину с острова выжил. И что? Он — один, а их почти десяток. И мы двое — считай, дюжина!

— Это если вовремя поспеем, — буркнул разбойник. — Он же еще ночью тут ошивался. Ну как длиннополых уже тово… в ночи по лысинам — и в воду?

— Чарли! — ахнула Нэрис.

— А что, могет же быть…

— Леди права, — сдвинул брови капитан. — Хватит каркать. Живы они, иначе этот «монах-не монах» так не торопился бы. Успеем. А не успеем, тогда этого умника по горячим следам отловим, по голове дадим, да и…

Он поспешно прикусил язык, чуть было не брякнув: «…да и отберем Сокровище, пока он его не перепрятал!» Про то, что несут с собой монахи, предусмотрительная леди МакЛайон пиратам и словом не обмолвилась, упирая только на «коварного убийцу» и «богоугодное дело». Она не без причины опасалась, что спутники могут не удержаться… К сожалению, девушка и понятия не имела, что заинтересованные лица уже давно обо всем в курсе. А эти самые «лица», в свою очередь, усиленно продолжали делать вид, что ими движут исключительно благие намерения… И Хант только что своими же руками все чуть не запорол!.. Капитан поймал на себе красноречивый взгляд Чарли и, стараясь исправить оплошность, быстро добавил:

— Впрочем, я уверен, что хозяин трактира просто ошибся. А даже если и нет, то все равно мы нагоним монахов раньше того загадочного ночного посетителя. Конюх сказал, что он был пеший. А мы верхами. Опять же, с общиной мы дай бог на четверть часа разминулись!

— А вы уверены, капитан, что община пошла именно этой дорогой? — наморщила бровки Нэрис. Чарли крякнул, вспомнив недавних проводников, любезно предоставленных им Ронаном Келли:

— Мы-то, мож, и не уверены. А ребятки сутулого дело знают. И они клялись, что это единственная тропа черных купцов по эту сторону озера. Брехать им, вроде как, смысла нету…

— И взять с нас тоже нечего, — согласно кивнул Десмонд, объезжая крутой овражек. — Осторожнее, леди, тут земля с краю осыпается… Что вы нос морщите? Не доверяете милейшему Ронану?

— Да не то чтобы не доверяю… — она замялась. — Он, конечно, разбойник, но Чарли прав — зачем ему нас нарочно в заблуждение вводить?.. Я не об этом подумала, капитан Хант. Видите ли… Ну ладно, мы с вами! Ладно, разбойники!.. Но откуда аббату священного острова знать такие дорожки?

Пираты переглянулись.

— Так и знал, — хмуро проговорил Чарли. — Точно огребем!

— Тебя никто за язык не тянул, — огрызнулся мрачнеющий на глазах капитан. — И уши греть не упрашивал. Так что нечего теперь…

Нэрис удивленно моргнула, но сказать ничего не успела: «рваное ухо» приподнялся на стременах, напряженно вглядываясь вперед, и прошипел:

— Тс-с! Вижу!

— Кого конкретно? — Десмонд опустил ладонь на рукоять меча.

— Длиннополых. Штук семь или восемь. Вон, на холм карабкаются, что за деревьями…

— Слава богу! — радостно воскликнула девушка. — Тогда поедемте скорее!

— Обожди… — непонятно пробормотал пират, щурясь. И хриплым голосом позвал:- Кэп! Ты…

— Да уж не слепой, — Хант выругался вполголоса. Нэрис, лошадь которой затерли чуть назад, заерзала в седле:

— Что случилось? Что с вами, капитан? Чарли!.. Что вы там увидели? Человека, про которого говорил хозяин таверны?!

— Понятия не имею, леди, — усмехнулся Десмонд, — но вполне возможно, что и он тоже там…

— «Тоже»? — девушка, совершенно ничего не понимая, вытянула шею. И округлила глаза: перелесок уже почти кончился, и холм, на котором Чарли только что заметил монахов, был виден во всей красе. Только людей там было вовсе не десяток… — Ой! Кто это?!

— Тебе какая разница? — недовольно чихнул старый пират, не отрывая взгляда от холма. Монахи, только что бодро на него взбиравшиеся, сейчас отступали назад, к деревьям. А им навстречу с той стороны зеленого бугра поднимались другие… Бойцы, хорошо вооруженные, про себя отметил Чарли. «И, судя по рожам — пришли за тем же, за чем и мы… Дюжина. Нет, полторы… Или две?»

— Что делать будем, кэп? Дернемся, или обождем, покуда схлестнутся?..

— Чарли! — в голосе Нэрис звенел страх. — Нельзя ждать! Они же их поубивают!

— Тихо ты… — беззлобно фыркнул «рваное ухо». И посмотрел на Десмонда. — Кэп?

— С одной стороны, — протянул тот, глядя на пятящихся монахов, — конкурентов на нас двоих многовато…

— «Конкурентов»?.. — запоздало ахнула Нэрис. Но ее никто не слушал.

— А с другой? — нетерпеливо спросил Чарли. Десмонд повернул к нему голову. На изуродованном лице капитана играла знакомая шальная улыбка:

— С другой стороны, дружище, я угробил остатки здоровья, догоняя этих проклятых монахов. И если их сейчас перебьют, все это будет зря. Я гляжу, кое-кто из них воевал?.. Ну что ж, усилим отряд еще парой мечей…

— Псих ты, кэп, — покачал головой старый разбойник. — Натуральный. И я с тобой скоро с ума последнего спрыгну… Ну? И что стоим?!

— Твоя правда, — ухмыльнулся капитан, выдергивая из ножен меч. — Леди, назад. Не высовываться. И ни слова мне!..

— Но… вы же…

— Леди, — придержав гарцующего коня, обернулся Хант. — Нам нужно Сокровище, вам — жизнь этих монахов. А вон тем милым людям нужно и то и другое… Так стоит ли ломать копья, а?

— Кэп!

— Сейчас, Чарли!.. Леди, ждите здесь. Из лесу — ни шагу! Я не могу разорваться надвое…

Нэрис, часто моргая, смотрела вслед сорвавшимся с места всадникам. И в очередной раз чувствовала себя полной дурой. Стоило бы догадаться, что у них на уме, когда пираты так легко согласились помочь общине!.. А теперь… О какой «помощи» может иди речь, когда, выходит, она разбойников к монахам сама же и привела?!

Леди МакЛайон закусила губу.

— Знал бы брат Августин, кому доверился! — чуть не плача, пробормотала она. — А уж я и вовсе хороша — я-то ведь знала!..

Девушка шмыгнула носом, но плакать не стала, пускай и очень хотелось. Поздно рыдать да каяться. Одна теперь надежда — что пираты монахов не тронут, Сокровищем обойдутся… «Что бы там ни говорил брат Августин, а мир, достигнутый ценой человеческих жизней, ничем не лучше войны!» — упрямо подумала она, поднимая голову. И тихо ахнула: слева, в просвете между деревьев, мелькнула чья-то темная фигура. Девушка приросла к седлу — ей показалось, или это был монах?.. Тот самый монах, о котором говорил хозяин таверны, тот, которого так опасался Чарли?! Нэрис даже зажмурилась от страха.

А когда снова открыла глаза — впереди уже никого не было.

Оглавление