«Старость приходит, когда ты не думаешь о моде»

Эти по-своему мудрые слова подарила молодой Демидовой Лиля Юрьевна Брик, с которой они когда-то соседствовали в Переделкине.

У Аллы Сергеевны всегда было обостренное чувство стиля: «Когда еще Таганка не выезжала за границу, у меня было 2–3 платья, а однажды не было чулок, чтобы пойти в гости на Новый год, и тогда я шов нарисовала чернилами на голой ноге. Тем не менее я была всегда очень модно одета…» Сейчас? «Возраст дает широту восприятия мира, меньшую резкость оценок», – лукаво улыбается она. И уверена: «Человек не стареет. Иногда может стареть его душа, но это если он что-то нагрешил…»

По ее убеждению, профессия не зависит от времени. Вы прекрасно тачаете сапоги – ну и тачайте себе на здоровье: при капитализме, сегодня, завтра или послезавтра. С самоотдачей играете на сцене или перед кинокамерой? Отлично! Ваша профессия ко времени никакого отношения не имеет.

«Или мой внутренний мир. При чем здесь время? – вслух размышляет Алла Сергеевна. – Да и вообще, при чем тут что-то? Конечно, время никак не влияет на это. Ни на профессию, ни на творчество. Влияет на результат, но это уже дело десятое. Ведь все равно – «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Поэтому это совершенно разные, совершенно не смешивающиеся друг с другом ипостаси».

Что до «рукописей»… Писать она начала случайно, уверяла актриса, хотя осознает, что на самом деле случайности – это лишь звенья в длинной цепи закономерности. Были воспоминания о Высоцком. Потом, еще в самые советские времена, ее попросили написать статью о сути профессии. Размышления заняли целый «подвал» в «Правде». Появилась книжка «Вторая реальность», за ней другие. В названиях ее книг очень часто присутствуют зеркала – «Ахматовские зеркала», «В глубине зеркала», «Тени зазеркалья»… Она объясняет: «Я люблю зеркала. Но отношение к зеркалу у меня мистическое. В театре «Но» перед выходом на сцену есть так называемая зеркальная комната. Актер, отражаясь во множестве зеркал, должен внутренне сконцентрировать все эти отражения в одно и только после этого выходить на сцену».

Для Аллы Сергеевны счастье – минуты гармонии с окружающей средой, с собеседником, с природой или с самой собой. К сожалению, это ощущение гармонии себя с окружающим миром, с космосом, со всем, что происходит, – сиюминутно. Она старается воспринимать судьбу, свою жизнь и отношения с людьми как данность. Говорит: «Тут я просто послушник. И чем покорнее мое послушание, тем душевно легче…»

Единственной своей свободой считает право отказа. Если говорить о сцене, поясняет она, – то, что нравится мне, не нравится публике. И то, что принимает публика, претит моим вкусам. Так зачем мучиться, если мы так друг друга раздражаем? Она умышленно старается как можно реже появляться на подмостках. Ведь нынче не в цене личность самого актера.

Общение ограничивает очень небольшим кругом людей. «Неприятные мне люди, – утешает себя Алла Сергеевна, – составляют ничтожное меньшинство». Ей можно позавидовать: она может себе позволить не нравиться тем, кто не нравится ей самой.

Из-за того, что в силу профессии своей она часто путешествовала из одного времени в другое, переходила от одного характера к иному, – вошло в привычку читать несколько книг одновременно… Бывает, томик стихов Арсения Тарковского соседствует с «Волшебной горой» Томаса Манна. Тут же, под рукой, сборники Олега Чухонцева, Беллы Ахмадулиной, Марии Петровых, новое издание Владимира Высоцкого…

В ее доме красивый беспорядок, полное ощущение свободы и независимости ни от кого, ни от чего. Вся жизнь Демидовой вне сцены складывается проблематично. Она не запоминает номера телефонов, какие-то лишние имена. Чужда технике, хотя водит автомобиль. Но на видном месте на даче – записка мужа с подробными инструкциями, как включать телевизор.

– Для меня эта сторона жизни закрыта, – говорит Алла Сергеевна без всякой печали. – Это советская власть внушала, что актер – такая же профессия, как все остальные, что если мы не из толпы, то мы никого не играем. Поэтому, кстати, считалось, что у меня отрицательное обаяние и я должна играть врагов. У актеров изначально другая психика… Только по молодости возможно с утра до вечера заниматься хозяйством, а вечером играть королеву. Вся жизнь после сорока – чем ты занимаешься, что ешь и какую книгу читаешь – все это на лице и на руках… Вообще, мое любимое занятие – лежать на диване с книжечкой.

Ее супружеский союз с известным и успешным кинодраматургом Владимиром Валуцким (автором таких популярных лент, как «Начальник Чукотки», «Зимняя вишня» и других) длится более полувека. Алла любит фильмы мужа, но сама в них не снималась. Во-первых, всегда противилась работать с друзьями и родственниками, потому что «жить лучше с человеком своего или близкого цеха, а работать – отдельно». «Во-вторых, – считает она, – мы разные. Он камерный, он мягкий. Другие краски совершенно… Я стараюсь играть тему. А ему нужен характер, ему важна атмосфера…»

Да и вообще, по ее убеждению, художник – не семейный человек. В консерватории на концерте всегда видно, что пятая скрипка только что ел жареную картошку, а виолончель – кабачки. Ее любимый актер Иннокентий Смоктуновский вообще был убежден, что, перед тем как выйти на сцену, необходимо очиститься не только душевно, но и физиологически. Да и физические удовольствия не имеют отношения к искусству. «Моя дорога, – гордо говорит Алла Демидова, – это аскетизм».

Она живет с убеждением, что все на свете зависит от судьбы. «Но что такое судьба? – рассуждала Демидова. И пыталась ответить на данный вопрос. – Это не мистика. Человек рождается с каким-то своим импульсом (гены на это влияют или звезды, мы опустим). И вот этот импульс диктует человеку реакцию и формирует характер. А характер – это коридор судьбы. Так что очень многое зависит, даже при наличии очень хороших данных от Бога, именно от характера, от судьбы. Конечно, еще надо очень много работать. Но понимать, что работоспособность не всегда идет параллельно с талантом. Если бы я с утра до вечера занималась у станка, я бы все равно не стала балериной».

Талант, безусловно, следует пестовать. «Когда-то я думала, что талант пробивается, как трава через асфальт. Возможно, трава и пробьется, но кто-нибудь на нее непременно наступит и сомнет. Роза на помойке не расцветет. За ней нужно ухаживать. Ей нужны особая почва, удобрения и комфорт…»

Некогда боялась смерти. «А потом, – с мягкой печалью улыбается Алла Сергеевна, – в мир иной ушли мои друзья… И я подумала, что там хорошие люди. И страх исчез…»

* * *

Любимая притча Демидовой: «Мальчик спрашивает отца-философа: «Папа, а в человеке есть Бог?» – «Есть, сынок». – «А в животных?» – «Есть». – «А в растениях?» – «Да, и в растениях тоже». – «Папа, а есть ли Бог в растениях, которые отражаются в зеркале?» И философ признался: «Я не нашелся, что ему ответить».

В ее представлении роли – это как раз те растения, которые отражаются в зеркале. А есть ли в отраженных растениях (ролях) Бог, это зависит от таланта, ибо талант – это дар Божий. Есть талант – ощущается присутствие Божие, нет таланта – нет и этого ощущения…

Оглавление

Обращение к пользователям