Глава 6. ПОДГОТОВКА

Санда Тайн, Дилан Коль, Турган Сагал и даже толстый Отах, хозяин магазина. Особенно он. Все фигуры на местах.

В первую очередь я отправился в магазин и приобрел кучу электронных планшетов для рисования. Мне требовалось изобразить уйму схем и планов, и я не хотел оставлять следов.

Операция хорошо спланирована и должна принести результат, но те, наверху, над Хамгиртом, могут почуять, что где-то завелась крыса, если у них есть нюх на такие дела. Они бы искали зачинщика. А Хамгирта уволили не потому, что сочли бы виновным, а за то, что позволил обвести себя вокруг пальца.

Дилан сумела же воспользоваться аналогичной брешью в системе, когда избавлялась от материнства. У меня не было доступа к наркотикам, да они и не были мне нужны.

Мой план основан на парадоксе. Даже докопавшись до сути, они бы отвергли это как полный абсурд.

Несмотря на то, что Сагал снабдил меня информацией о ночных сменах в некоторых отделениях Тукера, о кодах и основных типах компьютеров, поставляемых городским властям, мне пришлось заняться осторожной вербовкой. Ибо то, что предстояло сделать за очень короткое время, было слишком обширным и сложным для одного человека. К тому времени я уже поверил в Дилан и не сомневался в ее способности действовать тихо и добросовестно. Но Санда на восьмом месяце беременности стала малоподвижной, а жизнь в ее монастыре была мне неподвластна. Конечно, я брал и Санду в расчет, веря Дилан на слово, что она умеет хранить тайны. Только в одном мы с ней расходились: я не мог понять, как можно подниматься с рассветом…

Мы договорились с ней встретиться в небольшом клубе, в городе, чтобы наверняка избежать Санды. Мы уже встречались так — просто по-дружески, но это свидание должно было стать иным. Ведь Дилан была к тому же очень привлекательной женщиной, особенно когда переодевалась для вечернего выхода в город.

Мы заказали ужин, съели его и отправились в кабаре, там слегка выпили и потанцевали. А потом отправились к ней домой.

В благоприятный, как мне показалось, момент, когда мы лежали расслабившись, я наконец затронул суть дела. Вообще-то она сама подготовила почву для разговора.

— Похоже, ты чем-то сильно взволнован, — заметила она. — Что-то случилось? Или дело во мне?

— Нет, все в порядке, — заверил я. — Но ты права, Дилан. Кажется, пришло время открыться. Надеюсь, я в тебе не обманываюсь.

Она села и выжидающе посмотрела на меня.

— Дилан, мы близко узнали друг друга. Думаю, мы даже дополняем друг друга. И все же, что ты знаешь обо мне?

— Тебя зовут Квин Занг, ты работаешь программистом у Тукера, прибыл Извне, — ответила она. — Много путешествовал. Друзья говорят, что твое имя — женское в цивилизованных мирах. Что с того? Ты хочешь сказать, что когда-то был женщиной?

— Да, я попал сюда в женском облике, — начал я свою рискованную игру. — Но родился мужчиной.

— Я думала, только цербериане способны на это.

— Это другой процесс. В основном механический. Но я не был ни преступником, ни экспедитором.

Она уставилась на меня, изумленная, но не напуганная.

— Ну? Кто же ты тогда и чем занимался?

— Я убивал людей по заданию Конфедерации, — объяснил я. — Выслеживал их, находил и убивал.

Она только вздохнула и спросила:

— Тебя послали сюда с той же целью? Я кивнул:

— Но он это заслужил. Если я провалю задание, меня попытаются ликвидировать, дело не в этом. Я уверен, что им это не удастся, но цель у нас одна.

— Кто он? — спросила Дилан.

— Вагант Лару.

Она присвистнула:

— Ничего себе! Теперь понятно, почему тебя так заинтересовал остров.

— Я сделаю это, Дилан. Пусть немало воды утечет, прежде чем мне это удастся, но это неотвратимо. Неуязвимых людей нет.

— А какова причина?

— Похоже, Лару и другие властители Ромба связались с какими-то Чужаками, чтобы помочь им завоевать Конфедерацию. Я не питаю особой любви к Конфедерации, но судьба человечества мне небезразлична.

— Чужаки? Какие они?

— Нам известно только то, что они настолько не похожи на людей, что не могут самостоятельно осуществить свои замыслы. Потому-то и наняли здешних властителей. Они, наверное, рассчитывают оказаться в стане победителей, но мы не знаем логики Чужаков! После падения Конфедерации они запросто могут расправиться и с нами. И единственный способ хотя бы свернуть с этого пути — уничтожить четырех властителей Ромба. Борьба за власть спутает карты и поможет выиграть время. А новые правители, конечно, сотрудничать с Чужаками станут. Я выследил Лару и хочу прикончить его во что бы то ни стало. Вспомни хотя бы о материнстве…

— Я не совсем поняла последнюю фразу, но с остальным согласна, — произнесла она. — Не думаю, чтобы кто-нибудь заставил людей вроде меня помогать этим Чужакам. Я их представляю себе как коварных, умных борков.

— Вероятно, они могут быть гораздо симпатичнее — это не имеет значения. Я не доверяю цивилизации, способной путешествовать в космосе и такой хитроумной, чтобы подкупить Четырех Властителей.

Она немного помолчала, потом раскурила сигару — на эти сигары она тратила большую часть своих доходов. Утонув в клубах дыма, она мягко спросила:

— Квин, почему ты открылся мне?

— Во-первых, потому, что мне нужны серьезные осведомители. Дилан, кто владелец вашего судна?

— Конечно, Хроясэйл.

— А кто директор Хроясэйла?

— Никто. Я тебе говорила.

Я кивнул:

— Предположим, я стану директором. Установлю оплату, достану новое оборудование — самое лучшее…

— Что за чушь?

— Предположим, что мы управляем Хроясэйлом, ты и я. Ты не просто капитан, кого может отпихнуть любой бюрократ, а настоящий хозяин. Интересно?

— Продолжай.

— Вот для этого мне и нужна ты. Ты и еще один помощник. Нам нужна будет храбрость, но я в тебе уверен. Ты готова?

— Я ничего не поняла.

— Объясняю: я хочу дискредитировать и свалить президента компании Тукера. Тогда некоторые персоны продвинутся по службе — заметь, благодаря мне. Они и дадут мне Хроясэйл, банковский счет и необходимую информацию. Поняла?

— А ты справишься?

Я улыбнулся:

— Запросто. Если они не меняли систему пожарной сигнализации в городке за последние три года.

— Что?!

* * *

Я остался у Дилан завтракать, и мы обсудили другую проблему.

— Пока ты не найдешь еще одного надежного сообщника, нам все равно нужна Санда, — объяснил я. — Она умная и храбрая. Но умеет ли она держать язык за зубами? Я не могу проникнуть в Дом Акеба, чтобы узнать, как она себя ведет вдали от нас. А ты когда-то была там. Твое мнение?

— Она подходит, — согласилась Дилан. — И очень увлечена тобой. Но, думаю, не устоит перед соблазном и проговорится.

— А если ей пообещать, что позже ей помогут избавиться от материнства, этого «производства детей»? Сейчас нужны ее банковский счет и анонимность. А когда дело будет сделано, я освобожу ее.

— Не знаю. Нелегко выбирать между посулами и тем, что уже имеешь…

— Думаю, я это улажу, — заверил я. — Вопрос в другом: если ей придется вернуться в собственное тело, не разболтает ли она назло?

— Трудно сказать, — честно призналась Дилан. — Но чутье подсказывает, что нет. Она в тебя втюрилась. По этой же причине, черт возьми, помогаю тебе я. Квин, тебя привлекает во мне только это? Я простая пешка в игре?

Я сжал ее руку.

— Нет, — мягко возразил я. — Ты для меня гораздо больше. И Санда тоже.

Она улыбнулась:

— Хотелось бы верить. Люди доверяют тебе безоглядно. Поверяют свои тайны, не зная почему. Женщины влюбляются в тебя — почему? Интересно, а сам-то ты знаешь?

— Для настоящего и будущего на Цербере, — честно ответил я, — это не имеет значения. Здесь теперь мой дом. Здесь все по-другому, да и я изменился. Только что я доверил тебе свою жизнь, разве ты не понимаешь?

— Пожалуй, — признала она, заканчивая завтрак.

По совету Дилан я решил сначала поговорить наедине с Сандой, дав ей возможность потом обсудить все с подругой.

— Мы с Дилан хотим провернуть одно рискованное дело, — сообщил я ей. — Короче говоря, у меня появился шанс стать руководителем Хроясэйла.

Это заинтересовало и обрадовало ее. Я видел, что ее охватили романтические мечты. Вот как поступают люди из «реального мира»; матерям из Дома Акеба такое и не снилось…

— Сейчас, — осторожно продолжил я, — я должен тебя кое о чем предупредить. Это не игрушки. При малейшем подозрении нас с Дилан убьют. Ни с кем, кроме нас двоих, об этом говорить нельзя, и никакого намека на то, что у тебя появились секреты, иначе ты нас погубишь. Ты можешь помочь, но только в том случае, если ты в себе уверена. Поняла?

Она кивнула:

— Ты боишься, что я не умею хранить тайны?

— Вы с Дилан рассказывали мне об этом гареме. Вы тут постоянно сплетничаете и тотчас замечаете, если кто-то ведет себя необычно. Скажи положа руку на сердце, ты не проговоришься?

— Думаю, нет, — ответила она.

— Не думай, а знай! Или ты абсолютно уверена, или мы найдем другого.

— Я уверена. Я не смогу сделать ничего, что навредит тебе или Дилан.

— Хорошо. Ты училась на санитарных курсах?

— Мы там учились. Хотя Дилан знает больше меня. Она была там дольше.

— Мне нужно сразу кое-что выяснить. Первое: тебя когда-нибудь гипнотизировали?

— Конечно. К этому всегда прибегают при родах — от анестезии проку мало. И когда кто-то решает, каким телом тебя наградить, с этим не так-то легко смириться.

— Ладно, — произнес я. — Дилан говорила мне, что здесь иногда меняются телами, чтобы побыть вне Дома. Это верно?

— Да. Мы все иногда прибегали к этому.

— Прекрасно. У тебя есть кто-нибудь, с кем бы ты могла поменяться на целые сутки?

Она на секунду задумалась:

— Да. Наверное, Марга, хотя я буду обязана ей. И когда это надо?

— Через две недели. В ночь с пятницы на субботу. И, возможно, с субботы на воскресенье.

— Я договорюсь.

— Хорошо. Обсуди все с Дилан. Следующую неделю я буду улаживать дела, а в выходные проведу кое-какие опыты, чтобы нащупать лазейки в системе безопасности. Теперь еще кое-что. — Я выудил из кармана два листка бумаги и протянул ей. Она с удивлением посмотрела на них.

— Что это?

— Помнишь Отаха?

— Да.

— Он делает множество запрещенных вещиц — не только для развлечений, — пояснил я. — Если я приду к нему с заказом, у него возникнут подозрения. Надо, чтобы ты или кто-то другой, не вдаваясь в подробности, попросил Отаха изготовить детали по чертежам. Скажешь, что их затребовала пожарная инспекция в Доме Акеба, что они должны в точности соответствовать чертежам. Если будет выспрашивать, веди себя безразлично, но настаивай, чтобы заказ был выполнен точно.

Она крутила схемы перед глазами:

— Изобразить безразличие нетрудно, но что это?

— Схемы памяти компьютера. Надо получить их не позднее, чем через неделю. Поняла?

Она кивнула:

— Он это сделает?

— У него могут быть готовые.

— Сколько я должна заплатить?

— Ты сказала, что у тебя почти неограниченный кредит. Только поэтому я позволил тебе так часто угощать меня обедом. Цена будет высокой, потому что сделка криминальная. Единиц двести — триста за штуку.

Она присвистнула.

— Дорого?

— Не в том дело. Столько я никогда не тратила…

— Это отразится на твоем счете?

— Нет. У нас их нет. Это еще одна уловка, чтобы держать нас на привязи. Это счет Дома.

Я кивнул, притянул ее к себе и поцеловал. Никогда не думал, что беременная женщина так притягательна. Иначе этот дикий, безумный, абсурдный заговор мог не состояться…

* * *

— Расскажите о нураформе, — попросил я, когда мы собрались на корабле в пятницу вечером.

— Это здешнее анестезирующее средство, — объяснила Дилан. — Один-два вдоха, и сознание угасает, словно свеча, минут на двадцать. Но с помощью нураформа нельзя меняться телами, поэтому его разрешили применять — серьезные операции, производственные травмы, сильные боли. Но все контролируется и разрешено только врачам и медицинскому персоналу!

— Пустяки, — ответил я. — В аптеке компании есть немного. Я могу его выкрасть.

— Зачем лишние сложности? — спросила Дилан, вынимая из кармана магнитный ключ. — У нас всегда есть небольшой запас на корабле.

Я расцеловал ее на радостях.

— Ну и что хорошего в нураформе? — спросила Санда. — Меняться нельзя, а если кого-нибудь вывести из строя, он об этом узнает.

— Нет, если он уснет, — возразил я. — Ладно, пошли дальше. Как насчет схем?

— Заказ принят, — сообщила Санда. — Хотя пришлось хорошенько поторговаться, поизворачиваться. Я одалживала тело у Марги, так что надо ее чем-нибудь отблагодарить.

— Придумай, как, а уж я расстараюсь, — заверил я. — Когда ты получишь схемы?

— Во вторник, он обещал. Я могу поручить это посыльному, потому что все уже оплачено.

— Отлично. Во вторник вечером я сам за ними заеду. Пока все идет хорошо. Горы сворачиваешь, выполняя эту грязную работу для начальства…

— Все-таки ты сумасшедший, а план безумный, — сказала Дилан, покачав головой.

— Ты думаешь, там, «наверху», им было легче проворачивать подобное? Каждый сильный мира сего получил свое место под солнцем в результате безумных интриг в удачный момент. Разумеется, недели через две следователи докопаются до сути, вычислят механизм махинации. Они найдут верное решение, но наш план настолько невероятен, что они ничему не поверят, и дело остановится. Все гениальное — просто, так что на самом деле наш риск сведется к минимуму. Не беспокойтесь об этом — занимайтесь своими делами.

— Я так и делаю, — мрачно отозвалась Дилан.

— Слушайте, давайте порепетируем. Представьте себе, если дело выгорит, у тебя, Дилан, будет собственный корабль! А тебя, Санда, мы освободим из гарема, да так, что комар носа не подточит. Если ты потерпишь и не полезешь на рожон, через несколько лет мы втроем будем править этим проклятым миром!

В это они не верили, но верили мне, спасибо и на том.

— Теперь посмотрим, что получится с гипнозом, — предложил я.

Санда с легкостью согласилась. Дилан некоторое время сопротивлялась, и я хорошо понимал ее. Она обрела себя в долгой и упорной борьбе, а гипноз — это угроза ее личности.

Санде светило романтическое будущее, и она ничего при этом не теряла — если только нас не застукают на месте преступления. Дилан же ставит на карту свою работу — и только ради меня?

* * *

…Я прекрасно владел этими деликатными процедурами, но тут все оказалось гораздо сложнее: я был в каюте один с двумя привлекательными женщинами, находившимися в глубоком гипнозе. Так что мне еще пришлось подавлять и свое собственное возбуждение… Похоже, обе наконец уснули в креслах, и я занялся Дилан.

— Дилан, сейчас ты слышишь только меня. Выполняй мои приказы! Ты понимаешь?

— Да, — донесся издалека сонный голос.

— Отвечай правдиво, Дилан.

— Хорошо.

— Сможешь ли ты когда-нибудь предать меня или мое дело?

— Не думаю.

— Дилан, почему ты идешь на это?

— Так хочешь ты.

— Зачем рисковать ради меня?

— Я…

— Да?

— Мне кажется, я тебя люблю.

Любовь. Потрясающее слово. Сколько раз я произносил его, но никогда не понимал до конца. А здесь, на Цербере, где любовь просто абстракция?

— Ты действительно любишь меня?

— Да.

— Сильнее, чем саму себя?

— Да.

— Ты доверяешь мне свое тело и свою жизнь?

— Да.

— И я могу доверить тебе мое тело и мою жизнь?

— Да.

Я повернулся к Санде и повторил процедуру.

— Ты сможешь предать нас или нашу миссию?

— Нет, — заверила она меня. — Никогда.

— Ты говорила кому-нибудь в Доме о нашем деле?

— Нет.

— Кто-нибудь замечал твою озабоченность? Спрашивал о чем-нибудь?

— Один-два раза.

— И что ты сказала?

— Я сказала, что, мы любим друг друга.

— Они поверили тебе и отстали?

— Они завидовали, — ответила она, — и спрашивали о тебе.

— И что ты сказала?

— Я сказала, что ты попал сюда Извне и работаешь у Тукера.

— А еще?

Следующая фраза меня смутила. Фантазии этой молодой скучающей женщины звучали красочно и не слишком правдоподобно: мне отводилась в них роль Бога, ни больше ни меньше. Что ж, так даже лучше — они заведомо сочтут все это вымыслом, а ее возбуждение объяснят нашими свиданиями.

Санда — одновременно и проще, и сложнее, чем Дилан или другой обыкновенный человек. Она искренне любила Дилан, но поклонялась мне.

Когда я был зеленым агентом-выпускником, меня поражало, как легко можно манипулировать людьми, как податливы их эмоции и воля, если нужные слова произносятся в нужное время, если нажимаются нужные кнопки. Вот и сейчас две женщины любят меня и согласны рисковать головой, и кто знает, чем еще, ради меня. И, глядя на них, я испытывал нечто неведомое раньше — волнение, заботы, настоящее влечение и уважение… Может быть, я тоже способен любить?

Но сначала дело. Затаив дыхание, я приступил к следующему этапу, от которого зависела наша судьба.

Они открыли глаза и встали, глядя на меня. Я велел им повернуться лицом друг к другу.

— Прислушайтесь к себе, — приказал я. — Почувствуйте микробы Вардена, которые связывают вас, общаются через ваш мозг. Думайте только об этом, сосредоточьтесь, слушайте, как они циркулируют. Ощущаете?

— Да, — ответили они одновременно.

— Дилан, ты хочешь оказаться в теле Санды. Ты хочешь этого больше всего на свете. Это прекрасное, идеальное тело, о котором ты всегда мечтала. Вплыви в него, Дилан. Стань Сандой. А ты, Санда, не сопротивляйся. Ты хочешь поменяться телом с Дилан. И тогда вы сядете на места…

Очевидно, когда оба участника обмена проинструктированы под гипнозом, процедура идет быстрее, чем в «естественных» условиях. По крайней мере так сообщили компьютеры, но предупредили, что потребуется еще десять минут для завершения обмена. На самом деле нужно трое суток для полной «установки». Но мне пока достаточно только обмена сознанием…

Не прошло и десяти минут, как женщины зашевелились и сели по местам. Дилан стала Сандой, а Санда — Дилан.

Я подошел к новой Дилан:

— Дилан, ты меня слышишь?

— Да.

— Скоро я тебя разбужу, но ты по-прежнему будешь в гипнотическом сне. Ты в точности выполнишь следующее…

Хоть я и специалист по самогипнозу, но было бы весьма рискованно полагаться только на себя. Поэтому, когда Дилан проснулась, я позволил ей погрузить меня в гипнотическое состояние, и процесс повторился: я перешел в прежнее тело Дилан, а Санда — в мое. Потом все мы «проснулись», по-прежнему под гипнозом, и сравнили свои ощущения, реакции и прочее. Похоже, даже за короткое время можно добиться хорошего контроля над сознанием.

Мы вернулись в свои тела, Дилан разгипнотизировала меня, а я вывел из гипноза их обеих с кое-какими установками на день-два для подкрепления.

Весь день мы работали, пока каждый не выучил свою роль. Санде разрешили переночевать на корабле; нам доставили из города роскошный обед, и мы с удовольствием предались еде.

— Удивительно, — заметила Дилан. — Такое впечатление, что у тебя уже все составляющие нашего плана. Что же появилось раньше — детали или план?

Я рассмеялся:

— Конечно, детали. Самое главное — закрутить все в подходящий момент. До сих пор все идет гладко, но если я где-то ошибся и что-то не сработает — что ж, воспользуюсь другим планом. Намного труднее исполнение, ведь ничего не знаешь наверняка, пока не попробуешь. Как сегодня.

* * *

На эту ночь было назначено еще одно испытание, и его успех зависел больше всего от меня. Эти двое должны были просто спать, заэкранировавшись друг от друга. Моя задача была потруднее. Компьютеры заверили, что она логична, но гарантий, увы, не существовало.

Я расположился, пребывая в глубоком гипнотическом трансе, в одной комнате с Дилан. Я не был экранирован, но сидел в пяти метрах от ее постели и прислушивался к моим собственным микроорганизмам. Жуткое ощущение: я слышал, как они «переговариваются», как над нами словно повисла невидимая энергетическая сеть, связывающая воедино все окружающее.

В этом состоянии я отрешился от всего, кроме спящей Дилан, от которой исходили крошечные всплески энергии. Я чувствовал почти физический контакт: мозг соединялся с мозгом, руки с руками, сердце с сердцем. В этот момент я необыкновенно ясно представил, как ощущали себя на Лилит те, кто мог командовать и связываться по этой сети. Оставалось только гадать, как возник микроорганизм Вардена и почему он был в мирах, не слишком отличавшихся от тех, которые завоевал человек. Для чего ты создан? Что ты и кто ты?

Сон Дилан перешел из легкой, заполненной видениями, фазы к другой, которая повторяется несколько раз за ночь, — устойчивой, глубокой, лишенной сновидений. Микробы Вардена словно сияли, общаясь, передавая невидимые поля энергии, — ее моим и мои ей. И в первый раз я сознательно поменялся с ней. Странно, конечно, но нисколько не страшно. С каким-то мрачным удовольствием мое естество напряглось — и поплыло в се тело. А ее естество — в мое.

Я возродился в теле Дилан Коль в решительном настроении. Взял со стола небольшой баллончик и подкрался к своему прежнему телу, беспокойно спящему в кресле. И прямо перед носом осторожно нажал на кнопку, выпуская слабую струйку газа.

Тело слегка обмякло, дыхание стало глубоким, хотя немного затрудненным.

Я встряхнул его:

— Дилан, просыпайся! — Я затряс сильнее. — Проснись, Дилан! — Я почти кричал, но безрезультатно. Я включил секундомер и попытался передвинуть спящее тело. Не получилось. Я толкал его снова. Только на четвертый или пятый раз «он» тихо застонал и пошевелился. Я остановил секундомер. Двадцать четыре минуты. Вполне достаточно.

Еще примерно минуту спустя мне удалось разбудить Дилан. «Он» некоторое время тряс головой и тер глаза, пытаясь прийти в себя, потом вздохнул и посмотрел на меня:

— Значит, получилось.

Я кивнул:

— Ничего не болит?

— Я чувствую себя разбитой, — ответила Дилан.

— Теперь твоя очередь, — приказал я.

* * *

…Я не стал подвергать Санду действию нураформа — не было необходимости да и не хотелось, чтобы она рисковала в своем положении. Возрождение в ее теле повергло меня в некий шок, поскольку я отчетливо ощутил беременность. По сравнению с этим мои впечатления после пробуждения на борту корабля в теле Квин Занг померкли. Тело Санды вызывало во мне совершенно непередаваемые эмоции!

Но зато моя «теория заговора» подтвердилась полностью. Интересно, почему никто раньше не додумался до этого? Хотя, как знать… Мне пришлось повозиться, чтобы отправить теперь Санду в мое тело, разбудить ее и окончательно поверить в своих сообщниц.

Она впервые очутилась в мужском теле и, как ни странно, не спала и владела собой. Она наслаждалась возможностью исследовать себя. Я чувствовал, что обладание моим телом, тренированным, в отличной физической форме, только усиливает ее удовольствие.

— Можно немного побыть в нем? — попросила она. — Мне так легко!

Я с досадой покачал головой:

— Нет. За неделю ты должна научиться обмену сама, а сейчас уж близится рассвет.

— Ну, пожалуйста! Только один день. Ты не представляешь, как это важно для меня!

— Отчего же, — посочувствовал я. — Крепись, Санда. Мы повторим это завтра, если тебе позволят остаться здесь еще на одну ночь. У нас мало времени и много дел.

Она надулась. Забавно было наблюдать проявление характера Санды в моем теле, впрочем, мне всегда нравилось следить за поменявшимися парочками. Мы рано осознаем свой пол и личность, и даже в мире, где возможен обмен сознаниями, это сохраняется — у людей с ярко выраженной сексуальной ориентацией, какими были мы все трое. Это меня обеспокоило. Санда упорно гнула свое.

Я резко спросил:

— А если от тебя будут зависеть наши жизни?

Она сразу пришла в себя и ответила немного извиняющимся тоном:

— Прости. Я буду слушаться.

— Знаю, — мягко сказал я и произнес магическое слово:

— Гиппограф.

Слава Богу, что существует постгипнотическое внушение. Я скрестил пальцы, лег и попытался уснуть. Я боялся застрять в этом теле и никак не засыпал. Наконец самовнушение помогло мне.

Поздним солнечным утром удрученная Санда, снова став собой, разбудила меня.

Еще один день проверки всех деталей и еще одна ночь опытов. Если Отах сдержал свое слово, мы будем готовы уже к следующей пятнице.

Оглавление