Глава 2

Что и как «продумала» Кулемина, я поняла только утром в понедельник, когда из Ритиной спальни мне навстречу шагнуло полное подобие Александры Пряхиной.

Я словно лбом о зеркало треснулась.

Свои короткие и, признаюсь, жиденькие черные волосы Ритуся убрала под длинноволосый белокурый парик. Губки подрисовала пошире – бантиком. На нос нацепила мои солнцезащитные очки на пол-лица. Рост и вес у нас всегда были практически соответственными, остальные огрехи фигуры Кулемина спрятала под яркий шелковый балдахин в пижамном варианте.

Антошу аж качнуло от изумления. Меня, впрочем, тоже. Парнишка обалдело переводил взгляд с Риты на Сашу и, кажется, нас путал.

– Рит… ты что – сдурела?! – выдавила я.

– Нет, Санька, я все делаю правильно, – с серьезной миной крутясь перед зеркалом в крошечной прихожей и проверяя качество ретуши на губах, вещала Маргарита. – Вчера я тебе сказала, что мы можем адресом ошибиться?

– Ну.

– Так вот… – Ритуся причмокнула губами: – Эх, хороша, зараза!

– Кулемина, не вертись! – прикрикнула я.

– Так вот. Я считаю, нелишним будет перестраховаться и проверить со стороны, туда ли мы идем.

– Но маскарад-то тут при чем?!

– А вот при чем. Ты пропала, и Коновалов тебя ищет. Так? Так. И где, ты думаешь, он будет прежде всего тебя ждать?

– Дома!

– Нет, Сашка. Он выставит пост возле офиса Дмитрия Павловича Кравцова. Ведь только наш симпатяга бизнесмен ему опасен. А ты умная девушка и вполне можешь явиться к предполагаемому владельцу денег.

– Глупость какая, – простонала я. – Зачем ты переоделась?! Тебя же перепутают со мной и схватят!

– И что? – беспечно пожала шелковыми плечами Ритка. – Кто я такая? Девушка на Сашу похожая? – и категорически вынесла: – Как схватят, так и отпустят. Но мы будем точно знать – Кравцов именно тот, кто нам нужен.

– Ты сумасшедшая, – с уверенностью пролепетала я, но Кулемина уже взялась за ручку входной двери.

Причину этой жутчайшей непоследовательности я видела только в одном. Много лет Маргарита в нашей троице, где я и Вика признанные красотки, считалась гадким утенком. Комплексовала из-за мило курносого веснушчатого носа и тонких, обычно надтреснутых губ. Прятала голенастые ноги в спортивные штаны и джинсы и деловые костюмы носила только в брючном варианте.

Мой полноценный второй номер бюстгальтера казался ей формами Памелы Андерсон, а тридцать восьмой размер ноги – туфелькой сиротки Золушки. Прошлой весной Ритуся даже на пластику решилась: собралась надуть безвредной химией грудь и губы. Но тем же маем встретила на туристическом слете интеллигентного доморощенного барда, похожего на филина с бородкой и гитарой. И тот оказался большим любителем девушек с мальчишескими фигурами. С длинными, сухощавыми ногами, плоской грудью и подтянутой, спортивной попкой. Надутые губы и груди филин гордо обзывал пельменями и выменем, любое вмешательство в Богом данный облик считал едва ли не святотатством и уж точно – дурновкусицей.

Кулемина от операции отказалась, а этим маем, на таком же туристическом слете, гадкий бородатый филин встретил нового мальчика. Точнее, девушку, похожую на недокормленного пацаненка. По словам Ритуси, у нее даже руки в цыпках были…

На две недели Маргарита впала в депрессию. И почему-то мне подумалось, что этот наряд – легкомысленное платье, белокурый парик и босоножки со стразами – она купила именно в тот момент. Купила, но вряд ли решилась выйти в нем на улицу. Хотя, наверное, очень хотела попробовать, как это – быть Сашей.

Как это бывает, когда мужчины провожают взглядом, а женщины ревниво поджимают губы. Когда машины останавливаются и их водители предлагают отвезти даже на край света…

Для первого выхода в свет в новом облике Ритуся изобрела благородный повод. Я же – в шортах и простенькой легкой кофточке – должна была осуществлять моральную поддержку.

Но мне хотелось плакать. И ругать себя последними словами. «Ну почему, почему я не догадалась взглянуть на фотографию Кравцова из Интернета?! Могла же догадаться! Ритуся весь вечер твердила: «симпатичный брюнет», «наш симпатяга бизнесмен». Я должна была почувствовать – у Ритки башню напрочь снесло!»

И вот результат. Воодушевленная собственной красотой, Ритуся шептала мне в вагоне метро:

– Представь, Сашок. Захожу я в кабинет Кравцова – у вас, господин хороший, денежки пропали. А он мне – чаю, кофе…

Кулемина мечтала. Спасти от разорения красавчика миллионера, себя представить в лучшем свете и все-таки попробовать: как это, быть Сашей?!

А я мечтала об одном: дать подруге натешиться новым обликом, затащить где-нибудь в дамский туалет и там сдернуть с головы белокурую паклю. Пусть погуляет по метро длинноволосой бестией, коли уж так приспичило, но в офис, где размечтавшуюся Ритусика ждет красавец бизнесмен, она пойдет брюнеткой.

Оставалось еще надеяться, что, став брюнеткой, Кулемина согласится на тривиальный звонок по телефону: алло, с вами говорит доброжелатель…

– …Ты, Санька, не переживай, – горячо шептала Ритка, когда мы поднимались на эскалаторе, – я ночь не спала, все продумала. Бестолково в пасть льва не полезу. Все предусмотрела.

Продумала Ритуся и в самом деле много. Едва мы вышли из метро, она вдруг охромела и, подволакивая правую ногу, поплелась к стоянке такси.

Я тащилась сзади, отыскивала глазами ближайшую закусочную, способную вместить туалет на две персоны, и придумывала горячую речь, способную остудить пыл этой ненормальной.

И вот пока я выбирала наиболее чистую точку общепита, Ритуся успела договориться с шофером довольно приличной иномарки с густо тонированными окнами.

– Иди сюда! – крикнула она. – Иди, а то я совсем упаду! – Повисая на дверце машины, Кулемина изображала сильнейшую боль в ноге и орала на всю площадь. Делать нечего – сдалась. Села в автомобиль и прослушала дальнейший монолог нашей предусмотрительной фальшивой блондинки.

– Проедем мимо офиса, оглядимся, – шептала Ритка. – Тут недалеко, метров пятьсот, смотри внимательно. Вдруг какого Бобра или Иваныча заметишь?

– Ты так хорошо этот район знаешь? – озираясь, спросила я.

– Нет, – энергично отозвалась Ритуся, – вчера ночью план Москвы просмотрела, этот район изучила. Смотри внимательно, мы подъезжаем к переулку!

Как оказалось буквально через секунду, вопроса о хорошем знании района я могла бы не задавать. Ритусю очень удивило отсутствие в означенном переулке высоких зданий из стекла и бетона, в которых, по ее мнению, должны располагаться компании, ворочающие многими миллионами. Когда по тишайшему кривенькому проулку мы проезжали мимо старинного трехэтажного дома с вывесками двух фирм и нотариальной конторы, Кулемина даже с бумажкой сверилась: а не ошиблись ли мы адресом?

– И это – ХОЛДИНГ?! – с возмущением, кивая через плечо в сторону поворота дороги, за которым скрылось здание, шипела Ритка.

– Холдинг, холдинг, – рассеянно кивнула я.

– Слушай, а может… – с сомнением в голосе произнесла Кулемина.

– Все нормально, Рита, – выходя из такси возле крошечного скверика, сказала я. – Так и должно быть.

– Думаешь, фирма Кравцова тоже фикция? – нахмурилась подруга.

– Нет. Просто большие деньги не всегда делаются в больших домах…

Как-то раз, примерно через месяц после свадьбы, Дима повез меня в офис к своему приятелю. Приятель этот был чрезвычайно богат, одним из первых россиян в списке «Форбс» засветился и даже лично был знаком с первым президентом. Но когда Дима подвел меня к офису нувориша, удивилась я точно так же, как и Ритка.

– Это – здесь?! – спросила ошеломленно, указывая на затрапезный домик с незаметным крылеч ком и простенькой железной дверцей без всяческих опознавательных знаков.

Домик стоял в тишайшем московском переулке, перед ним не было десятка сверкающих иномарок на парковке (да и самой парковки, собственно говоря, не наблюдалось), из дверей не выбегали суетливые курьеры и менеджеры среднего звена, крыльцо не охранял секьюрити с глазами ледяного змея…

– А что ты думала увидеть? – усмехнулся тогда Дима. – В штате фирмы восемнадцать человек, включая Мишу и уборщицу…

– Но как же?.. – Я даже не смогла оформить вопрос и только развела руками.

– А деньги, Сашенька, давно делают сами себя. У Миши есть несколько менеджеров – у каждого свой фронт работы: металл, недвижимость, инвестиции, анализ. Миша только потоками руководит да купоны стрижет…

Теперь все это я объясняла Маргарите:

– Богатство не всегда бьет по глазам, Кулемина.

Умные люди не выпячиваются, так проблем меньше.

Но Риткин пыл угас. Примерно на минуту.

Со вчерашнего вечера Кулемина воображала свидание с Дмитрием Павловичем в интерьерах шикарного офиса, где находится не только сам бизнесмен, но еще и симпатичные заместители мелькают. Она напридумывала себе черт-те чего и секунд шестьдесят боролась с видением себя в офисе, где в штат из восемнадцати человек входит еще и уборщица.

Расстроилась моя Ритуся так потешно, что я даже не стала тащить ее в глубину сквера, дабы снять с головы белокурый парик. Второго подряд расстройства за столь короткое время Ритусик моя не выдержит.

Давая ей время приладить действительность к фантазиям, я подошла к угловому дому возле сквера и выглянула в переулок.

Тихий и довольно извивистый, он не пугал совершенно. Возле крыльца, оснащенного табличкой нотариальной конторы, стояли две пожилые тетки; мужчина в строительной робе нес куда-то ведро, заляпанное цементом.

Машин в видимой части проулка не было, как и движения. Никто за домом не наблюдал. Засад не строил.

Ритуся любовалась собой в зеркало пудреницы и губами друг о друга шлифовала блеск.

Фантазерка.

Я усмехнулась и, подойдя ближе, сказала:

– Ладно. Топай к своему красавцу. Только прошу, рта лишний раз не разевай, хорошо?

– Саш, я что – дура? – не отрываясь от зеркальца и поправляя пальцем челку на уровне бровей, сказала Ритка. – Я только туда и обратно. Рабочий день, полный офис народу, чего волноваться? Туда и обратно. Скажу, кто я, что имею и предложу обмен – защиту на документы. Кто не согласится на такое предложение?

– И не вздумай твердить о вознаграждении!

– Не вздумаю, – монотонно отозвалась Ритка, и я почему-то ей не слишком поверила. Вчера вечером Кулемина недолго боролась с искушением: в какой роли выступить? Бескорыстной девы-спасительницы или нормальной, трезво мыслящей тетки с уклоном в рачительное сребролюбие?

Ритуся поймала мой недоверчивый взгляд и буркнула:

– Да не вздумаю, не вздумаю! Ты сама тут не зевай.

– Зевать я буду не отсюда, – поглядывая в переулок, сказала я. – Ты постой тут немного, я обегу квартал и встану в арке розового дома напротив. Видишь – оттуда офис как на ладони.

– Угу, – сказала Ритка. – Ни пуха ни пера. – И вдруг спохватилась: – Ой! – перевесила большую нарядную сумку на живот, покопалась в ее внутренностях и достала мобильный телефон: – Вот, держи. Это Андрюшин мобильник, мы его отобрали, чтобы на даче с дружками не созванивался. Мой номер забит на тройку для быстрого набора. Батарею я зарядила, буду звонить – ответишь. На дисплее высветится «Тетя», а я у Андрюши одна. Понятно?

И о чем она раньше думала, предусмотрительная моя?!

Наверное, о красивом бизнесмене Кравцове и его симпатичных заместителях, раз о самом главном – о связи – забыла.

Я взяла телефон оболтуса Андрюши, сказала Ритке «с Богом» и отправилась обходить большой старорежимный квартал тихого центра столицы.

В подворотне розового дома пахло туалетом и разлитым пивом. Пока я бегала вокруг квартала, напротив парадного крыльца дома с тремя вывесками остановились два автомобиля. Пассажиров в них не было. Никто не прятался за слегка тонированными окнами, никто не прогуливался вдоль бордюров, изображая беспечность; по тротуарам спешили озабоченно-деловые москвичи, традиционно невнимательные к окружению, да две девчушки, облизывавшие фруктовый лед, скакали по солнцепеку в направлении моей подворотни.

Невероятно красивая, яркая Ритусик вышагивала по тротуару, и в голове моей сама собой зазвучала песенка «мой Лизочек так уж мал, так уж мал, что из листика сирени сделал зонт себе для тени и гулял, и гулял…». Кажется, именно так, меняя «Лизочек» на «Ритусик», напевала Маргарите ее мама в минуты любования подрастающей доченькой…

Легконогая Ритусик вышагивала по тротуару, как по подиуму конкурса «Мисс Вселенная». Легкий ветерок развевал полы нежнейшего платья, эфемерные босоножки, состоящие из одних ремешков и камушков, уверенно уминали асфальт.

Ритуся выглядела экзотической бабочкой, случайно спорхнувшей на тротуары северного города.

«Эх, таки надо Кулемину к моему стилисту отвести! Пусть нарастит ей пряди или еще чего придумает. Вон какая прелесть вышагивает!»

Ритуся, пожалуй, подозревала, что я ею любуюсь. Она ощущала себя красоткой и передвигалась пластично, словно и не твердила много лет подряд: уверенно я чувствую себя только в брюках! Кулемина залезла в брючные костюмы как в панцирь, как будто навсегда. И ноги прятала так, словно они у нее от рождения кривые и волосатые!

Да половина манекенщиц с такими ногами ходят! И хоть бы кто пожаловался. А Ритуся заладила: мне не к лицу короткие фасоны, мне ни к чему платья и юбки, я не умею в них ходить.

Однако ж, нет. Умеет. Шагать, показывая всему свету стройные, заголившиеся от ветра бедра!

Ритуся бодро ступила на крыльцо в одну ступеньку, откинула с плеча белую прядь и открыла наполовину деревянную, наполовину застекленную могучую дверь. Я сжала кулаки на удачу и подальше высунулась из подворотни.

В переулке, если не считать нескольких торопливых пешеходов, никакого движения. Никто не выдвинулся ближе к двери офиса, не зашел следом. Худой полосатый кот перебежал дорогу и юркнул в подвал розового дома.

Я перевела дух и начала шептать молитву о заступничестве, которой научила меня бабушка. Слова помнила через пень-колоду, но надеялась на истовость исполнения. Моя Ритусик вошла в пасть льва и бегала сейчас меж его зубов, уворачивалась от лопаты языка и старалась не соскользнуть в пищевод финансового хищника. До минуты, пока Маргарита не шагнула за дверь, все казалось простым и почти нестрашным.

Ритуся не собирается сразу же выкладывать господину магнату всю подноготную, она просто отправилась на разведку, твердила я себе. Она выяснит степень заинтересованности Кравцова в получении информации о переводах денег через «Фокус ЛТД», проверит, пришли мы по адресу или попали пальцем в небо, и сразу обратно. А в случае заинтересованности Дмитрия Павловича представится скромным посредником…

В то, что господин честный бизнесмен скрутит Ритусика прямо в кабинете, мы как-то не верили. Во-первых, по всему выходило, что он пострадавшая сторона, а во-вторых, не нападет же он на посетительницу в разгар рабочего дня, на глазах персонала! Это Коновалов убийца, ему терять нечего, а Дмитрий Павлович, судя по статьям из Интернета, реноме бережет, чистеньким прикидывается. Такие господа репутацией не рискуют. Они предпочитают договариваться и откупаться.

Думая обо всем об этом, забивая страх логическими построениями, я стояла в вонючей подворотне и задыхалась уже не от запаха, а от жути. В минуты, когда зашкаливает напряжение, логика начинает отключаться и вступает в права простейший инстинкт самосохранения. Только спустя несколько минут после того, как Кулемина шагнула за дверь, я начала понимать, какие же мы все-таки дуры!

Зачем, зачем я отважилась на эту авантюру?! Почему пошла на поводу у влюбившейся по фотографии Маргариты?!

Господи, за что ты наказываешь женщин?!

Одной дурище захотелось предстать перед смазливым богатеем в роли прекрасной избавительницы от финансового краха, вторая балда распустила слюни от умиления – ах, ах, Ритусик возрождается! Ах, ах, забыла бородатого филина!

Дура!!!

Господи, спаси и сохрани. Зачем я пошла на поводу у Ритки?! Зачем показала ей документы со многими нулями?! Ведь первоначально она сказала: иди в милицию! Это потом, когда расследование захватило ненормальную любительницу детективов и экстрима, она начала противоречить сама себе, полезла в Интернет и принялась искать приключений на тугие, спортивные ягодицы.

Зачем я согласилась на эту авантюру?!

В подворотне было так жутко, ветрено и одиноко, что я едва не заскулила, словно перепуганный щенок. Из жаркой Риткиной кухни все смотрелось легко и просто, в метро все выглядело еще как забава и маскарад; когда Ритуся исчезла из поля зрения, на меня набросился такой зубастый страх, что чуть не обглодал до позвоночника!

«В милицию, Саша, только в милицию! И не к капитану Стрельцову, а сразу на прием к генералу из Министерства внутренних дел! Или лучше в ФСБ!»

Дверь офисного здания распахнулась, и на тротуар выпорхнула Ритуся. Довольная и улыбающаяся, с мобильной трубкой у напомаженных губ.

Я включила связь после первого же аккорда «Рамштайна».

– Алло!

– Все в порядке, – чирикала Ритка. – Кравцова на месте не оказалось. Он будет только после обеда, я записалась у секретаря на прием под своим именем.

– Как отреагировал секретарь?!

– А никак. Записала в журнал, и все. Сегодня в половине третьего Дмитрий Павлович будет ждать Маргариту Кулемину.

– Не страшно было?

– Не-а. Там народ. Охрана. На первом этаже целая очередь к нотариусам. В общем – все как мы и ожидали. Ты стой сейчас на месте, я обойду дом, и двинем в обратном направлении к метро. Слушай, Сашка, а ты все же подумай насчет вознаграждения… Мы для них такие деньжищи добудем, что грех не наградить…

– Ты выбери для начала, кем хочешь быть, – усмехнулась я. – Бескорыстной избавительницей или расчетливой шантажисткой.

– Вот я и думаю, – вздохнула Ритка.

Весь позапрошлый вечер – до того как увидела фотографию Кравцова – Кулемина непрозрачно намекала на свою меркантильную заинтересованность в событиях, и я, уже попавшаяся на этой самой заинтересованности в кучу дерьма, сопротивлялась. Но вяло.

Сейчас Ритусик, бодро шагнув в дерьмо, считала себя уже полноправным партнером ассенизатора Саши и была вправе рассчитывать на компенсацию.

«Ну и хитрюга! – мысленно возмутилась я. – Неужели развела?! Прикинулась влюбленной дурой и полезла добывать каштаны из огня, рассчитывая на вознаграждение?!»

Интеллигентный бородатый бард зимой разбил Ритусину машину в хлам. А девушке надо как-то на новую машину зарабатывать. И на губы, и на клееные локоны, и на новую пропорциональную грудь четвертого размера.

Ну и хитрюга!

Ведь знала – Сашу можно уломать на любое безрассудство…

В подворотне уже не так пахло пивом и кошками, зубастый страх убрался в подвал, красивая энергичная Ритусик лихо мерила тротуар босоножками в стразах. И чего я так перепугалась?!

Каких-то бандитов, солнечным днем, в центре вполне цивилизованной столицы…

Мимо подворотни медленно проехал синий микроавтобус с затемненными стеклами.

– На прием к Кравцову вместе пойдем? Или ты снова на шухере останешься?..

Микроавтобус поравнялся с Риткой, еще больше сбавил ход и загородил подругу буханкой корпуса.

– Ой! – раздалось из телефона. – Вы что, с ума сошли?!. Ой! Да отпустите же!

Звуки возни, скрежет из эфира, пыхтение Ритусика и возмущенный писк. Тишина.

Гудки отбоя.

Боясь поверить в очевидное, застыв с гудящей возле уха трубкой, я смотрела, как рванул от опустевшего тротуара синий микроавтобус с маркировкой «фольксвагена» на заднице.

Ритуси в переулке не было. Ее голос исчез из эфира.

Бабулька, шагающая лицом ко мне вдоль длинного розового дома, с рулонами обоев под мышкой, даже головы не повернула на невнятные выкрики и визг покрышек отъезжающего автомобиля. Все произошло так быстро и внезапно, что даже голуби, исследующие окрестности урны, не переполошились. Ритусика задернули в машину, выдернули с тротуара, как морковь из грядки, погрузили в «фольксваген» и увезли.

Я упала плечом на облупившуюся стену арки и только чудом не сползла коленями и сумочкой в подозрительную подсыхающую лужицу.

Ритусика похитили.

Синий микроавтобус стоял где-то вдалеке, или за офисом наблюдали из такой же подворотни… Возможно, через бинокль…

А может быть, в офисе работает какой-то осведомитель Коновалова? Ритуся слишком долго там болталась, могли успеть сигнализировать – в приемной появилась особа, жутко похожая на искомую Сашу Пряхину…

Господи, какое счастье, что я не поленилась обойти квартал и выйти к арке через дворы! Что сквер, в котором мы совещались перед «операцией», закрыт поворотом дороги!

Бабулька с рулоном обоев свернула под арку, наткнулась на меня и охнула – ходют тут всякие…

– Простите, – сипло пропищала я, и женщи на шарахнулась в сторону. – Простите, а где ближайшее отделение милиции?

Бабушка мазнула по мне выцветшими голубыми глазками, перехватила сползающие рулоны и мотнула головой через плечо:

– А у метро. – Потом поймала мой очумевший перепуганный взгляд и спросила с грубоватой сердечностью: – Что-то случилось?

– Да, случилось, – пробормотала я и двинулась во двор.

– Милиция у метро! – напомнила мне в спину бабушка. – Это в другую сторону!

Но я не повернулась. Я боялась этого переулка, как шахты лифта, что не подъехал к раскрывшимся дверям на двенадцатом этаже. На подламывающихся ногах я удирала в глубь древних, заросших сиренью и акациями дворов и пыталась выровнять дыхание и голос, сбитый ужасом.

Кулемину похитили. Но есть надежда, что отпустят.

Ее наверняка приняли за меня, сейчас сдерут с головы парик и отпустят.

Зачем им Рита? Им нужна Саша. И Антон. И флешка. Но никак не Рита.

И почему я только дала взглянуть Кулеминой на документы со многими нулями?! Ведь знала – обуяет либо жадность, либо жажда приключений! Сама чуть не попалась на этот крючок. Сама хотела превратиться в расчетливую сволочь, не соизмерила силы – моральные и войсковые – и полезла добывать грошик в куче дерьма!

Зачем я поддалась на уговоры?! Зачем позволила этой фантазерке напридумывать приключений в стиле Сидни Шелдона и сунуться в самое пекло?!

Зачем?!

Ее ведь не пугали, не преследовали, она не удирала от бандитов через забор и не могла грамотно прикинуть вероятную опасность! Рита только по книгам знала, как это бывает, когда приходят убивать…

Андрюшин телефон, все еще зажатый в потном кулаке, дернулся и грянул «Рамштайном». Этот звук был таким неожиданным, резким и злым, что я чуть не свалилась в куст пыльной акации, мимо которого пробегала ковыляя. Телефон вибрировал и дребезжал гитарными аккордами, на дисплее высветилась строчка «Тетя».

Ритусю отпустили? Так быстро?!

Я приложила трубку к уху и осторожно пропищала:

– Алло…

– Саша? – спросила трубка незнакомым мужским голосом. – Александра Пряхина?

Ритуся ни за что не назвала бы мое имя похитителям как Александра Пряхина. Я для нее по жизни Сашка Круглова. Мужчине, чей голос, шурша, стекал из телефона мне в ухо, имя назвал другой человек – Анатолий Андреевич Коновалов.

– Да, – прокашлявшись, тупо отозвалась я. И тут же чуть не прикусила болтливый свой язык! Навер няка Кулемина сказала похитителям, что знать не знает никакой Александры Пряхиной, что в офис зашла по своим делам и просто девушка похожая! Тем более что этот номер телефона обозначен как «Племянник»…

Хотя… какая разница? Возможно, своим признанием я спасла Ритусю от лишних оплеух. Похититель нажал на кнопку последнего вызова, услышал мой голос; в телефон, по которому он сейчас разговаривает, забиты номера Рубпольских, мой домашний телефон, и сопоставить эти факты – дело трех минут. Выяснить причинно-следственные связи между появлением Маргариты в офисе и моими номерами просто. А могло быть – больно.

Эх, ну почему я такая сообразительная только задним числом?! Ведь лишь недавно проводила параллель между расследованиями Пуаро и современной «предательской» техникой!

– Александра, нас интересуют документы, которые вам передал племянник Елизаветы Авросиной, – говорил меж тем мужчина. – Предлагаем обмен – вашу подругу на документы. Как и где будет осуществлен обмен, сообщим дополнительно. Я стояла в центре небольшого уютного дворика с кустами и скамейками, на рыхлой проплешине возле детской песочницы рыжий кот рыл ямку под туалет, чуть дальше полная женщина развешивала на веревочке бело-голубую простыню для просушки. Простая и мирная обстановка дворика казалась сюрреалистичной. Жизнь не могла нормально продолжаться, когда из телефона говорят о похищении, обмене и угрожают:

– Обращаться в милицию не советуем. Еще раз сунетесь к Кравцову – ваша подруга погибнет. —

Слова неслись сквозь пространство и втыкались в ухо раскаленными спицами. – В ваших же интересах осуществить обмен быстро и без потерь…

– Гарантии? – просипела я и тут же вспомнила Коновалова. Совсем недавно в моем доме он задавал мне этот же вопрос.

Но я обманула. Посчитала себя умной и ловкой и обманула.

– Никаких гарантий, – спокойно продолжил собеседник. – Но повторяю: мы заинтересованы в честном обмене. И произойдет он без потерь в единственном случае – вы не должны привлекать третьи лица к нашим общим проблемам. Вы все поняли?

– Да. Но… Антона я вам не отдам.

– Ваше право, – равнодушно отозвался голос. – Мальчик нас не интересует. Отдайте документы и живите дальше спокойно.

– Когда?

– Вам сообщат, – сказал мужчина, и связь прервалась.

Пошатываясь, я добрела до лавки в тени акаций и села напротив сосредоточенного кота, замершего столбиком над ямкой. Женщина тряхнула бело-голубую наволочку, развесила ее на веревке и зафиксировала прищепками. Жизнь продолжалась во всех деталях, все занимались привычными, будничными делами, я вывалилась из действительности и попала в застеколье. В кошмарный вывернутый мир с размытыми красками, нечеткими конструкциями и ватными звуками. Самым четким звучанием стал оглушительный гул кровотока в ушах…

Ритусю на флешку. Флешку на Ритусю… Идти в милицию. Прямо сейчас. Пусть готовят группу захвата и отправляют их вместе со мной на свидание с похитителями… Антон их не интересует…

Антон!

Я подскочила с лавочки, и рыжий кот, увлеченно закапывающий выгребную ямку, взвился в воздух, прямо там распушился, поменял траекторию и стремглав кинулся в кусты.

Антон! Маргариту похитили вместе с ключами от квартиры! Мальчик им не нужен потому, что они надеются сами его захватить!

Путаясь во дворах и подворотнях, я мчалась к метро, на ходу благословляя московские пробки. Если похитители поедут к дому на машине – а как еще, если они надеются загрузить в нее мальчика! – на метро я доберусь туда быстрее. Пока из Кулеминой вытянут домашний адрес и место дислокации Антона, можно накинуть еще полчасика, Маргарита девушка отважная, ее парой тумаков не испугаешь…

Вот только будут ли эти тумаки, размышляла я на ходу. Синий «фольксваген» поджидал в переулке шибко хитрую обманщицу Сашу Пряхину, бандиты могли подготовиться. Прихватить шприц с какой-нибудь синтетической дрянью, развязывающей языки, и вколоть все это Ритусе…

Боже, спаси и сохрани! Сделай так, чтобы Кулемина хотя бы десять лишних минут продержалась!..

Пробегая мимо милиционера, замершего возле турникета метро, затормозила лишь на секунду.

Нет времени! Пока, срываясь на писк, объясню, в чем дело, пока притворюсь вменяемой, пройдет столько времени, что похитители успеют отстоять в трех пробках и раньше меня и милиции добраться до места.

А позвонить Антоше, рассказать, что произошло и предупредить об опасности, не получится. Уходя из дома, мы строго-настрого предупредили мальчика: на звонки не отвечать, ни с кем не разговаривать, так как никого нет дома. Мой форвард малый послушный (пуганый уже), как старшие тети сказали, так и сделает.

А вот дверь, запертую с обратной стороны, откроет. Если пришлый дядя повозится ключами в замке и объявит: я Ритин дядя, – откроет обязательно.

В переполненном вагоне нашлось свободное местечко. Я успела рухнуть на него раньше потного толстяка, поджала под сиденье ноги и уперлась взглядом в темное окно напротив. До Риткиной станции пятнадцать минут без переходов, можно отдышаться и привести в порядок мысли.

Итак, что мы имеем в анамнезе, кроме похищения Маргариты Кулеминой?

Много чего отвратительного в целом и две странности в частности.

Первая странность – это невнимание к Антону. Мальчик их больше не интересует.

Вторая странность – вся ситуация зациклена на информации, которая и так есть у Коновалова.

Зачем Анатолию Андреевичу потребовалась флешка с документацией из его офиса? Все схемы переводов он и без того отлично знает. Вадим работал на него. А поверить в то, что Вадик украл деньги, не то что невозможно, а просто логически не получается…

Из всего вышеперечисленного возникает закономерная последовательность: Маргариту похитили люди, не заинтересованные в алиби господина Коновалова, но зато не обладающие информацией о переводе денег.

То есть другие сволочи.

Похищение устроил Кравцов?

Риту взяли у порога его офиса…

Но гадкий телефонный голос сказал: не соваться к Кравцову!

Тогда что происходит?!

Место рядом со мной освободилось, потный толстяк тут же плюхнулся и так обжег телесами, что я почувствовала себя в бане возле камушков, щедро опрысканных пивом.

Решив не париться, перебралась к окну хвостового вагона, к стеклу, показывающему унылый вид в черную бесконечность…

Кравцов мне не опасен. Это однозначно, несмотря на то что Кулемину схватили после визита в его офис. Он опасен Коновалову, и о том, чтобы не соваться в офис Дмитрия Павловича, меня предупредили отдельно и строго.

Но тогда почему от меня требуют то, что не нужно, и забыли об Антоне?!

Это два взаимоисключающих фактора.

Я таращилась в темное, отражающее многие лица стекло и никак не могла понять: почему? Почему Анатолий Андреевич перестал бояться маленького болтливого свидетеля?

Он плюнул в сторону родной милиции, решил укрыться за границей и забыть Россию, как страшный сон?

Могло быть так. Коновалов устал бегать за мной по всей Москве, устал изображать дона Карлеоне…

Но почему он потребовал флешку?! Зачем она ему?!

Я снова возвращалась к взаимоисключающим вопросам.

Смотрела в окно, жонглировала фактами и никак не могла нащупать истину. Все запуталось совершенно и потеряло логичность…

Вот только если… если только…

Все… нащупала! Сосед боится, что информация по схемам переводов достигнет Кравцова и тот отберет свои миллионы!! Вот почему от меня потребовали вернуть флешку! Кравцов влиятельный человек и может успеть перехватить и вернуть свои деньги даже из-за границы.

А если Анатолий Андреевич боится Дмитрия Павловича, то мне нужно только туда.

В милицию, конечно, тоже не мешает наведаться для подстраховки, но позже. У них бумаги, параграфы, предписания, а у меня конкретный враг, быстро придушить которого может только конкретный человек – Дмитрий Павлович Кравцов. И этого человека, судя по событиям, сосед боится пуще любой милиции, вон как выход из офиса караулил…

И все-таки ерунда какая-то…

Я понимаю, если флешку требует вернуть человек: а) совершенно бестолковый, то есть уверенный, что я не сделаю дубликат и позже не отправлю его Кравцову; б) ничего не знающий о конечном пункте прибытия денег.

Но Анатолий Андреевич ни одной из этих ссылок не соответствует! Он умен, хитер и осторожен. Он знает, куда Вадик отправил деньги, иначе Лизу ни за что бы не убил, а пытал до смерти, пока та флешку не вернет.

И что выходит?

А только то, что Коновалов не имеет к похищению Кулеминой ни малейшего отношения. Но это – бред. Человек, разговаривающий со мной по телефону, знал мое имя, был в курсе всей истории Лизы Авросиной и ее племянника. И эту информацию он мог получить только от Анатолия Андреевича. То есть они работают в связке…

Господи, да что же происходит?! Куда мне податься?!

В милицию, в милицию – напевал перепуганный рассудок. Взять Антошу, запереть его в кабинете вместе с каким-нибудь опером и сдать всю банду «Кравцов, Коновалов и Ко».

Или лучше в ФСБ? У них полнота полномочий и возможностей пошире будет…

Так и не решив, куда обратиться предпочтительней, запутавшись окончательно, я вышла из метро и тут же услышала грохот «Рамштайна» из собственной сумки.

Звонила «Тетя».

– Да, – со смесью тревоги и надежды сказала трубке.

– Где вы, Александра? – поинтересовался уже знакомый голос.

– Э-э-э… из метро выхожу, – не стала обманывать я.

– Это хорошо, – одобрил голос. – Надеюсь, вы со мной правдивы и не разговариваете сейчас из милицейского кабинета.

– Нет-нет! – со всей возможной честностью заверила я.

– Поверьте, это в ваших же интересах, – напугал на всякий случай голос. – Слушайте, что надо сделать. В течение сорока минут, Александра, вам необходимо отправить информацию с карты памяти, находящейся у вас, по электронной почте на адрес, который чуть позже отправят на ваш мобильный телефон. Я понятно изъясняюсь?

– Да, – сглотнув, ответила я.

– Если вы все выполните в точности, ваша подруга будет свободна через два часа.

– А если я не успею?! – воскликнула я. – Карты у меня нет с собой!

– Не обманывайте, Саша. Поезжайте домой к вашей подруге, садитесь за ее компьютер и отправляйте документацию. Если информация не поступит через сорок минут, ваша подруга погибнет. Прощайте, Александра.

В телефоне зазвучали гудки отбоя, я выключила связь и увидела, что на номер Андрюши пришло сообщение.

Адрес электронной почты.

Быстро работают гады.

И где этот почтовый ящик? В каком-нибудь интернет-кафе? На почте? Или в чужом, закрытом офисе?

Моей отправки могут ждать где угодно, по какому угодно безопасному адресу…

Меня лишили самого главного – надежды перехватить одного из похитителей при передаче флешки. В метро я навоображала себе группу захвата, опытных оперативников и кучу электронных спецсредств, отслеживающих телефонные переговоры. С надеждой представляла хеппи-энд, а получила – полный пшик. Я ограничена во времени настолько, что вряд ли успею даже толком о происшествии сообщить.

Зажав сумочку под мышкой, я повернула в сторону кулеминского дома и упругой спортивной трусцой двинулась вперед. О том, чтобы подождать троллейбус или маршрутку, даже мысли не возникло. На душе было так мерзопакостно, что в самый раз наказать себя за все прегрешения пробежкой по жаре, чтоб далее неповадно было…

До Риткиной квартиры на шестом этаже я добрела вся в мыле. Точнее, на этаж я поднималась уже в лифте, но все-таки в мыле.

Ударила ладонями в дверь, нажала на звонок и зашептала осипшим гулким шепотом:

– Открой, Антон! Антоша, это я, Саша!

С обратной стороны заскрежетал засов, испуганная мальчишеская мордашка показалась в щелке, я надавила на дверь плечом и практически ввалилась в прихожую.

– Собирайся, Антон, – сказала хрипло, – мы уходим.

– Что-то случилось? – Глаза мальчика округлились.

– Да. Риту похитили. Ты одевайся, я сейчас отправлю электронную почту, и мы уходим.

Антон безропотно пошел к стопочке одежды на подлокотнике кресла, я прошла в Ритусину спальню, села за стол и, включив компьютер, крепко-крепко задумалась. До истечения контрольного срока оставалось двадцать четыре минуты. За это время мне надо решить: отправлять документы беспрекословно или все же… побарахтаться? Когда из соседней комнаты доносились легкие шорохи – Антоша менял Андрюшину широкую футболку и длинные шорты на свою одежду, – страх немного отступал и мысли переставали путаться. Я чувствовала мальчика, могла до него дотронуться и, казалось, могла защитить.

Итак, что мы имеем. Пока владею документами – я диктую условия.

Как только эту возможность получит противник, преимущество полностью перейдет на его сторону.

Экран монитора поприветствовал пользователя, я вышла в Интернет, но так и не вставила в гнездо флешку. Узкая электронная карта лежала на столе, я не могла взять ее в руки, а смотрела на нее, как на ядовитого паука. Этот паук сидел в центре огромной, смертельно опасной паутины и только ждал: дотронься до меня – и погибнешь.

Но не дотронуться нельзя. Погибнет Ритка.

Мне наплевать на чьи-то там счета и деньги, чувство собственности никогда не лишало меня разума. Все эти миллионы служили только одному – спасению жизни.

Но вот спасу ли я Маргариту, отправив документы?

Как только похитители завладеют информацией, они моментально потеряют интерес к выполнению данных обязательств. У меня не останется точки давления…

На столе перед монитором лежала записка с начертанными координатами и телефонами компании Кравцова.

Может быть, позвонить Дмитрию Павловичу и спросить совета? Узнать, насколько он заинтересован в этих деньгах, и вытребовать за документы защиту?

Одной мне не справиться…

Восемнадцать минут…

Мне не успеет помочь ни милиция, ни ФСБ, а отправив документы, я, возможно, лишусь и помощи Кравцова. Я помогу нашим общим врагам получить миллионы и уйти безнаказанными. С такими деньгами они спрячутся в любой точке мира, и достать их оттуда станет совершенно невозможно.

Шестнадцать минут…

Или все-таки звонить в милицию?!

Нет. Поздно. С самого начала было поздно. Электронная почта не оставляет следов. Она безлична, имеет тысячу ходов, и отследить получателя порой невозможно. Все происходит слишком быстро, бесперебойно и надежно.

За моей спиной раздался звук легких шлепков ног по паркету. Антоша вошел в комнату и встал сзади.

– Принеси, пожалуйста, из прихожей мою сум ку, – быстро, не оборачиваясь, сказала я, и шаги прошлепали туда и обратно.

Я достала из сумки телефон оболтуса Андрюши, нажала на кнопку под номером 3 и в принципе не удивилась, услышав знакомый шелестящий голос:

– Алло.

– Это Александра.

– Кажется, мы распрощались навсегда полчаса назад. В чем дело?

– Я хочу поговорить с Маргаритой, – твердо и совершенно не пискляво выговорила я. – Пока не буду убеждена, что с ней все в порядке, ничего отправлять не буду.

В трубке раздался шорох, звук шагов, какой-то приглушенный разговор, и буквально тут же рыдающий Риткин голос:

– Алло, Сашка, я тут!!

– Где ты? – на всякий случай уточнила я.

– Тут! С мешком на голове!

– Ты ничего не видишь?

– Нет! Отдай им деньги, и меня отпустят! Сашка, отдай! Они сказали – отпустят!

– Отдам, Риточка, отдам, – успокаивала я. – Ты только не волнуйся, я все сделаю, как они просят.

– Сашка, я на тебя надеюсь! – донесся последний выкрик, и трубку у Ритуси отобрали.

Но отключаться не стали, и через какое-то время мужской голос спросил:

– Довольны?

– Нет. Буду довольна, когда Рита приедет домой.

– Тогда отправляйте документы и ждите. Через два часа мы отпустим вашу подругу.

– А почему не сразу? Почему через два часа?!

– А потому, Александра, что нам нужно будет убедиться, насколько честно вы выполнили наши условия.

– Хотите убедиться, не поменяла ли я циферки на документах? Что информация пришла без искажения?

– Да.

– Но я вам обещаю – я все сделаю как надо!

– Вот и делайте, Саша. А через два часа получите подругу.

– Хорошо, – сделав голос суровым, выговорила я. – Но и вы учтите. Если через два часа Маргарита не позвонит мне и не сообщит, что она свободна, я иду в милицию.

– Ваше право, – как-то уж слишком самодовольно произнес голос. – Идите куда хотите. Хотя, если позволите, дам совет. Для вашего же блага, Сашенька, – не ходите в милицию. Не надо. Целее будете.

– Вы мне угрожаете?! Убьете, да?!

– Нет, Александра. Вы мне не нужны. Но право слово, ходить в милицию и рассказывать всю эту историю я вам не советую. Отправляйте документы, ждите Риту и постарайтесь все забыть. Адью, моя красавица.

Разговор закончился, я повернулась к Антону на вращающемся кресле и, посмотрев ему в глаза, спросила:

– Отправлять?

Антоша серьезно кивнул, я вставила флешку, скопировала всю информацию на Риткинком и, произведя необходимые манипуляции, дала компьютеру приказ: отправить.

На часах было 12.16. Нам оставалось только ждать. Хорошего или плохого – неизвестно. Пока мы только, плавая впотьмах, случайно прибились к нужному берегу, каким-то чудом вычислили Кравцова, но дальше…

Дальше нас разбросало в разные стороны, как щепки разбитого бурей суденышка…

Оглавление