Глава 1. Как всё было…

Все началось с моего совершеннолетия. Сегодня, 15 Зевола 1358 года от Великой Битвы. Просыпаясь, я с удивлением обнаружил, что сегодня мне не снились кошмары, а то в последнее время наблюдался за мной этот «грех». Взглянув в маленькое окошко, понял, что сейчас где-то полдень.

— Хоть на этом спасибо. — пробормотал вслух. Сам не знаю к кому обращался за чудесное начало дня, но, по-видимому, был услышан, раз солнечный луч заглянул ко мне в комнату.

Пока умываюсь, расскажу про свою обыденную жизнь. Звать меня Ивир Торсон, сын Сората и Лейлы. Не буду долго их описывать, скажу одно — любящие родители, которые знают толк в воспитании детей. Есть младший брат Нир, восемь лет от роду, который любит что-нибудь натворить, а потом скинуть результаты баловства на меня. Ну и достается же ему от меня! С нами живут две сестрички близняшки Лейла и Айла, шестилетние добряшки. Несколько лет назад поздно ночью к нам постучались два странника вместе с еще маленькими девочками. Мне тогда было, примерно, четырнадцать. По ощущениям я до сих пор помню, что испугался этой ночи. Отец настороженно их впустил. Потом они заперлись на кухне, о чем-то долго говоря. А мне пришлось сидеть с Ниром, так что не знаю о чём был разговор. Но под утро, я уже спал, странники ушли, оставив девочек. Каково же было моё удивление когда обнаружил, кхм, прибавление в семействе! Ну что-то я заговорился… Мне сегодня исполняется семнадцать! Уже взрослый. А это значит, что мне пора заводить семью. Не жить же всё время на чердаке в родительском доме? Эх, время… как бы я хотел вернуться в детство! Вот бы ещё раз послушать волшебные истории старого деда. Раньше все дети, в том числе и я, сбегались послушать его и окунуться в настоящие приключения героев. Любил же я тогда представить себя в роли благородного рыцаря, убивающих драконов и эльфов наповал. Кхм! Что-то я опять отвлёкся. Так-с, живу в деревушке Помидия, расположенной вблизи границ баронства Нольтского, страны Хорос, мира Зейрос. Через нашу деревню часто проезжают обозы, караваны и путешественники, так что есть, на что посмотреть и что послушать, избавляя себя от скуки. Недалеко протекает небольшая река, носящее звонкое имя — Журчащая, в которой с наслаждением я часто плаваю. А чуть впереди находится Карновый лес. Обычно мы с отцом ходим туда охотиться на мелких животных. Например, ставим силки на зайцев, с хорошей удачей получая мясо и меха. Чтобы ещё рассказать? Вроде бы всё насущное поведал.

Закончив полоскание, окинул взглядом чердак и спустился по лестнице вниз, к родным. Только завидев меня, соревнуясь между собой в скорости, подбежали сестрички с Ниром, крича на весь дом:

— Братик, блатик с днём рождения! — и, дергая меня за штанину — Покатай, пожалуйста…

— Аэх! Кто бы меня покатал. — зевая, промямлил я, со вздохом опускаясь на четвереньки. Они часто просили меня об «катании, как на лошадке», чтобы потом с гордостью хвалиться перед деревенской ребятней. Ведь что может быть лучше, чем оседлать, словно лошадь, старшего брата? Немного отвлекшись мыслями на примерный распорядок сегодняшнего дня, подскочил от резкой боли в спине. Вернее — сильно дернулся. Забиравшаяся ко мне на спину Айла упала бы, если бы не Нир, вовремя поддержавший ее. Фух, пронесло!

— Впелед мой конь! Неси нас быстлее ветла! — весело закричала Лейла, усевшись за сестрой. Подыгрывая девочкам, я попытался издать ржание лошади. Но увы, не похож я на коня. Побрел по дому, стараясь не скинуть вцепившихся в рубаху и волосы сестрёнок.

— Аааа, хаха. — восторженно кричали девочки на моей «многострадальной» спине, пока я их не довез до кухни. Там уже хозяйничала мама, расставляя блюда на стол. Отец сидел и уже, в какой раз перечитывал свою любимую книгу, купленную давным-давно у проезжающего путешественника. А мама разливала суп с зеленью по чашкам. Увидев это, дети, сразу же забыв об «лошадке», начали наперегонки занимать места за столом и рассказывать свои сны. Я встал к открытому окну, чтобы ощутить свежесть гуляющего по кухне ветерка. Благодать!

— Что-то ты сегодня поздно встал, сынок. — произнес отец, закрывая книгу.

— Приснился хороший сон. — ответил я весело, не отрывая взгляда от улицы. Хорошая погода! Ярко светит солнышко, на улице сухо и на небе редкие пушистые облака летят по своим делам. Ветер весело резвится, поднимая в воздух пыль и шевеля листья деревьев и кустов. Соседские ребятишки играют в догонялки, наверное, с самого утра. Коты и кошки греются на солнышке, иногда приоткрывая глаза, чтобы посмотреть, кто там идет.

— Голые девушки случайно не снились? — спросил отец, и тут же рассмеялся во весь голос, приговаривая:

— Когда же ты найдешь себе девушку? Пусть даже пока без женитьбы. Ведь, твой друг Свирь уже женился на Рельсе, да еще в скором времени у них будет ребёнок!

— Пока не лежит у меня сердце к супружеской жизни. Тем более из-за «богатства». Свирь рассказывает, как плохо ему живется. Мол, забота о жене, работа, а свободного времени почти не остается чтобы с нами погулять. Говорит, лучше быть свободным. Ах да! Свирь старше меня на два года, если ты забыл. И еще Рельса сегодня не отпустила его с нами выпить за мое здоровье. А он послушался! Не хочу я такой жизни, как у него. Уж лучше жениться по любви или вовсе не жениться. А пока я никого не люблю… — немного смущаясь.

— Как это никого не любишь? А Халу? Отец ее намекнул что не прочь видеть тебя своим зятем. — подколол Сорат, вспомнив неприятное происшествие произошедшее со мной и этой девушкой. Вернее сказать — со мной. Почему все это вспоминают?! Как же хорошо бы мне жилось, если бы все забыли этот случай!

— Вот её точно не люблю. Признаю, красавица, и на ней многие хотят жениться, да еще свекор староста. Просто… не привлекает она меня ничем. А из-за того раза я большей к ней не подойду… Ну зачем она нажаловалась?! Шутка же была!

— Сам виноват. Впредь умнее будешь! — вмешалась мама.

Произошел этот случай так: 13 Фиру, мы с друзьями отмечали день рождения моего друга Дороса, в местной таверне «Ржавая подкова». Хозяин таверны был мужик по имени Варик, он раньше служил в войсках Холоса, пока не подкопил деньжат и приехал к нам. У нас построил таверну и женился на Юре. Каждый вечер после тяжелой работы у него собирается вся деревня, чтобы отдохнуть. Нас было шесть человек: Дорос, я (Ивир), Лясь, Жак, Харук, Жер. Один Жер из нас толстяк, но этот его… скажем так — недостаток компенсирует хорошее отношение к людям. В деревне мы образец честности и благородства, отчего остальные парни завидуют нашей дружбе. Всегда вместе гуляем, никого из своих не бросаем в беде и вся остальная шпана нас сторонится, но что-то я ушел от темы. Короче, полночь, сидим в «подкове» пьяные. Вокруг шум, гам, веселье во всей таверне! Жак рассказывает разнообразные похабные истории, как вдруг Дорос прерывает его:

— Эй, Ивир, а слабо ли тебе поцеловать первую встречную?

— Мнеэ? Ты что, нэслабо! — (язык заплетался), с вызовом глядя на него. Эх, ведь я же тогда был в стельку пьян и горько жалею, что так ответил.

— Тогда пошли, покажешь нам, на что ты способен! Никто же не против?! — привлекая внимание, последние слова выкрикнул он. Хорошо, что не добился своей цели, а то бы мой позор воочию увидели бы многие.

Итак, я, Дорос и Свирь вышли из теплой таверны на прохладный воздух. Приближалась зима. После душной таверны пришла такая долгожданная прохлада, что вызывало радость на душе. Хором выбрав направление, пошли бродить по деревне. По пути попадались лишь в стельку пьяные мужики, разбредавшиеся по своим домам. И сопровождал нас собачий лай, особенно часто, когда слишком близко подходили к ограде какого-либо дома. Ночь была холодна, отнимая тепло разгоряченных тел и превращая в туман наше дыхание. Замерзая и зевая на ходу, лично я трезвел. Спутники, наверное, тоже. Поплутав немного и сплюнув, я уже хотел пойти обратно в такой уютный трактир, как вижу, впереди идет какая-то девица. Ну… не сговариваясь с друзьями, окликнул ее, чтобы она остановилась. Примерно так: «Стоять! Бояться!». От страха на секунду замерев на месте, она побежала, чем сильно меня разозлила. В гневе на этот чертов спор, на эту девку, я побежал за ней, повалил на землю и крепко поцеловал. Дальше рассказывали удивленные друзья: она ударила мне по голове, отчего я отключился, и, свалив мою тушу с себя, побежала в слезах домой. На следующее утро примчался староста, выяснять отношения, но мой отец быстро его успокоил. После этого по Помидии ходили разные слухи, будто я тупой насильник и всякие неприятные истории обо мне, выдуманные сплетниками. Слухи быстро увяли не без помощи друзей и отца, но память о случившемся осталась.

— Ну что, все к столу. — вывел из воспоминаний мамин голос. И, сказав пару тостов за мое будущее, приступили к праздничному обеду… Спустя некоторое время, я собрался идти в «Ржавую подкову» на встречу с друзьями. Надо же отметить это дело с ними, как это делалось всегда по праздникам. По пути к трактиру я любовался закатом солнца и думал, как пройдет грядущая пьянка. Навстречу шли редкие прохожие, торопящиеся по своим делам кто куда. Или, как я, наслаждающиеся последними мгновениями вечера. По деревне носился теплый ветерок, взметая в воздух пыль, и закручивая ее, в маленькие смерчи. Домашние животные шумели, придавая прогулке спокойствие.

В трактир я вошел умиротворенный. Кинув взгляд на полупустой зал, подошел к уже собравшимся за дальним столом друзьям. Вид у них был несчастный. Чувствовалось их сомнение в предстоящем разгулье.

— Что такие угрюмые, ведь я же за сегодня плачу? — присаживаясь к ним, попытался их развеселить.

— Да, понимаешь, Ив, нас сегодня, наверное, сглазили. Преследуют все время неудачи. Вот, пока шел сюда, на пустом месте несколько раз запнулся, да еще успел побывать в драке из-за пустяка. — указывая на синеющий синяк на щеке, сказал Жак. Остальные его, молча, поддержали.

— Как бы чего дурного не произошло — грустно продолжил Лясь. Жер на реплику друга согласно кивнул.

— Детская сказка. Вы что ребята, не могли придумать более правдоподобную отговорку? Да. Чепуха! Какие могут быть в обычной пьянке неприятности!? — посмеялся я, но друзья посмотрели на меня, как на больного. Неужели они всерьез? Выглядело все так, будто они хотят меня надуть, а потом со смехом сказать будто бы пошутили.

— Ну, поживем, увидим… — хмуро произнес Лясь, наблюдая, как я встаю. Посидев в тишине завядшего разговора, направился к стойке Варика. Петляя вокруг столов, размышлял о прошедшем разговоре. Что-то тут не чисто. У меня два предложения: либо врут друзья, только зачем им это надо? Либо говорят правду, что приводит к мысли о старушке судьбе. А это сказки…

Варик с любовью протирал свою стойку, чуть ли не до блеска, и недовольно посмотрел на меня, когда я подошел и начал перечислять съестное. Вдаваться в подробности не буду. Выслушав, он лишь спросил: «Заплатить-то есть чем?», на что я положил две серебряные цузы Так называются наши деньги, один серебряный цуз равен стам медных киров, а один золотой верш равен сорока серебряных цузов. У нас в деревне цузы — большие деньги, так как мы расплачиваемся в основном кирами… После чего пошёл к своим друзьям, и мы начали ждать, когда же трактирщик позовет забрать еду. Через десять минут напряженного разговора о сегодняшнем дне, меня наконец-таки позвали забрать еду, и мы начали пьянку. Друзья ощутимо веселели после каждой выпитой кружки — расплываться в улыбках, потом рассказывать смешные истории… За весельем мы даже не заметили, как трактир под завязку наполнился. В подкове стало шумно, везде стоял мощный гул от громких разговоров, да споров. А мы были в состоянии полного опьянения, поэтому происходящее в трактире нас не интересовало и, в общем, на все было наплевать. Хотелось немного вздремнуть. Я только начал засыпать, как мимо уха пролетела тарелка и разбилась с громким треском об наш стол, будя осколками и звоном, было заснувших Жака и Жера. Я с недоумением обернулся, думая, кто же такой богатый, что решился бить посуду Варика. Хозяин подковы не любил когда ломают его имущество, поэтому за испорченную вещь всегда брал в два раза дороже. Обернувшись, в моем пьяном разуме возникло удивление. Абсолютно все, кто был в трактире, били друг друга, стараясь, чтобы противник потерял сознание на полу. Если им удавалось это, они находили новую цель и продолжали веселье. Будто какое-то бешенство завладело всеми. Нет… Трактир наполнился безумием.

Вообще-то в ржавой подкове редко кто дрался. Сюда приходят после тяжелой работы отдохнуть, выпить с друзьями по пивку или медовухи, обсудить какие-нибудь новости. А не тратить впустую силы. Женщины или дети после заката солнца уходили домой, чтобы дать мужчинам почувствовать себя свободными….

Мы пропустили начало драки, но судя по всему, сейчас мордобой шел с все большим ожесточением. По трактиру летали все предметы мебели, и иногда даже люди, запущенные добрыми соседями. Пока мой пьяный мозг придумывал, что же делать, за меня все решила судьба, а именно в голову что-то прилетело, и я почувствовал, как гаснет сознание….

* * *

Очнулся с резкой болью в голове и лёгкой паникой. Вокруг была только тьма. Я сначала подумал, что помер. Да еще так глупо! Правда, после секундного раздумья пришел к выводу — закрыты глаза. Попытка их открыть ни к чему хорошему не привела, в голове разлилась резкая боль. Пришлось ждать когда все пройдёт. Медленно открыл глаза. Все плавало, кружась в темном хороводе, очертания предметов были размазаны. Когда зрение восстановилось, и я смог нормально видеть, понял, что лежу на грязном полу, на правой щеке, и не могу повернуть головы или хотя бы подняться. Все тело болело, как будто в меня вставляли раскаленные иглы или перенапрягся, хотя со мной это случалось не часто. Или, наиболее вероятно, по мне ходили, как по тряпке. Удивительно, как же я оказался цел?

Так, валяясь на полу, размышлял о друзьях. Неужели тоже где-то валяются? Хоть бы целыми. Эх, как жаль, что они оказались правы! Неприятность случилась, да еще какая! Я то думал, обманывают. От осознания своей ошибки решил извиниться перед ними, когда увижу. Еще немного полежав, принял сидячее положение и огляделся, поражаясь, что стало с трактиром. По нему, будто пронёсся ураган. Ураган! Тут и там лежали побитые и пьяные тела людей. Кровь, была кровь. Только один ее вид вызывал во мне противоречивые чувства: тошнило и хотелось закрыть глаза, еще возникало желание прикоснуться к ней. Прикоснуться к чужой крови! Это ненормально! Хорошо, что я не делал этого, хотя у меня всегда было так. Стараясь не замечать кровь, обратил внимание на расположение людей. Все валялись в разных позах — некоторые дрыхли в обнимку друг с другом, другие с предметами мебели, но главное — никто не лежал один! Смешно. Кое-кто спал в рыготине или со спущенными штанами. А везде валялся мусор, да всякие сломанные вещи: тарелки, кружки, стулья почти все поломанные, столы и так далее. Но самое худшее для Варика — небольшая дыра в стене. Человек через нее не пролезет — это точно, а мелкое животное, пожалуй. Интересно, кто и как умудрился ее сделать?.. Ну ладно, все равно эта проблема Варика, а не моя.

Проверив свой внешний вид, пришел к печальным выводам — «Больше никогда не пить, а если и пить, то лучше в плохой одежде». На затылке оказался огромный шишак, правая половина лица занята синяком, одежда в разных местах порвана, кое-где на ней кровь с еще какой-то гадостью.

Обхватив мои ноги, рядом лежал избитый Жак. Ну как избитый… вид его портили порезы и синяки. А в целом он выглядел намного лучше, чем я. Попытавшись его разбудить, потряс за плечо. Безрезультатно. Недолго думая, дал затрещину. И о чудо, он подскочил, как и не спал вовсе!

— Ив, ты совсем совесть потерял? — болезненно морщась, простонал он с укором смотря на меня. Когда встал, изображая из себя страдальца, и оглядел открывшуюся картину, протянул ошеломленно — Дааа… И случилось же вчера, ничего не скажешь… А мы тебе говорили!

— Ага, хорошо отметили совершеннолетие! Прямо о таком и мечтал! Понеслось бы оно все в бездну! Найди и разбуди остальных Имеется в виду друзей., только ни об кого не запнись. А дальше решим, что будем делать. Я пойду, найду чем горло промочить. — посматривая в разбитое окно таверны, прошептал ему я. На улице только разгорались предрассветные сумерки. Солнце пока не встало, значит, время смыться еще есть, пока никто не пришел. Интересно, почему не пришел патруль? Вроде бы они должны пресекать такие стычки.

Разгуливая по таверне, наткнулся на Варика, валяющегося за стойкой с разбитой головой. Рядом с ним лежала сломанная дверца от любимой стойки. Видно, ей его и приложили. Ну и взбесится же он, если очнется. Хм. Если? Он дышит. Значит, когда очнется. В зале послышались стоны, это Жак с уже очнувшимся Харуком приводили в чувства Дороса, Жера и Ляся. Я удивлялся про себя, почему еще никто кроме нас не встал. Наверное, потому что мы единственные из молодежи были тут. И организмы наши восстанавливаются быстрее, чем у взрослых. Один плюс молодой жизни.

Вскоре, мне надоело в пустую ходить по разгромленному залу. Ни одной целой бутылки или кувшина! Надо же умудрится, чтобы ничего не оставить! А пить хочется! В праведном гневе пошел на выход. «Хоть воздухом свежим подышу, глядишь, жажда пройдет. Интересно, что ощутит первый человек кто сюда войдет? Воняет здесь падика-сь жутко. Хорошо я привык.», — думал я, но толкнув дверь прекратил философствовать. Она заперта! Толкнул посильнее, а результата ноль. Что делать? Приводить в чувства Варика и просить его открыть дверь? Нет, вариант этот отпадает. Надо все хорошенько обдумать.

Поглядев по углам, нашел не тронутый столик. Он стоял в самой дальней части зала, в углу входа на кухню. Мда… выходила неприятная ситуация. Видимо, Варик понял, что «битву» уже не остановить, и решил запереть все двери, чтобы никто не ушел. Виновные отстроят в трактире все сломанное, заплатив еще и компенсацию… Наверняка все так и будет.

Не заметив за размышлениями, что помятые друзья уселись рядом, я вздрогнул от неожиданно заданного вопроса Жера:

— Чего делать?

— А что думать-то? Либо мы остаёмся и помогаем в восстановление таверны за просто так, либо сматываемся от сюда. Лично я хочу свалить пока никто не увидел нас. — сказал я. Пить, хочу пить.

— Валим! — хором ответили друзья, едва не разбудив лежачих… амбалов?

В нашей компании я почти всегда был прав, и из-за этого мои планы, кхм, и мысли на какой-либо счет обретали весомость. Просто, я… стратег? Люблю когда что-нибудь идет по задумке. Друзья заулыбались, несмотря на то, что мы в медвежьем дупле Может использоваться в разных значениях, в том числе и в роли ругательства. В данном случае означает очень плохое положение, может быть..

На секунду задумавшись, Жер преподнес самый очевидный и простой ответ на витавший вопрос — «Как сматываемся-то отсюда?»:

— Может вылезем через окно кухни? Захватим чего-нибудь поесть. Ведь, как я понял, мы же собираемся идти в берлогу Шалаш, построенный своими руками и с помощью отцов, в виде домика на дереве. Расположен в Карновом лесу., да? В таком же виде домой не пойдешь… мы похожи на алкашей…

Он был прав, мы были похожи на бездомных, гулявших больше недели отбросов.

— Тогда решено, Лясь найди у кого-нибудь из этих, — подвел черту Дорос, кивнув на бессознательных мужиков — мешок. В него накидайте еду, только, чтобы смогли быстро унести. Хорошо? А я полезу в погреб, поищу нам выпить чего-нибудь освежающего. Ив, посторожишь? Только, когда будете уходить, окно открытым оставьте. Встречаемся на нашем месте, у Журчащей. Да?

— Все за — ответил Жак, видя, что возражений нет. — только я с вами пойду. Лясь, Хар и Жер справятся без меня. Мне тоже надо взять выпить, а то помру наверное. Пока есть шанс, грех не воспользоваться. — улыбнулся он.

— Тогда идём. Нужно торопиться. Ранние завсегдатаи разбудят всех. — высказался Харук.

* * *

Жак и Дорос не теряя ни минуты, полезли в трактирный погреб, благо что он был открыт. Они складывали себе в карманы различные бутыли, стараясь брать в самых тёмных уголках, чтобы не сразу заметили пропажу, ведь в погребе у Варика было самое лучше спиртное во всей деревни… ну, по крайне мере так говорили люди. И если оно пропадет, хозяин подковы будет искать виновников до посинения мужского достоинства.

Погреб находился в скрытом чулане. Если бы не Жак, то мы никогда его бы не отыскали. Просто, Жак работал некоторое время в трактире и случайно заметил, куда лазает Варик за заказом богатых путников.

Я стоял на входе в погреб, вернее сидел, и всякий раз вздрагивал от громкого шума, раздававшемся в зале. Будь то вопли или чье-нибудь мычание. Страшно представить, что будет, если нас увидят здесь…

И вот, когда я уже потерял терпение, вылез Дорос с набитыми в порванные карманы бутылями и тихо спросил:

— Всё в порядке?

— Вроде да. Правда, я вас уже замучился ждать. Где Жак? — ответил я, переводя дух от неожиданности его появления. Ждешь, ждешь и тут раз — показывается голова. Как тут не вздрогнуть?

— Тут я, — послышался голос из погребка — Помогите вылезть, а то я могу по лестнице чего-нибудь разбить.

Так как Дорос был загружен, я подал Жаку руку.

— Ты чего там нахватал? — чуть не заорал, удивляясь его тяжести. В руке начало ныть, и, появилась подленькая мыслишка отпустить друга. Но, конечно, я ее проигнорировал.

— Да вот… всего помаленьку. Надо бы сумку найти, а то не удобно. — ответил он, когда вылез, поправляя сползающую одежду.

Я был удивлен, да и Дорос тоже. Может это звучит не правдоподобно, но это… у Жака торчало множество бутылок из-за пояса, карманов, под рубахой и в рукавах. Словно украшенное в честь пришествия весны дерево!

— Ты осел что ли? Как ты со всем этим собираешься бежать? Олух. — приглушенно крикнул Дорос, давая Жаку подзатыльник. Жак попытался увернуться, что привело к неприятности. Две бутылки выскользнули из под рубахи на пол. Одна звонко разбилась сразу. Другая, более крепкая, покатилась прямо в подвал и там с жутким грохотом что-то снесло. Все это происходило в немой сцене.

— Если я не ошибаюсь, упала полка… нам конец. Варик нас убьет… — выдохнул Жак, резко бледнея. Я был с ним полностью согласен. От мыслей про разгневанного Варика отвлек Дорос:

— Чего уставились, драпать будем или как?!! Идиоты!

В зале послышался шум. Кто-то сыпал проклятия на хреновый трактир, на драку и тех, кто её начал, в перерывах матерясь. Это было плохо, ведь кто-нибудь может увидеть нас. Стараясь идти на цыпочках по скрипучему полу, мы повернули на кухню. Тише… еще тише. Нельзя создавать много шума.

Хорошо, что не надо было идти через главный зал, а то там уже кто-то ломился во входную дверь и, наверное, многие пришли в себя. Нам осталось пройти два узких коридорчика, как из кармана Жака выпала и громко разбилась об деревянный пол еще одна бутылка. Мля! Как же он бесит со своей заначкой! Надо было его вообще с собой не брать!

Замерев на миг, Дорос рванул в кухню. После него Жак. Я невольно замыкал забег. Вылетев на кухню Дорос не останавливаясь выпрыгнул в окно. За ним Жак, придерживая бутыли, осторожно перелез. У меня было время оглядеться. На кухне был страшный кавардак. Жер, Харук и Лясь, видно было, не утруждали себя скрывать воровство.

Выпрыгнув вслед за Жаком, я остановился, чтобы закрыть окно, но сразу отказался от этой идеи, увидев, человеческую фигуру. А может мне показалось вовсе, но я, гонимый страхом, побежал догонять друзей.

Вдыхать холодный воздух, разгоряченной от быстрого бега грудью, было больно. Горло перехватывало. Поэтому, отдалившись на достаточное расстояние от трактира, мы перешли на шаг. Солнце уже взошло и пригревало. Благодать! Свежий, не спертый воздух. Как приятно вдыхать его! Жак, во время пробежки, потерял множество бутылок, на что теперь недовольно возмущался. Идя через всю деревню, к месту встречи, мы старались не попадаться никому на глаза, особенно патрулю Деревенский патруль — стражники порядка, охраняющие деревню и живущие здесь. и обходили родные дома по широкой дуге. Слава богам, на нашем пути никто не встретился! Выйдя из деревни, со спокойной душой подошли к высоким, пышным кустам. Со стороны не заметишь, но за кустами была еле заметная тропинка, ведущая на красивый берег, о котором никто кроме нас не знал. Ну или мы думаем, что не знает. Здесь мы и договорились встретиться. На берегу уже сидели мокрые друзья. Голые, точнее в одних подштанниках. Полоскали одежду. Оглянувшись на нас, Лясь, стуча зубами, спросил:

— Б-будет-те опол-ласкив-ваться?

— Ну не вонючими же идти к себе. Нас-то подождёте? — ответил Дорос, широко улыбнувшись.

— Под-дождём, куда же мы без вас-с д-денемся. — криво улыбнувшись сказал Лясь и продолжил дальше полоскать свою рубаху. Первый свою одежду скинул Жак и, откупорив тёмно-зелёную бутылку зубами, глотнул и протянул мне, со словами:

— На, выпей. Хороший эль. Согреешься.

Передав бутылку, он с криком побежал в речку и нырнул. Через секунду вынырнув, стремительно понесся обратно на берег. Выглядел Жак немного посиневшим. Весело. Я с сомнением посмотрел на бутылку в руках, пытаясь решить пить или не пить. Здравая логика говорила, что не надо пить. Зачем портить организм? Конечно, я её не послушал и со вздохом сделал один глоток. Было такое ощущение, будто я выпил кипяток. Горло словно обожгло огнем, оставив приятное, расслабляющее ощущение во всем теле. Раздевшись, я по примеру Жака отдал бутылку Доросу, предварительно глотнув еще раз, и с криком побежал в воду. Оаоа! Когда ног коснулась ледяная вода, у меня по телу пробежали мурашки. Вода в реке была ледяная, солнце не успело её нагреть. До того холодная она была, что меня в считанные секунды полностью отрезвило, но я не останавливаясь пробежал дальше и нырнул с головой. Под водой я чуть не окочурился от ледяной воды, окружавшей меня. Мне казалось, будто нахожусь посреди огненного моря. Выныривая, я побежал на берег к Жаку. Холод на воздухе не ощущался после нырка. На берегу мне стало жарко. Позвав разминающегося Жака обратно, нырнул еще раз, продержавшись намного больше, чем после первого нырка. Дорос тоже выпив напоследок, заходил в воду осторожно, наверное, привыкал к температуре воды. Зайдя по пояс и нырнув, он принялся обмывать себя руками. Мы с Жаком стояли по шее в воде и дрожащими руками отмывали себя, от последствий вчерашней драки, одновременно пытаясь перешучиваться сквозь дрожащие губы. Мытьё времени много не заняло, наверное, три минуты, и громко стуча зубами, мы начали выходить на берег. Парни, прополоскав свою и нашу, за это спасибо им большое, одежду пока мы купались, смотрели на нас с сочувствием и, передавая друг другу, попивали эль. Когда мы вылезли на берег и сели рядом с ними. Жер, у которого сейчас был эль, протянул его мне и, улыбнувшись, сказал:

— Как водичка? Освежает?

— Спасибо. Вода просто супер! Давно я в такой водичке не плавал! — просипел, выдавливая из себя улыбку, посиневший Жак, как и впрочем, все мы.

— Вижу, что вы знатно проредили запасы Варика, — сказал, ухмыляясь Лясь, кивая на разложенные на земле бутыли, что мы спёрли у трактирщика — Теперь он будет искать воров. Надеюсь, он не прознает про нас.

Все заулыбались, пытаясь представить его перекошенное от злости лицо, когда он обнаружит пропажу… И старались не думать о том, если он найдет нас.

— Ведите себя как обычно. Считайте все произошедшее вымыслом. Тогда он точно не догадается. — дал совет Дорос. Мы задумались. А как мы себя ведём обычно? Повисло молчание, все задумались о своем поведении.

— Когда идём в берлогу? — надоело мне затянувшееся молчание.

— Сначала немного обсохнем. — вынырнув из размышлений ответил Дорос, делая разминку. По его примеру я тоже начал заниматься и через некоторое время ощутил, как разгоняется кровь. Хорошо!

— Ивир, а ты научишь меня драться также, как и ты вчера? — вдруг спросил меня Жер. Не понял. Он сказал: как вчера? Мгновенно вырубаться что ли? Если так, то и учить тут нечему.

— Ты чего? Перепил вчера? Я вчера даже подраться не успел. Так… заработал небольшой шишак. — почесывая больную голову, ответил я. Какого хрена я вчера будто дрался? Только успел-то увидеть, как приближается стол. И все.

— Не неси пургу. Мы сами видели, как ты нескольких мужиков уложил с одного удара. Будто великий воин, забредший в трактир. Еще двигался… словно змея! — вмешался в разговор Жак, и спросил у ребят, что было же такое вчера. Они ответили, что да, такое было. Будто меня должны запомнить в трактирных легендах…

Я растеряно вспомнил вчерашний день. Пусто. Нету там таких эпизодов! А если бы и были, то я бы сам не поверил бы в свой талант драться. Может в меня вселился бес?

— Ну что, вспомнил? — спросил Жак, видя, что я не собираюсь отвечать.

— Нет. Не верю, что такое могло произойти. — хмуро сказал я, сомневаясь в словах друзей. Ну какой из меня драчун? Пару ударов знаю и то все. Вон, Дорос намного лучше нас дерется и говорит, будто я лучше его.

— Клянусь задницей Жака! — сказал шутливо приподнимая руку Дорос. За что Жак его ударил в плечо. На этот удар Дорос завалил Жака на землю и они начали шутливо бороться. Пока Жак не оказался полностью проигравшим. Не мог даже пошевелить рукой.

— Извините ребят, но ничего такого не вспоминается. — сказал я, после того как Жак встал и начал растирать руки. Дорос посмотрел на меня удивленно.

— Мне рассказывал в детстве дядя, что иногда такое случается после сильного удара по голове. Некоторые люди после сильного, очнувшись, даже не помнят, кто они такие, — вступил в разговор Харук — Так что это могло произойти и с тобой. Тебя, как я помню, били по голове два раза. В первый раз, кружкой прилетело. Во второй раз, здоровенный лысяк огрел тебя лавкой. Как ты еще можешь ходить?

— Хар тебе это дядя рассказал вчера? Тебе еще рано говорить слово «детство», оно еще у тебя не прошло. — сказал Жак, давясь смехом. Жак не упускал шанс подшутить над Харуком в любое время суток, из-за того что он был самым младшим в нашей компании. Ну и вспыльчивым, хотя дрался он похуже меня, чем Жак и пользовался. Хар был младше меня на год. Он любит читать книги, когда выдается свободное время. Отец Харука служит заместителем командира в патруле. Мать его скончалась при родах сестры. На слова Жака Хар не обратил никого внимания, даже не взглянул. Будто говоря: «Я тебя не слышу, потому что ты пустое место».

— Ну, всё. Пора иди в берлогу, вы так не думаете? Вроде одежда чуть подсохла и мы вполне отдохнули. — прервал начавшуюся перепалку Жер. Начав одеваться в ещё стекающую ручейком воду одежду. Мы со вздохом начали тоже одеваться. Неприятно было одевать мокрую и холодную одежду, но деваться было некуда, ведь не голышом же иди в берлогу по лесу… Одевшись и прихватив мешок с припасами, в котором лежали сворованные бутыли и еда, в основном хлеб, мы пошли по едва различимой тропинке в наше любимое место, а именно в берлогу. По дороге я любовался лесом. Он уже проснулся и приветствовал нас птичьими трелями. Да и не только птицы издавали звуки, но и животных. Вот далеко впереди проревел медведь, а потом послышался визг кабана. Фух. Хорошо, что они далеко и не заходят на окраину. Вокруг нас раскинулись кусты с ягодами и многих видов деревья. Пахло цветами и смолой. Душа прямо готова раствориться в этой чудесной природе!

Наслаждаясь лесом, я не заметил маленький холмик, об который запнулся и позорно упал. Жер и Лясь сразу заржали в один голос, видя мое падение. Они шли позади меня, обсуждая что-то свое. Харук, Дорос и Жак недоуменно оглянулись, пытаясь понять, что же друзей так рассмешило и, увидев меня, лежащего на земле, тоже заржали во весь голос.

— Ив, ты чего на земле ищешь? — спросил Жак сквозь смех. Аж от потуги выступили слезы!

— Да иди ты. — прозвучало в ответ. Как-то разом пропало созерцательно-прекрасное настроение.

— Не злись. С кем не бывает. Подумаешь, запнулся об муравейник. Хах! До сих пор от смеха рвет. Ты бы видел себя! — все еще улыбаясь, сказал Жак. Я, молча, встал и пошел дальше, ни с кем не разговаривая. Через шесть минут мы уже были под старым высоким дубом, на опушке которого расположена наша берлога. Задрав голову, посмотрел на верх. Любой оказавшийся здесь человек, за многочисленными ветками и листьями не увидел бы ничего. Но мы то знали, что там находиться наш домик. Чтобы подняться, надо было сначала залезть на ближайшую толстую ветку и там отвязать верёвку, замаскированную под кору. Верёвка чуть поднимается, и из-за листвы падает веревочная лестница, по которой мы залезаем в берлогу.

Я полез вторым, передо мной Лясь. По лестнице не очень приятно было залазить: на ней было много жуков и личинок насекомых, поэтому я поднимался, пытаясь смотреть по сторонам, но не вниз и не на лестницу. Когда я что-нибудь раздавливал, громко хлюпало, и появлялся особый, горький запах. Подъем был сродни подвигу для меня.

Когда поднялся, первым делом тщательно промыл от насекомых руки. Лясь раскладывал еду из мешка. После восхождения, ребята тоже вымыли руки от слизи насекомых. Обговаривая вчерашнюю драку и разные смешные моменты, мы начали есть. Было весело вспоминать произошедшее, когда всё уже позади и не надо больше терпеть ситуацию. Наевшись, положили оставшееся в мешок и легли отоспаться…

Мне снилась тёмная огромная буря, застилающая всё небо. Она двигалась в мою сторону, как живое существо, изредка освещая молниями своё пространство. Раскаты грома были до того велики, что земля содрогалась от каждого удара. Под ветром ломались высокие деревья. Порывы ветра развивали на мне черно-белую одежду. По сторонам от меня виднелись зелёные леса, озера и какие-то города. В этих городах я ощущал страх перед надвигающейся бурей. Я улыбался ей, потому что знал, что она не причинит мне вреда. Когда один из городов исчез в пыли, я проснулся…

Возле меня стояли обеспокоенные друзья. Увидев, что я проснулся, Жак облегченно улыбнулся и сказал:

— Что с тобой было? Ты нас напугал. Мы проснулись от твоих стонов. Увидев, как ты трясся, да еще весь в поту решили тебя разбудить. Еле добудились. Отравился? Нет?

— Мне снился всего лишь сон. — ответил я, протирая глаза и зевая.

— Расскажи, что снилось. — попросил Харук, смотря на меня с… интересом?

— Не помню. Что-то связанное с бурей. — ответил я, после безуспешных попыток что-либо вспомнить. Вот недавно помнил весь сон, а сейчас ничего, как будто ножом отрезало.

— Значит, тебе снился просто кошмар. Только и всего. А мы боялись. — сказал Дорос, выпивая эль. Я встал и потянулся забрать у него бутыль, в горле пересохло.

— Пей воду, тебе полезно. — кивая на другой бутыль, сказал он. Мне ничего не оставалось как взять воду. У Дора хрен заберешь, если только силой. От воды сонливость ушла. Синяк на лице уже почти и не болел, что прибавляло мне радости.

— Ну тогда поедим и идём по домам? Уже вечер. — сказал Хар. Ему надо еще позаботиться о сестре. Отец же сегодня заступает на ночь в патруль. После его слов я посмотрел в окно. Сквозь многочисленные листья дуба к нам заглядывали закатные лучи солнца. Перекусив, мы собрались идти обратно в деревню. Для начала опустили лестницу и прибрав за собой, ведь неохота возвращаться в свинарник, начали спускаться на землю. Когда все спустились, я завязал верёвку обратно на ветку, присыпав немного землей. Спрятав лестницу, мы пошли в деревню. Нас нещадно кусали комары, и, когда я уже начал думать, не перейти ли нам на бег, услышал со стороны главного тракта шум: стучащихся о камни повозок и лошадиное ржание. Обоз.

Я недоумённо остановился. По идее, если это купцы, то они приехали слишком рано. Купеческие обозы должны начать проезжать через нашу деревню в следующем месяце, а путники никогда не ездили в обозах. Друзья тоже остановились, услышав звуки с тракта.

— Слышите? — спросил шепотом Харук. Мы согласно кивнули. Как тут не услышать?

— Как думаете, кто это? — озвучил я мысленный вопрос друзей.

— Не знаю. Может купеческие обозы? Только для купцов они едут рано. Давайте заляжем там дальше в кустах и посмотрим кто это. — подал идею Жак. Конечно, любопытство нас мучило, и мы без возражений согласились с Жаком. Зная большую территорию леса, как свои пять пальцев, мы нашли укромное место в кустах возле дороги. Лежа на земле, мы ожидали появления лошадей. По нам ползали всякие жучки, что быстро отбило охоту ждать. Я уже хотел бросить эту затею и встать в полный рост, как впереди показался первый всадник. Он был закован в пыльные стальные доспехи, с мечом и щитом на перевязи, а возле руки его свисал шлем. Очевидно, ему было жарко в шлеме. За ним показались другие, в таких же доспехах, а потом красиво украшенная карета.

— На обоз торговцев не похоже. — сказал я, когда последний всадник пропал за поворотом.

— Они больше похожи на стражников из Горунда, в котором я был с отцом два месяца назад. — тихо прошептал Жер.

— А мне кажется, что это солдаты нашего барона. — резко сказал Харук.

— Что делать солдатам у нас? — спросил Жак.

— Кто знает. — сказал я тихо. В груди зарождалось неприятное предчувствие.

* * *

Придя в деревню, после обоза, мы сразу заметили суету, царящую на улицах. По всей Помидии расхаживал наш патруль и громко объявлял о том, что обязательно всем нужно прийти на площадь. Будут зачитывать указ нашего барона. Такое у нас было и прежде, в основном указы касались о налогах и поисках каких-нибудь опасных преступников, за поимку которых обещали солидные награды. Зайдя к Доросу домой, мы пошли на площадь. Собралась почти вся деревня. Слышались разные слухи о приезде солдат, о указе, будто налоги повысят, и другие сплетни, занимающие деревенские умы. Прозвучала барабанная дробь и под нее величаво вышел на помост кудрявый молодой солдат, одетый в отличающейся от обычных солдат униформе. Высоким статным голосом объявил:

«Подданные барона Нольтского! Ради вашего барона и страны завтра в предрассветный час должны явиться к нам все мужчины от шестнадцати до тридцати лет. Будете на службе у барона! Вам или вашей семье будет заплачено за верную службу. Проведите последний день с семьёй и соберите пожитки. Первым пришедшим двадцатью мужикам будет жаловано звание десятника. Будете командовать теми, кто пришел позже вас. Те, кто не явится к нам, будут объявлены изменниками и повешены прямо здесь, где я стою. В назидании остальным. Мои верные офицеры будут охранять ваш покой от возможного врага, так что можете не беспокоиться о сохранности вашей деревни. Приказ барона. Можете расходиться».

Во время объявления этого приказа, у Жака разболелся живот. Не дослушав до конца, пошел облегчиться. Так сказать, выпустить вулкан наружу. Кусты он долго не выбрал, только парочка была поблизости, на дальнем краю площади, посаженные для красоты. Посмотрев для верности по сторонам, сел. Находясь в процессе облегчения, Жак не заметил, как к кустам подошли парочка солдат, исполняющих роль защитников. Мол, пускай смотрят помидийцы как они, верно, охраняют их покой. Когда один из них чуть ли не наступил в опорожнение, Жак понял, что не один. С огорчением он прервал свой процесс, дабы подождать, когда они отойдут. Так как Жак сидел в кустах, солдаты его не заметили и переговаривались между собой, а он их прекрасно слышал. Эти двое были в одинаковых униформах, без доспехов. Один из них был молодой парень на вид не старше Свиря. Широкоплечий, с мощным на вид телом, голова лысая, лицо как будто вырубили из камня. Второй был постарше. Тоже лыс, но с маленькой рыжей бородой, ростом ниже первого и выглядел более суровым. Прямо убийца, а не солдат. Лысые они были, потому что всех солдат, не старше сотника, бреют на лысо, чтобы во время битвы волосы не мешали в бою.

— Интересно, почему командир не сказал этим крестьянам, что началась война и их отправляют как пушечное мясо для эльфов. Они бы попрощались нормально. Хотя бы заранее близкие оплакали их смерть. Жалко же их, они даже меч держать не умеют. — сказал тот, что помоложе.

— Иди сам и спроси. Потом тебя разжалуют или отправят вместе с ними. С начальством лучше не связываться, особенно с нашим. — ответил бородатый.

— Почему? Наш сотник вроде бы известен в баронстве. Да еще сам зачитывает указ, не поленился же. — сказал молодой.

— Это он играет на публику, чтобы не началась паника. Говорят, будто командир стал сотником благодаря своей семье и связям. Я у кого-то слышал, что этот приказ касается только деревень, а на города не распространяется. А ведь в городах больше народа. Еще слышал, что после войны погибших объявят мёртвыми героями.

— Плохо. Чувствую что-то в стране тёмное затевается. — сказал молодой, а потом шумно вдохнув добавил — Даже говном запахло. Идём отсюда, а то кто-нибудь услышит. Не хорошо будет. Ты слышал о каких-то неладах с Ресконом? Будто затевается еще одна война…

Когда они ушли. Жак быстро подтёрся и побежал со всех ног к друзьям. Они были недалеко. Сидели на старой скамейке и обсуждали указ. Да в шутку говорили, что надо обязательно прийти раньше всех. Станут десятниками и будут командовать. Будет маленькая власть. Жак, недослушав очередной монолог о будущем, рассказал им услышанное. Сначала подумали, что друг шутит. Хочет отбить охоту друзей и прийти завтра первым, дабы командовать всеми. Но видя, что он абсолютно серьезен, нет даже намека на улыбку. И после клятвы перед богами, мы с неохотой поверили. Кому лучше доверять — проверенному другу или какому-то человеку, приехавшему издалека?

— Война с эльфами. И нами будут прикрываться, как щитом, от их стрел. Это же бред! А если нет, то выжить шансов нет. — все еще сомневаясь, прошептал Дорос.

— И еще объявят мёртвыми героями…. Кто хочет умереть ради геройства? Я нет. Да и вы, думаю, тоже. Наверняка, на каком-нибудь из их балов будет сказано примерно так: «Мужчины деревни Помидии погибли геройской смертью, защищая страну от кровожадных эльфов. Вечная им память. Выпьем же за их души!» А через года два уже все забудут. — сказал хмуро Лясь. Все сказанное и на площади, и другом было логичным. Так что Лясь не сомневался в своей правоте.

— Может, сбежим от этой войны? Она не наша. Не мы объявили о «уничтожение всех рас, кроме людей», а король. Пусть сам и сражается. Жак же сказал, что в городах безопасно. Давайте переберёмся в Горунд? Там у меня сестра с семьёй живёт. Может нас пристроят к себе. — сказал Жер тихо. Опасался, что нас подслушивают. За такие слова против короны обычно по головке не гладят, а срубают ее прилюдно. Он был миролюбивым человеком, только часто поддавался страху. Но честно пытался с ним бороться, поэтому я и, думаю, остальные никогда не считали его трусом. Сейчас ему было страшно, как и всем нам.

— Дибил! Ты хочешь умереть? Так подойти к любому другому человеку и слово в слово повтори то, что ты сказал. Оглянуться не успеешь как окажешься на плахе. Будь с нами кто-нибудь еще, все бы так и случилось! Так что оставляй такие мысли при себе. — схватив за одежду и чуть приподняв, в лицо Жеру со злостью сказал я. Ну а вдруг это повторится и кто-нибудь услышит? Пусть учится на своих ошибках.

— Оставь его. — с вызовом сказал Лясь, хватая меня за руку. Защищает своего лучшего друга.

— Знаете. Я согласен с Жером. Надо валить из деревни, от этих солдат. Хочу много деток и красавицу жену. Не хочу погибать молодым. И еще одна моя мечта исполнится. Увижу хотя бы чуточку мира. Всегда хотел попутешествовать. — сказал весело Жак, хлопая Жера по плечу. На реплику Жака, Жер неуверенно улыбнулся.

— Нам все равно придётся уйти. На смерть или по предложению Жера, в город. Не желаю покидать родную деревню, но деваться не куда. Я с вами ребята. — сказал с грустью Дорос, оглядев близ распложенные дома. Как будто прощался со всем этим…

— А родные? Мы что, должны расстаться с ними? Я не хочу! Лучше уж бежать с ними. — тихо промолвил я. С родителями и сестрицами с братишкой мне решительно не нравилось расставаться. Даже дня представить не могу без их детского крика и наставлений отца. По кривым улыбкам понял, что не один. Друзьям тоже придется покинуть их, как и мне, независимо от решений. За что бог испытывает нас?

— Куда Жер, туда и я. Так что я тоже с вами. Хоть меня и заклеймят предателем, но вас я не брошу! — после тяжелого молчания сказал Лясь, улыбнувшись уголками рта. Что правда, то правда Лясь с Жером были всегда вместе. Хоть они были противоположностью друг друга, но считали себя братьями по духу. Лясь был задирист и резок на словах, а Жер, наоборот, предпочитал обходиться без драки, решая дела мирно.

— Как вы будете без меня? Вы же в лесу заблудитесь! Да что там, в трех деревцах потеряетесь! Я же правильно понял, что в Горунд пойдём по нашему лесу? — сказал Харук, кривясь. Будто затея ему не нравилась. Честно скажу, она не нравилась никому, даже мне. Или умереть во время боя, или прилюдно от руки солдат. Конец один — смерть. Хель.

— Тогда за три часа до рассвета встречаемся возле дома Жака. Если солдаты ночью будут патрулировать, то определенно устанут к рассвету и потеряют бдительность. Я пока пойду, расскажу всем, на что нас хотят отправить. А вы прощайтесь с родителями и соберитесь. Только не опаздывайте. — сказал Дорос, потом встал и пошел в сторону Свирьского дома. Мы разошлись по своим домам подавленные от предстоящего прощания.

Дома меня встретили радостные сестрички и, перебивая друг друга, спрашивали: почему у меня синяк на лице, как провёл я день рождение и с кем, почему их с собой не взял, если как я говорю, там было весело и этот день рождения мне запомнился навсегда. Поговорив с сестричками, отчего у меня приподнялось настроение, я решил рассказать родителям о моем решении. Попросив Нира увести Лейлу и Айлу в свою комнату и поиграть с ними. Я сел за стол и начал задуманную речь. Отец и мать слушали внимательно, подливая чай в опустошенную кружку. Попивая чай и прерываясь, закончил рассказ.

— Значит, ты решил? Может это решили твои друзья? А? Что молчишь! Решил бросить родную страну на погибель? — выкрикнул отец, прожигая меня насквозь своим взглядом. Сердце часто забилось, от страха перед отцом. Такого я ну никак не ожидал! Думал, скажут: «Конечно, иди. Мы рады, что ты стал настоящим мужчиной». Ан нет.

— Да. Я не брошу друзей. Даже если вы меня запрёте, всё равно сбегу. Хоть от конвоя, хоть от вас. — выдавил из себя хрипло. Захлестнула паника.

Отец встал, и, не говоря ни слова, подошел ко мне. Я уже подумал, что надо было просто сбежать, ничего не сказав, а не объяснять все родителям. Отец ударит. Наверняка ударит… Нет, положил руку на плечо.

— Ну что ж, я уверен за тебя. Ты не пропадешь. Перед тем как уйти, попрощайся с малышами. — сказал он спокойно и убрал руку. Мама, взяв мою руку в свои ладошки, посмотрела на меня с любовью и сказала:

— Ты молодец, что не бросил друзей. Твой отец в молодости вёл, да и сейчас ведёт себя также. Когда все закончится, обязательно вернись со всеми целым и невредимым. Буду молиться за тебя.

Я им пообещал, что вернусь еще домой, может даже с женой, поэтому пускай не волнуются. И пошел к себе, попутно заглянув к детям.

— Не спите? — тихо спросил я, заглянув. В комнате свеча была уже потушена, только свет двух лун освещал их детскую.

— Блатик, посидишь со мной? — спросила шепотом Лейла, когда я вошёл в комнату. Они лежали уже в своих кроватях. Лейла и Айла спали в одной кровати, а Нир параллельно им на своей.

— Конечно посижу, куда я денусь. — ответил я, присаживаясь к Ниру. Они не спали, видимо, только что легли.

— Как сегодня провели день? — спросил я, решив разговаривать с ними шепотом.

— Утлом мы испугались, когда тебя не нашли. Но мама с папой сказали, что так бывает после дня лождения. И что ты вернешься попозже. А потом мы поели и начали иглать с Ниром! Потом ходили гулять, пока не приехали на лошадках большие люди. — перебивая друг друга, сказали сёстры вспоминая свой день.

— Я сегодня уезжаю далеко, так что меня много дней не будет дома. Поэтому не волнуйтесь, когда не сможете найти. — сказал я им. На минуту в комнате возникла тишина, а потом Айла спросила:

— А ты нам привезешь, что-нибудь? Я хочу такую иглушку, чтобы мне все завидовали! Какую-нибудь куклу, как у Мины, только намного класивее! Пливезешь? Привезешь?

— Привезу, привезу. И тебе, и Лейле, и Ниру. А чтобы я вам привёз самое лучшее и красивое, ведите себя хорошо. А ты Нир не давай в обиду сестёр.

— Мы будем себя хорошо вести, только плиезжай скорее. И с подарками! — сказала Лейла. Я кивнул и подошел к двери.

— Ты что-то скрываешь. — вдруг сказал Нир. Остановившись, посмотрел на него и улыбнулся. В темноте улыбки моей он не увидел.

— Все что-нибудь скрывают. — философски ответил я, закрыв за собой дверь. Было грустно на душе. В голову лезли противные мысли, будто я не увижу их большие никогда или пока меня не будет, с ними произойдёт что-нибудь плохое. Я отгонял все эти мысли и говорил сам себе: «Всё будет хорошо», пока не появилась уверенность в своих словах. Постояв возле двери, пошел к себе на чердак. Он меня встретил тишиной и покоем. Лунный свет, позволял разглядеть очертания предметов в комнате. Найдя старую котомку, начал складывать вещи, которые, как я думал, могут мне помочь в походе. Первым делом положил в котомку запасную одежду и кинжал, сделанный отцом на моё шестнадцатилетние, а потом верёвку, фляжку и так далее. Наполнив котомку, переоделся в лесду Так мы называем одежду для охоты или хождения в лес. Специально сделанные прочные башмаки, штаны, куртка с капюшоном… До назначенного времени сбора осталось всего полчаса. Не зная чем себя занять, начал молиться. Молился я всем богам, которые властвуют у нас в стране, за благополучный побег из деревни и за всех, кого я знаю. После, спустился на первый этаж и пошел к выходу. Там меня остановил отец.

— Ты не передумал? — строго спросил он. Я помотал головой.

— Тогда держи. Это немного, но на дорогу должно хватить. Если попадёте в беду, не забывай, чему я тебя учил, — сказал он, протягивая мешочек с монетами, и обнял — Десять цуз, конечно, мало, но это всё, что у нас пока есть. Пусть удача соблаговолит тебе.

Я чуть не расплакался из-за не приятной мыслишки как с сёстрами, думая, что вижу его последний раз. Но я опять начал повторять себе «Я их ещё увижу», пока не появилась уверенность в своих словах. После объятий, сказав отцу «Берегите себя. Скоро вернусь», вышел из дому. На улице было светло, от двух светивших на небе лун — Горан и Лин. Горан был больше Лин в три раза и был он красного цвета, а Лин холодно-голубой. Есть легенда, что они раньше были живыми людьми и любили друг друга. Пока один из правителей древности, позавидовав их чистой любви, не приказал тёмному магу убить Горана и пригвоздить его душу к небу, а Лин доставить к правителю в качестве рабыни. Увидев смерть Горана, Лин покончив с собой, отправилась к любимому на небо. Вскоре, тот правитель, своей завистью к небесным влюблённым, начал разрушать свою страну, пока тёмный маг не убил его. Конечно, это глупая легенда и сказка для детей.

Небо заволокло тучами, погрузив Помидию в темноту. Во дворах домов издавали обеспокоенные приближающей грозой звуки животные. А в холодном воздухе чувствовалось напряжение людей перед сегодняшним рассветом. Я направился на место сбора. Шел по тёмным улицам, стараясь чтобы меня никто не заметил. Никого не было. Даже шагов патруля не было слышно. В окнах домов горел свет. Для всех эта была бессонная ночь. За поворотом от Жакиного дома, остановился. Там, где мы должны были собраться, стояли два человека, закутанные в темную одежду с капюшонами. Не разглядев их, сначала подумал, что пришли за нами. Я стоял, как вкопанный пока один из них не сказал второму:

— Где же их носит.

Голос Дороса. Встрепенувшись, я пошел к ним. Дорос и еще кто-то, меня не заметили, так как стояли спиной ко мне. Когда уже сзади них, положил руку на плечо Доросу. Дорос вздрогнул от моего прикосновения и оглянулся.

— Ив? Ты чего делаешь. Так меня и в могилу недолго отправить, — сказал Дорос облегченно. — Как ты так тихо подкрался к нам? Проклятая темень!

— Извини. Я думал вы меня заметили. — ничуточки не чувствуя себя виноватым, сказал я. В крови бурлил азарт. Представлялось, будто мы ночные демоны, которых нельзя поймать или увидеть.

— Жер, Лясь и Жак остались. — сказал Харук, вторым человеком был он. Они были облачены в лесду, а возле их ног стояли внушительные котомки.

— Дор, ты всем рассказал? — спросил я.

— Всем, кто меня хотел услышать. — ответил он.

— Надеюсь все поверили. — сказал я с надеждой. Если все поверят, вряд ли кто-нибудь придёт к ним утром. У всех, как и у нас будет шанс сбежать отсюда.

— Не хочу тебя огорчать, но это не так. — огорченно сказал Дорос. Я не понимающе на него посмотрел. Хоть в темноте моего взгляда не было видно, он как-то понял его.

— Многие мне не поверили. Даже слушать не стали. Они решили, будто я хочу прийти первым и стать десятником, пока они прячутся от солдат. Хотя бы Свирь понял, что я не вру. И то счастье. — ответил Дорос. Харук грустно вздохнул и прошептал:

— Мы дали им шанс скрыться. Пусть себя винят, когда поймут, что Дорос говорил им правду. Надо прислушиваться к людям, хоть это враги или маленькие дети…

Через две минуты после меня, к нам присоединились Лясь и Жер. Они рассказали нам, что деревню окружили солдаты. Оцепили. Очевидно для того, чтобы никто не смог сбежать. Дорос предположил, что недалеко от Журчащей у нас есть шанс улизнуть. Там росли густые колючие кусты с деревьями, поэтому поползём там от крайнего дома к лесу. Когда Жак остался последний, мы поняли почему он не пришел. У него отец фанатик войны и пьяница, мечтающий прославить свой род. Видимо, он захотел, чтобы его сын участвовал в сражениях и покрыл своё имя славой, а насчет смерти своего сына он даже не задумывался. Только мать по-настоящему любила Жака, а отец презирал и избивал его, говоря, что толку от него никакого. Мать умерла от лихорадки, когда Жаку было десять лет. Смерть матери подкосила его, что он чуть не покончил с собой. Мы в то время дружили втроем — Свирь, Жак и я. Я со Свирем, помог Жаку найти новый смысл жизни. После… Жак старался меньше времени бывать дома, а по возможности ночевал у нас или в берлоге. Я до сих пор не понимаю, как Жак вырос в такого жизнерадостного и любящего всех человека, с таким прошлым.

— Видимо, Жака не отпускает, его психованный отец. — сказал я, когда уже было понятно, что Жак не придёт. Жак никогда не опаздывал. А тут раз, и нету! Нечисто…

— Ты прав. Скоро рассвет, так что мы должны поторопиться, вызволяя его. Мы же его не бросим? — вопросил Дорос. На том и решили. Мы знали, что отец частенько запирает его в погребе на улице, за малейшую оплошность. Там было холодно и сыро, что находиться там было почти невозможно. Так как мы были возле его дома, нам оставалось лишь перелезть через невысокий, дряхлый забор и вызволить друга. Мы заранее договорились, что когда я вытащу его, свистну два раза и мы с Жаком убегаем на окраину, где нас будут дожидаться друзья.

Забор мы перелезли быстро. Оглядевшись, я побежал к погребу. А друзья заблокировали дверь дома, если вдруг отец Жака захочет выйти. Погреб был недалеко, так что возле него я оказался довольно быстро. Пройдя к погребу, отодвинул засов и резко открыл маленькую крышку.

— Жак, ты здесь? — позвал я тихо в темноту погреба.

— Что, еще кто-то другой может здесь быть, кроме меня? Тут, тут, — раздался в темноте голос Жака — Помоги вылезти, отец лестницу забрал.

Крепко держась, чтобы не упасть, свесился внутрь и протянул руку в темноту. Жак вцепился крепкой хваткой. Аж чуть руку мне не вывихнув! Надо было лучше Доросу идти, а не мне. Еле вытащив его из погреба, от усталости упал на землю. Жак, ощутив себя на свободе, радостно улыбнулся. Выглядел он плохо. Лицо и руки были покрыты ссадинами, одежда выглядела еще хуже, чем после драки в трактире. Только глаза радостно улыбались. Хоть темнота, но что-то можно разглядеть. Отдышавшись, закрыл погреб и два раза свистнул, после бегом с Жаком направились к месту сбора. Отбежав на достаточное расстояние от его дома, я остановился. Потом начал искать в своей сумке запасную одежду.

— Ты чего делаешь? — спросил, останавливаясь, Жак.

— Оденься, а то замёрзнешь. — сказал я, найдя штаны, толстую рубаху и отдавая ему. Жак лишь благодарно взглянул на меня и начал быстро натягивать одежду. Дальше мы шли пешком в сторону самого крайнего, заброшенного дома. Нас там уже ждали друзья. Они поприветствовали Жака и сказали, чтобы потом всё рассказал, а сейчас нужно уходить. Мы договорились ползти по земле друг за другом, я был замыкающим, а первым Дорос. Ползти с котомкой на спине было неудобно, но не бросать же её. Когда мы уже были почти в лесу, нам дорогу преградила большая фигура человека. От неожиданности, я чуть не нагадил в штаны.

— Эй, ребята. Вставайте и идите обратно домой, выспитесь перед долгим путем. — сказала фигура.

— Отец? Это я, Харук. — вдруг сказал Хар вставая. Мы рискнули не вставать и не вмешиваться в разговор друга с отцом. Приглядевшись более внимательно к фигуре, я понял, что Харук прав. Это был его отец. Только что он тут делал? Ведь он работал в патруле, а деревню окружили солдаты.

— Сын? Ты что здесь забыл? А ну марш домой! Кто сидит с Миной? — спросил удивленно отец Харука.

— Отец… Извини. Я должен покинуть дом. Сестра спит, можешь не беспокоиться за нее. Пропусти нас, мы должны уйти! — сказал Хар приглушенно, от страха. Я его понимал. Если отец Харука нам поверит, то он может быть нас пропустит в берлогу. А если нет, то будет плохо… Очень плохо…

— Ты знаешь, что будет, если вас поймают? Вас обвинят в дезертирстве, могут казнить или отправить на холодные рудники. Ты этого хочешь? Я нет. Так что возвращайтесь назад. Вам повезло, что именно мне тут приказали стоять. — сказал отец Харука.

— Но отец! Отправив нас на войну, ты рискуешь потерять сына! Ты же сам должен понимать, что на войне долго не живут. Тем более нами будут прикрываться, как щитом. Идти на войну или на холодные рудники, итог все равно будет один! — сказал Харук. После этих слов его отец задумался. Он стоял несколько минут, смотря в тёмное небо. Я было уже подумал, что он заснул, как прозвучали слова:

— Какая война? Как вами могут прикрываться? Бегом домой! Или я возьму вас за шкирки и кину под ноги к капитану! Выбирайте!

— Отец! Хотя бы раз, поверь мне! Я не лгу! Пожалуйста, дай нам пройти. — умоляюще промолвил Хар в слезах. От такого и я бы зарыдал, будь я на его месте… Эх… Придется возвращаться домой…

— Ладно. Но то, что с вами случится, будет на твоей совести. Помни это. Надеюсь, вас не поймают. По тракту лучше не идите, там стоят посты. А сейчас быстрее бегите, скоро должен прийти проверяющий постов. Будьте осторожны!

С этими словами он скрылся в кустах. Харук сказал в пустоту «Спасибо!» и вытер рукой все еще катившиеся слезы. Мы растерянные, пробормотали слова благодарности, и пошли быстрым шагом в сторону нашего пристанища. По дороге старались вести себя тихо. Если где-нибудь раздавался посторонний звук, замирали и прислушивались, не солдаты ли это. По дороге нам никто не встретился, поэтому со спокойной душой мы дошли до берлоги и залезли. В берлоге было темно, поэтому разожгли свечку и скинув свои котомки, улеглись на пол. Так мы лежали несколько минут, пока не заговорил Жак.

— Спасибо ребята. Вы не знаете, как я вам признателен. — сказал шепотом Жак — Когда я прощался с отцом, он неожиданно напал на меня. Оттолкнув его, я побежал в сторону двери, но не успел. Он чем-то мне вмазал. А очнулся уже в погребе. Хар ты молодчина. Твой отец никогда бы нас не пропустил!

— Ты бы сделал тоже самое, если кто-нибудь попал в беду. А про отца можешь теперь забыть, сейчас мы сами по себе. — сказал Дорос. Хоть мы смотрели в потолок, я понял, что Жак улыбнулся.

— Будем спать? Ваши разговоры отвлекают. — спросил я. Друзья согласились со мною. Берлога погрузилась в тишину. На улице начал накрапывать дождь. Под звук дождя я заснул. Мне снился необычный сон. Про то, будто я маленьким скитаюсь по городам. Все люди меня ненавидели. За что? Не знаю. В спину кидали проклятия, забрасывали камнями, избивали. Всё это было в каждом городе. А в деревнях натравливали собак, только завидев меня. Правда собаки сразу убегали, на что люди хватались за подручные вещи и вышвыривали меня со своей территории. Даже те, кто жил на улицах, сторонился меня. Приходилось питаться объедками, да ягодами. В маленькой душе было тоскливо. Хотелось тепла, любви или хотя бы, чтобы никто меня не трогал. В сильный ливень, я укрывшись в темной пещере встретил маленького волчонка. За пределами пещеры грохотал гром, сверкали молнии, а в пещере свернувшись клубком, пытается заснуть маленький ребёнок. Когда моей руки коснулось что-то влажно-тёплое, я сначала подумал, что мне показалось. Но к ладони прикоснулось ещё раз и тихо заскулило. Открыв глаза, увидел маленькое существо больше похожее на щенка. Оно смотрело на меня так жалобно и горестно, что я растерялся. Я никогда не встречал таких взглядов, даже у людей или животных, поэтому не понимал его значения. Животное, заскулив, ткнулось мокрым носом в руку. Полыхнула молния. Затем прогремел огромный силы гром, что меня подкинуло с пола, как и животное, и где-то в глубине пещере осыпался камень. Испытывая страх перед грозой, зажался. Животное громко заскулило и в поисках тепла, полезло ко мне. Я был удивлён. Животные, как и люди, испытывали страх, только взглянув на меня. А это существо определенно не знало таких чувств. Впервые в жизни я испытал жалость и сострадание, взяв и прижав волчка к груди. И проснулся.

Меня и друзей разбудил Жак. На улице ярко светило солнце. Мы проспали больше шести часов. На листьях дуба, словно маленькие драгоценности, в лучах солнца сияли капли дождя. В воздухе чувствовалась свежесть леса. Вставали мы неохотно. Лично я хотел продолжить дальше свои сновидения. Эх… Как же хочется еще хоть немного поспать! Потянувшись и зевая, взглянул на чем-то обеспокоенных ребят. Хотелось спросить «Что с вами?», но вопрос так и не был озвучен. Сразу вспомнился вчерашний побег. Казалось, что все произошедшее вчера было просто сном. И сегодня, когда придём домой, нас только отругают в шутку, и мы продолжим жить, как ни в чем и небывало. Но к сожалению, это был не сон.

— Это же было взаправду? — спросил в тишине Лясь.

— Ты про что? — спросил я, догадываясь о чем он.

— Ну… солдаты, война, прощание с родителями, побег из деревни… Это же не сон? — спросил Лясь, с надеждой смотря на меня. Как же я хотел с улыбкой воскликнуть ему «Ты что?! Тебе это приснилось!». Но, увы… Я покачал головой. Лясь погрустнел.

— Подумаешь, ушли из деревни! Зато поживём в городе, и будет нам счастье! Я вам говорю: жопой чую! — весело сказал Жак, чтобы разрядить обстановку. У него это немного получилось. В домике стало немного веселей. Появились улыбки. Исчезла та гнетущая нас аура.

В животе заурчало. Кушать-то хочется!

— Поедим перед дорогой? — предложил Жер, вытаскивая из своей котомки колбасу с хлебом. Согласись. Разрезали поровну. Конечно, этим не наешься, но хоть какой-то перекус всё же есть. Запив сухомятку элем, мы начали собираться в дальний и очень долгий путь. По тракту добраться в Горунд было бы намного быстрее, но существовала вероятность, что наткнемся на какой-нибудь отряд. Так что приходилось идти по лесу, надеясь на Харука. Он обещал провести нас короткой дорогой, о которой никто не знает. Правда, нам нужно было оружие, чтобы защищаться от диких животных. Проверив себя и прочесав всю берлогу на хоть какой-нибудь острый предмет, нашли только четыре затупленных ножа с деревянным игрушечным мечом. Меч отбросили сразу, а ножи разделили Лясь, Жак, Харук и Дорос. Жер остался без оружия, чему был несказанно рад. Я прицепил свой кинжал за спиной, на пояс, и объявил, что готов. Друзья, проверив, всё ли захватили с собой, дали согласие на спуск. Скинув лестницу, Жак скрылся первым, за ним остальные. В последний раз взглянув на обстановку в берлоге, я попрощался с этим местом и спустился. Так как я лез последним, то вполне ощутил, как неудобно спускаться по мокрой веревочной лестнице, пропитавшейся дождем от мокрого дерева.

Деревья, цветы, трава — всё было покрыто влагой. Воздух насыщен ароматом чистого леса. Возникло впечатление будто лес, как и я, входит в новую пору жизни. Он чист как никогда.

— Мы же еще вернёмся? — спросил Жер, задрав голову. Старался разглядеть за листьями наш домик. В душе он плакал, впрочем, как и мы все. Настолько сильно привязались мы к берлоге, что, казалось, не могли жить без этой регулярной частички нашего дня.

— Конечно! Мы же не навсегда уходим. — ответил Лясь, положив руку ему на плечо. Дорос, Жак и я согласно кивнули.

— Идёмте уже. Только время зря тратим. Нужно за сегодня пройти большую часть пути. — раздраженно сказал Харук, поворачивая в глубь леса. После разговора с отцом, он немного изменился. Более раздраженный и замкнутый, чем обычно. Наверное, само пройдет. Ведь все мы изменились со вчерашнего дня.

По лесу шли долго. Не скажу точно, сколько времени мы потратили на дорогу, обходя бесчисленные поломанные грозой деревья и овраги, болотистые местности, но по моим внутренним часам на всё ушло примерно шесть часов. Пока никто из опасных животных нам не встретился, только кролики и пугающиеся лисицы. Завидев нас, они убегали со всех ног. Не знаю кого надо благодарить за безопасный путь, удачу или богов, но я всем им был признателен. Жак всю дорогу травил шутки, чтобы развеселить нас, а то мы шли с кислыми лицами. Как же мы устали! Во рту не было ни кроши с утра. Хотелось перекусить и расслабить болевшие ноги, причем очень сильно. Обессиленные мы шли и шли за Харом, надеясь на привал. Когда уже солнце почти село и наступила темень, Хар объявил о скором привале. Мол, надо только пройти еще один овраг, и будет еда. Еда! Отдых! Появившаяся надежда дала дополнительные силы, заглушив чувство голода и жажды. Немного, осталось немного. Осталось обойти высокие кусты с какой-то ягодой и всё. Неожиданно в моем измученном сознании появились изумление и страх. Изумление от того, что из кустов выпрыгнул, сначала как показалось, здоровенный медведь. И молча, ударил лапой по голове Дороса, мгновенно вырубив того на месте. После этого я понял, что это человек и с ним еще люди. Вот тогда возник страх. Животный страх перед наиболее сильным противником. Перед солдатами, откуда-то узнавших, что мы в лесу. И теперь нас ждет расправа.

Надеясь на быструю, не мучительную смерть, я кинулся на ближайшего солдата. Мысль о близкой смерти придала сил. Выхватив кинжал, ударил врагу в голову. Ну, по крайне мере целился туда. Солдат увернулся и кулаком нанес мне под дых удар такой силы, что я согнулся пополам и всё… сознание потухло. Последнее что помню, это промелькнувшие ноги Жера.

Оглавление

Обращение к пользователям