Глава IV

Он взял ее за руку, и они пошли бок о бок к линии прибоя, но прошагали не больше ста ярдов, когда Вольф увидел первого гворла. Тот шагнул из-за дерева и, казалось, удивился не меньше них. Он выхватил нож, а затем повернулся окликнуть других. Через несколько секунд образовался отряд из семи гворлов, и каждый держал длинный кривой нож.

Вольф и Хрисеида имели фору в пятьдесят ярдов. Все еще держа одной рукой рог, а другой сжимая ладонь Хрисеиды, Вольф увлек девушку за собой, стараясь бежать как можно быстрее.

— Что будем делать? — на бегу крикнул он.

— Не знаю! — в отчаянии ответила она. — Мы могли бы спрятаться в дупле дерева, но окажемся в западне, если нас найдут.

Они устремились дальше. Время от времени Вольф оглядывался. Кустарник здесь был густой и скрывал некоторых гворл ов, но один-два всегда оставались видны.

— Валун! — воскликнул Роберт. — Он как раз впереди. Мы воспользуемся этим выходом!

Он вдруг понял, как сильно ему не хотелось возвращаться в свой родной мир. Даже если это означало дорогу к спасению и временное укрытие, он не хотел бы вернуться назад. Перспектива застрять там казалась такой ужасной, что он чуть не отказался от решения трубить в рог. Но нет, он должен это сделать. Куда же ему еще деваться?

Ситуация изменилась спустя несколько секунд. Пока они с Хрисеидой мчались к валуну, Вольф увидел несколько темных фигур, сгорбившихся у его подножья. Гворлы со сверкающими ножами и длинными белыми клыками!

Вольф и девушка свернули, когда трое у валуна присоединились к погоне. Эти были ближе других, всего лишь в двадцати ярдах позади беглецов.

— Неужели ты не знаешь никакого места? — выдохнул он на бегу.

— За краем, — ответила она. — Это единственное место, куда они не смогут за нами последовать. Я бывала ниже грани. Там есть пещеры. Но это опасно.

Он не ответил, сберегая дыхание для бега. Вольф ощущал тяжесть в ногах, а легкие и горло горели. Хрисеида, казалось, находилась в лучшей форме, чем он. Она бежала легко, ее длинные ноги ритмично поднимались и опускались, и дышала она глубоко и без мучительных усилий.

— Еще две минуты, и мы там, — сообщила она.

Две минуты показались Роберту намного длиннее, но каждый раз, когда чувствовал, что должен остановиться, он бросал еще один взгляд назад и восстанавливал свои силы. Гворлы, хоть они и отстали еще больше, по-прежнему оставались в пределах видимости. Они качались на своих коротких ногах, и на их бугристых лицах была написана решимость.

— Может быть, если ты отдашь им рог, — предположила Хрисеида, — они уберутся? Я думаю, им нужен рог, а не мы.

— Я сделаю это, если буду вынужден, — выдохнул он, — но только в качестве последнего средства.

Внезапно Роберт обнаружил перед собой крутой склон, и они помчались по нему вверх. Теперь его ноги стали ватными, но вскоре Вольф обрел второе дыхание и думал, что сможет выдержать еще какое-то время. Затем они вырвались на вершину холма и на край утеса. Хрисеида подошла к краю раньше, остановилась, посмотрела вниз и жестом подозвала его. Когда Роберт оказался рядом, он тоже взглянул вниз.

Желудок у него сжался в комок.

Утес, состоявший из твердой, черной, блестящей скалы, спускался на несколько миль прямо вниз. Дальше — ничего, кроме зеленого неба.

— Так, значит, это Край Света! — произнес он. Хрисеида не ответила. Она вновь побежала, теперь впереди него, глядя за край утеса, время от времени ненадолго останавливаясь, чтобы изучить грань.

— Еще около шестидесяти ярдов, — сказала она. — За теми деревьями, которые растут прямо на краю.

Они бросились вперед, но в то же время один гворл вырвался из кустов, росших по внутренней стороне холма. Гворл обернулся и крикнул, явно уведомляя своих собратьев, что нашел добычу, а затем атаковал, не дожидаясь подмоги.

Вольф ринулся на врага. Увидев, что тварь подняла нож для броска, он швырнул рог. Это захватило гворла врасплох, или, возможно, переворачивавшийся рог отразил ему в глаза солнечный свет. Какой бы ни была причина колебаний, Вольф получил преимущество и налетел на гворла, когда тот пригнулся, чтобы схватить инструмент. Огромные волосатые пальцы обвились вокруг рога, тварь издала скрежещущий крик восторга, и Вольф набросился на него. Он ткнул ножом в выпирающее брюхо. Гворл поднял собственный нож, два клинка лязгнули.

Промахнувшись при первом ударе, Вольф решил убежать. Эта тварь, несомненно, владела искусством боя на ножах. Роберт очень даже неплохо знал фехтование и никогда не бросал практиковаться в нем, но была большая разница между поединками на рапирах и грязной поножовщиной без всяких правил, он это знал. И все же Вольф не мог убежать: прежде чем он успеет сделать четыре шага, гворл свалит его, метнув нож в спину. Кроме того, существовал еще и рог, стиснутый в бугристом левом кулаке гворла. Вольф не мог его оставить.

Гворл, понимая, что Роберт оказался в очень неприятной ситуации, оскалился. Сверкнули его длинные, мокрые, желтые и острые клыки. Вольф подумал, что с такими-то тварь и в ноже не очень нуждается.

Мимо Вольфа пронеслось что-то золотисто-коричневое, с развевающимися волосами в черно-каштановую полосу. Глаза гворла расширились, и он повернулся налево. Утолщенный конец шеста — длинной палки, лишенной листьев и части коры, — врезался гворл у в грудь. Другой конец был в руках у Хрисеиды. Она бежала во весь дух, держа сук, словно шест прыгуна, но перед столкновением опустила его, и сук ударил чудовище с такой силой, что опрокинул его на спину. Рог выпал из кулака гворла, зато нож остался в руке.

Вольф прыгнул вперед и воткнул конец лезвия между двух хрящевых бугров на толстой шее гворла. Мускулы там были толстыми и сильными, но не настолько, чтобы остановить лезвие. Оно застряло, когда сталь перерезала трахею.

Вольф вручил Хрисеиде нож гворла.

— Вот, возьми его!

Она приняла его, но, казалось, пребывала в шоке. Пришлось надавать ей оплеух, чтобы столбняк исчез, а глаза перестали бессмысленно таращиться.

— Ты действовала отлично! — приободрил он. — Кого бы ты предпочла увидеть мертвым, его или меня?

Вольф снял с трупа пояс и пристегнул к себе. Теперь у него было три ножа. Он сунул окровавленное оружие в ножны, взял в одну руку рог, а в другую ладошку Хрисеиды, и они снова пустились бежать. Позади них поднялся вой, когда первые из гворлов перевалили за край холма. Однако Вольф и Хрисеида имели фору в тридцать ярдов, которую они и сохраняли, пока не добрались до группы росших на краю скалы деревьев. Хрисеида вышла вперед.

Она опустилась на грань лицом вниз и перекатилась. Вольф посмотрел туда, прежде чем слепо последовать, и увидел примерно в шести футах от грани маленький карниз. Хрисеида уже опустилась на него и теперь висела на руках. Она снова упала, на этот раз на куда более узкий карниз. Но и это был не конец. Карниз тянулся под углом в сорок пять градусов вниз по поверхности утеса. Беглецы смогут воспользоваться им, если встанут лицом к каменной стене и будут двигаться боком, раскинув руки.

Вольф воспользовался обеими руками, заткнув рог за пояс.

Сверху раздался вой. Вольф поднял голову и увидел гворла, падавшего на карниз. Затем он оглянулся на Хрисеиду и чуть не упал от потрясения. Она исчезла.

Вольф медленно повернул голову и посмотрел через плечо вниз. Он ожидал увидеть ее тело, падающее в зеленую бездну.

— Вольф! — окликнула Хрисеида. Голова ее высовывалась из самого утеса. — Здесь есть пещера. Спеши.

Дрожа и потея, он дюйм за дюймом пробрался к ней по карнизу и вскоре оказался в пещере. Потолок был не намного выше его головы. Вытянув руки в стороны, он мог почти коснуться ладонями стен. Внутренняя часть пещеры терялась в темноте.

— Насколько далеко она тянется?

— Не очень далеко, но тут есть естественная шахта, изъян в скале, ведущая вниз. Она выходит на дно мира, ниже ничего нет, кроме воздуха и неба.

— Этого не может быть, — медленно произнес он, — но это есть. Вселенная, основанная на совершенно иных физических принципах, чем принципы моей вселенной. Плоская планета с краями. Но я не понимаю, как здесь действует гравитация. Где ее центр?

Она пожала плечами и ответила:

— Наверное, Властелин рассказывал мне давным-давно, но я не помню. Я даже забыла, что он рассказывал мне, будто Земля — круглая.

Вольф снял кожаный пояс, выдернул из него ножны и поднял овальный черный камень, весивший около десяти фунтов. Он просунул ремень через пряжку, а затем поместил камень внутри петли. Теперь он был вооружен плетью, на конце которой болтался тяжелый камень.

— Встань позади и сбоку от меня, — велел Роберт девушке. — Если я промахнусь, а кто-то проскочит мимо меня, толкай его, пока он не успел обрести равновесия, но не свались сама. Как ты думаешь, сможешь справиться?

Она кивнула, но не решилась сказать вслух.

— Это требует от тебя много мужества. Я способен понять, если ты сломаешься. Но ты же из крепкой древнеэллинской породы. В те времена люди были весьма жесткими. Ты не могла потерять все силы даже в этом омертвляющем псевдо-Раю.

— Я была не ахейка, — поправила она. — Я из сминтейцев. Но ты, в некотором смысле, прав. Я чувствую себя не так плохо, как думалось. Только…

— Только к этому требуется привыкнуть, — закончил он за нее. Он воодушевился, так как ожидал иного. Если она сможет продержаться, то, похоже, они вдвоем сумеют выпутаться. Но если она расклеится и придется успокаивать истеричную женщину, то оба могут пасть во время атаки гворлов.

— А вот, кстати, и они, — пробормотал он.

Он увидел, как черные, волосатые, бугристые пальцы выскользнули из-за угла пещеры, и с силой взмахнул ремнем, так что камень на его конце раздробил руку. Раздался рев удивления и боли, а затем долгий завывающий вопль, пока гворл падал. Вольф не стал дожидаться появления следующего. Он подобрался, насколько сумел, поближе к краю пещеры и снова взмахнул ремнем. Тот хлестнул за угол и стукнулся обо что-то мягкое. Снова раздался вопль, и еще один гворл растаял в бездне зеленого неба.

— Три долой — осталось семь! Допуская, что к ним не присоединились другие.

Он обратился к Хрисеиде:

— Они, может, не сумеют ворваться сюда, но смогут уморить нас голодом.

— Рог?

Он рассмеялся.

— Они не отпустят нас теперь, даже если я отдам им рог, а я не намерен допускать, чтобы рог попал к ним. Скорей уж я выброшу рог в небо.

На фоне входного отверстия внезапно появился уродливый силуэт. Гворл, влетев, приземлился на ноги и покачивался. Затем бросился вперед, покатился волосатым шаром и снова очутился на ногах. Вольф был настолько удивлен, что не сумел сразу же прореагировать. Он не ожидал, что преследователи сумеют забраться выше пещеры и спуститься вниз, так как скала над входом выглядела гладкой. Каким-то образом гворл ухитрился не сорваться и теперь находился внутри с ножом в руке.

Вольф раскрутил камень на ремне и выпустил в гворла. Тварь метнула в него нож. Вольф пригнулся и испортил свой бросок. Камень пролетел над бугристой мохнатой головой, а метательный нож слегка чиркнул его по плечу. Вольф прыгнул за ножом на полу пещеры и увидел, как еще одна темная фигура упала в пещеру, а третья появилась на входе из-за угла.

Что-то неожиданно ударило Вольфа по голове. В глазах у него померкло, колени подогнулись.

Когда Вольф очнулся с болью с левой стороны черепа, у него возникло пугающее ощущение. Казалось, он вверх ногами плавал над огромным полированным черным диском. Вокруг шеи у него была затянута веревка, руки связаны за спиной. Он висел вверх тормашками в пустоте, хотя веревка вокруг шеи почему-то не так уж и сильно напряглась.

Откинув голову назад, он увидел, что веревка тянулась в шахту на поверхности диска, и из шахты лился бледный свет.

Вольф застонал и закрыл глаза, но открыл их вновь. Мир, казалось, вращался. Внезапно Вольф сориентировался. Теперь он знал, что не был подвешен вверх ногами вопреки всем законам гравитации. Он болтался на веревке, шедшей со дна южной стороны планеты. Зеленое под ним — не что иное, как небо.

«Мне полагалось бы уже давно задохнуться, — подумал он, — но нет никакой гравитации, тянущей меня вниз».

Он подрыгал ногами, и реактивная сила погнала его вверх. Отверстие шахты приблизилось. Его голова вошла в дыру, но тут движение замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Словно благодаря невидимой пружине, давившей ему на голову, он двинулся назад — наружу. Полет прекратился, когда натянулась веревка.

Такое с ним сотворили гворлы. Оглушив, они спустили его вниз по шахте, скорее всего, просто отнесли. Шахта довольно узкая, и можно спускаться, упираясь спиной в одну стену, а ногами в другую. Такой спуск сдерет с человека кожу, но волосатые шкуры гворлов выглядят достаточно жесткими, чтобы выдержать спуск и подъем без повреждений. Затем они спустили веревку, завязали у Вольфа на шее и бросили его через дырку в дне мира.

Не существовало никакого способа выбраться обратно. Он умрет от голода. Тело его будет болтаться на ветру, пока не сгниет веревка. Он и тогда не упадет, а будет дрейфовать в тени диска. Сшибленные им с карниза гворлы упали, но их продолжало уносить ускорение.

Испытывая отчаяние, он все же не мог не гадать о гравитационной конфигурации плоской планеты. Центр должен находиться на самом дне. Тяготение шло вверх через массу планеты. На этой же стороне никакого тяготения не было.

Что гворлы сделали с Хрисеидой? Убили ли они ее так же, как ее подругу?

Он знал, что как бы они ни поступили, гворлы намеренно не повесили ее рядом с ним. Они хотели, чтобы его мучения усугублялись тревогой за Хрисеиду. Покуда жив, он будет гадать, что с ней случилось, без конца рассматривая варианты, и все — ужасные.

Долгое время он висел с небольшим отклонением от перпендикуляра, поскольку ветер удерживал его на месте. Здесь, где не существовало никакой гравитации, он не мог раскачиваться, как маятник.

Хотя Вольф и оставался в тени черного диска, ему было видно продвижение солнца. Светило оставалось невидимым, скрытое диском, но свет от него падал на грань большой дуги и медленно полз вдоль нее. Зеленое небо под солнцем ярко светилось, в то время как неосвещенные части до и после оставались темными. Затем в поле зрения появилось более бледное свечение вдоль края диска, и он понял, что за солнцем последовала луна.

Он подумал, что сейчас, должно быть, полночь. Если гворлы куда-то увозят Хрисеиду, то могут проплыть немалое расстояние по морю. Если ее пытали, она могла умереть. Он надеялся, что девушка умерла, если ее искалечили.

Внезапно, он почувствовал, что веревка у него на шее дернулась. Петля затянулась, но не настолько, чтобы удушить, и его вытянули вверх по шахте. Он выгнул шею, пытаясь разглядеть, кто же его вытаскивает, но взгляд не мог проникнуть сквозь темноту шахты.

Затем его голова пробила паутину гравитации — словно поверхностное натяжение воды, — и его вытащили из бездны. Большие сильные руки обхватили его, прижали к твердой, теплой волосатой груди. В лицо ему выдохнули винным перегаром. Существо стиснуло его покрепче и начало дюйм за дюймом подниматься по шахте. Мех скреб по скале, когда существо отталкивалось ногами. Его поддергивали, и тогда ноги поднимались и обретали новую опору, за чем следовало новое поддергивание и новый рывок вверх.

— Ипсевас? — спросил Вольф.

— Ипсевас, — ответил зебрилла. — А теперь не разговаривай. Я должен поберечь дыхание. Это не легко.

Вольф подчинился, хотя ему было трудно не расспрашивать о Хрисеиде.

Когда они достигли верха шахты, Ипсевас снял веревку с шеи и бросил Вольфа на пол пещеры.

Теперь Роберт осмелился спросить:

— Где Хрисеида?

Ипсевас присел на полу пещеры, перевернул Вольфа и принялся развязывать узлы вокруг запястий. Он тяжело дышал после путешествия по шахте, но ответил:

— Гворлы взяли ее с собой в большую долбленку и поплыли через море к горе. Она крикнула мне, умоляя помочь. Потом гворл ударил ее, и она, я полагаю, потеряла сознание. Я сидел там, пьяный, как Властелин, сам наполовину без сознания от орехового сока, хорошо проведя время с Автоноей — знаешь, аковилой с длинным языком. Прежде чем Хрисеиду оглушили, она крикнула, что ты висишь из Дыры в Дне Мира. Я не понял, о чем она говорила, потому что давно уже здесь не бывал. Насколько давно — мне не хочется говорить. Собственно, я просто не помню. Теперь уже все, знаешь ли, в довольно густом тумане.

— Нет, не знаю, — сказал Вольф. Он поднялся и растер запястья. — Боюсь, что если останусь здесь, то тоже могу кончить в алкогольном тумане.

— Я думал пойти к ней, — продолжал свой рассказ Ипсевас, — но гворлы замахали на меня длинными ножами и сказали, что убьют меня. Я смотрел, как они вытаскивают из кустов свою лодку, и примерно тогда решил: какого черта, если они убьют меня, так что? Я не собирался спускать им угроз или похищения бедной маленькой Хрисеиды, один Властелин знает, куда. В былые дни мы с Хрисеидой были друзьями, знаешь, в Троаде, хотя здесь мы какое-то время имели мало общего. Думаю, долгое время. В любом случае, я вдруг возжаждал настоящего приключения, какого-то истинного волнения, и мне были ненавистны эти чудовищные бугристые твари. Я побежал к ним, но они к тому времени спустили лодку с Хрисеидой на воду. Я огляделся в поисках гистоихтиса, надеясь, что смогу протаранить их лодку. Как только я опрокину их в воду, они будут у меня в руках, хоть с ножами, хоть без. То, как они вели себя в лодке, показывало, что на море они чувствуют себя неуверенно. Я даже сомневаюсь, что они умеют плавать.

— Я тоже в этом сомневаюсь, — согласился Вольф.

— Но в пределах досягаемости не нашлось ни одного гистоихтиса, а ветер уносил лодку: у нее был большой треугольный парус. Я вернулся к Автаное и выпил еще. Я мог бы забыть о тебе точно так же, как пытался забыть о Хрисеиде. Я думал о том, что ей придется худо, и не мог вынести мысли об этом, и поэтому хотел упиться до забытья. Но Автаноя — благослови Властелин ее пьяный мозг — напомнила мне о том, что Хрисеида сказала о тебе. Я быстро протрезвел и немного осмотрелся, потому что не мог вспомнить, где именно находились карнизы, ведущие в пещеру. Я чуть было не принялся снова пить, но что-то продолжало мучить меня. Может быть, я хотел совершить хоть одно доброе дело в этой вечности ничегонеделанья.

— Если бы ты не пришел, я висел бы там, пока не умер от жажды. А теперь у Хрисеиды есть шанс, если я смогу ее отыскать. Я отправлюсь за ней. Хочешь пойти со мной?

Вольф ожидал, что Ипсевас скажет «да», но не думал, что тот сохранит свою решимость, и путешествие через море станет реальностью. Однако Вольфа ждал сюрприз.

Зебрилла сплавал, ухватился за выступ раковины проплывавшего мимо гистоихтиса и перебросил себя на спину этого существа. Он привел его к берегу, нажимая на крупные нервные пятна — темно-пурпурные кляксы, видимые на открытой коже как раз за конусовидной раковиной.

Вольф под руководством Ипсеваса сохранял давление на пятно, чтобы удержать рыбу-парус — ибо таков был буквальный перевод гистоихтис — на пляже.

Зебрилла собрал несколько охапок плодов, орехов и большую коллекцию пунш-орехов.

— Нам надо будет есть и пить, особенно пить, — проворчал Ипсевас. — Путь через океаны к подножию горы может быть долгим. Я точно не помню.

Спустя несколько минут после того, как припасы были уложены в одно из естественных вместилищ на раковине рыбы-паруса, они отплыли. Тонкий парус поймал ветер, и огромный моллюск заглотнул в рот воду и выбросил ее через мускульный клапан сзади.

— У гворлов есть преимущество, — сказал Ипсевас, — но они не могут тягаться с нами в скорости. Они попадут на другую сторону не намного раньше нас.

Он расколол пунш-орех и предложил Вольфу выпить. Роберт согласился. Он был опустошен, но нервы оставались натянутыми, как струны. Вольф нуждался в чем-то таком, что оглушит его и позволит уснуть. Изгиб раковины создавал нишу, куда он мог заползти. Вольф лежал, прижавшись к излучавшей тепло голой коже рыбы-паруса. Засыпая, он видел Ипсеваса, согнувшегося у нервных пятен. Зебрилла поднимал над головой еще один пуншорех и выливал его содержимое в свой огромный рот.

Проснувшись, Вольф обнаружил, что солнце выходит из-за изгиба горы. Полная луна — она всегда была полная, так как тень планеты на нее никогда не падала, — ускользала за гору.

Отдохнувший, но проголодавшийся, он съел кое-что из плодов и богатых белком орехов. Ипсевас показал ему, как можно разнообразить свою диету «кровавыми ягодами». Это были сверкавшие шарики, росшие гроздьями на кончиках мясистых стеблей, произраставших из раковины. Каждый был не меньше бейсбольного мяча и имел тонкую кожицу. Масса внутри ягод напоминала сырое мясо с супом из креветок.

— Созрев, они отваливаются, и большая часть их достается рыбам, — сказал Ипсевас, — но некоторые доплывают до пляжа. Вкуснее всего, когда срываешь их прямо со стебля.

Вольф, пригнувшись рядом с Ипсевасом, сказал с набитым ртом:

— Гистоихтисы очень удобны. Они кажутся чересчур хорошими.

— Властелин придумал и создал их для нашего и своего удовольствия, — ответил Ипсевас.

— Властелин создал эту вселенную? — спросил Вольф. Он больше не был уверен, что рассказы о Властелине являются мифом.

— Тебе лучше в это поверить, — ответил Ипсевас и выпил еще. — Потому что если ты не поверишь, Властелин тебя прикончит. Вообще-то я сомневаюсь, что он в любом случае позволит тебе жить. Он не любит незваных гостей.

Ипсевас поднял орех и предложил тост:

— За то, чтобы ты остался незамеченным, и за внезапный конец и проклятие Властелину.

Он выпил орех и прыгнул на Вольфа, который был захвачен врасплох и не имел шанса защититься. Он растянулся в выемке раковины, где раньше спал, накрытый тушей Ипсеваса.

— Тихо! — скомандовал Ипсевас. — Оставайся здесь, свернувшись в клубок, пока я не скажу тебе, что все в порядке. Это «око» Властелина.

Вольф съежился, прижавшись к твердой раковине, и попытался слиться с тенью. Одним глазом он увидел неровную тень, за которой последовал сам ворон. Суровая птица промелькнула разок, развернулась и начала заходить на посадку на корме рыбы-паруса.

— Черт его побери! Он не может не заметить меня! — пробормотал про себя Вольф.

— Без паники! — призвал Ипсевас. — А-а-а!

Раздался глухой стук, всплеск и пронзительный крик, заставивший Вольфа резко выпрямиться и сильно стукнуться головой о раковину. Сквозь вспышки света и тьмы он увидел, что ворон висит, обмякнув, в двух гигантских лапах. Если ворон был размером с орла, то его убийца, обрушившийся с зеленого неба словно молния, показался в первую секунду шока таким же громадным, как птица рух. Зрение Вольфа восстановилось, и он увидел орла со светло-зеленым телом, розовой головой и бледно-желтым клювом. Он был раз в шесть массивнее ворона, и его крылья, каждое длиной, по меньшей мере, в тридцать футов, тяжело хлопали, когда он старался подняться повыше над морем. С каждым мощным взмахом он поднимался на несколько дюймов. Вскоре он начал набирать высоту, но прежде чем удалиться слишком далеко, повернул голову и позволил Роберту заглянуть в глаза — черные щиты, отражавшие пламя смерти. Вольф содрогнулся. Никогда он не видел такой обнаженной жажды убивать.

— Ты вполне можешь содрогаться, — утешил его Ипсевас. Ухмыляясь, он просунул голову в углубление раковины. — Это была одна из птичек Подарги. Подарга ненавидит Властелина. Она напала бы на него сама, даже если бы знала, что это станет ее концом. Она знает, что не может приблизиться к Властелину, но может сказать своим птичкам, чтобы те питались очами Властелина, что, как ты видел, они и делают.

Вольф покинул каверну в раковине и некоторое время постоял, следя за силуэтом орлицы и ее добычей.

— Кто такая Подарга?

— Она, подобно мне, — одно из чудищ Властелина. Она тоже некогда жила на берегу Эгейского моря. Подарга была прекрасной молодой девушкой — во времена, когда жили великий царь Приам, богоподобный Ахилл и хитроумный Одиссей. Я знал их всех. Они оплевали бы критянина Ипсеваса, некогда храброго моряка и копьеносца, если бы могли увидеть меня сейчас. Но я говорил о Подарге. Властелин забрал ее в этот мир, создал чудовищное тело и поместил туда ее мозг. Она живет где-то там, в пещере на самом склоне горы. Подарга ненавидит Властелина. Она также ненавидит все нормальные человеческие существа и поедает их, если ее птички не доберутся первыми. Но больше всех она ненавидит Властелина.

Это, кажется, все, что знал о ней Ипсевас. Еще он помнил, что до того, как ее похитил Властелин, у Подарги было другое имя, и что он был когда-то хорошо знаком с ней.

Вольф принялся расспрашивать дальше, так как его заинтересовало, что Ипсевас может рассказать ему об Агамемноне, Ахилле, Одиссее и других героях гомеровского эпоса. Предполагалось, что Агамемнон был историческим персонажем. Но как насчет Ахилла и Одиссея?

— Они и в самом деле существовали? — спросил Вольф.

— Конечно, существовали, — сказал Ипсевас. Он крякнул, а затем продолжил: — Я полагаю, тебе любопытно узнать о тех днях, но я мало что могу рассказать. Это было слишком давно, слишком много праздных дней прошло. Дней, веков, тысячелетий — один Властелин знает. И слишком много выпито.

Весь остальной день и часть ночи Вольф пытался выкачать из Ипсеваса сведения о тех временах, но мало что получил за свои хлопоты. Заскучавший Ипсевас выпил половину своего запаса орехов и, наконец, захрапел. Из-за горы пришел зеленовато-золотой рассвет.

Вольф уставился на воду, такую прозрачную, что он мог видеть сотни тысяч рыб фантастических очертаний и роскошных цветов. Из глубины поднялся ярко-оранжевый тюлень, существо, похожее на живой бриллиант. Рванул назад отброшенный тюленем спрут с пурпурными жилами. Далеко внизу на секунду появилось что-то огромное и белое, а затем нырнуло обратно на дно.

Вскоре до Роберта донесся рев прибоя, и показалась тонкая белая линия пены у подножья Тайяфайявоэда. Гора, казавшаяся такой гладкой на большом расстоянии, была изломана трещинами, выступами и пиками, вздымавшимися откосами и замерзшими каменными фонтанами. Тайяфайявоэд все рос и рос, и, казалось, висел над миром.

Вольф расталкивал Ипсеваса, пока зебрилла, стеная и бурча, не поднялся на ноги. Он поморгал покрасневшими глазами, почесался, откашлялся, а затем протянул руку за новым пунш-орехом.

Наконец, по настоянию Вольфа, он так вырулил рыбу-парус, что ее курс лег параллельно подножию горы.

— Я когда-то был знаком с этим районом, — сказал он. — Некогда я думал влезть на гору, найти Властелина и попытаться… — Он помолчал, почесал голову, вздрогнул и закончил. — Убить его! Вот! Я знал, что могу вспомнить это слово. Но это было бесполезно. У меня не хватило духу попробовать совершить это в одиночку.

— Теперь с тобой я, — заметил Вольф. Ипсевас покачал головой и выпил еще.

— Теперь — не тогда. Если бы ты был со мной тогда… Ну, что толку болтать? Ты тогда еще даже не родился. Тогда еще не родился и твой пра-пра-прадед. Нет, теперь уже слишком поздно.

Он замолчал, направляя рыбу-парус через отверстие в горе.

Огромное создание внезапно отклонилось от курса. Парус сложился у мачты из жесткого, как кость, хряща, тело поднялось на огромной волне, а затем они оказались в спокойных водах узкого, крутостенного и темного фиорда[7].

Ипсевас показал на ряд неровных карнизов.

— Воспользуйся ими. Ты можешь забраться далеко. Насколько далеко — не знаю. Я устал, натерпелся страху и возвращаюсь в Сад, чтобы никогда его не покинуть, я думаю.

Вольф уговаривал Ипсеваса. Он сказал, что ему очень даже понадобится сила Ипсеваса, и что Хрисеида в нем нуждается. Но зебрилла покачал своей массивной головой.

— Я дам тебе свое благословение, чего бы оно ни стоило.

— А я благодарю тебя за то, что ты сделал, — сказал Вольф. — Если бы ты недостаточно сильно хотел прийти мне на помощь, я бы до сих пор качайся на конце веревки. Может быть, мы снова встретимся с тобой. Вместе с Хрисеидой.

— Властелин слишком могуч, — возразил Ипсевас. — Неужели ты думаешь, что у тебя есть шанс против существа, способного создать свою собственную личную вселенную?

— У меня есть шанс, — ответил Вольф. — Покуда я борюсь, шевелю мозгами и имею некоторое везение, у меня есть шанс.

Он спрыгнул с раковины и чуть не поскользнулся на мокром камне.

— Дурное знамение, друг мой! — крикнул Ипсевас.

Вольф обернулся и, улыбнувшись ему, прокричал в ответ:

— Я не верю в знамения, мой суеверный друг-грек! Пока!

 

[7]Узкий глубокий морской залив с высокими скалистыми берегами.

Оглавление