5. Ссора

Фаддей внимательно выслушал его рассказ, и пообещал тщательно забаррикадироваться. С восторгом новость воспринял только Василий — его подозрения насчет Игната подтверждались. Чтобы не пугать женщин, Лука попросил им ничего не рассказывать, к машине же было решено отправляться немедленно.

Вскоре Лука с Василием вышли из деревни и углубились по дороге в лес. Невозможно было привыкнуть к тому, что в окрестностях стало совсем тихо. Лука замирал через каждый десяток-другой шагов и прислушивался. Птицы если и давали о себе знать, то редкими тревожными выкриками. И не поймешь, кто кличет — от этого на душе становилось еще беспокойнее.

Он решил идти только по дороге, нигде не срезать. Если предположение насчет световой боязни у тварей верно, то наиболее опасный участок в лесу будет представлять собой переход длиной в полкилометра по противоположному склону сопки. Дорога там не такая широкая. Обыкновенная лесная езженная грунтовка, где и среди яркого дня густая тень. Если они благополучно пройдут этот участок — значит, без проблем доберутся к застрявшему «УАЗу».

Шагая рядом, Василий радостно болтал о всяких приключениях, которые ему довелось пережить за свою сторожевую карьеру — похоже было, что он уже позабыл о потере друга, над которым не так давно убивался. Настроение у Василия было приподнятое, рассказывал он бойко, смешливо. Начал с ничего не значащих анекдотичных историй, постепенно насыщая их мерзкими подробностями.

— Как-то раз мы преследовали зэка, сбежавшего на пересыльном пункте. Он решил в тайгу уйти, в самую глубь. Сволочь беспримерная — в лесу был точно как маугли в джунглях. Все знал. И как от голода спастись, и холод одолеть, что можно есть, чего нельзя. Шесть дней мы пытались его следы отыскать и все бесполезно. Помню, я тогда злой был как собака. Протаскаться столько времени, без горячей жратвы, без чая, на одной воде. Ну и пришлось возвращаться. А попался тот урод через две недели — вышел-таки к какому-то захудалому населенному пункту почти что за тысячу верст, а там уже и милиция предупреждена, и все приметы разосланы. Какая-то бабка его приютила, и пока он дрых, тихонько побежала к участковому. Когда же этого дурилу обратно к нам в зону доставили, я вызвал его тихонько к себе и говорю:

«— Любишь в кошки-мышки поиграть? Что ж, это моя любимая игра».

Тот меня не понял, пришлось разъяснять. Для начала маленько пустил ему крови. Был у меня ординарец для таких случаев.

— Так ты что, начальником был? — спросил Лука, просто ради любопытства.

— А то! — с какой-то гордостью заметил Василий. — Ну, так вот, после того как за спиной у него щелкнули наручники, и на голову натянули мешок, я ему говорю: «— Сумеешь найти выход — считай, тебе повезло. Не сумеешь — пристрелю как блохастую суку».

Тот закричал в слезах:

«— Какой выход, куда?»

Я и объяснил — выход из служебного корпуса. Ночь уже была — дежурные все свои. Я частенько баловал солдатиков подобными развлечениями. Здание у нас жуть какое сложное — архитекторы постарались. С непривычки не разберешь, а с завязанными глазами и вовсе.

В общем, гоняли мы его по всем этажам. Хохоту было — животы едва не надорвали. Один раз я выстрелил в стенку с ним рядом. Его штукатуркой всего обсыпало…»

— …Так он не только обмочился, а даже штаны изгадил. Такие вот кошки-мышки. Ха-ха-ха! — визгливо засмеялся Василий, закончив историю.

Лука и верил и не верил. Некоторые части безостановочного монолога не вызывали сомнений — дед определенно вне себя. Была ли тому причиной смерть Еносия, или он всегда был такой тронутый, но находиться рядом с ним казалось небезопасным.

— Нешто считаешь, я сявка какая-то старая? Ты думаешь, я обычным сторожевым псом был? Как бы не так — начальник особого отдела. У меня бывшие сильные мира сего в ногах валялись. А ну стоять! — гаркнул он вдруг, заставив Луку остановиться.

Лука и вправду, повинуясь окрику, застыл как вкопанный. Того, что произошло в последствии, он никак не ожидал. Василий, заметив, что его спутник замер, будто в растерянности, неожиданно сделал выпад и попытался выхватить ружье. Короткая баталия закончилась тем, что Лука едва не упустил оружие, и если бы у Василия оказалось достаточно сил, еще не известно, как все вышло бы. Придя в себя, Лука ошалело уставился на Василия. С трудом сдержался, что не стукнуть старика чем-то основательным и тяжелым. К примеру, тем же прикладом. Тюкнуть так, чтобы мало не показалось…

— Что ж ты, милок, не засандалишь мне в лоб? — съехидничал Василий. — Нешто испужался? Слабо, да? А я в твои годы не был слизняком. По мне так все равно — старый или малый. Скольких вражин в свое время ликвидировал. Тебе и не снилось!

«Когда-нибудь я убью этого старика», — багровея от негодования, думал Лука.

От этой мысли его отвлек истошный визг, раздавшийся со стороны деревни. Крик был женский, скорее девичий.

— Марина!? — Лука аж задохнулся.

Он посмотрел на Василия, но на того крик никоим образом не подействовал, в глазах читалось одно желание — взять ружье. Лука зло посмотрел на деда, ткнул его в плечо, как будто желая заставить очнуться. Но колкий злой взгляд старика ничуть не изменился.

Лука один побежал в обратную сторону. Он уже подумал, что ему показалось, но крик повторился, и теперь Лука смог безошибочно определить направление. Но в ту же секунду к девичьему визгу присоединился звериный рык.

— Марина! — закричал он, ускоряя бег.

Ее белое платье замелькало между деревьями. Девушка выскочила на освещенный участок, заметила Луку и побежала навстречу. По пятам за ней гналось крупное бурое пятно. Лука остановился и вскинул ружье. Руки дрожали. Вряд ли он попадет с такого расстояния. К тому же дробь…

«Быстрее, быстрее!» — мысленно подгонял он Марину.

— Нет! — закричала она и внезапно остановилась, повернувшись лицом к бежавшему за ней зверю.

— С ума сошла! Ложись, дура! — заорал Лука.

Он снова нацелился на мелькавшее в траве пятно. Остановил дыхание, затравленно глядя вперед. Выстрели он сейчас, это означало бы и вероятную смерть девушки. Оставалось одно — отбежать еще в сторону и попытаться остановить тварь выстрелом, так чтобы не зацепить девчонку.

«Только бы не упасть», — думал он, перепрыгивая через коряги и пни.

— Не стреляй, — снова услышал ее крик.

И тут ему пришлось замедлить ход. Пятно, приближавшееся к Марине, на глазах превращалось в комок густой шерсти с лапами и здоровенной, наполовину собачьей башкой.

— Волк?! — в удивлении вскрикнул Лука, но ружье пока не опускал.

Волкопес тем временем свернул от Марины и побежал прямиком к нему сквозь бурелом.

— Он спас меня! — Марина уже была рядом, и Лука с радостью вслушивался в ее плачущий голос, — Спасибо, что ты не выстрелил.

Волк подскочил к Стрельникову и, словно радостная дворняжка, принялся вертеться рядом, тереться о колени и подпрыгивать.

Луке хотелось отругать девчонку. «Как ты здесь оказалась?» — хотелось крикнуть ему и отчитать по первое число, но гнев быстро сошел, он взял ее за руку, притянул к себе и крепко обнял.

Они стояли на освещенной солнцем проплешине, по краям которой рос густой шиповник.

— Я пошла за тобой, — услышал он, заглядывая в ее глаза.

— Ты с ума сошла, — только и мог он ответить.

Подоспел Василий.

— Что случилось? — подбежал он, запыхавшись. Глазки его с беспокойством бегали. Лука в свою очередь внимательно разглядывал старика. Тот выглядел тихим и мирным, как будто и не было недавнего конфликта.

Неожиданно Волк напряженно уставился в заросли и заворчал. Лука схватил его за ошейник и только сейчас заметил, что пес в крови.

— Марина, ты ранена? — воскликнул он.

— Нет, — ответила девушка. Она смотрела в ту же сторону.

За кустами возникло какое-то неясное шевеление. Волк неожиданно вырвался.

— Волк, стой! Назад!

Но зверь уже скрылся в зарослях. И будто исчез, не издав ни единого звука.

— Нужно идти. И как можно быстрее! — поторопил Лука.

По дороге Марина сбивчиво рассказала про напавшее на нее чудовище.

— Сначала мне издали показалось, что ты, Лука, или дед Василий. Я так хотела вас догнать…

Существо было высоким, стояло в несколько усталой, но уверенной позе.

— Тогда я решила, что это Игнат. Я крикнула его, чтобы подождал. Пришлось сойти с дороги и пойти навстречу…

«Бедная девочка. Надо было все-таки рассказать про Игната», — подумал Лука, внимательно слушая ее рассказ.

Приближаясь к человеку, Марина никак не могла понять — если это Игнат, то почему никак не реагирует на ее зов. Ни словами, ни жестами. И только когда дистанция сократилась до считанных метров, ей показалось, что это на самом деле не Игнат, а лишь с виду похожее на человека создание.

— У него было бледное лицо. Я только это запомнила. И огромные глаза. И еще зрачки — как будто светящиеся. Они меня напугали. Я закричала…

Шатаясь, существо стало приближаться к ней, издавая непонятные голосовые звуки. Марина не могла шелохнуться, но отчетливо помнила, как откуда-то выскочил Волк. С визгливым лаем он загородил монстру путь, не позволяя приблизиться к девушке, и существо отпрянуло. А едва Марина услышала голос Луки, она побежала без оглядки.

— У меня создалось впечатление, что это существо не испытывало ко мне злобы. Не будь я такой трусихой…

— Трусихой?! — удивленно вскинул брови Лука. — Какая же ты трусиха?

Он вспомнил, как столкнулся с Игнатом, и не сомневался, что тот имел прямое отношение к происходящему. Но он это был или нет? Марина сказала: «существо похожее на человека…»

«Он ведь не убил меня, хотя у него была отличная возможность сделать это? Что Игнат за человек? И человек ли? Предупреждал же, черт его возьми. Велел убираться, а мы не послушались. А может, прав Василий, когда назвал Игната оборотнем? Но это же полная чушь!..»

И тут же Лука нашел, чем возразить:

«А тварь, с которой ты столкнулся в лесу, а следы у Евгении — это тоже чушь?» — спорил он с собой.

— Какого черта ты пошла за нами? — произнес он вслух.

— Я ходила в дом Евгении Петровны. Мне почему-то казалось, что она не могла погибнуть. Я надеялась отыскать хоть какие-нибудь следы. И нашла… — девушка заплакала.

— Что нашла?

— Пятна крови на заднем дворе возле калитки. Это было рядом с тем местом, где дедушка Василий нашел следы дяди Игната. Только в предыдущий раз мы не обратили на это внимания. Там были следы когтей. И кровь. Мне стало страшно.

— И вместо того, чтобы побежать домой, ты бросилась за нами? — Лука покачал головой. — А если бы ты не успела нас догнать?..

Он заметил слезы в глазах девушки.

— Ладно, не сердись.

— Померла твоя Евгения, — раздался хриплый смех Василия, — как пить дать.

— Да. Мертва, наверное, — согласилась Марина. Она все еще плакала. — Но, раз мы не можем найти ее тела, нельзя сказать наверняка.

— Сожрали, точно! — констатировал Василий. — А тварь в лесу — это Игнашка. Я же говорил, что он оборотень. Он же Евгению и прикончил. Теперь за нас решил взяться.

Лука остановился. Посмотрел на старика. Тот весь дрожал от важности, и улыбка на его лице была гадостной, не предвещающей ничего хорошего. Лицо Василия вдруг раздулось от гнева. Он схватил Луку за грудки и принялся трясти.

— Я предупреждал! Я давно говорил, что его надо было убить! — кричал он. Стрельникову пришлось оттолкнуть его от себя, пожертвовав воротом рубахи. — А ты у него был — сам видел. Оборотень. Он оборотень! И вы все — его прислужники. А значит и вас нужно прикончить. Дай ружье!

Старик тянул руки, пытаясь схватиться за ствол, и только после того как Лука ударил его несколько раз по ладоням, несколько успокоился.

Лука вспомнил недавнюю стычку и свое желание садануть старика прикладом. Не понимал, зачем старику нужны эти исполненные ненавистью разговоры, эта ссора, когда кругом опасность. А когда понял, сильно пожалел, что поддался чувствам.

Пока они шли, дед все подначивал:

— Давай, милок, поборемся что ли. Я же вижу, как ты хочешь треснуть меня. Ну, так давай. — И добавлял: — Приспешник оборотня. Что ж ты его не убил? Упустил такой момент. Ай-ай!

— Дедушка, перестаньте, пожалуйста! — обращаясь к старику, Марина в молящем жесте сомкнула ладони. Лука даже ощутил стыд, что ей приходится так унижаться, а он ничего не может поделать со стариком, который определенно не в себе.

Однако Василию было плевать на их чувства. Он все чаще стал вворачивать крепкие словца. Марина сперва укоряла его, но после того как получила в ответ пару ласковых и весьма многоэтажных, побледнела и замолчала. Их процессия напоминала побитие камнями. Впереди, взявшись за руки, шли, осунувшись, Лука с Мариной, никоим образом не представлявшие, как выйти из этой ситуации. А сзади плелся дед Василий, выстреливающий один за другим новые и новые оскорбления.

Лука чувствовал, что постепенно в нем накапливалась дикая ненависть. Один раз он остановился, резко развернувшись к старику лицом. Но в ответ на суровый взгляд и просьбы замолчать, получил лишь новую порцию словесной грязи, сопровождаемую безумным смехом. Их прогулка становилась опасной вдвойне — из-за деда он не мог внимательно следить за лесом.

Кульминация наступила, когда Василий перешел от словесных баталий к телесным. Сперва он начал задирать Луку. Схватил ветку и принялся стегать сзади по ногам, пояснице. Два раза уколол Марину острым концом, оглашено смеясь после ее визга.

Надо было что-то делать.

Лука остановился. Окончательно спятивший (как думалось ему) Василий тоже замер в ожидании, нагло уставившись на него. В запальчивости он решительно потребовал, чтобы Василий держал приличную дистанцию. Иначе…

«А что иначе? — подумал Лука. — Дед сошел с ума, это уже без всяких сомнений. Но не убивать же его за это. Разве что если привязать к дереву. Но и так не оставишь — сожрут твари».

— Дед, ради Бога. Не доводи до греха, — Лука направил на него ружье, надеясь, что хоть этот жест подействует на старика.

— Что ж ты, милок, не стреляешь? Давай! — засмеялся Василий и сделал шаг навстречу, подставляя грудь.

Пришлось отодвинутся на шаг.

Казалось, сумасшествие деда скоро передастся и ему. Лука был на грани отчаяния.

— Мне придется связать тебя, — предупредил он.

— А веревки-то где возьмешь, щенок? — захихикал Василий, особенно радуясь беспомощным выражениям их лиц.

Правота его совершенно вывела Луку из себя.

— Хватит, дед! — он подпрыгнул на месте и заорал на весь лес.

— Лука, пожалуйста, — пыталась успокоить Марина, но нервы его были накалены до предела.

— Снимай пиджак, старик! — крикнул Лука.

— Вот это я понимаю, командный голос! — с мнимым уважением произнес Василий и снова захихикал: — Иди-ка ты, сам знаешь куда…

— Ну, все, старик, ты меня достал. Я тебя заставлю раздеться!

Лука передал ружье Марине и решительно направился к Василию, сжимая кулаки. Пришлось отбросить всяческую мораль. Если нужно будет ударить старика, он ударит.

Он не взял в толк, что совершил непростительную оплошность. Едва сделал несколько шагов навстречу Василию, как тот прытко отскочил в сторону, быстрыми скачками сделал полукруг и, оказавшись возле Марины, отобрал у нее ружье. Затем столь же быстро отбежал на почтительное расстояние и истерически захохотал:

— Ну, вот и все! Все! Все!!

Лука видел, с каким восторгом Василий разглядывает трофей. Он дернулся было вперед, но был остановлен сердитым окриком:

— Стоять! Еще один шаг и отправишься к праотцам. Кидай сюда патроны!

Лука повиновался. Запасных патронов было всего семь, и пять из них откатились с дороги на обочину. Но дед запомнил все до единого, какой куда упал, и удивительно быстро собрал их, не выпуская пленников из прицела.

— Теперь поменяемся местами.

Лука понял, что Василий хочет вернуться в деревню. Значит трусит. Что если попытаться вырвать ружье?

Но, словно читая его мысли, Василий предупредил:

— Никаких глупостей! А лучше вот что — пусть девчонка подойдет ко мне. Когда обменяемся местами, я ее отпущу. Так будет надежнее.

Лука был поражен разительной переменой, случившейся со стариком. И не было в нем уже ничего ни от сумасшедшего, ни от невзрачного старца. Степенный, уверенный в себе голос, решительный настрой. Как будто подменили человека. Такому выстрелить — и глазом не моргнет.

— Никаких глупостей не будет, дед, — спокойно произнес Лука, закрывая собой девушку.

Они отошли к обочине, за которой в кустах могла прятаться опасность.

— Прикончить бы вас. Да все равно сдохнете, — зло прошипел Василий и перешел на другую сторону, опасно маяча ружьем.

Уже пройдя несколько шагов, но все так же пятясь и держа их на прицеле, Василий крикнул:

— Лука, а ты пробовал когда-нибудь отказаться от самого заветного желания? — и он снова хихикнул.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лука. Ему показалось, что в лесу что-то движется. Он испугался, подумав о существе, которое почудилось ему вчера в лесу. На том потерянном кадре.

Боковое зрение подсказало, что это серые тени, отнюдь не такие крупные, но страх от этого не ослаб, не исчез. Он крепко стиснул руку Марины.

— … Я говорю, — крикнул Василий, — что было у меня одно дикое желание, но я отказался от него!

— Что значит отказался? Я не понимаю, — чувствуя нарастающую опасность, Лука все еще не мог сообразить, на что намекает дед.

— Ну, вот, когда у тебя есть возможность осуществить желание, а ты от него отказываешься… Знаешь, какой при этом восторг испытываешь?

Лука так и не мог взять в толк, что хочет сказать ему Василий. Какое там желание — наверняка какое-нибудь мерзкое и дешевое. Других этот подлый изменник иметь не мог.

— Я пожелал власть! И она могла быть у меня в тот же миг. Я ведь мог отобрать у тебя ружье гораздо раньше. Но все ждал — оттягивал, наслаждался.

Василий погладил ружье.

— Я между прочим первым увидел этих тварей. Уж несколько дней как. Но никому не сказал!..

Лука вдруг вспомнил фотографию, которую он разглядывал вечером, в день прогулки с Мариной. Так вот, почему взгляд Василия выглядел таким испуганным.

— Да, я видел! — повторил Василий. — И с той поры только и думал, как бы заполучить фаддеево ружьишко. Свое-то в болоте утопил по весне. И вот оно у меня! Так что я теперь выберусь отсюда. Один. И с Игнашкой еще разберусь, меня не испугаешь! А уж вы как-нибудь сами…

Почти не слыша деда, и не поворачивая головы, Лука покосился на лес и убедился в том, что тени действительно прячутся за кустами. А лес вокруг притворился мертвым — даже не слышно гула мух.

Он осторожно подтолкнул Марину.

— Как только я скомандую, беги изо всех сил, — шепнул он.

Все еще болтая о желаниях и заводя себя одновременно, старик побагровел от злобы. Он потряс ружьем.

— Вот что имеет силу. Власть!

Старик плюнул под ноги и замер в раздумьях, смотря как будто сквозь Стрельникова. Момент был опасным — мало ли что могло взбрести в его одуревшую башку.

Лука заметил, что они стоят на повороте, и дорога хорошо проглядывалась в обоих направлениях. Та ее часть, которая вела к машине, погружена в тень. Но далеко впереди ярко сверкала проплешина. Если они успеют туда добежать, на какое-то время будут в безопасности. Старик вряд ли отважится стрелять — ему ведь еще через лес двигаться обратно к деревне, так что патроны он побережет. Но если даже начнет пальбу, ему придется побежать за ними, возможно выбежать на затененный участок. И тогда… Стрельникову не хотелось и думать о том, что произойдет «тогда», особенно если его план провалится.

Тогда их ждет незавидная участь.

— Бежим, — шепнул он и подтолкнул Марину.

Как напуганная козочка девушка стремительно кинулась прочь. Лука побежал за ней, намеренно отстав, чтобы загородить ее собственным телом, если дед отправит вслед залп дроби.

Прошли две секунды, прежде чем за спиной раздался гневный окрик:

— Стоять! Стрелять буду!

«Давно бы уже выстрелил», — обрадовался Лука.

И тут он услышал позади нарастающий топот. Значит, дед все-таки решился бежать за ними.

Или…

Прядя в ужас, Лука заставил себя не обернуться.

Он смотрел только вперед — до ярко освещенного участка оставалось совсем немного. Двадцать метров, пятнадцать…

Нужно успеть! Если они с Мариной не успеют — им конец.

Ведь это твари — там, за спиной!..

«Не смотри назад, только не смотри назад», — твердил он, в ужасе понимая, что старик Василий не может мчаться так быстро.

Кто-то нагонял их.

«Может быть это Волк?», — предположил Лука, не смея оглянуться.

— Марина, быстрей! — умоляюще крикнул он, но девушку и не нужно было торопить.

Яркий участок становился все ближе, как вдруг чужое дыхание постепенно начало смолкать.

Очутившись на спасительном островке солнечного света, Лука обернулся. До поворота дорога оказалась совершенно пуста.

— Василий! — крикнул он. — Василий!

— Чего?! — послышалось издалека.

Непривычно было слышать его голос с такого расстояния — выходило так, что пока они пробегали смертельно опасную стометровку, старик даже не тронулся с места. Как Лука ни всматривался, за поворотом ничего нельзя было разглядеть.

— Что, не сожрали вас, значица?! — раздался далекий смех. — Но ничего — как пить дать сожрут. Видел я их! Уж больно страшные!

Но смех Василия казался натянутым, испуганным.

— Посмотрим еще, что с тобой будет, — пробурчал Лука.

«— Видел я их», — значит, со слов деда, за ними гналась не одна тварь.

Он поборол в себе желание спросить у Василия, сколько же их было. Глупо это — унижаться и просить помощи у человека с мертвым сердцем.

Теней в лесу не было видно, но оставалась уверенность, что они где-то рядом и, может быть, как и люди, разделились на две части. Кто-то из них остался там, где был сейчас Василий. Другие, возможно, таятся в кустах до которых рукой подать.

Лука уже хотел сказать Марине, что пора двигаться дальше, как вдруг устоявшуюся тишину разорвали два последовательных выстрела, перемежаемые истошными криками. Кричал Василий. Крик был нервный, злорадный. Лука мысленно представил, что дед сейчас перезаряжает ружье. В подтверждение раздались еще два хлопка. Снова последовали крики, на этот раз истошно-визгливые. Лука всматривался в поворот и увидел тень, мелькающую за деревьями у поворота. На всякий случай он повлек Марину подальше от границы сумрака и света, уже сомневаясь, что яркое солнце действительно может быть спасением.

Это был дед Василий. Он бежал, прихрамывая и сыпля проклятиями.

Твари не заставили себя ждать. Но все же двигались в тени придорожных кустов.

— Нет! — крикнул Лука. — Не беги сюда! Стой там! На свету! На свету! Стой!..

Но старик будто не слышал его отчаянных воплей.

Теперь отчетливо видны были тени в лесы — одна крупная, другая поменьше. И как только старик вбежал в тень, обе выскочили на дорогу. Мелкая тварь оказалась проворнее, первой догнала Василия. Лука заставил Марину отвернуться.

Тот самый хруст, что он слышал прошедшей ночью, повторился. Точно такой же хруст, наверное, слышал беглец Курбатов в той, казалось выдуманной байки, когда следил за старообрядцами.

Лука не мог оторвать взгляда. Он видел, как Василий беспомощно вскинул руки, голова старика опрокинулась вниз, обессилено повисшая на перекушенной шее, но прежде успел перехватить его взгляд — в нем было столько боли, что у самого вдруг вырвался стон.

Дальше был только хрип — человеческий и чудовищный. Нежить взяла свое. Мерзкие комковатые фигуры, похожие на серые мохнатые клубки навалились на беспомощное тело. Чтобы не видеть ничего более, Лука схватил Марину за руку и потащил за собой прочь от этого места.

Раздался приглушенный звук, очень похожий на выстрел. Лука в недоумении остановился, не понимая, что случилось. Потом решил, что это трещали ветви деревьев. Кто-то еще шел сюда из темноты леса. Но, прежде чем снова бежать, он на миг посмотрел на Марину. Было похоже, что девушка ничего не слышала. Из глаз ее лились слезы. Она обняла его, а Лука едва сдержал себя, чтобы не поторопить ее.

— Лука, я люблю тебя! — всхлипнула она.

Он обнял ее и поцеловал в губы.

— Доверься мне. Все будет хорошо.

«Дай Бог, чтобы это было действительно так».

Оглавление