Глава 1

Когда я вышел из лифта и пошел по коридору, все вокруг показалось мне точно таким же, как и в тот далекий день, когда я впервые появился здесь в поисках работы. Тогда на двери висела табличка с надписью: «Б. Кул. Частный детектив». Теперь же на ней значилось: «Кул и Лэм». Б. Кул в одном углу, а Дональд Лэм пониже, в другом. Я как-то сразу успокоился, увидев на двери свое имя, и почувствовал, что действительно вернулся домой.

Я толкнул дверь. Элси Бранд барабанила по клавишам пишущей машинки. Она обернулась и посмотрела через плечо. На ее лице автоматически появилась ободряющая улыбка, которая была всегда наготове, чтобы успокоить нервных клиентов, решивших обратиться к частному детективу.

При виде меня эта улыбка мгновенно слетела с ее лица, и она широко раскрыла глаза:

– Дональд!

– Привет, Элси.

– Господи, Дональд! Как я рада тебя видеть! Откуда ты явился?

– С южных морей, из далеких стран.

– И на сколько ты… Когда тебе надо будет возвращаться?

– Никогда.

– Так ты насовсем?

– Надеюсь. Через полгода я только должен буду пройти медкомиссию.

– А что с тобой случилось?

– Какая-то тропическая лихорадка. Все обойдется, если я не буду на этом зацикливаться, буду жить в прохладном климате и поменьше нервничать. Берта у себя? – Я кивнул в сторону двери с табличкой «Б. Кул».

Элси кивнула.

– Как она?

– Все такая же.

– А вес?

– Держится на ста шестидесяти пяти фунтах[1] и крепкая как дуб.

– А как насчет заработков?

– Какое-то время она неплохо справлялась, но потом все опять пошло как раньше. Сейчас дела не очень-то хороши. Но ты бы лучше спросил ее саму.

– А ты так и стучала не отрываясь на своей машинке все время, пока меня здесь не было?

– Ну конечно, нет, – засмеялась она. – Только восемь часов в день.

– Похоже, ты тоже любишь, чтобы все шло как раньше. Я думал, что ты уйдешь отсюда и устроишься на авиационный завод.

– Ты что, не получал моих писем?

– Получал, но ты ничего не писала о том, что остаешься на этой работе.

– Я не думала, что об этом стоит писать.

– Почему?

Она отвела глаза:

– На знаю. Наверное, это был мой вклад в общее дело.

– Преданность работе?

– Не столько работе, – сказала она, – сколько… Ох, я, право, не знаю, Дональд. Ты был там, на войне, и я… в общем, я хотела сделать что могу, чтобы удержать наш бизнес на плаву.

В это мгновение зазвонил внутренний телефон. Элси сняла трубку, переключила телефон на кабинет Берты и сказала:

– Да, миссис Кул?

Берта была в таком бешенстве, что трубка с трудом выдерживала ее злость. Даже с того места, где я сидел, был отлично слышен ее резкий, раздраженный голос.

– Элси, – вопила она, – сколько раз я говорила тебе, что ты должна только узнать у клиента, зачем он пришел, а потом сразу же позвонить мне! Вести переговоры я и сама умею!

– Это не клиент, миссис Кул.

– А кто же?

– Это… это один друг.

Тон Берты поднялся на целую октаву:

– Я что, плачу тебе за то, чтобы ты здесь вела светские беседы? Или все-таки за то, чтобы ты иногда вспоминала про свою работу? Ну, я вам сейчас устрою! – С этими словами она так швырнула трубку, будто хотела расколотить телефон.

Мы услышали быстрые шаги, затем дверь распахнулась, и Берта – подбородок решительно вздернут, маленькие острые глазки сверкают гневом – появилась на пороге кабинета. Быстрым взглядом она определила мое местоположение, а затем медленно двинулась на меня, словно линейный корабль, собирающийся протаранить субмарину.

На полпути до нее наконец дошло, кого она видит перед собой, и Берта встала как вкопанная.

– Да это ты, чертенок! – воскликнула она.

На какое-то мгновение Берта не смогла скрыть своей радости, но тут же взяла себя в руки, явно не желая никому этого показывать. Повернувшись к Элси, она немедленно призвала ее к ответу:

– Почему, черт возьми, ты мне сразу не сказала?

– Я пыталась, миссис Кул, но вы бросили трубку, – с притворной скромностью оправдывалась Элси, – а я как раз собиралась вам сказать…

Фыркнув, Берта оборвала ее и повернулась ко мне:

– Интересно, а почему ты не послал телеграмму о своем приезде?

Я привел ту единственную причину, которая показалась бы Берте уважительной:

– Телеграммы стоят денег.

– Ты мог бы послать ее по специальному туристскому тарифу. Это гораздо дешевле. А вместо этого ты врываешься сюда и…

Внезапно она замолчала и уставилась на матовое стекло входной двери. За ним просматривался силуэт элегантной стройной женщины, явно молодой, которая то ли манерничала, то ли потому, что стояла боком к двери, слегка склонив голову в сторону, казалась весьма беспечной на вид.

– Черт возьми, – пробормотала Берта, – вечно клиенты застают меня в приемной. Это просто нечестно. Создается впечатление, будто нам нечем заняться. – С этими словами она схватила со стола Элси пачку бумаг и с деловым видом стала их просматривать.

Но посетительница так и не вошла. Несколько долгих секунд, показавшихся нам бесконечными, ее силуэт был виден за стеклом, затем она внезапно отошла и двинулась дальше по коридору. Берта со всего размаху швырнула бумаги на стол.

– Вот, пожалуйста, – сказала она, – так идут наши дела в последнее время! Эта чертова шлюшка наверняка направилась в Трансконтинентальное детективное агентство, чтобы выложить свои неприятности им.

– Да ладно, Берта, не расстраивайся, – успокоил я ее. – Может, она просто нервничает и сейчас вернется.

– Что-то ей у нас не понравилось, – хмыкнула Берта. – Она ведь уже готова была войти и вдруг передумала. Значит, вид офиса не внушил ей доверия. Элси, давай-ка начинай печатать. А мы с тобой, Дональд, пойдем ко мне в кабинет. Имей в виду, Элси, если она вернется, то будет нервничать. Такие люди не любят ждать. Она на секунду присядет, потом сделает вид, что что-то забыла, вскочит и убежит, и больше мы ее не увидим. На голове у нее маленькая шляпка немного набекрень и…

– Я хорошо разглядела ее силуэт, – сказала Элси.

– Ладно. Как только она войдет, немедленно дай мне знать. Не мешкай, сразу же звони мне. В конце концов, я не могу сама выскакивать в коридор и тащить ее сюда за руку, как делают в некоторых лавчонках. Нерешительность. Никогда не могла понять, что это такое. Если уж ты собралась что-то сделать, чего тянуть? Зачем приниматься за дело и бросать его, откладывать и снова начинать без конца ходить вокруг да около? Дональд, пойдем ко мне, пусть Элси спокойно печатает.

Элси Бранд бросила на меня быстрый взгляд, давая понять, что ситуация ее явно забавляет, и вновь застучала по клавишам пишущей машинки. Берта Кул крепко взяла меня за локоть и сказала:

– Ну, Дональд, пошли в кабинет, и ты расскажешь мне все по порядку.

Мы вошли в кабинет. Берта широкими шагами обошла свой письменный стол и тяжело опустилась в вертящееся кресло, которое затрещало под ее тяжестью. Я пристроился на ручке большого мягкого кресла.

– Ты окреп, Дональд, – внимательно оглядев меня, произнесла она.

– В армии все становятся крепче.

– Сколько ты сейчас весишь?

– Сто тридцать пять фунтов.

– Ты как будто подрос.

– Я не подрос, просто меня научили стоять прямо.

Мы немного помолчали. Берта прислушивалась к тому, что происходило в приемной, но оттуда доносился только непрерывный стук пишущей машинки.

– Что, дела идут неважно? – спросил я.

– Отвратительно.

– А почему?

– Будь я проклята, если знаю, в чем тут дело. До того как ты стал работать со мной, я сводила концы с концами, занималась всякими мелкими делишками, слежкой, разводами и прочей ерундой. Чтобы удержаться, мне приходилось заниматься семейными неурядицами, от чего отказывались другие агентства. Потом появился ты, непревзойденный болтун, и начались другие времена: больше денег, больше риска, больше запутанных дел, больше клиентов. И когда ты поступил на флот, первое время я держалась. Но потом что-то случилось. Весь последний год у меня не было ни одного стоящего случая.

– В чем же дело? Больше никто к вам не приходит?

– Нет, приходят, но почему-то я их не устраиваю. Мои методы им не подходят, а твои мне не даются.

– В каком смысле – не даются?

– Посмотри хотя бы на кресло, в котором ты сидишь, – сказала она. – Вот прекрасный пример.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Когда ты стал моим партнером, то первым делом пошел и потратил сто двадцать пять долларов на это кресло. По твоей теории, невозможно завоевать доверие клиента, пока он чувствует себя неуютно, а если не создать ему уют и комфорт, то и рассказывать он ничего не станет. Пусть же клиент поудобнее устроится в этом мягком, глубоком кресле, воображая, что нежится в облаках. В итоге он откидывается на спинку, расслабляется и начинает говорить.

– Все правильно, так оно и есть.

– Видишь ли, Дональд, у тебя-то это так и есть, а у меня почему-то не срабатывает.

– Может, все дело в том, что ты не даешь им расслабиться психологически?

Берта сердито сверкнула глазами.

– Какого черта я должна это делать? Мы выложили сто двадцать пять долларов за кресло, чтобы они чувствовали себя уютно. Если ты думаешь, что я могу выбросить на ветер сто двадцать пять долларов только для того, чтобы… – Она замолчала, не закончив тирады. Я прислушался и сначала ничего не уловил. Потом осознал, что Элси перестала печатать. Через минуту на столе Берты зазвонил телефон. Берта схватила трубку и с опаской сказала: – Да? – потом, понизив голос, продолжила: – Это та женщина, которая… Ах, она? Как ее зовут?.. Хорошо, пригласи ее ко мне. – Повесив трубку, Берта заявила: – Выметайся из этого кресла. Она идет сюда.

– Кто?

– Ее зовут мисс Джорджия Раш, она сейчас войдет. Она…

Элси Бранд открыла дверь и сказала таким тоном, будто делала большое одолжение:

– Миссис Кул примет вас немедленно.

Джорджия Раш весила примерно сто четыре фунта и была не так молода, как мне показалось вначале, – лет тридцати с небольшим, на этот раз она держала голову прямо – видимо, стоя перед дверью, она наклонила ее, непроизвольно прислушиваясь к тому, что происходило в приемной. При виде ее Берта расцвела и сказала сладким голосом:

– Не хотите ли присесть, мисс Раш?

Мисс Раш посмотрела на меня. У нее были темные выразительные глаза, полные губы, высокие скулы, гладкая смуглая кожа и очень темные волосы. По ее взгляду без труда можно было понять, что она готова повернуться и уйти.

– Это Дональд Лэм, мой партнер, – поспешно представила меня Берта.

– О! – выдохнула мисс Раш.

– Проходите, мисс Раш, проходите, не бойтесь, – продолжала Берта. – Садитесь, пожалуйста, в это кресло.

Мисс Раш все еще колебалась.

Я широко зевнул, нарочно не пытаясь скрыть это, вытащил из кармана записную книжку и произнес, как бы продолжая прерванный разговор:

– Так вот, я, пожалуй, возьму на себя расследование, о котором мы говорили, или… – повернувшись к мисс Раш, я добавил, как будто это только что пришло мне в голову: – Может, вы хотите, чтобы я занялся и вашим случаем?

Мой голос был полон скуки, и это давало ей понять, что новое дело меня ни капли не интересует. Я услышал, как у Берты перехватило дыхание, она попыталась что-то сказать, но Джорджия Раш улыбнулась мне и ответила:

– Да, я бы хотела, чтобы вы взялись за него.

С этими словами она прошла в кабинет и расположилась в большом кресле. Лицо Берты лучилось счастьем.

– Ну, мисс Раш, что у вас за дело?

– Мне нужна помощь.

– Как раз для этого мы и существуем.

Мисс Раш теребила сумочку, потом, поиграв кошельком, скрестила ноги и тщательно одернула юбку, избегая встречаться глазами с Бертой. Ноги у нее были красивые.

Берта продолжала медовым голосом:

– Если мы хоть чем-нибудь…

Джорджия Раш поспешно отвела глаза. Я вытащил из кармана блокнот и нацарапал Берте записку: «Перестань так суетиться. Людям нужны результаты. Кому захочется нанимать здоровенную бабу-детектива, если она вся сочится патокой?»

Я вырвал страницу и подтолкнул ее Берте через стол. Джорджия наблюдала, как та взяла записку и прочла ее. Берта покраснела как рак, скомкала бумажку и швырнула ее в мусорную корзину, злобно посмотрев на меня.

– Итак, мисс Раш, – небрежно произнес я, – что у вас случилось?

Джорджия глубоко вздохнула и сказала:

– Я не хочу, чтобы меня здесь осуждали.

– Никто и не собирается вас осуждать.

– И я не хочу слушать никаких нравоучений.

– И этого вам не придется делать.

Она опасливо взглянула на Берту:

– Женщина вряд ли будет такой терпимой.

Берта улыбнулась ей во весь рот и скромно начала:

– Милая моя… – но, вспомнив мою записку, резко сказала: – К черту это все. Переходите к делу.

– Так вот, – решительно приступила к рассказу Джорджия Раш, – я разбиваю чужую семью.

– Нам-то что? – произнесла Берта.

– Я не хочу, чтобы вы читали мне мораль, когда узнаете, что я сделала.

– А деньги у вас есть, чтобы оплатить счет?

– Да, конечно, иначе бы я сюда не пришла.

– Ну, тогда, – мрачно сказала Берта, – идите, дорогая, и разрушайте их сколько угодно. Чем мы можем помочь? Подобрать вам парочку подходящих семей? Извольте, нам это проще простого.

Нервно усмехнувшись, мисс Раш сказала после секундного колебания:

– Я рада, что вы так к этому относитесь, миссис Кул.

– Семьи никто не разрушает, – философски заметила Берта. – Они разрушаются сами.

– Я знаю мистера Крейла почти четыре года, – продолжила Джорджия Раш.

– Кто такой мистер Крейл? – спросила Берта.

– Эллери Крейл – глава компании «Жалюзи Крейла».

– Я слышала об этой компании.

– С начала войны мы получили массу военных нарядов и тому подобных вещей.

– И давно он женат?

– Восемь месяцев.

Я устроился в кресле поудобнее и закурил сигарету.

– Я пришла на работу в отдел кадров компании, – рассказывала Джорджия Раш. – В это время Эллери был женат на своей первой жене, которая умерла вскоре после моего появления. Ее смерть глубоко потрясла Крейла. Я не знаю, сильно ли он ее любил, но, когда она умерла, он по ней тосковал. Понимаете, Эллери Крейл – мужчина, которому нужны дом и семья, он такой сильный, смелый и преданный, такой справедливый и честный, что ему трудно представить себе, что кто-то может быть другим. – Она на мгновение задумалась, потом глубоко вздохнула и продолжала: – Прошло время, он постепенно смирился со своей утратой, и мы стали иногда встречаться.

– Вы хотите сказать, что он приглашал вас куда-то?

– Да, мы вместе ужинали один или два раза.

– А в театре бывали?

– Да.

– Он заходил к вам домой?

– Нет.

– А вы к нему?

– Нет. Он не из таких.

– И когда же он познакомился со своей теперешней женой?

– Дело в том, что у нас было множество всяких проблем. Я очень много работала и переутомилась. Мистер Крейл решил, что мне нужно отдохнуть, и предложил взять месячный отпуск. Когда я вернулась, он был уже женат.

– Ускользнул от вас?

Глаза Джорджии Раш блеснули.

– Он стал жертвой этой расчетливой интриганки, этой хнычущей лицемерки, этой подлой особы, нарочно все подстроившей, этой сладкоречивой… да это скопище глупостей нельзя даже назвать женщиной!

– И она быстренько окрутила его?

– Именно так.

– Как это ей удалось?

– Все началось однажды вечером, когда мистер Крейл ехал с работы домой. Он и так-то не очень хорошо видит в темноте, а тут еще шел дождь и было скользко. Но даже при всем этом я не думаю, что он один был виноват, хотя он и пытается теперь это доказать. Прямо перед его машиной ехал двухместный автомобиль-купе. Загорелся красный свет, и этот автомобиль резко затормозил, а задние огни у него не работали. Конечно, Ирма клянется, что она высунула руку из окна и предупредила, что останавливается, но она поклянется в чем угодно, лишь бы это было ей выгодно.

– Ирма – это та самая девица?

– Да.

– И что же дальше?

– Мистер Крейл врезался в ее машину сзади, совсем не сильно: ремонт обеих обошелся бы долларов в пятьдесят.

– Ранений или ушибов не было?

– У Ирмы оказался поврежден позвоночник. Эллери выскочил из своей машины и подбежал к той, что была впереди. Стоило ему увидеть, что за рулем женщина, как он стал извиняться, как будто виноват был лишь он один. А Ирма Бегли увидела его благородное волевое лицо, взглянула в полные сочувствия глаза и сразу же решила, что выйдет за него замуж. И времени даром не теряла.

– Била на жалость?

– Очевидно, что-то в этом роде. Жена Эллери умерла, он был одинок. После ее смерти он незаметно для себя очень привязался ко мне, а я надолго уехала. Когда я вернулась, то среди бумаг нашла адресованную мне телеграмму с просьбой прервать отпуск и поскорее вернуться. Но по непонятной причине телеграмма не была отправлена. Получи я ее вовремя, может быть, вся моя жизнь изменилась бы. А он решил, что я просто не ответила.

Я посмотрел на часы. Мисс Раш поспешно продолжила:

– Ирма Бегли любезно предложила мистеру Крейлу самому заняться ремонтом ее машины, чтобы он мог быть уверен, что его не обманывают, и Эллери решил, что это в высшей степени честное и тактичное предложение. С истинным великодушием он велел проверить машину до последнего винтика. В ней было починено все, что только возможно. После ремонта он вернул ее Ирме, а у нее к тому времени уже начались головные боли, и она пошла к доктору. Там ей сделали рентген и обнаружили повреждение позвоночника. Ирма держалась так храбро, так мило, так ненавязчиво… Ну, конечно, она дала Эллери понять, что у нее ничего нет, кроме жалованья, поэтому он настоял на том, чтобы оплатить ее счета, и… никто толком не знает, как это случилось, но, вернувшись после отпуска, я обнаружила, что у моего босса медовый месяц.

– Когда это было?

– Шесть месяцев назад.

– И что случилось потом?

– Ну, вначале мой босс был немного ошеломлен тем, с какой стремительностью все произошло. Особенно он смущался при встрече со мной. Он чувствовал, что должен хоть как-то объяснить мне случившееся, но, с другой стороны, он был слишком хорошо воспитан, чтобы заговорить об этом.

– И что вы сделали? – спросила Берта.

– Я была слишком обижена и рассержена, чтобы идти ему навстречу. Я заявила, что собираюсь уйти, как только он найдет кого-то другого на мое место. Но он не смог найти никого подходящего и тогда стал упрашивать меня остаться. И я… ну что ж, я согласилась.

– А когда вы решили стать разрушительницей домашнего очага?

– Честно говоря, миссис Кул, я точно не знаю. Вначале я была совершенно потрясена. Мне казалось, что земля уходит у меня из-под ног. Я не осознавала, как сильно я люблю Эллери, до тех пор, пока… пока уже ничего нельзя было исправить.

– Я понимаю, – сказала Берта. – Просто мне нужны все факты.

– Видите ли, миссис Кул, я не знаю, насколько это все важно, но я хочу прежде всего вам все рассказать. Я не хочу, чтобы потом вы узнали об этом от кого-то другого.

– Но вы решились начать оказывать знаки внимания мистеру Крейлу?

– Я решила для себя, что не буду ему мешать, если он опять начнет за мной ухаживать.

– А что, уже появились какие-то признаки этого?

– Он потрясен, и он страдает. Он словно бродит в тумане.

– И понемногу начинает тянуться к вам, чтобы вы вывели его из тумана?

Джорджия Раш спокойно встретила взгляд Берты.

– Позвольте мне быть с вами откровенной, миссис Кул. По-моему, он понял, что совершил ужасную ошибку. И, по-моему, он понял это сразу после того, как я вернулась.

– Но он считает, что было бы нечестно теперь что-то изменять?

– Да.

– Но вы все же думаете, что можно было бы что-то сделать?

– Да, можно.

– И если он что-нибудь сделает, вы пойдете ему навстречу?

– Эта маленькая интриганка украла его у меня. Она специально разыграла все так, чтобы связать его по рукам и ногам до моего возвращения. Я собираюсь вернуть его себе, – решительно сказала Джорджия.

– Ну что ж, – ответила Берта, – нам ясна предыстория этого дела. А теперь расскажите, что вы собираетесь делать.

– Вы знаете что-нибудь о «Стенберри-Билдинг»?

Берта отрицательно покачала головой, потом вспомнила:

– Минутку, это на Седьмой улице, верно?

– Да, это четырехэтажное здание. На первом расположены магазины, на втором – офисы, на третьем – клуб «Встречи у Римли», а на четвертом – квартиры мистера Римли и некоторых его служащих.

– Так что насчет «Стенберри-Билдинг»?

– Ирма хочет, чтобы Эллери купил его для нее.

– Почему именно этот дом?

– Точно я не знаю, но думаю, что это имеет какое-то отношение к ночному клубу.

– Что же там с ночным клубом, что делает это здание таким привлекательным для вложения денег?

– Не знаю. Питтман Римли владеет четырьмя или пятью подобными заведениями по всему городу. Думаю, он единственный, кто успешно сочетает в них разные профили. У него можно пообедать; позже это превращается в «клуб знакомств», а вечером действует как ночной клуб. Похоже, его бизнес процветает.

– Что вы имеете в виду под «клубом знакомств»? – спросила Берта.

– В последнее время многие женщины заходят туда выпить коктейль. Там можно потанцевать и с кем-нибудь познакомиться.

– У Крейла есть деньги? – спросил я.

– Думаю, что производство жалюзи довольно-таки доходный бизнес, – уклончиво ответила мисс Раш.

– Так есть у него деньги?

– Да… немного.

– И что же конкретно вы хотите от нас?

– Я хочу, чтобы вы выяснили, что за всем этим стоит. Это глубоко испорченная женщина, и я хочу, чтобы вы докопались, что происходит.

– Это будет стоить вам денег, – сказала Берта.

– Сколько?

– Для начала двести долларов.

Холодным и деловым тоном Джорджия спросила:

– И на что же я конкретно могу рассчитывать за эту сумму, миссис Кул?

Берта задумалась.

– Вы можете рассчитывать на десять дней нашей работы, – ответил ей я.

– Не считая издержек, – быстро добавила все-таки Берта.

– Что вы успеете выяснить за такой небольшой срок? – спросила Джорджия Раш.

– Мы же детективы, а не предсказатели будущего. Откуда, черт возьми, я могу знать? – твердо заявила Берта.

Похоже, это был правильный ответ. Джорджия открыла свою сумочку.

– Никто не должен знать, что это исходит от меня.

Берта согласно кивнула. Ее маленькие жадные глазки внимательно следили за сумочкой.

Джорджия вынула чековую книжку. Берта с готовностью протянула ей ручку.

 

[1]Фунт равен 0,454 г.

Оглавление