Глава 9. Вино и женщины

В шумном платье муаровом,

в шумном платье муаровом

По аллее олуненной

Вы проходите морево…

Ваше платье изысканно,

Ваша тальма лазорева…

Вы такая эстетная, Вы такая изящная…

Но кого же в любовники?

И найдется ли пара Вам?



Игорь Северянин, «Кэнзели»

Татьяна прилетела через минут сорок. Часы показывали без четверти полночь. Анчутка проснулся и поковылял в прихожую встречать гостью.

– Татьяна, ты? – спросила я на всякий случай, хотя ясно видела ее озабоченную физиономию в глазок. Сила привычки.

– Я! Открывай осторожнее, здесь здоровенный котище на коврике. По-моему, это тот самый, с собачьим ошейником. Морда – если приснится, заикой станешь! Брысь! – закричала Татьяна. – Это я не тебе! Не уходит.

– Я сейчас открою, а ты отпихни его и сразу протискивайся! – приказала я, приоткрывая дверь.

Первое, что я увидела, была знакомая рыжая круглая башка, сунувшаяся в щель. Татьяна вскрикнула и взмахнула руками.

– Не пускай! – закричала я, нажимая на дверь.

Анчутка издал боевой вопль, и сразу же послышался ответный вопль Татьяны:

– Кто это?

– Это Анчутка, – ответила я, отпихивая малыша от двери. С лестничной площадки послышался низкий утробный вой рыжего самурая. – Быстрее!

Татьяна протиснулась в прихожую боком, и я сразу же захлопнула дверь. Рыжий остался за порогом. Анчутка приник к щели внизу двери, издавая леденящие кровь вопли.

– Чего он орет? – спросила Татьяна, тяжело дыша и расстегивая плащ.

– Чтоб знали, кто тут хозяин, – ответила я, подхватывая тощего котенка на руки. – Знакомься!

Татьяна еще не видела моего зверя – в прошлый раз, когда мы с листьями и копченой рыбой заявились ко мне, Анчутка исчез. И на мои «кис-кис» никак не реагировал. Татьяна пригляделась, близоруко щурясь.

– Действительно, Анчутка. Лучше не придумаешь. Где ты его взяла?

– Я же рассказывала, сидел под дверью.

– И этот тоже? – удивилась Татьяна. – У тебя что, под дверью медом намазано?

– Именно, – ответила я. – И разбросан «Вискас».

– У, глаза разбойничьи, – сказала Татьяна. Анчутка, уставившись на нее своими зелеными кругляшами, вдруг замахнулся лапой.

– Ой! – взвизгнула Татьяна. – Он, кажется, собирается драться?

Котенок вдруг рванулся из моих рук, перелетел узкое пространство прихожей и спланировал на мощную Татьянину грудь. Вцепился когтями в толстый свитер и проворно побежал наверх. Татьяна снова завизжала. Анчутка ответил не менее противным визгом и ткнулся холодным влажным носом ей в подбородок. И испустил мощное, как автоматная очередь, мурлыканье.

– Чего ему надо? – напуганная Татьяна, не решаясь шевельнуться, стояла, как статуя, скосив глаза на Анчутку.

Если бы я знала! Я и сама испугалась порыва моего непредсказуемого звереныша.

– Ты ему нравишься, – неуверенно произнесла я. – Он и Володю так встречает. – Последнее было не совсем правдой, но мне хотелось успокоить Татьяну.

– Ты думаешь? – спросила она с сомнением и осторожно потрогала Анчутку пальцем.

Он тут же потерся головой о ее шею.

– Лапочка, – пропела растроганная Татьяна. – Славная моя рыбка!

«Хитрюга, – подумала я. – Неужели понимает? Неужели усек, чертенок, что Татьяна терпеть не может кошек?»

Татьяна наконец сняла плащ и сунула мне в руки. И, осторожно ступая, с деревянной спиной, потопала в гостиную. С Анчуткой на груди. И большой пластиковой торбой в руке. В гостиной она все так же осторожно опустилась на диван. Протянула мне торбу и приказала:

– Доставай!

В торбе, завернутый в мягкую, как замша, рыхлую голубоватую бумагу, лежал костюм: жакет и юбка тяжелого серо-лилового шелка. Произведение искусства, а не костюм. Онемев от восторга, я рассматривала жакет: приталенный, с длинным вырезом, обшитым рюшем, с торчащими сзади фалдами, с музейными пуговицами – мутными, как старинное стекло. Лиловыми. И юбка – очень узкая юбка миди с длинным разрезом сзади. В такой юбке нужно ходить маленькими шажками. Даже не ходить, а семенить, как манерная японская красавица с зонтиком. Неужели это можно носить? Вот так взять и надеть запросто? И пойти куда-нибудь?

– Откуда? – спросила я сразу севшим голосом.

– Приме привезли из Италии, от Феррагамо. Попросила чуть распустить в талии. Не влезает. Дизайнерская работа, просто дух захватывает. А тебе будет в самый раз. – Татьяна смотрела героиней. Анчутка, пригревшись, окончательно прописался на ее груди. – Надевай! Пусть все видят, что ты женщина! С грудью и шеей. И со всем остальным тоже! С ногами! И никаких брючных костюмов. Я вообще не понимаю, как женщина может носить брючный костюм. Потому что удобно. Ха! Глупости. Назначение женской одежды быть красивой, а не удобной.

Я не заставила просить себя дважды. Сбросила халат и… Только женщина может испытать такой восторг при виде красивой вещи! Нет, конечно, есть и мужчины, любящие пофрантить, как говорила моя бабушка, но самый настоящий восторг при виде красивой одежды может испытать только женщина, так как способность испытывать подобную эмоцию заложена в ней природой.

Татьяна ахнула и всплеснула руками:

– Натка, полный абзац! Иди, посмотри на себя в зеркало!

Из зеркала на меня смотрела прекрасная незнакомка. В серо-лиловом, размыто-туманном, благороднейшего оттенка костюме. С тонкой талией и несколько излишне подчеркнутой линией пышных бедер. В недлинной, за колено, слишком зауженной, юбке. Босая. Я повернулась, чтобы увидеть себя со спины. Высокий разрез на юбке… Мда… слишком высокий! И торчащие хвостом складки на жакете сзади – странный силуэт, однако… Было в этом костюме удивительное сочетание скромности и нахальства. Он был… как бы это сказать… словно потупленные в притворном смущении глаза распутницы.

– Где туфли? – спросила Татьяна страшным шепотом. – Туфли!

Потом мы пили вино – красное «Бордо» в шикарной бутылке.

– Откуда? – спросила Татьяна, рассматривая бокал на свет.

– Жора подарил.

– Он что, дарил тебе вина? – удивилась Татьяна.

– Почему вина? Одно вино. Одну бутылку то есть. Один раз. Ну… цветы тоже. Три раза.

– Только три?

– Больше не успел, – ответила я. – Пригласил на выставку античных ковров из Саудовской Аравии, сказал, позвонит… и все! Исчез. А спустя две недели – сцена в «Ягуаре».

– Вот гад! – сказала Татьяна и залпом допила вино, словно мстила гаду Жоре. – Черт с ним! Правда, Анчутка? – Она погладила котенка у себя на груди. Тот открыл пронзительно-зеленый глаз, пошевелил ушами и фыркнул. – Вот и я говорю, – сказала Татьяна. – Наливай! За успех и начало новой жизни!

Мы выпили. Голова моя шла кругом, и море уже становилось по колено.

– В таком костюме тебе вообще можно молчать, – говорила меж тем Танечка слегка заплетающимся языком. – Если там будут мужики… в приемной комиссии, считай, что работа у нас в кармане.

– Неизвестно еще, какая работа, – вздохнула я, довольно лицемерно, необходимо заметить – чтобы не сглазить. На самом деле меня распирало чувство, что жизнь моя, кажется, выруливает на светлую полосу. Черт с ним, с Жорой, правы Татьяна и Анчутка!

– Переводчицы, конечно! Будешь, как Николь Кидман… в этом фильме… помнишь? Ну… а если для того, о чем ты подумала, зачем языки? Но, с другой стороны, если твой босс… вдруг приударит слегка… Так что, сразу в позу?

– В какую позу? – Я теряла нить Татьяниных рассуждений.

– Ну, там… корчить из себя… Мы деловые современные женщины, имеем право! Давай еще!

Мы снова выпили. Впервые после Жоры мне было так хорошо. Может, и правда истина в вине? Жора! Имя любимого человека шевельнулось колючкой в сердце и растаяло без следа. Мы пили вино, подаренное Жорой, как древние люди пили кровь поверженного врага. Он меня бросил? Ему же хуже! Потому что я – личность! Я почти работаю на господина… как его там… Его Превосходительство Джузеппе… Верди? Нет, кажется, как-то по-другому…

– Не вздумай посадить пятно, – вдруг произнесла Татьяна, вырывая меня из мыслей о Жоре. – А то Прима перекусит меня пополам.

– Ты забыла, куда я иду? Я же не в ресторан иду!

– Ты идешь в гостиницу, – напомнила Татьяна и захихикала. – Ресторан рядом.

– Далась тебе эта гостиница! – Я почувствовала досаду. – Вот возьму – и вообще не пойду! И хватит пить!

– Посмей только! Пойдешь как миленькая. А что я такого сказала? Не посади пятно, подумаешь! Пошутить нельзя. Если они такие крутые, эти иностранцы, то вполне… могут… захотеть… – Язык у Танечки заплетался все больше. – …захотеть… увидеть, какие у тебя манеры… Посмотреть… как ты пьешь кофе… сколько кладешь сахара, как размешиваешь… ложечкой… как жуешь печенье… или, упаси бог, торт с кремом. А то вдруг у тебя привычка… вываливать торт себе на колени… или кому-нибудь… Или на грудь. И обсыпаться сахарной пудрой, – она снова хихикнула. – А если ты насчет босса обиделась, то что тут такого? – Она смотрела на меня затуманенными искренними глазами. – Если босс нормальный… Не понимаю, в чем трагедия?

Действительно, а что тут такого? В Татьяниных словах была правда жизни. Если босс протянет руку, то… что за трагедия? Ну уж нет, подумала я, хватит с меня Жоры. Боссы имеют привычку бросать бедных девушек, а это больно и обидно. Лучше простой парень, вроде Володи Маркелова…

– Главное, смотри на жизнь трезвыми глазами, – Татьяна упорно возвращалась к теме босса. Призыв смотреть трезвыми глазами после распитой бутылки звучал круто. Я засмеялась. – Напрасно смеешься! – Татьяна погрозила мне пальцем. – Женщина с такими данными, как у тебя, и холодной головой может далеко пойти.

– У меня не холодная голова, – сказала я печально. – У меня глупая голова… И так хочется встретить… того единственного…

– Ой! – вскричала вдруг Татьяна, хлопая себя ладонью по лбу. – Совсем забыла! Я же принесла брачную кассету!

– Какую кассету? – не поняла я.

– Брачную видеокассету. С женихами. Это такой новый сервис в брачных конторах, вместо картотеки или Интернета. Одинокие мужики рассказывают о себе, а их снимают на видео. А потом продают одиноким женщинам.

– Почем?

– По пятьдесят баксов. И потом ты еще платишь за результат, если сработает. Это уже пополам с женихом. Как выберешь, нужно снова в агентство, и они устраивают вам встречу.

– Ты не пожалела пятьдесят баксов на такое… на кассету? – удивилась я.

– А что такое в наше время пятьдесят баксов? – ответила вопросом на вопрос Татьяна. – Это не я, это Лилька, гримерша. Кстати, я выпросила у нее журнал, где картинки с макияжем от «Ланком». Пригодится для интервью. Так будем смотреть кассету?

– Будем!

– А для поднятия духа… еще по капельке?

– Вино кончилось. Есть пиво. С прошлого раза осталось.

– Пи-и-во? – протянула задумчиво Татьяна. – Можно и пиво. Давай!

Мы пили пиво и смотрели брачную кассету. Пиво вкупе с вином дают поразительный эффект. Мы хохотали, как ненормальные. Вытирая слезы и сморкаясь в салфетки. Какой там Жора? Жора вылетел из моей головы, как ракета, вместе с любовью.

Первый претендент был лысоватый, словно обсыпанный мукой альбинос. Менеджер крупной фирмы, которую он не назвал. «Коротко о себе, – объявил он дискантом и слегка нахмурился, подчеркивая серьезность намерений. – Возраст. Мне сорок лет. – (Врет, как сивый мерин! – сказала Татьяна, поднимая стакан с пивом. – Полтинник, не меньше. – Мы так и покатились.) – Состоял в браке, ныне разведен, – продолжал соискатель. – Ищу женщину до тридцати, приятной внешности, с высшим образованием, добрую, умеющую вести хозяйство. Без детей и вредных привычек. С целью приятного времяпровождения и возможного брака впоследствии. – Он замолчал значительно, видимо, собираясь с мыслями и соображая, чего еще потребовать от прекрасной незнакомки. – Отзовись, любимая!» – закончил с надрывом. Мы с Татьяной прямо захлебнулись от хохота. По экрану побежали поперечные полосы.

– Ужас! – высказалась Татьяна. – И, главное, туда же! Без вредных привычек! Не курящую, что ли?

– И не пьющую! – добавила я, и мы снова захохотали. – Нас он не захочет!

– Это не станет поводом для моего внезапного самоубийства, – отозвалась Татьяна, открывая новую бутылку пива. – Как говорил один юморист из Одессы…

Следующий был молод, крепкого сложения, без малейших признаков интеллекта. С очень густыми и толстыми бровями и широкой улыбкой. Спортсмен, любит подводную охоту и песни у костра. Ищет веселую, заводную, любящую песни под гитару. Двадцать девять. Работает в фирме по охране…

– Памятников! – фыркнула Татьяна. – Детский сад!

Потом мы увидели солидного мужчину довольно приятной наружности, который почему-то все время прядал головой, словно хотел оглянуться назад, но в последнюю минуту удерживался. Нервный тик? Финансовый советник. Сорок четыре. Никогда не был женат.

– Заливает баки, – прокомментировала Татьяна. – Неврастеник. Первая жена сбежала с другом! Вторая и третья… тоже!

– Ты думаешь, у него так много друзей? – Мне было удивительно весело.

Финансовый советник искал женщину нежную и тонкую, экономически независимую, способную создать уют и согреть сердце…

– Романтик, гад! – возмутилась Татьяна. – Нежную и экономически независимую! Вот потому они и сбегали с первым попавшимся другом. Он же кишки вымотает за лишнюю истраченную копейку, финансист!

Потом был тренер по стрельбе – лысый большеголовый крепыш с нахальным взглядом.

– Бабник! – сразу определила Татьяна. – Вечно на сборах и по гостиницам. Ой! – Она зажала рот рукой и виновато посмотрела на меня. – Но не в «Хилтоне» же!

– Дался тебе этот «Хилтон»! – обиделась я. – Вот возьму и не пойду!

– Боишься? – догадалась Татьяна.

– Не знаю… – Я задумалась. – Ну, допустим, боюсь. Вот возьму и вернусь завтра в Банковский союз… Противно, зато надежно. Моя синица… Ты же сама призывала не разбрасываться работами… Помнишь?

– Возвращайся, – легко согласилась Татьяна. – И к Жоре поближе. Вдруг еще раз позовет?! А еще можно выбрать кого-нибудь из этих козлоногих. Я бы взяла спортсмена с песнями у костра. Всю неделю в Банковском союзе экономистом, а по воскресеньям – у костра с песнями. Он и анекдотов знает немерено, обхохочешься!

Радостное настроение улетучивалось на глазах – как воздух из шарика, проткнутого иголкой. Мы не смотрели друг на друга. Татьяна демонстративно гладила Анчутку. Мне же хотелось плакать.

– Ты видела этих уродов? – вдруг спросила Татьяна. – На брачной кассете? Теперь вспомни свою начальницу и коллег. И разговоры про маринованные помидоры, секс, дачу и шмотки с распродажи. И Жору с блондинкой в «Ягуаре» вспомни. И представь себе, что это все, и ничего интересного в твоей жизни больше не будет. Все, понимаешь? – закричала она, и в ее голосе послышались близкие слезы. – Да если бы мне предложили… Да если бы мне твои данные! Я бы уцепилась когтями! Зубами! Чтобы изменить хоть что-то, вырваться из болота, заработать, наконец, да смотаться не в Турцию, а на… Багамы! Или к черту на рога, в Бермудский треугольник! И остаться там навсегда! И хрен с ним, с боссом, ну и переспала бы с ним, подумаешь! Главное, не брать в голову! – Она махнула рукой. – А костюм! Ты себя хорошо рассмотрела в этом костюме? Хочешь свой такой? Или всю жизнь будешь брать напрокат? А?

Кончилось тем, что мы обе разревелись над своей несчастной судьбой. Сидели, обнявшись, на диване. Всхлипывали под оглушительное мурлыканье Анчутки. Кажется, наклюкались. Ну почему нашему человеку, особенно женщине, нужно все довести до абсурда? Зачем нужно было пить это дурацкое пиво? Ведь так хорошо было…

Утром мы проспали. Вернее, проспала я. У Татьяны был выходной. Настроение после вчерашнего запоя было так себе, и голова тяжелая.

– Не пущу! – Татьяна всплеснула руками. – На Банковском союзе временно ставим крест. Дел непочатый край. Нужно определиться с прической. А также с походкой, манерами, мимикой, руками. Думаешь, это просто? Чулки подобрать… тоже. Улыбку… скромную и вместе с тем обаятельную… Держать паузу, смотреть в глаза, взмахивать ресницами… Сообразим, где расставить акценты и воткнуть изюминки.

– Я же не в театр собираюсь, – вяло огрызнулась я. – И не в бордель.

– Первое впечатление – это как… кирпич в окно. – Татьяна проигнорировала замечание насчет борделя. – Все вскакивают и бегут смотреть. Понятно?

– Угу. – Мне не хотелось пререкаться.

– Кстати, – вспомнила Татьяна. – А где твоя кукла?

– Под торшером. Ты же видела! В прошлый раз…

– Не помню, – пробормотала Татьяна, подходя к торшеру и принимаясь рассматривать Шебу. – Ничего особенного. Ширпотреб, – вынесла приговор. – Китай, скорее всего. Правда, улучшенного качества. А я уж думала…

Она грузно плюхнулась на диван и тут же стукнулась локтем о деревянную боковинку. Зашипела от боли:

– Черт!

Оглавление