45

— Карл, туда! — Ассад указал на здание, покрытое штукатуркой охристого цвета, находящееся в процессе реставрации и примыкающее к улице Кёбенхаунсвай.

«Приносим извинения за задержку открытия», — гласил плакат над дверью. Отсюда внутрь точно не попасть.

— Карл, поехали дальше к площади Ро, а потом сразу направо. Придется объезжать строительную площадку, — произнес Ассад и жестом указал на темный район в глубине нового здания.

Они запарковались на слабо освещенной и почти заполненной стоянке перед боулинг-центром. Там стояло не менее трех темных «мерседесов», однако ни по одному из них нельзя было сказать, что он недавно поучаствовал в аварии.

«Неужели можно так быстро отремонтировать машину?» — недоумевал про себя Карл. Сомнительно. Затем он подумал о служебном пистолете, оставшемся в сейфе в префектуре. Вероятно, нужно было захватить его с собой, но кто мог утром предвидеть подобное развитие событий? День получился длинным и сумбурным.

Он взглянул на здание.

Кроме доски с несколькими огромными кеглями на пышной задней стене, ничто не свидетельствовало о том, что в здании располагается боулинг-центр. Как и внутри, где они уперлись в лестничную площадку, заставленную стальными шкафами, похожими на ячейки вокзальной камеры хранения. Кроме шкафов, их встретили голые стены, несколько дверей, лишенных вывесок, и лестница, ведущая вниз и разукрашенная в цвета шведского флага. Весь этаж выглядел абсолютно вымершим.

— Придется спуститься в подвал, я так считаю, — сказал Ассад.

«Благодарим за ваш визит — ждем вас снова в боулинг-центре Роскиле — возвращайтесь за очередной порцией спорта, развлечения и азарта», — было написано на двери.

Неужели эти три слова действительно относятся к боулингу? По мнению Карла, можно было запросто стереть последнюю фразу. Для него боулинг не вязался ни со спортом, ни с развлечением, ни с азартом. А ассоциировался лишь с дряблыми ягодицами, разливным пивом и трудно перевариваемой пищей.

Они направились прямиком к стойке регистрации, где правила внутреннего распорядка, пакеты со сладостями и напоминание поставить парковочный диск составляли обрамление для человека, стоявшего внутри и разговаривающего по телефону.

Карл огляделся. Бар был переполнен. Спортивные сумки в каждом углу. Небольшие группки развернули активную деятельность на восемнадцати-двадцати дорожках. Очевидно, таким образом проходил турнир. Множество мужчин и женщин в свободных брюках и разнообразных однотонных рубашках поло с клубными логотипами.

— Мы хотели бы поговорить с Ларсом Бранде. Вы с ним знакомы? — спросил Карл, когда мужчина за стойкой положил трубку.

Тот указал на одного из сидящих в баре.

— Вон он, с очками, поднятыми на макушку. Если крикнете «Кукла», увидите его.

— Кукла?

— Да, так мы его называем.

Они подошли к мужчинам и заметили несколько взглядов, оценивающих их обувь, одежду и намерения.

— Ларс Бранде? Или лучше называть вас Куклой? — спросил Карл, протягивая руку. — Я Карл Мёрк из отдела «Q», полицейская префектура Копенгагена. Можно обменяться с вами парой слов?

Ларс Бранде улыбнулся и подал руку.

— Ах, да, я совсем забыл. Да, только что один из наших товарищей по команде сообщил, что решил покинуть нас, прямо перед чемпионатом, так что я думал совсем о другом.

Он слегка хлопнул сидящего рядом мужчину по спине. Вероятно, это и был тот наглец.

— Это ваши товарищи по команде? — спросил Карл, кивнув в сторону пяти остальных.

— Лучшая команда Роскиле! — ответил мужчина и поднял вверх большой палец.

Карл кивнул Ассаду. Тот должен был остаться и следить за компанией, чтобы никто не ускользнул. Рисковать было нельзя.

Ларс Бранде был высоким, жилистым, но довольно худощавым мужчиной. Черты лица выдавали в нем человека, занимающегося сидячей работой внутри помещения, что-то типа часовщика или стоматолога, однако кожа выглядела обветренной, а руки казались непропорционально большими и загорелыми. Весьма противоречивое общее впечатление.

Они встали у задней стенки и немного понаблюдали играющих, после чего Карл приступил к делу:

— Вы разговаривали с моей помощницей Розой Кнудсен. Я понимаю, что вас позабавило совпадение имен и наш вопрос относительно брелка в виде шара для боулинга. Однако должен предупредить вас, что речь идет отнюдь не о пустяках. Мы выполняем очень срочное и ответственное задание, и все, что вы скажете, может оказаться на страницах протокола.

Собеседник вдруг переменился в лице. Очки словно зарылись поглубже в волосы.

— Меня в чем-то подозревают? О чем идет речь?

Он явно был потрясен. Весьма странно, хотя до этого он не вызывал у Карла никаких подозрений. Почему человек так уступчиво вел себя с Розой, если у него нечиста совесть? Нет-нет, это не имеет абсолютно никакого значения.

— Подозревают? Нет. Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов, договорились?

Парень посмотрел на часы.

— Ну, не совсем. Через двадцать минут у нас игра. Понимаете, мы должны все вместе привести в порядок оборудование. Нельзя ли отложить вопросы на потом, хотя мне, конечно, хотелось бы узнать, в чем дело?

— Сожалею. Давайте подойдем к судейскому столу.

Он в замешательстве посмотрел на Карла, но все же кивнул.

Судьи подтвердили общепринятый распорядок, однако когда Карл показал им полицейское удостоверение, стали сговорчивее.

Мимо ряда столиков они вновь прошли назад, как раз в этот момент из динамиков прозвучало сообщение:

— Из практических соображений изменен порядок выступления команд, — произнес один из судей и назвал новые команды, которым следовало готовиться к игре.

Карл бросил взгляд в сторону бара, откуда на них уставились пять пар глаз, серьезных и удивленных, а позади стоял Ассад и с бдительностью гиены следил за всеми пятью затылками. Один из этих людей был тем, за кем они охотились, Карл был в этом уверен. Пока все они находятся здесь, дети в безопасности. Если они еще живы.

— Вы хорошо знаете своих игроков? Насколько я понимаю, вы капитан команды.

Собеседник кивнул, не глядя на Карла.

— Мы играли вместе еще до того, как открылся этот центр. Тогда мы играли в Рёдовре, но тут ближе. Да, тогда у нас было еще несколько игроков, но те из нас, кто живет ближе к Роскиле, решили продолжать здесь. И, конечно, я знаю их очень хорошо. В особенности Куба, вон того, с золотыми часами. Это мой брат, Йонас.

Карлу показалось, что мужчина занервничал. Он что-то знает?

— Куб и Кукла — какие-то странные прозвища, — отвлекся Карл. Возможно, небольшое дружелюбное отвлечение разбавит гнетущую атмосферу. Было чертовски необходимо заставить мужчину раскрыть все карты как можно быстрее.

Ларс Бранде кривовато усмехнулся — значит, реплика сработала.

— Наверное. Но мы с Йонасом пчеловоды, так что, может, не такие уж и странные, — ответил он. — В нашей команде у каждого есть прозвище. Вы понимаете, в этом что-то есть.

Карл кивнул, хотя и не понимал.

— Я заметил, что вы все довольно крупные парни. Может, вы все состоите в родственных связях?

В таком случае они прикрывали бы друг друга любой ценой.

Собеседник вновь улыбнулся.

— Да нет, только мы с Йонасом. Но это правда, мы все чуть выше среднего роста. Видите ли, длинные руки обеспечивают хороший размах. — Он рассмеялся. — Нет, на самом деле это случайность. Об этом как-то особо не задумываешься.

— Чуть позже я попрошу предоставить мне ваши регистрационные номера, но для начала спрошу вас напрямую: вы не в курсе, есть ли у кого-то из вас судимость?

Мужчина был совершенно потрясен. Возможно, только сейчас он начал осознавать, что все происходящее реальность.

Он глубоко вздохнул, а затем ответил:

— Мы не знаем подобных вещей друг о друге.

Очевидно, это было не совсем так.

— Не могли бы вы мне сказать, сколько из вас ездят на «Мерседесе»?

Ларс покачал головой.

— Мы с Йонасом не ездим. А на чем ездят остальные, вы можете у них сами спросить.

Все-таки он кого-то прикрывал…

— Но вы должны знать, кто на чем ездит. Разве вы не частенько выбираетесь все вместе на соревнования?

Бранде кивнул.

— Да, но мы встречаемся только здесь. У некоторых здесь в шкафах хранятся причиндалы для игры, а у нас с Йонасом есть «Фольксваген»-«горбушка», в который можно влезть вшестером. Вскладчину передвигаться дешевле.

Ответы звучали естественно, однако мужчина явно выгораживал себя.

— А кто есть кто из остальных игроков команды, не могли бы вы мне обрисовать? — Но он перебил сам себя: — Или нет, сначала расскажите мне, как у вас появились брелки-шарики, которые всегда при вас. Такие часто встречаются? Можно ли приобрести подобные сувениры во всех боулинг-центрах?

Ларс отрицательно покачал головой.

— Только не такие. На наших написано «1», потому что мы отлично играем. — Он улыбнулся. — Обычно на них ничего не пишут, ну или пишут номер, соответствующий размеру используемого шара. Но «1» никогда не встретишь, потому что такого маленького размера нет. В свое время один из игроков купил их в Таиланде. — Он вытащил свой брелок и показал шарик. Маленький, темный и потертый. Ничего особенного, кроме выгравированной единички. — Такие есть у нас и кое у кого из предыдущей команды, — продолжил он рассказ. — Я думаю, всего он купил десяток.

— А он — это кто?

— Свен. Тот, что в синем блейзере. Вон он, жует свою жвачку, похожий на галантерейщика. Как-то он туда ездил.

Карл взял указанного парня на мушку. Как и остальные, тот не спускал глаз со своего товарища по команде, обсуждающего что-то с полицейским.

— Хорошо. Раз вы одна команда, тренируетесь тоже вместе? — Мёрк подумал, что полезно было бы знать, не пропадает ли кто-то из них время от времени.

— Да, мы с Йонасом, иногда к нам присоединяются другие. Это скорее ради удовольствия. Раньше мы частенько собирались, но теперь нет. — Он опять улыбнулся. — Да, помимо того, что несколько человек тренируются непосредственно перед соревнованиями, в целом мы вообще не много тренируемся. Может, и следовало бы, но, черт возьми, если и так можешь почти за каждый подход набрать больше двухсот пятидесяти баллов, в чем проблема?

— У кого-нибудь из вас есть заметный шрам, не припомните?

Бранде пожал плечом. Значит, придется проверить каждого.

— Как вы думаете, нам можно вон там посидеть? — Карл показал в направлении ресторанной секции, где стояло несколько столов с белыми скатертями.

— Уверен, что можете.

— Тогда я пойду, присяду там. Не могли бы вы попросить вашего брата подойти ко мне?

Йонас Бранде явно был в замешательстве. О чем вообще речь? Почему это настолько важно, что пришлось менять программу турнира?

Карл не ответил ему.

— Где вы находились сегодня днем между 15.15 и 15.45, можете объяснить?

Мёрк посмотрел на его лицо. Мужественное. Примерно сорок пять лет. Не его ли они видели у лифта в Королевской больнице? Не его ли лицо на фотороботе?

Йонас Бранде чуть наклонился вперед.

— Вы говорите, между 15.15 и 15.45… Не думаю, что точно могу ответить.

— Ну ладно. Вообще-то у вас отличные часы, Йонас. Неужели вы нечасто смотрите на них?

Совершенно неожиданно он рассмеялся.

— Да, конечно, смотрю. Но я снимаю их, когда работаю. Такие стоят больше тридцати пяти тысяч крон.

— То есть вы утверждаете, что между 15.15 и 15.45 вы работали?

— Да, это я могу точно сказать.

— Почему в таком случае вы не можете ответить, где вы находились?

— А, да я просто не помню, был я в мастерской и чинил ульи или ремонтировал в сарае шестеренку для нашего подвеса.

Вряд ли он был самым успешным из братьев. Или как раз он и был?

— Вы много продаете нелегально?

Йонас и сам не ожидал, что разговор примет такой оборот. Причем не потому, что Карла это волновало. Такими вещами занимался другой отдел. Он лишь хотел получить представление о человеке, находящемся перед ним.

— Йонас, вы были осуждены? Предупреждаю, что проверить мне будет не сложнее, чем сделать вот так, — тут он щелкнул пальцами.

Парень потряс головой.

— А другие из вашей компании?

— Почему вы спрашиваете?

— Как насчет других?

Он слегка дернулся.

— Я думаю, что Гоу Джонни, Газовый Вентиль и Папа.

Карл чуть откинул голову назад. Что за дурацкие имена.

— А кто это?

Йонас Бранде прищурился, глядя на мужчин, сидящих в баре.

— Биргер Нильсен, лысый, он пианист в таверне, поэтому мы его зовем Гоу Джонни. Газовый Вентиль сидит рядом с ним, это Миккель. Он работает в Копенгагене мотомехаником. Мне кажется, ничего такого особого они не натворили. У Биргера было что-то связанное с нелегальным спиртом в заведении, а у Миккеля — с крадеными машинами, которые он продавал дальше. Но это было уже много лет назад, почему вы интересуетесь?

— А третий, которого вы назвали? Папа, кажется, так? Наверное, это Свен, тот, что в синем блейзере?

— Да. Он католик. Насчет него я плохо знаю. Наверное, что-то с Таиландом.

— А кто же ваш последний игрок? Тот, с которым сейчас беседует ваш брат. Не он ли покидает команду?

— Да, это Рене. Он у нас лучший игрок, так что мы в большой заднице. Рене Хенриксен, как давнишний защитник нашей футбольной сборной, поэтому мы называем его Тройкой.

— Ага, наверное, потому что у Рене Хенриксена была майка с номером три?

— По крайней мере, в какой-то момент.

— Йонас, у вас есть при себе какие-нибудь документы? С вашим регистрационным номером?

Йонас послушно вытащил бумажник и извлек оттуда водительские права. Карл записал номер.

— Ну и, наконец, вы не в курсе, кто из вашей команды ездит на «Мерседесе»?

Он пожал плечами.

— He-а, мы ведь обычно встречаемся…

У Карла не было времени выслушивать это еще раз.

— Спасибо, Йонас. Попросите, пожалуйста, Рене подойти сюда.

Они смотрели друг на друга ровно с того момента, как он поднялся из-за стола в баре, до момента, когда сел перед Карлом.

Очень опрятный мужчина. Не то чтобы в нем было что-то особенное, но ухоженный и с твердым взглядом.

— Рене Хенриксен, — представился он и приподнял брюки над коленями, прежде чем сесть. — Со слов Ларса Бранде я понял, что проводится какое-то расследование. Не потому, что он что-то сказал, я просто сам почувствовал. Что-то со Свеном?

Карл внимательно посмотрел на него. Если им хоть немного повезло, то перед ним человек, которого они разыскивали. Может, лицо чуть узковато, но юношеский жирок мог и подтаять за истекшие годы. Нечто в его глазах вызывало у Карла приступ чесотки. Мелкие морщинки вокруг глаз были не теми морщинками, которые проявлялись во время смеха.

— Со Свеном? Вы, наверное, имеете в виду Папу? — улыбнулся Карл, сам того не желая.

Парень поднял брови.

— Почему вы спросили, имеет ли это отношение к Свену? — поинтересовался Карл.

Выражение лица собеседника изменилось. Но отнюдь не на настороженное и готовое к обороне. Скорее наоборот. Он принял какой-то виноватый вид, который обычно появляется, когда человека уличают в невежестве.

— Ох, — произнес он. — Это была моя ошибка, я не должен был говорить о Свене. Давайте начнем сначала?

— Хорошо. Вы покидаете команду. Что, переезжаете? — спросил Карл.

Снова этот взгляд, словно ты сидишь перед ним голый.

— Да, мне предложили работу в Ливии. Я буду управлять возведением огромного зеркального сооружения в пустыне, которое будет генерировать электричество через один-единственный центральный блок. Абсолютно революционное предприятие, но вы, быть может, что-то об этом слышали?

— Интересно. А как называется компания?

— Ах да, это такая рутина. — Он улыбнулся. — Пока что есть только регистрационный номер акционерного общества. До сих пор не могут разобраться, давать фирме арабское или английское название, но вам для справки скажу, что компания в данный момент называется «773 Пи Би 55».

Карл кивнул.

— А сколько человек из вашей команды ездят на «Мерседесе», помимо вас?

— Кто сказал, что у меня «Мерседес»? — Он покачал головой. — Насколько мне известно, только Свен ездит на «Мерседесе», однако обычно он приходит сюда пешком. Ему совсем недалеко.

— Откуда вы знаете, что у него «Мерседес»? Йонас и Ларс дали мне понять, что вы никогда не ездите с ними на «Фольксвагене»-«горбушке».

— Абсолютно верно. Но мы со Свеном встречаемся помимо турниров. Уже несколько лет. Да, правильнее было бы сказать «встречались». Потому что за последние два-три года я у него не бывал, вы понимаете, почему. Но прежде — да. И он наверняка не сменил автомобиль за последнее время, насколько мне это известно. У пенсионеров по инвалидности не так много средств, чтобы бросать их на ветер.

— А что вы подразумевали, говоря о Свене, что я «понимаю, почему»?

— Его поездки в Таиланд, конечно. Разве мы не об этом говорим?

Реплика прозвучала как отвлекающий маневр.

— Что за поездки? Я не из отдела по борьбе с наркотиками, если вы это имеете в виду.

Теперь мужчина выглядел совсем выбитым из колеи, однако это могло быть показным.

— Наркотики? Да нет, — поспешил он откреститься. — Черт возьми, я совсем не собираюсь его подводить. Видимо, я сам что-то не то о нем напридумывал себе.

— Не будете ли вы так любезны поделиться тем, что вы себе напридумывали? В противном случае мне придется доставить вас на допрос в полицейский участок.

Он наклонил голову в сторону.

— Господи упаси, нет уж, благодарю. Я имел в виду, что однажды Свен признался мне в том, что его частые поездки в Таиланд связаны с организацией местных женщин для сопровождения в Германию грудных детей, выбранных для усыновления заранее согласованными бездетными супружескими парами. Он отвечал за оформление всех документов и сам признавал, что это благое дело, однако мне кажется, недостаточно щепетильно отслеживал, откуда брались эти дети. Только это я и имел в виду. — Рене тряхнул головой. — Он отличный игрок в боулинг, с ним приятно играть, но после того как я узнал про детей, я перестал у него бывать.

Карл взглянул на человека в синем блейзере. А не служило ли это прикрытием для Свена, в то время как он занимался совершенно другими вещами? Вполне вероятно. «Держись близко к правде, но не слишком», — этого правила придерживалось большинство преступников. Возможно, он не бывал ни в каком Таиланде. А на самом деле являлся похитителем, которому нужно было предъявить какое-то алиби друзьям по команде на те периоды, когда проворачивал свои мерзкие делишки.

— Вы не в курсе, кто из вашей команды поет хорошо, а кто плохо?

Вопрос заставил мужчину податься вперед с отрывистым смехом.

— Нет, не скажу, чтобы нам доводилось много петь.

— А как насчет вас самих?

— О, я пою довольно прилично. В прошлом мне довелось испытать свой голос в качестве служителя церкви во Флёнге. Когда-то я даже пел там в церковном хоре. Может, вы хотите услышать?

— Нет, спасибо. Что скажете про Свена — он хорошо поет?

Собеседник покачал головой.

— Понятия не имею. Но скажите, разве ради этого вы сюда пришли?

Карл сделал попытку улыбнуться.

— У кого-нибудь из вас есть заметный шрам? Не припомните?

Мужчина пожал плечами. Нет, пока Карл не мог его отпустить. Просто не мог, и всё.

— У вас есть при себе какое-нибудь удостоверение личности? Чтобы там был ваш регистрационный номер?

Мужчина не ответил. Просто запустил руку в карман и выудил небольшой кошелек, в котором не оказалось ничего, кроме пластиковой карточки. Подобная была у Ларса Бьерна из префектуры. Явно символ статуса, понимал бы он в этом что-нибудь.

Карл записал персональный номер. Сорок четыре года. Вполне соответствует их предположению.

— Повторите-ка мне еще разок, как называется ваша компания?

— «773 Пи Би 55». А что такое?

Карл пожал плечами. Если бы он сам взял с потолка такое безумное название, спустя две минуты уже позабыл бы его. Тут всё в порядке.

— Самый последний вопрос. Чем вы занимались сегодня между тремя и четырьмя часами дня?

Собеседник призадумался.

— Между тремя и четырьмя… Сидел в парикмахерской на Аллехельгенсгэде. Завтра мне предстоит важная встреча, так что я должен презентабельно выглядеть.

Парень провел рукой по виску, чтобы продемонстрировать прическу. Действительно, стрижка выглядит довольно свежей. Но на всякий случай лучше связаться с парикмахерской, как только они закончат свои дела здесь.

— Рене Хенриксен, я бы хотел попросить вас сесть вон за тот белый столик в углу. Возможно, чуть позже мы с вами еще побеседуем.

Рене кивнул и заверил, что он, конечно, с удовольствием поможет, чем сможет.

Так говорят почти все, когда общаются с представителями полиции.

Затем Карл подал знак Ассаду, чтобы тот пригласил к нему мужчину в синем блейзере. Нельзя терять ни секунды.

Этот человек совсем не был похож на пенсионера по инвалидности. Плечи теснились в куртке, и это не был эффект, вызванный толстыми накладными плечиками, модными в восьмидесятые годы.

У него было заметное лицо, мышцы челюсти играли всякий раз, когда он стискивал зубами свою жвачку Широкая голова. Густые, чуть сросшиеся брови. Коротко подстриженные волосы, сутуловатая осанка. Человек этот явно имел в своем багаже больше ресурсов, чем могло показаться на первый взгляд.

От него пахло нейтрально, но хорошо. Вялый взгляд, темные круги под глазами, от которых глаза казались посаженными ближе, чем было на самом деле.

Совершенно целостный образ и внешний вид. К нему стоило присмотреться.

Садясь за стол, парень кивнул Рене Хенриксену, устроившемуся в углу.

В некотором смысле это казалось искренним.

Оглавление