Глава 13

Кэролайн переполняли эмоции: любовь, грусть, тревога, сожаления, страх и еще миллионы чувств, которые она не могла описать.

– Ты никогда не говорил мне, что твоя мать больна, – наконец произнесла она, уткнувшись в теплое плечо Романа.

– Мы с тобой всегда были слишком заняты для разговоров.

Кэролайн отодвинулась от Романа и внимательно посмотрела на него. Его лицо было грустным, отчего ей стало больно. Кажется, общим у них был не только ребенок.

– Жаль, что я не знала.

– Ничего бы не изменилось. К тому же за ней ухаживали в больнице.

Кэролайн сжала его руку:

– Мне так жаль. Я понимаю, что значит потерять любимого человека. В такой ситуации мы не можем ничего изменить, и это самое страшное.

Роман поправил ее волосы, падавшие на лицо, и Кэролайн вздрогнула от ощущений, нахлынувших от такого простого жеста.

– Смерть Джона сильно повлияла на тебя.

– Он был моим лучшим другом. – Кэролайн набрала воздуха, решившись продолжать дальше. – Он был хорошим отцом для Райана, он любил его как родного сына.

Роман долго молчал.

– Я рад. Раз уж меня не было рядом, – наконец сказал он.

– Я должна была найти способ сказать тебе, когда узнала, где ты.

– Я начинаю думать, что не все так просто, как кажется. Мы оба совершили ошибки.

– Да? – Кэролайн затаила дыхание.

– Да. Я слишком легко поверил тебе, когда ты сказала, что не любишь меня. Я должен был бороться.

– Это бы ничего не изменило. – Кэролайн с трудом выговаривала слова. – Мне бы пришлось выйти замуж за Джона ради компании. Я не могла позволить людям страдать, когда в моих силах было предотвратить это. Я не могла уничтожить свое наследство.

Роман взял Кэролайн за руку:

– Поэтому сейчас ты борешься и не хочешь сдаваться.

– Это наследство и Райана тоже. Я не позволю компании развалиться.

– Он и мой сын. Он унаследует все, что я создал. Если «Салливан» перейдет ко мне, в конце концов она достанется Райану.

– Я думала, ты хочешь разрушить фирму.

Роман пожал плечами:

– Я деловой человек, солнышко. Я сделаю то, что хорошо для компании и для меня.

Кэролайн вдруг ощутила и благодарность, облегчение и любовь. Она-то думала, что Роман пойдет на все, лишь бы отомстить ей. Она привыкла, что ее жизнь начинает рушиться сразу же, как только что-то налаживается.

Но, может, он не будет поступать в угоду мести. Может, они смогут построить что-нибудь на развалинах прошлого. Может, в этот раз все будет так, как мечтает Кэролайн.

– С «Салливан» бы такого не произошло. Но мы не знали… – Она замолчала. Они держали болезнь отца в тайне ото всех, желая избежать скандальных новостей.

– Не знали чего, Кэролайн?

– Что у отца началась болезнь Альцгеймера. Он перестал осознавать, что делает, и стал легкой добычей для тех, кто хотел нажиться на его ошибках.

– С трудом в это верю. – Роман выглядел ошеломленным. – Твой отец всегда был живее, чем сама жизнь. Всего лишь пять лет назад…

– Это так. Он почти ничего не помнит. Он не узнает меня, Райана.

– Солнышко мое, мне жаль.

Кэролайн резко отвернулась, стараясь сдержать слезы, которые все никак не заканчивались. Жизнь стала совсем иной, чем пять лет или два года назад.

Даже год назад все было по-другому.

Кэролайн ощущала себя все более одинокой и устала от этого. Устала притворяться, что все отлично, что она сильная, хотя внутри она рыдала и стискивала зубы от несправедливости происходящего.

– Кэролайн, тебе не надо быть сильной все время.

– Я ничего не могу поделать, – прошептала она, повернувшись. – Это все, что я умею.

Роман выругался и прижал ее к себе.

Кэролайн приникла к его теплому и сильному телу. Именно здесь она хотела быть, хотела быть всегда. В руках этого мужчины, в его жизни. Роман что-то шептал ей по-русски. Она ничего не понимала, но слова казались ей очень красивыми.

Вдруг он наклонил голову и поцеловал ее в губы. Это был жаркий, чувственный поцелуй, пронзивший Кэролайн, словно молния. Все ее тело загорелось от желания.

Роман жадно вбирал все, что давала ему Кэролайн. Они опустились на влажный песок. Небо уже полиловело, и на нем появились звезды. Роман придавил Кэролайн своим телом, вжимая ее в песок.

Когда набежала очередная волна, Кэролайн охнула от неожиданности. Вода была теплой, и вечерний ветер остужал кожу. Ее соски тут же напряглись и уперлись в тонкую ткань платья. Когда она вздрогнула, Роман приподнялся и вопросительно посмотрел на нее.

Что бы он ни хотел спросить, все забылось. Его взгляд скользил по телу Кэролайн. Мокрое платье очерчивало каждый изгиб, каждую выпуклость и ложбинку. Взгляд остановился на груди. Роман быстро расстегнул ее платье и прижался теплыми губами к груди.

Кэролайн изогнулась, вздыхая от сладостных ощущений. Как ей этого хотелось, как она скучала по поцелуям. Ей удалось насладиться страстью в Лос-Анджелесе, но та ночь была слишком короткой.

Теперь же она вела себя как безумная: извивалась, стонала, прижималась к Роману. Лишь бы он не передумал. Лишь бы ничего не разрушило их притяжения.

Она приподняла бедра навстречу Роману, чувствуя, как он в ответ напрягся.

– Я хочу тебя, – едва прошептала она, и Роман скользнул языком по ее чувствительному соску. – Пожалуйста, Роман.

Он поднял голову, и они смотрели друг на друга несколько мгновений; потом он наклонился и со стоном поцеловал ее. Кэролайн обвила Романа руками, прижимаясь к нему всем телом в страхе, что тот передумает.

Роман скользнул рукой вниз по ее бедру и расстегнул платье до конца, распахнув его и обнажив Кэролайн перед его жадным взором.

– Кэролайн… – сипло произнес он. – Как же я хочу тебя.

От желания в его голосе сердце Кэролайн застучало еще быстрее. Притяжение между ними – неизбежное, неустанное, бесконечное – существовало несмотря ни на что.

Кэролайн потянулась, чтобы снять с Романа футболку.

– Возьми меня, я твоя, – прошептала она.

Почти рыча, Роман стащил с себя футболку. Еще мгновение, и он освободился от шортов и разделался с трусиками Кэролайн. Приподняв ее бедра, он вошел в нее одним сильным движением.

Это было сумасшедшее, великолепное единение. Они поднимались и опускались, словно волны, пока их тела сливались друг с другом. Кэролайн вскоре достигла пика, и Роман последовал за ней: он замер на мгновение, и его хриплый крик эхом отразился в шуме волн.

Кэролайн не отпускала его, боясь, что он уйдет раньше, чем она соберет свою разбитую душу в единое целое. Роман тяжело дышал, словно долго бежал. Он приподнялся, но Кэролайн все еще держала его, пока он поворачивался, и они оказались на боку, глядя друг на друга.

Роман потянулся к Кэролайн и заправил за ухо мокрые прядки волос. Жест был настолько нежным, что сердце ее сжалось, словно попало в тиски. Ей столько всего хотелось сказать, но ей было страшно, и она молчала.

– Ты поработила меня, – мягко сказал Роман, – столькими способами.

– Я не хотела.

– Ты никогда не хотела, но это произошло.

Кэролайн прикоснулась ладонью к его щеке:

– Думаю, это взаимно, Роман. Я никогда не переставала думать о тебе.

Он поцеловал ее ладонь:

– Я хочу, чтобы ты и наш сын были в моей жизни. Я хочу, чтобы это было так, Кэролайн.

– Так и будет. Как-нибудь мы справимся.

Позже они лежали в постели, и ни одного звука, кроме шума волн и бамбуковой «музыки ветра», не нарушало тишину. Кэролайн ожидала, что они разойдутся по своим комнатам. Чувства между ними по-прежнему были очень хрупкими, напряженными, и она не думала, что Роман захочет разделить с ней постель.

Но она оказалась не права.

Роман повел ее к себе, они приняли душ, смыли с себя песок и рухнули в постель, над которой была натянута москитная сетка.

На этот раз они любили друг друга медленно и сладко, так что сердце Кэролайн разрывалось от нежности и боли…

– Я люблю тебя! – выкрикнула она на волне оргазма.

Роман не ответил ей, хотя ее имя сорвалось с его губ.

Кэролайн не могла уснуть и выбралась на веранду, где устроилась в большом кресле. Она надела футболку Романа и теперь вдыхала его аромат.

Поудобнее улегшись на подушки, Кэролайн наблюдала, как волны белыми барашками набегают на берег. Луна была уже высоко, и море будто светилось изнутри. Чтобы не замерзнуть, Кэролайн поджала ноги и скрестила руки на груди.

– Что ты здесь делаешь? – Голос Романа был хриплым ото сна.

Кэролайн обернулась, и внутри ее все очнулось при виде его обнаженного торса и бедер. Он вышел на веранду без одежды, и теперь Кэролайн вздрогнула уже не от холода.

– Я не могла уснуть, – ответила она.

Роман сел рядом и обнял ее. Он был теплым, и Кэролайн сразу же прижалась к нему.

– Хочешь поговорить?

Кэролайн закрыла глаза и прижалась губами к его плечу:

– Тут не о чем говорить.

Роман поднял ее подбородок и посмотрел в глаза.

Кэролайн задрожала от мысли, что Роман может на самом деле любить ее, как прежде. Возможно ли это? Случится ли такое когда-нибудь? Или она снова морочит себе голову, готовясь к еще большему провалу в своей жизни?

– Но что-то же должно быть.

Кэролайн вновь опустила голову:

– Я волнуюсь о многих вещах, Роман. Ни одной из них я не хочу уделять эту ночь.

– А о чем ты тогда хочешь поговорить?

Его глаза были двумя огоньками в ночи, и Кэролайн знала, что лежит за этим таинственным взглядом.

– А что, если я не хочу говорить? Что, если я хочу лишь чувствовать?

Роман улыбнулся:

– Это можно устроить, солнышко. Но сейчас я хотел бы поговорить.

Она вздохнула. Как она может рассказать обо всех своих чувствах?

– О чем? Ты уже все знаешь.

Его улыбка угасла, и сердце Кэролайн дрогнуло.

– Не все, Кэролайн. Я бы даже сказал, что многое пропустил.

Кэролайн крепко обняла Романа. Она рассказала ему об отце, о «Салливан», но этого было мало.

– У меня есть детские фотоальбомы и видеозаписи. Я понимаю, это не то же самое, но я хочу показать их тебе, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

Роман отвернулся от нее, и Кэролайн захотелось заплакать. Между ними по-прежнему все было так хрупко, и в любой момент могло развалиться. Роман повернулся к ней, и его глаза блестели в темноте.

– Да, я хотел бы посмотреть их.

Кэролайн зажмурилась, чтобы удержать слезы.

– Я не виню тебя за то, что ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя.

Кэролайн не верила ему:

– Почему? Ты столько потерял из-за меня, из-за наших отношений.

– Я кое-что и приобрел. Нашего ребенка.

Кэролайн сжала кулаки:

– Я так зла на отца. За то, что он отослал тебя в Россию, за неверные решения в «Салливан», за то, что теперь он даже не узнает меня. – Она замолчала и закусила губу.

– Мы не можем изменить прошлое и не можем изменить будущее для твоего отца. Но мы можем изменить наше будущее.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Выходи за меня замуж, любимая моя, – серьезно произнес Роман, закончив фразу по-русски. – Пусть у нас будет такая жизнь, как мы хотим.

Еще неделю назад Кэролайн даже думать не стала бы над таким предложением, но с тех пор многое изменилось. Чувства к Роману переполняли ее, и было так соблазнительно согласиться.

Но если она скажет «да», если примет этот кусочек счастья, сколько оно продлится? Если все вновь рухнет, будет еще больнее и тяжелее, чем первый раз.

– Я боюсь, Роман. Что, если ничего не получится?

– Мы решим этот вопрос, если он возникнет.

Кэролайн вздрогнула. Об этом ей совершенно не хотелось думать. Она крепко прижалась к Роману, пока не почувствовала его жар и напряжение, и ее тело ответило таким же теплом внизу живота.

– Я не хочу больше разговаривать. Поцелуй меня, Роман.

– Разговор еще не окончен, Кэролайн, – едва касаясь ее губами, произнес он.

Кэролайн изогнулась, чувствуя, как желание наполняет ее.

Роман замер, прислушиваясь к шуму моря и звукам «музыки ветра», и, наконец, поцеловал Кэролайн.

Оглавление

Обращение к пользователям