Глава первая

Нападение произошло нежданно-негаданно. Конечно, кому-нибудь полагалось его предвидеть и предотвратить — значит, этот кто-нибудь и был виноват. Уж конечно, потом, задним числом, виноватые нашлись. Но, с другой стороны, разве можно предвидеть беспрецедентные события? Поэтому требования наказать ответственных за катастрофу заглохли — за отсутствием состава преступления. Те же, кто чувствовал себя отчасти ответственным за случившееся (обоснованно или нет — уже другой вопрос), покарали себя куда строже, чем их мог бы покарать привычный суд царицы или совет равных.

Уже более ста лет, с тех самых пор как транксы впервые установили контакт с а-аннами, обе расы испытывали друг к другу непреодолимую враждебность. Почва для враждебности оказалась благодатной, времени для развития конфликта было предостаточно, потому вражда расцвела пышным цветом. Проявлялась она регулярно и в самых разных формах. Первыми обычно начинали а-анны. Начинали они с провокаций, бесивших благоразумных транксов своей бессмысленностью. Однако эти провокации редко выходили за рамки мелкого вредительства. А-анны угрожали, дразнили, изводили, пока, наконец, потерявшим терпение транксам не приходилось давать сдачи. Но, столкнувшись с серьезным противодействием, а-анны неизменно уступали, отступали, откатывались назад. В том рукаве галактики, где обитали обе теплолюбивые, дышащие кислородом расы, хватало и места, и звезд, чтобы при желании избегать прямого столкновения.

А вот с планетами, пригодными для колонизации, было туговато. И если конфликт возникал из-за одной из них, противники отстаивали свои позиции намного ожесточеннее. Звучали взаимные обвинения, хлесткие фразы произносились с расчетом на то, чтобы побольнее уязвить, а не сгладить противостояние. Но и тогда нескольких посланий, переданных через минус-пространство, хватало, чтобы загасить разгоравшиеся страсти. До Ивовицы. До Пасцекса.

Уорвендапур наклонил голову и потер иструкой левый глаз. Здесь, на краю леса, ветер вздымал клубы пыли. Уорвендапур спрятал лицо за прозрачным щитком, задумчиво пошевелил усиками, выставленными в специальные щели, и зашагал дальше на всех шести ногах. Временами он выгибал спину и шел на четырех истногах — не потому, что стопоруки нужны ему были для каких-то манипуляций, а просто чтобы подняться во весь рост (чуть больше полутора метров) и выглянуть из лиловатой, вымахавшей на метр травы, основного компонента окружающей растительности.

Справа, в осоке, совсем близко, стремительно промелькнуло и пискнуло нечто непонятное. Уорвендапур правой иструкой и стопорукой сорвал со спины лучемет, прицелился в сторону источника шума и застыл в напряженном ожидании. Из травы с шумом взлетели полдесятка!коэррков. Дуло резко взметнулось вверх. Уорвендапур испустил свист облегчения четвертой степени, убрал палец со спускового крючка и спрятал оружие обратно в чехол.

Стайка пернатых!коэррков, чьи пухлые коричневые тела были расчерчены фиолетовыми полосками, полетела к сияющей вдалеке атласной глади озера, потрескивая, точно жезлы, заряженные статическим электричеством. Под телом каждой птицы болтался яичный мешок величиной чуть ли нес нее саму. Уорвендапур поймал себя на ленивых размышлениях о том, съедобны ли эти яйца. Хотя транксы начали обживать Ивовицу более двухсот лет тому назад, заселение проходило медленно и неторопливо, в полном соответствии с консервативным, спокойным нравом транксов. К тому же поначалу колонизация ограничивалась в основном континентами северного полушария. А на юге до сих пор простирались обширные и большей частью неизведанные земли, дикое, хотя и довольно миролюбивое приграничье, где непрерывно совершались все новые и новые открытия, и исследователь никогда не знал, какое неизвестное маленькое чудо поджидает его за соседним холмом.

Потому Уорвендапур и носил лучемет. Конечно, Ивовица — это не Трикс, мир, кишащий энергичными плотоядными, но и тут проворных местных хищников имелось более чем достаточно. Так что поселенцам приходилось держаться начеку, особенно на диком, неокультуренном юге.

Высокий гибкий синий силукс окаймлял берег озера — впечатляющего пресного водоема, уходящего далеко на север. Его теплые воды, дарующие жизнь множеству существ, отделяли тропический лес, под сводами которого и располагалось поселение, от негостеприимной пустыни, тянущейся к югу от экватора. Основанный сорок лет назад растущий и процветающий улей Пасцекс уже поддерживал свои собственные сообщества-спутники. И Вены, семья Уорвендапура, имели большое влияние в одном из таких сообществ, агропоселке Пасдженджи.

Для нынешних нужд поселения вполне хватало и дождевой воды, но, принимая во внимание планы будущего развития и расширения, следовало обзавестись более щедрым и надежным источником влаги. Чтобы избежать хлопот и расходов, связанных с постройкой резервуара, было принято решение обратиться к запасам обширного естественного источника, каким являлось озеро. И, поскольку Уор имел дополнительную специальность гидролога, его отправили к этому озеру, чтобы он разведал подходящие места для бурения скважин и прокладки водопроводов. Идеальным вариантом стал бы источник, расположенный на минимальном расстоянии от озера и притом геологически устойчивый, способный поддерживать необходимую инженерную инфраструктуру, от насосной станции до водоочистных сооружений и акведуков.

Уорвендапур провел в экспедиции уже больше недели. Он брал и анализировал пробы, проверял результаты аэрофотосъемок, оценивал возможные места для размещения водоочистных сооружений и пути прокладки трубопроводов для транспортировки воды. Уор, как и любой транкс на его месте, конечно, тосковал по общественной жизни улья, по прикосновениям, запахам и звукам, издаваемым сородичами. Увы, ему предстояло провести в одиночестве еще целую неделю. Однако местная фауна не давала ему сосредоточиться на собственном одиночестве. Уору нравились случайные встречи, всегда познавательные, а временами захватывающие — разумеется, при условии, что кто-нибудь из встреченных не оттяпает ему ногу.

Конечно, колонисты могли бы произвести нужные исследования и в лабораторных условиях; но, поскольку речь шла о деле, столь важном для будущего сообщества, как водоснабжение, было решено, что необходимо присутствие специалиста на месте. Уор разделял эту точку зрения. Ведь если здешняя озерная вода окажется пригодной, со временем она будет утолять жажду его собственного потомства! А потому он желал лично убедиться, что воде, которая потечет из кранов в улье, не будут угрожать непрерывные аварии или заражение микробами.

Уорвендапур сбросил свой мешок, полез в него всеми четырьмя передними конечностями и достал сейсмощуп. Нажал на кнопку, и все шесть тонких механических ножек щупа со щелчком заняли свое место. Уор поставил прибор на землю и подвигал рычаги, пока не удостоверился, что щуп установлен прочно и строго вертикально. Почва была слегка сыровата, но по сравнению с большинством мест, где ему уже довелось побывать, это выглядело достаточно многообещающе. Не годится ставить водозаборную станцию на предательской болотистой почве.

Уорвендапур активировал щуп, отступил назад и рассеянно скользнул фасетчатым глазом по клину гентре!!мов, летящему над головой. Эти обычные местные животные, хорошо знакомые всем транксам по многочисленным встречам в давно заселенных северных землях, мигрировали с севера в южные тропические леса, чтобы избежать надвигающегося сезона дождей с его муссонными ливнями. Их прозрачные перепончатые крылья сверкали в полуденном мареве. Длинные, подвижные хоботки вздувались и опадали, издавая звуки, которыми животные перекликались на лету.

Щуп негромко загудел, сообщая, что исследование завершено. Пока Уорвендапур наблюдал за представителями местной фауны, щуп успел провести эхосканирование почвы на глубину более ста метров. Пользуясь результатами подобных сканирований,— а также массой данных, полученных иными способами,— Уорвендапур с коллегами со временем подберут идеальное место для водозаборной станции.

Сейчас не требовалось досконально анализировать данные, однако Уорвендапуру всегда было интересно взглянуть, что прибор обнаружил на сей раз. Уор интересовался всем, что находилось у него под ногами, даже больше обычного транкса — ведь возможно, когда-нибудь ему самому придется жить в этой земле.

Предварительные сведения на экране прибора были обнадеживающими и не содержали никаких неожиданностей. Это испытание, как и все предыдущие, показало, что здешняя земля складывалась в основном из осадочных пород, однако местами попадались и внедрения магматической породы, сохранившиеся с глубокой древности, когда вулканическая деятельность в здешних местах была более активной. Несмотря на то что данный район — а если уж на то пошло, и район, где располагался сам Пасцекс,— изобиловал разломами, вулканическая деятельность здесь, вероятно, давным-давно утихла и не представляла реальной опасности…

Уорвендапур наклонился пониже. Человек бы на его месте прищурился, но у транксов нет век, только прозрачная мигательная перепонка. Зато его усики опустились, почти касаясь экрана. Судя по показаниям щупа, здесь, буквально у него под ногами, имелась аномалия. Очень странная аномалия.

Настолько странная, что Уорвендапур призадумался, а не вернуться ли ему в свое воздушное судно и не доложить ли о находке. Но, с другой стороны, щупы, хотя и надежные, далеко не безупречны. Приборы не могут быть безупречными. И работники, которым доверено с ними работать, тоже. Если Уор доложит о своих затруднениях, а его сомнения окажутся беспочвенными, в глазах коллегой будет выглядеть круглым идиотом. Насмешки транксов бывают столь же острыми, как яйцеклад молодой танцовщицы.

Не зная, что предпринять, Уор перенес щуп поближе к озеру и повторил сканирование. На сей раз, вместо того чтобы наблюдать за фауной, он нетерпеливо ждал, пока приборчик завершит работу.

Второе сканирование, проведенное в другом месте, подтвердило результаты первого. Вот теперь Уорвендапур задумался всерьез и надолго. Полученные им странные данные могли быть всего-навсего следствием неисправности прибора, или повторяющейся ошибки в программе анализа, или просто несовершенства системы считывания, или неполадок экрана, или… Да могли быть десятки причин! И любая из них казалась куда правдоподобнее, чем эти показания.

Размеренно дыша, Уорвендапур принялся скрупулезно проверять все системы щупа. Нет, насколько он мог сказать, не разбирая прибора — а этого ему делать не полагалось,— щуп действовал безупречно. Тогда Уор проверил себя — и решил, что он тоже действует безупречно. Что ж, ладно. Значит, он предоставит комиссии обсуждать необъяснимую находку и выносить решение по данному вопросу. Однако полагаться на результаты одного и даже двух исследований он не станет.

Уор снова перенес щуп и принялся проводить третье из нескольких десятков сканирований данного участка, не замечая, что он уже не один.

За его действиями следили не менее пристально, чем он сам следил за показаниями прибора. И наблюдатели не имели никакого отношения к местной фауне. И глаза у них были не фасетчатые.

— Что оно там делает?

Разведчица а-аннов, практически невидимая в своем цветомаскировочном камуфляже, воспроизводящем вид окружающих предметов, стояла, пригнувшись, в зарослях раскачивающегося на ветру приозерного силукса. Вместе с напарницей она уже довольно давно наблюдала за пришельцем в зеленоватом панцире, таскающим с места на место свой шестиногий приборчик.

— Я не разбираюсь в исследовательских приборах транксов,— призналась вторая разведчица.— Может, ведет метеорологические наблюдения?

Ее подруга, более крупная, сделала жест, выражающий несогласие третьей степени, сопроводив его движением руки, выражающим нетерпение второго уровня.

— Стоило ли ради этого высылать сюда специалиста-одиночку с портативным прибором? Спутники гораздо эффективнее.

— Это так,— неохотно согласилась ее напарница.— Я просто пытаюсь строить предположения при явном недостатке информации.

Рептилии следили за транксом сквозь грациозно покачивающиеся синие стебли. Непрерывное движение травы мешало наблюдать. Кроме того, тут, на поверхности, было чересчур сыро, и а-аннам это вовсе не нравилось. Транксы в тропическом лесу чувствовали себя отлично — они как раз любили влагу и жару,— но а-анны предпочитали дышать абсолютно сухим воздухом.

— Он изучает обстановку,— заявила старшая разведчица.— Ну а мы изучим, что он там изучает.

Она сняла с пояса маленький круглый приборчик, активировала его и навела блестящий объектив на транкса. Немного рискованно; однако поселенец, похоже, так погрузился в свою работу, что не обратил внимания на короткую вспышку в густых, колеблющихся зарослях силукса.

Результаты подтвердили наихудшие опасения разведчиц.

— Он проводит сейсморазведку!

Напарница крупной самки, разумеется, встревожилась.

— Этого нельзя допустить ни в коем случае!

— Вношу поправку,— уточнила старшая.— Проводить разведку он может сколько угодно. Нельзя допустить, чтобы он доложил о результатах своим коллегам.

— Смотри! — вторая разведчица выпрямилась и указала в сторону транкса, не заботясь, что внезапное резкое движение может выдать ее, несмотря на камуфляж.

Транкс складывал свои инструменты. Затем развернулся и целеустремленно направился назад через луг, прямиком к ожидавшей его машине. Разведчицы пригнулись и устремились вдогонку, полагаясь на камуфляжные костюмы, послушно изменившие цвет и узор, чтобы приспособиться к траве вместо силукса. Догоняя транкса, самки обсуждали, что делать дальше.

— Надо доложить! — заявила та, что поменьше.

— Не годится. Пока начальство оценит серьезность ситуации и вынесет решение, пришелец успеет уйти, и останавливать распространение полученной им информации будет уже поздно. Сломанный зуб надлежит вырвать прежде, чем он распространит инфекцию.

— Мне не по душе идти на такое серьезное дело без санкции свыше.

— Мне тоже,— согласилась большая,— но потому мы с тобой и оказались здесь, в отличие от многих других.

Вторая разведчица выпрямилась, нервно хлеща по траве чешуйчатым хвостом.

— Он уже почти у машины!

— Вижу! — прошипела начальница.— Времени искать наилучший выход в данной ситуации у нас не осталось.

И она тоже выпрямилась и стремительно поскакала вперед, отталкиваясь мощными ногами.

Уорвендапур открыл багажник и аккуратно уложил внутрь сложенный щуп. Убедившись, что крышка багажника надежно захлопнулась, он развернулся и пошел к кабине. Как только он окажется в Пасцексе, он тут же соберет рабочую группу. Информация, содержащаяся в щупе, достаточно важна, чтобы созвать ради нее экстренное заседание.

Уор уже мысленно продумывал, что скажет коллегам, одновременно надеясь, что причиной противоречивых показаний является какая-нибудь неполадка в приборе и на самом деле все это ошибка.

Принимая во внимание сенсационность полученной информации, Уорвендапуру следовало бы быть поосторожнее. Он знал это, но мирный пейзаж вокруг усыпил его бдительность. К тому же через пару минут он уже должен был помчаться на большой скорости над верхушками трав, возвращаясь в поселение. Что могло произойти за такое короткое время? И даже когда Уорвендапур зафиксировал краем глаза какое-то движение, оно его не особенно встревожило.

Но потом он заметил солнечный зайчик, отброшенный предметом явно искусственного происхождения, и понял, что приближающаяся опасность куда страшнее, чем все хищники, с которыми ему приходилось встречаться здесь до сих пор.

Он сунул за спину иструку и стопоруку и всеми восемью пальцами схватил лучемет. Но не успел Уорвендапур выдернуть оружие из чехла, как направленный акустический импульс ударил его в верхнюю часть брюшка, парализовав нервную систему и пробив дыру в сине-зеленом экзоскелете. Сила удара оказалась такова, что транкса подбросило в воздух и ударило боком о неподвижный аэромобиль. Он сполз по поцарапанному блестящему фюзеляжу и рухнул на землю, все еще пытаясь достать оружие.

Наконец ему это удалось — но тут на его иструку с размаху опустилась тяжелая нога, обутая в сандалию. Несколько хрупких пальцев сломались, но раненый гидролог уже не чувствовал боли. Несмотря на то что в хитиновом панцире изнутри имелись очень прочные перегородки, внутренности транкса начали вытекать сквозь дыру, образовавшуюся как раз под верхней парой рудиментарных надкрылий.

Теряя сознание, Уорвендапур посмотрел вверх и встретился с убийственно пристальным взглядом. Потом клочок неба, обрамлявший глаза, сместился, и транкс сумел различить плавные очертания черепа, обтянутого камуфляжным капюшоном, пытающимся воспроизвести цвет облаков. Поблизости появилась вторая пара глаз, пялящаяся из-за маски, изображающей кустарник. Существа перекинулись парой фраз. Уор не был лингвистом и не понимал их отрывистой, резкой речи. Он снова попытался дотянуться до лучемета неповрежденной стопорукой.

— Что будем с ним делать? — спросила вслух меньшая из убийц.— Возьмем с собой?

— Что толку от трупа? — возразила начальница, убрав ногу с раздавленной иструки и потыкав дулом акустического ружья зияющую кровоточащую рану на развороченном брюшке. Беспомощный исследователь сдавленно вскрикнул от боли.— Выстрел смертельный.

Она приподняла оружие, приставила дуло к сине-зеленой голове в форме сердечка и бесстрастно спустила курок. Череп содрогнулся, усики судорожно дернулись, затем тело застыло.

Пока разведчицы совещались, ало-золотые полоски, сиявшие в фасетчатых глазах их жертвы, постепенно тускнели, делаясь бурыми и безжизненными.

Разведчиц вызвали на заседание следственной тройки. Они слегка нервничали, но держались уверенно. После того как были выполнены все предписанные законом строгие формальности, самкам принялисьзадавать вопросы, на которые они отвечали не раздумывая.

— Мы сочли, что у нас нет выбора,— наконец заявила старшая.— Транкс готовился улететь.

— Мы должны были что-то предпринять,— добавила младшая.

Главный из присутствующих офицеров задумчиво почесал затылок. Чешуйки на его шее потускнели от времени, и ему давно пора было менять кожу. Однако глаза его оставались блестящими, а ум острым.

— Вы приняли единственно верное решение,— сказал он, подчеркнув свои слова жестом, обозначающим убежденность второй степени.— Если бы исследователь вернулся в свое поселение с информацией, которую он собрал, наше тайное присутствие здесь оказалось бы под угрозой. Этого нельзя допустить, пока пребывание здесь выгодно для нас с военной точки зрения.

— Следовательно, наши предположения относительно рода его занятий оказались верными? — осведомилась старшая разведчица.

Младший офицер сделал утвердительный жест.

— Информация, содержавшаяся в приборе инопланетянина, расшифрована. В целом она действительно оказалась такой опасной, как вы боялись.

— Сложившаяся ситуация достойна сожаления,— сказал третий офицер,— но если бы вы не сделали того, что сделали, положение стало бы значительно хуже. С вашей стороны было очень умно положить тело в аэромобиль, запустить его и запрограммировать на самоуничтожение через некоторое время.— Он посмотрел на коллег.— Если повезет, местные решат, что их исследователь погиб в результате технических неполадок в машине.

Старший офицер жестом выразил согласие.

— Эти транксы — обычные поселенцы. Они не высокоразумные пришельцы с Ульдома. Мы отметим данные соображения в своем докладе.

Его сузившиеся глаза встретились с глазами двух разведчиц, которые по-прежнему стояли по стойке смирно, вытянув хвосты.

— Очень удачно, что вы оказались там и смогли осуществить ликвидацию. Вам будет вынесена благодарность.

Разведчицы, которые едва смели надеяться, что дело обойдется без взыскания, молча возрадовались.

Однако надежды их начальства, а также начальства их начальства не оправдались. Вопреки всем оптимистическим расчетам, местные транксы оказались далеко не столь беспечными, как того хотелось бы а-аннам. Для расследования загадочных обстоятельств гибели опытного, всеми любимого и уважаемого гидролога прислали двоих следователей из Пасцекса: детективы должны были проследить действия покойного шаг за шагом. Когда исчезли и следователи, вслед за ними послали более крупную поисковую партию. А после исчезновения партии, столь же необъяснимого, как и два предыдущих, поселенцы обратились с ходатайством к властям северного полушария, и вскорости на юг прибыла официальная следственная комиссия.

Комиссия явилась в то место, где так подозрительно исчезло уже столько транксов, и обнаружила именно то, ради сокрытия чего был убит несчастный Уорвендапур. В результате последовавшего вооруженного столкновения большая часть отряда оказалась перебита. Однако на сей раз транксов оказалось слишком много, чтобы а-анны могли уничтожить всех. Часть транксов отступила и обратилась в бегство, прикрываемая своими быстро гибнущими товарищами. Беглецы прибыли в поселение и сообщили не только о своем открытии, но и о его последствиях.

А-анны сочли, что теперь у них остался лишь один путь — эскалация конфликта, а потому отправились в погоню за беглецами, все еще надеясь уничтожить их прежде, чем те направят доклад властям северного полушария. А-анны действовали быстро, согласованно и энергично, однако транксы все же сумели удержать Пасцекс и сообщить о своем положении, невзирая на попытки а-аннов создать информационную блокаду. В то же время а-аннский лорд, командовавший осаждавшими, был вынужден просить подкреплений из космоса.

Пасцекс уже готовился сдаться, когда с севера наконец прибыл первый военный транспорт. Устрашенные количеством осаждающих, явившиеся на подмогу транксы тоже немедленно потребовали подкреплений.

Анализ результатов сейсморазведки показал, что под мирной озерной гладью располагался не просто небольшой аванпост, а целый комплекс а-аннских поселений. А-анны много лет подряд копали, рыли и строили здесь, предприняв все возможное, чтобы закрепиться на Ивовице, прежде чем транксам станет известно об их намерениях. И подземные линии, которые обнаружил оплакиваемый родными и близкими Уорвендапур, были никакими не геологическими аномалиями, а самыми обычными тоннелями.

В конце концов а-аннам пришлось убраться с Пасцекса. Однако их подземная крепость оказалась чересчур разветвленной и слишком защищенной, чтобы взять ее приступом или осадой. Потому а-аннам — скорее по дипломатическим, нежели по военным соображениям — было предоставлено право занять часть Ивовицы. Им разрешили сохранить и расширить имеющееся поселение (тем более что транксы не особенно претендовали на владение этим регионом) с условием, что они не станут создавать новых поселков. Жители Ивовицы возмутились таким соглашением, однако тут в игру вступили факторы межпланетного масштаба. Выгоднее казалось примириться с существованием одного поселения, пусть даже незаконно основанного и грозящего серьезными осложнениями, чем рисковать развязыванием войны в мире, который уже был широко освоен и густо заселен.

Так что транксы смирились со вторжением а-аннов и удовлетворили все их благовидные требования. Ибо такие уступки диктовались правилами большой игры под названием «дипломатия», где множество мелких убийств искусно прячут под масштабное полотно, которое профессиональные дипломаты именуют «общей картиной». Ну а боль и горе тех, кто лишился родных или друзей, и вовсе остаются за рамками.

Надо сказать, транксам в целом не была свойственна мстительность. Но те, кому удалось выжить в Пасцексе, могли многое припомнить захватчикам. Среди выживших оказалось и семейство Венов — точнее то, что от него осталось. Члены семьи Венов составляли значительную часть населения поселка, однако их практически полностью истребили при первом же ударе. Уцелевшие старались сохранить семью, и все-таки впоследствии осталось немного таких, кто мог похвастаться принадлежностью к роду Венов из улья Да клана Пуров. И эти немногие остро ощущали свою потерю и ответственность за сохранение рода. В результате они сделались куда более замкнутыми, чем остальные транксы. Их потомство, разумеется, унаследовало эти необычные черты и, в свою очередь, передало следующему поколению.

В особенности одному представителю этой семьи.

День был длинный, и члены Великого Совета, по обыкновению, удалились на отдых в жаркую, влажную тишину созерцательной норы, расположенной глубоко под залой Совета, чтобы расслабиться и стряхнуть с себя тяжкую ношу правления. Однако остаться в одиночестве никто не стремился. Просто теперь все беседовали о более приятных и менее значимых предметах.

Все, кроме двоих. Эти уже достигли солидного возраста, однако в Совете являлись одними из самых младших. Они обсуждали два серьезных происшествия, имевших место в недавнее время,— происшествия, которые, по всей видимости, никак не были связаны между собой. Собеседники как раз и старались найти эту связь.

— А-анны в последнее время совсем обнаглели,— сказала самка.

— Да,— откликнулся самец.— События в Пасцексе — просто позор!

Разговаривая, он вдыхал аромат травяной повязки, прикрывающей половину его дыхалец.

— Но тут уж ничего не поделаешь. Мертвых не вернешь, а ни один благоразумный транкс не станет развязывать полномасштабную войну, исключительно чтобы отдать дань памяти погибших.

— Вот-вот. А-анны всегда рассчитывают, что мы будем вести себя благоразумно и логично. Чтоб у них чешуя осыпалась и яйца сгнили!

— Сирри!!х, естественно! Мы всегда себя так ведем. Но вы правы. Вторжение на Ивовицу беспрецедентно по своим масштабам. Однако тут мы ничего уже не можем поделать.

— Знаю,— согласилась пожилая самка. Ее яйцеклады были плотно прижаты к верхней части брюшка, показывая, что она больше не способна откладывать яйца.— Меня больше волнует, как бы сделать так, чтобы в будущем подобные инциденты не повторялись. Нам следует укреплять свою оборону.

Самец-эйнт сделал жест, обозначающий сомнение второй степени.

— Что еще можно сделать кроме того, что уже сделано? Ведь а-анны не решаются напасть на нас открыто. Они знают, что за этим последует сокрушительный отпор.

— Сегодня — да. А вот завтра…— Его собеседница многозначительно помахала усиками.— А-анны ежедневно и ежечасно работают над укреплением своих сил. Нам нужно придумать что-нибудь, что застало бы их врасплох, отвлекло их…

Ее фасетчатые глаза тускло поблескивали в облаке пара.

— И, думаю, здесь нужен кто-нибудь не столь предсказуемый, как транксы.

Самец заинтересованно приподнялся на своей скамеечке.

— Вижу, это не пустые размышления. У вас на уме есть что-то конкретное?

— Вам известно поселение пришельцев на высоком плато?

— Двуногих? Этих, лю’дей?

— Людей,— отчетливо произнесла она, поправив его ошибку. Человеческая речь лишена щелчков и прерываний, а потому человеческие слова трудны для произношения транксов. Речь людей мягкая, как их мясистое внешнее тело.— Я только что прочла доклад. Дипломатами достигнуты значительные успехи. Настолько значительные, что ведется подготовка к следующему шагу по развитию и углублению связей.

— С людьми? — переспросил самец. Тон его высказывания не оставлял сомнений в отношении эйнта к этому известию и подкреплялся соответствующими жестами, выражающими отвращение.— С какой стати нам развивать связи со столь отвратительными созданиями?

— Но ведь они разумны. С этим вы, надеюсь, не станете спорить? — вызывающе осведомилась самка.

— Возможно, они наделены моралью, но разумом — вряд ли, если верить секретным докладам, которые мне приходилось читать.

Он сполз со скамейки и потянулся назад, чтобы снять травяную повязку.

— Зато они обладают внушительной военной мощью.

— Да неужели вы думаете, что двуногие готовы предоставить ее в распоряжение таких, как мы? — самец дернул усиками.— Повторяю, я тоже читал доклады. Большая часть популяции людей считает, что наш внешний вид отвратителен. Смею сказать, такое отвращение взаимно. А на подобном фундаменте прочного союза не построишь.

— Ну, взгляды меняются,— наставительно заметила самка. Беседуя, она одновременно полировала свой экзоскелет душистым составом. Нагретый горячим паром, которого в помещении было более чем достаточно, состав придавал фиолетово-синему хитину металлический блеск.— Нужно только время — и соответствующее воспитание.

Советник хрипло кашлянул с выражением брезгливости.

— Воспитывать без контакта нельзя. Я признаю, что, судя по немногим поступающим к нам сведениям, разработанная ими образовательная программа успешно выполняется. Но эта программа является весьма скромной по масштабам, к тому же не ставит задачу преодолеть отвращение, которое испытывает к нам большинство людей.

— Да, это правда.

Советница взмахнула мигательными перепонками, протирая запотевшие глаза.

— Однако существует и другой проект, более широкомасштабный и целенаправленный.

Ее собеседник неуверенно повел усиками.

— Что за проект? Никогда о нем не слышал.

— О нем предпочитают молчать, пока он не созреет достаточно, чтобы стать известным обеим сторонам. Так что знают о проекте немногие. Весьма немногие. Считается, что он имеет решающее значение для развития отношений между нашими расами. Главное, чтобы обо всем не проведали а-анны. Они уже и так рассматривают людей как угрозу своим экспансионистским планам. А известие о создании человеческо-транксской коалиции может толкнуть их на… какой-либо необдуманный шаг.

— Коалиции? Но мы почти не имеем дел с двуногими.

— Сейчас ведется работа, направленная на изменение подобной ситуации,— заверила его советница.

Самец скептически стрекотнул.

— Установление формальных, официальных отношений — еще куда ни шло. Но устойчивый союз? — Он жестом выразил крайнюю степень отрицания.— Невозможно. Ни та, ни другая сторона этого не захочет.

— С обеих сторон имеются достаточно дальновидные политики, чтобы думать по-другому. Правда, пока их немного. Но тем не менее именно они разработали этот секретнейший план.

Ее жест выражал глубокую серьезность, лишь с легким оттенком усмешки.

— И вы ни за что не поверите, где разворачивается проект!

Она придвинулась к собеседнику поближе, чтобы прочие советники, находящиеся в зале отдыха, случайно ее не подслушали, и соприкоснулась с усиками самца, прошептав что-то в слуховые органы, расположенные на грудном отделе.

Она не ошиблась. Ее собеседник ей не поверил.

Оглавление