Глава вторая. Город на океане

6. Сан Бартоломеу

Аэропорт в Сан Бартоломеу оказался типичным аэропортом провинциального городишки. Постояв минут пять у вертящегося конвейера, мы забрали свои многочисленные чемоданы и, погрузив их на две тележки, вышли на улицу. Такси нашли сразу. Таксист, парень лет тридцати, ловко покидал чемоданы в багажник.

— Отель «Боа Вишта», — распорядился я, и мы отъехали.

Два-три поворота — и машина выскочила на шоссе; слева океан и бесконечные пляжи, справа — деревья непонятных для европейца пород, а за ними невысокие горы. Таксист пытался мне что-то втолковать по-португальски, но, уразумев, что я ничего не понимаю, сначала помолчал несколько минут, потом все-таки продолжал рассказывать. Одноэтажные, ярко окрашенные виллы сменились промышленными постройками: складами, гаражами. Вскоре мы въехали в город и сразу попали на центральную улицу, шумную, с магазинами. Вдали виднелся неизменный атрибут подобных городов: старинный собор на центральной площади. На этой площади мы повернули направо и поехали в направлении гор. Теперь мы петляли по дороге вдоль кустарников. Из того, что говорил водитель, я понимал только два часто повторяющиеся слова: «брезил» и «кофе». Из этого следовало, что мы находимся в Бразилии и что кустарники и есть кофе. То справа, то слева стали появляться виллы, некоторые из которых можно было назвать «дворцами местного значения».

— Мы приехали, — должны были, по всей видимости, означать слова шофера, когда машина после крутого поворота влетела во двор и остановилась у двухэтажного здания без какой-либо вывески.

Встречал нас солидный седовласый мужчина лет пятидесяти, в зеленой рубашке с ярким зеленым галстуком. Он сказал что-то по-португальски, потом сообразив, что мы не поняли, спросил:

— Испанский? Английский? Французский?

— Французский.

— Ужин уже кончился, — продолжил он на прекрасном французском. — Но для вас приготовлен столик. После того как вы разместитесь, наш официант будет к вашим услугам. А пока Педру проводит вас в ваш номер. Если номер вам не понравится, скажите.

Номер наш оказался на втором этаже. Просторный, с балконом.

Двое шустрых ребят быстро подняли багаж.

Наскоро разбросав вещи, мы спустились в холл. Человек в зеленом галстуке ждал нас:

— У нас холодно. Мы в горах. Особенно похолодает к утру. Теплые одеяла в шкафу.

Сначала подали суп, что-то похожее на итальянский минестроне, но с какими-то непонятными травами. Это оказалось обязательным стартом. После этого принесли меню. Мы заказали баранину со спагетти.

От кофе Мальвина хотела отказаться:

— Боюсь, спать не буду.

Но человек в зеленом галстуке пригласил нас за каменный с инкрустациями столик. Мы согласились. Он сам принес кофе и сел рядом с нами.

— Меня зовут Алберту Перейра. Мы с женой владеем этим отелем. Непосредственно руководит отелем и рестораном жена. Я здесь просто иногда бываю. Работаю в банке. Я управляющий местным отделением «Банку ду Брезил». Это самый большой банк в Сан Бартоломеу. Напротив собора. Вы к нам надолго?

Я повторил историю с салоном для «мерседесов».

— О, это прекрасная идея! «Мерседесы» у нас есть у многих. Да и у меня тоже, но старый. Думаю, пора покупать новый.

— Я буду рад продать вам «мерседес». И так как вы первый житель города, с которым мы познакомились, подумаю о хорошей скидке.

— Прекрасно. За это можно…

Он позвал парнишку, приносившего нам ужин. Что-то сказал ему, тот быстро принес три рюмки и бутылку «Реми Мартена».

— За ваше будущее предприятие и за вашу очаровательную жену.

— За ваш будущий «мерседес».

Я переводил Мальвине. Она кивала и улыбалась.

— Ваша супруга хочет спать.

— Да, она устала.

— Вы будете открывать счет в банке?

— Конечно.

— В каком банке? Я рекомендовал бы вам наш.

— Я последую вашей рекомендации и завтра зайду к вам.

— Вы думаете снять виллу?

— Да… Если вы нам поможете.

— Я познакомлю вас с человеком, который поможет найти виллу. Но прежде, чем соглашаться, посоветуйтесь со мной.

— У нас еще одна просьба. Мы хотим сразу начать заниматься португальским языком.

— Очень правильно. Я попытаюсь найти вам преподавателя.

Мальвина первая поднялась в номер. Поболтав с Алберту еще минут пять, я пожелал ему доброй ночи.

Когда я вошел в номер, Мальвина уже лежала в постели. То ли от жары, то ли по какой другой причине, никакой одежды, ни даже простыни, на ней не было. Я понял, что отвертеться от первой брачной ночи, ссылаясь на усталость, не удастся. Да я и не собирался.

А когда увидел большие голубые глаза близко-близко, первый раз так близко, и тело, которое и в одежде не может не вызвать у здорового мужчины здорового желания, я понял, что впереди меня ожидают дни, о которых мечтает любой Пьерро.

7. Завтрак в горах

Спали мы отлично. На завтрак тот же мальчик, что и накануне вечером, подал маленькие круглые булки, очень вкусное масло, варенье, и, конечно, кофе.

Вызванное нами такси пришлось ждать.

С шофером новенького «фольксвагена» мы объяснялись по-английски. К моему удивлению, моя дражайшая половина владела языком Шекспира намного лучше, чем я.

Узнав, что мы в первый раз в городе, шофер принялся рассказывать о футболе — их команда опять проиграла. Потом перешел к ремонту базарной крыши, который длится уже лет пять. Словом, все как везде.

— Много у вас «мерседесов»? — спросила Мальвина.

— Хватает.

— Новые? Старые?

— Есть всякие.

Я вступил в разговор:

— Где их ремонтируют?

— Где как…

— Я хочу открыть салон по продаже «мерседесов» у вас в городе.

— Прекрасная идея.

Появились первые городские постройки.

— Нас, пожалуйста, туда, где можно снять машину.

— «Авис» или «Хертц»?

Знакомые компании.

— Куда ближе.

* * *

Нам повезло. Всего через полчаса мы уже подъезжали к банку на шестисотом «мерседесе» глубокого синего цвета, не первой молодости, но вполне приличном.

В вальяжном субъекте, одетом в безупречного покроя темно-серый костюм, мы не сразу узнали нашего вчерашнего собеседника синьора Алберту. Он весело приветствовал нас:

— Вы прекрасно выглядите. Как первая ночь в нашем городе?

— Чудный воздух. Сразу заснули…

— Вот и прекрасно. Если не возражаете, начнем с открытия счета. Ваша супруга пока может посмотреть журналы.

Еще несколько «прекрасно», и, оставив Мальвину в маленькой комнате, мы отправились в общий зал.

Синьор Алберту пригласил меня в свой кабинет.

— Для того, чтобы открыть счет, вы должны внести начальную сумму.

— Я это знаю.

— Согласно установленному порядку я могу открыть счет только тому, кто имеет постоянное место жительства в городе. Однако если вы внесете сумму свыше десяти тысяч американских долларов, я имею право открыть вам счет без указания адреса, но с условием, что в течение первых шести месяцев сумма на счету не будет опускаться ниже двух тысяч.

По дороге в банк я размышлял, сколько внести: слишком много нельзя, большая сумма наличными может вызвать подозрение. Но и маленькую тоже не годится: надо показать себя человеком, свободно оперирующим деньгами.

— У меня наличными только пятьдесят тысяч долларов. И я готов внести их сегодня же. А что касается обязательных двух тысяч, которые надо держать в банке, я считаю это нормальным.

По лицу управляющего я понял, что с суммой не ошибся. И продолжил:

— На следующей неделе я переведу больше. Я должен выписывать чеки по-португальски?

— Можно по-английски.

— У вас в городе принимают кредитные карточки?

— О да, вот уже два года.

— Я этого не знал. Не думал, что это американское нововведение дошло до вашего города.

— Дошло, дошло. Если вы откроете счет с обязательством держать на нем не меньше двух тысяч долларов, мы вам можем выдать «Визу» нашего банка с кредитной линией в одну тысячу. Однако это пока будет дебитная карточка. Если ваш счет перевалит за сто тысяч, мы увеличим кредитную линию до двух тысяч, а через год ваш счет на этой карточке будет чисто кредитным.

Когда формальности были закончены, синьор Алберту попросил клерка сходить за «синьорой Мариной», и мы с ней, подписав с десяток бумаг, оказались владельцами двух роскошных чековых книжек и пачки крузейро.

Мальвина спросила по-английски:

— Всегда так жарко в городе?

Он ответил по-английски:

— Днем всегда. Но вечером дует ветер с гор — сейчас весна. Летом будет жарче.

Потом хотел перевести это на французский, я остановил его:

— Вы можете говорить по-английски.

Он продолжал:

— Вы вчера говорили, что хотите снять виллу.

— Да.

— К сожалению, сейчас нет ничего интересного. Может быть, появится через пару месяцев.

«Хочешь, чтобы мы оставались в гостинице и тебе платили», — подумал я. Но ошибся.

— Я могу порекомендовать квартиру. Точнее, целый этаж. Дом трехэтажный, недалеко от центра, в ста метрах от набережной. Пять комнат, из них три с видом на океан. Хозяин, доктор Бутика, занимает первые два этажа. Он прекрасно говорит по-французски.

— Это нам подойдет, — ответила за меня Мальвина.

* * *

Через час мы знакомились с милым доктором Бутикой. Тот говорил и по-английски. Мальвина отвечала за меня.

Узнав, что она русская, синьор Бутика решил сказать ей приятное:

— О, я много слышал о вашей стране. Моя дочь живет в Португалии. Она мне писала об ужасной войне, которая была в Европе… Постойте, когда же это было?

Простейший подсчет подсказывал, что могло это быть лет сорок пять тому назад. Отсюда можно было вычислить примерный возраст хозяина.

— Ты хорошо говоришь по-английски, — не удержался я от комплимента, когда мы по крутой лестнице поднимались к себе на третий этаж.

— Так, учила, — отмахнулась она.

А я подумал: «Эта меня еще удивит! И не раз!»

Квартира нам понравилась.

* * *

Первых несколько дней ушло на доведение квартиры до европейского стандарта и приобретение необходимой домашней утвари. Служанка доктора, Мария, сопровождала нас по магазинам, торговалась, учила Мальвину, что и как покупать на базаре.

Потом нас познакомили с другой Марией, родственницей Марии первой. Эта другая Мария приходила к нам каждый день по утрам, убирала квартиру, мыла посуду, стирала белье, ходила вместе с Мальвиной за продуктами. А главное, приносила хлеб. В этом городе хлеб — белые круглые, довольно крепкие булочки двух размеров — продавался прямо в пекарнях и только два раза в день: рано утром и в час дня. Без нашей Марии мы бы регулярно оставались без хлеба. Кроме того, наша Мария оказалась бесценным преподавателем португальского языка. Не обладая большим запасом слов, она обладала знанием всех местных новостей и неукротимым желанием довести их до нашего сведения.

Любезнейший дон Алберту прислал нам на выбор четырех возможных преподавателей португальского: двух женщин: школьницу старшего класса и пожилую учительницу — для Мальвины, и двоих мужчин для меня — студента и преподавателя. К удивлению учителей, мы наняли их всех. Более того, решили, что будем заниматься вдвоем по часу каждый день, включая воскресение.

8. Первые шаги

Через неделю я отправился в торговую палату города. Вместо ожидаемого мною провинциального спокойствия я увидел торопящихся куда-то чиновников в белых рубашках и галстуках. Иногда появлялись чиновники в таких же рубашках с галстуками, но в светлых пиджаках, очевидно, рангом повыше. Эти перемещались помедленнее, и лица их выглядели более озабоченными.

Председатель палаты, владелец местной консервной фабрики, принял меня в уставленной какими-то макетами комнате.

— Это замечательно, что вы решили инвестировать в экономику нашего города.

После обычного в подобных случаях, но на удивление краткого обзора «выдающихся» перспектив Сан Бартоломеу, председатель перешел к конкретике:

— Чем мы вам можем помочь?

Я объяснил, что мне надо. Мне показалось, что он уже был в курсе моих проектов, это и понятно, город небольшой.

— Если вы не возражаете, пройдем к синьору Порталью.

Синьор Порталью, высокий красавец в традиционно белой рубашке с ярким галстуком, восседал на втором этаже.

— Я знаю, вы интересуетесь помещением для салона по торговле новыми и подержанными автомобилями европейских марок.

— Мне бы хотелось помещение для салона и для ремонтной мастерской, — добавил я.

— Это понятно, — поддержал меня синьор Порталью. — Очень правильное решение. Я могу вам кое-что показать.

Через час мы рассматривали брошенную мастерскую на окраине города.

На обратном пути я заехал в банк. Конечно, синьор Алберту был уже в курсе дела.

— Это неплохое место для салона. Имеющиеся мастерские и бюро нетрудно отремонтировать. Есть только одно препятствие: хозяин живет в Рио, и его права на эту территорию и строения нужно подтвердить. Он их унаследовал от своего дяди, но юридически пока не оформил.

— Сколько может уйти времени на оформление?

— Не меньше двух месяцев. Но зато цена вполне приемлемая.

Через день я познакомился с адвокатом, синьорой Исидорой, которая начала оформлять покупку.

* * *

Следующим на очереди был визит в собор, туда я направился вместе с супругой.

Хорошо марксистски подготовленный, я был убежден, что основное предназначение любой церкви состоит в поддержке сложившегося строя. Поскольку я прибыл в этот маленький город как предприниматель, значимый для его экономики, то мое место должно быть среди имущих. Поэтому визиту в собор я придавал большое значение.

В соборе нас встретил падре, крепыш маленького роста, суетливый и улыбающийся.

Я признался ему, что мы с супругой хоть и католики от рождения, но длительное пребывание в странах, где религия преследуется, отдалило нас от церкви. Однако и я, и моя супруга всегда старались придерживаться христианских канонов.

— Конечно, бывали случаи, — Мальвина укоризненно посмотрела на меня и улыбнулась.

Улыбнулся и падре:

— Меня зовут Джованни.

— Вы итальянец? Тогда мы сможем перейти на итальянский.

Дон Джованни обрадовался:

— В городе много итальянцев и выходцев из Европы. Поэтому ваша идея продавать европейские машины будет иметь успех.

— Вы получили весть о моих намерениях свыше, дон Джованни, или узнали от прихожан? — пошутил я.

Шутка была встречена положительно.

— Весть свыше. Но это вторая весть. Первой была информация о приезде в наш город очень делового человека с очень красивой женой.

Я перевел Мальвине слова падре. Она кокетливо улыбнулась.

— Разрешите нам заходить к вам в собор, — попросил я.

— Конечно. Вы можете это делать всегда. Церкви много ближе неверующий, не совершающий предосудительных деяний, чем прихожанин, погрязший в грехах. Кроме того, может наступить такой день, когда вам захочется узнать больше о делах церкви.

«И пожертвовать ей что-либо», — продолжил я про себя и задал, наконец, обязательный вопрос, ответ на который должен быть длинным, но после которого можно уходить.

— Когда построен собор?

Собор действительно оказался старинным и рассказ о нем занял почти час.

9. Директор музея

Через месяц с нами уже здоровались на улицах и на набережной, излюбленном месте прогулок состоятельной публики, особенно по вечерам, когда спадала жара. Торговцы на рынке, продавцы в магазинах уже знали, чему мы отдаем предпочтение. Пару раз мы посетили лучшие рестораны города. Раньше бразильская кухня мне представлялась острой, однако все, что мы пробовали, отлично согласовывалось с умеренным пристрастием к специям среднестатистического европейца.

Разбирались мы помаленьку и с бразильскими фруктами.

Конечно, бананы, бананы, бананы…

Мы покупали бананы разных цветов: желтые, красные, зеленые, шоколадно-коричневые. Только в Бразилии растут оранжевые бананы. Я предпочитал зеленые, они не очень сладкие и немножко терпкие. Не любил шоколадно-коричневые. Берешь такой в руки, думаешь, ну уж он-то сладкий. Ан нет. Сплошной обман. Мальвина, та наоборот любила шоколадные. Она вообще неравнодушна к шоколаду.

И папайи. Первое, к чему мы по-настоящему пристрастились в Бразилии, были папайи. Мы научились отличать папайи, вытянутые, темно-желтого цвета плоды размером с дыню, и мамайи, круглые, более светлые и более сладкие.

Попробовали асеролу, по цвету и форме напоминающую помидор, но с ни с чем не сравнимым вкусом, кажу, похожий на сладкий перец, сочный купуаку. А еще была оранжевая купуаку, гуайява, зеленая снаружи и нежно-розовая внутри, гравиола — колючий зеленый плод, по форме напоминающий сердце, фрукт с забавным названием женипапо. Всех не перечтешь.

Правила приличия требовали, чтобы я организовал прием у себя дома. Но я не торопился. Я хотел, чтобы кто-то первым пригласил меня. Со мной охотно беседовали в общественных местах, приглашали на чашку кофе в бар, Марину водили по салонам, но в гости никто не звал.

О России местные газеты писали редко. Мальвина слушала американское радио по-английски, ее ужасно злило, что радио из Вашингтона основное время уделяло процессу родственника Кеннеди, а специалисты и просто обыватели обсуждали, изнасиловал ли он или нет какую-то неприглядного вида девицу в Палм Биче. Местная пресса посмеивалась, ехидничала, но уделяла процессу намного больше места, чем событиям в Москве. 12 октября появилось сообщение о роспуске КГБ.

В конце месяца нам прислали счета за воду, газ и электричество. Глубокое внедрение шло своим чередом.

Оставалось только завести «друга». Без этого нельзя. Новый человек в городе обязательно должен иметь кого-то, кто мог бы поручиться за него в клубе, в страховой компании, чей адрес он мог бы давать, заполняя разного рода бумаги «в случае необходимости сообщить…».

Однажды мы забрели в городской музей.

Мы ожидали увидеть местные поделки, чучела рыб, прослушать длинные рассказы о породах деревьев — это бывает в местных музеях всех стран, но здесь все было иначе.

Встретил нас мужчина в элегантном костюме, в очках и с трубкой. Он походил больше на писателя.

— Доктор Роберту Марронту, — представился он по-французски. — Я очень рад, что вы нашли время нас посетить. Думаю, вам будет интересно.

Больше половины музея занимала экспозиция, посвященная приезду в этот город португальского короля в начале девятнадцатого века. Нам показали огромные кровати с шелковыми простынями и кружевными подушками, стол, за которым проходили приемы, и, конечно, массивные приборы, по словам директора, из чистого серебра.

Еще больше мы удивились, узнав, что все экспонаты музея принадлежат самому доктору Роберту и что он является шестым наследником португальского короля.

— К счастью, в Португалии монархии нет уже почти восемьдесят лет. Поэтому я могу быть спокоен за свою жизнь. Я даже могу спокойно посещать Португалию.

Он предложил чашку кофе. Мы согласились.

Интересный собеседник, доктор Роберту прекрасно разбирался в русской литературе, знал не только Чехова и Достоевского, но и Гоголя, Горького. Естественно, я должен был показать, что знаю Камоэнса.

— Я никогда не слышал Камоэнса в подлиннике.

И это было правда.

— Камоэнша, — поправил меня доктор. — Букву в конце слова бразильцы произносят как «с», а португальцы как «ш». Но Камоэнш есть Камоэнш. Я всегда произношу его фамилию именно так.

Потом Мальвина заинтересовалась дамским чайным сервизом. Хранитель музея рассказал историю о том, как этот сервиз заказали во Франции к приезду короля и как королева уронила чашку на каменный пол, а она не разбилась.

Доктор предложил еще кофе. Потом удалился на пару минут и, вернувшись, пригласил нас к себе на ужин.

— Послезавтра мы с женой ждем вас к семи.

* * *

Через день в семь мы были в квартире хранителя музея. Нас встречали хозяин и его жена, смуглая дама средних лет в индийском сари.

— Моя жена из Макао, — представил ее Роберту.

Нас пригласили в салон. Выложенный замысловатым паркетом зал кончался верандой с видом на океан. Хозяйка подвела нас к двум круглым столикам, на которых стояли цветные подносы с маленькими тартинками. В каждую тартинку была воткнута вилочка с камешком.

— Ты посмотри, — шепнула мне Мальвина.

Спросить Мальвину, куда смотреть, я не успел, хозяин подкатил столик с напитками:

— Виски, джин?

После получаса светского разговора супруга хозяина пригласила нас к столу. В столовую мы прошли через длинный коридор, стены которого были украшены саблями и кинжалами. Мальвина улучила минуту и шепнула:

— Ты обратил внимание?

— На что?

— На вилочки в тартинках.

— Ну и что?

— А то, что камешки в них драгоценные. Рубины, сапфиры и изумруды.

За обедом хозяйка рассказывала о Макао.

Кофе пошли пить на веранду, и там хозяин читал по памяти Камоэнша.

Было прохладно, легко дышалось.

— У вас есть родственники в Португалии? — спросил я хозяина.

Он засмеялся:

— Много. Так много, что я никого ни разу не встречал. Родился я в Сан Пауло, учился в Рио-де-Жанейро, я по профессии географ.

Вмешалась его супруга и на плохом французском сказала, что единственным его достижением в области географии было посещение Макао, где они с ним познакомились.

— И я привез эту редкую азиатскую птицу в Бразилию.

— Он вообще любитель редких птиц, — продолжила супруга. — Осторожно, синьор Сокраменту, синьора Марина — такая редкая птица, которую здесь не сыщешь.

Мы все засмеялись, и синьора Марронту еще рассказывала о Макао. Хозяин еще читал Камоэнша, потом Маяковского по-португальски.

Теперь можно было устраивать ответный прием. Решили его сделать сразу после Нового года. Остановились на субботе восемнадцатого.

Словом, жизнь наладилась и текла размеренно. И когда я уже почти смирился с тем, что так, без забот и потрясений, мне придется прожить отведенные мне пять лет, вдруг в один день все перевернулось.

Оглавление

Обращение к пользователям