Глава одиннадцатая. Робинзоны

50. Вынужденная посадка

Самолет явно шел на посадку, хотя впереди не было видно ничего, кроме песчаного пляжа.

— Почему мы садимся?

— Перекур, — буркнул Витя.

Шасси стукнуло о песок.

— Выходите, — приказал Коля. — Курить только в двадцати метрах от самолета.

Мы выпрыгнули из самолета и медленно пошли вдоль реки. Витя шел за нами следом на расстоянии двух-трех метров. Коля оставался в самолете.

Я осмотрелся: слева река, справа метров в двадцати кустарники. Невысокие, густые.

— Стойте здесь, — распорядился Витя и направился назад к самолету.

Я не заметил, как из самолета выскочил Коля. В руках он держал автомат Калашникова. Он дал короткую очередь в нашу сторону.

— Девка остается на месте, а вы бегите к кустарникам.

— И он снова выпалил. — Быстро, а то всех уложу!

Исидора поняла, что от нее хотят, и побежала к кустам, я оставался на месте.

Снова очередь, пули совсем уже у ног.

— Беги! — закричала Мальвина. — Мертвые герои мне не нужны.

Я не побежал, пошел медленно. Это, видно, Колю устраивало, он прекратил стрелять, но оставался на месте в метре от самолета.

Зато вперед двинулся Витя, в руке у него блестел пистолет Макарова. Он подошел к Мальвине, осмотрел ее:

— А теперь снимай платье.

— С чего бы это? — неуверенно произнесла она.

— Живой хочешь быть? Или сначала твоих друзей пострелять?

И Мальвина сняла платье. Несмотря на отчаянность положения, я не мог не залюбоваться: «Какая же она красивая и как сложена».

Витя довольно чмокнул:

— Молодец.

Мальвина отошла на полметра и прикрывала платьем низ живота. Вите это не понравилось:

— Подними руки вверх.

— Не подниму.

— Поднимешь.

И он вынул из кармана складной нож, раскрыл его и приблизил острие к ее лицу. Для этого ему пришлось подняться на носки, Мальвина была выше его почти на целую голову.

Я сделал шаг вперед:

— Слушай, Витёк. Я сейчас тебе скажу одну очень важную вещь.

И тотчас пули засвистели у моих ног.

— Дурак, пожалеешь.

Витя держал пистолет Макарова в левой руке, а правой манипулировал ножом: то подносил его совсем близко к лицу Мальвины, то отводил.

Мальвина бросила платье на песок. Витя проследил глазами за платьем. И вдруг…

Все произошло в одно мгновение. Мальвина схватила его за руку, которая держала нож, повернула ее таким образом, что нож оказался немного выше его живота, и воткнула нож в тело.

Он завопил, пистолет выпал из его левой руки, сопротивляться он не мог, а нож уходил все глубже.

Его друг сначала не знал, что делать, потом побежал к ним. Мальвина резко отбросила Витю, он упал на песок, а она нагнулась и схватила упавший пистолет.

Коля дал очередь, но так как он бежал, пули влетели в песок в стороне от Мальвины. Он уже был метрах в десяти, когда она выстрелила.

Коля рухнул, как подкошенный.

Когда я подбежал, то увидел: пуля попала ему прямо в лоб.

Рядом, не подавая признаков жизни, лежал Витя с ножом в груди по самую рукоятку.

Мы все молчали, ошеломленные быстротой развязки. Первой пришла в себя основная героиня.

Большая, обнаженная, с распущенными белокурыми волосами, с широко раскрытыми голубыми глазами и кровью на руках — это ли не образ Афины-воительницы!

Афина осмотрела себя:

— Кровищи-то сколько… Пойду смою.

И направилась к реке. Исидора остановила ее:

— Стойте, Марина, не ходите! Здесь могут быть пираньи.

Этого еще не хватало! Я подошел к реке, сделал из песка запруду, она быстро наполнилась водой. Мальвина стала на колени и начала мыть руки.

Я подошел к трупам. Витя лежал на боку, рот у него был перекошен, глаза приоткрыты. Кровь уже не стекала. Исидора стояла рядом с Колей.

— Какая точность! В самый центр лба.

«А говорила, — отметил я про себя, — что ни разу пистолет в руках не держала. Так вот что такое “специально подготовлена”. Чем еще она меня удивит?»

Возвратилась Мальвина.

— Смотри, — обратилась она ко мне, — какой красивый камень я нашла.

И показала длинный камень светло-золотого цвета.

«Ничего себе, — подумал я, — только что двух парней положила, а теперь спокойно камешки рассматривает. Уж точно, специально подготовлена».

— Что теперь будем делать? — спросила она.

Синьора Исидора немного помялась:

— Вообще-то у меня есть лицензия пилота. Но я ее с собой не взяла. Я постараюсь.

У меня был другой план.

— Садимся в самолет, и вы, синьора Исидора, покажете мне, как управляться с рацией. Надо связаться с полицией и вызвать помощь.

— Верно, — согласилась Исидора, — только лучше не с полицией, а с армией. Тем более, что у меня там много знакомых.

Я это давно понял.

Мальвина надела платье. Вручила мне пистолет:

— Держи, может пригодиться.

Я ногой перевернул Витю и вытер песком торчащую из груди рукоятку ножа.

— Затрудним задачу будущим следователям.

Мы залезли в самолет: Исидора села на место пилота, я — справа, Мальвина — сзади. Исидора начала колдовать с рацией. Она долго не могла установить связь. Потом что-то зашипело, раздались голоса.

— Кажется, получается, — обрадовалась она.

И в это время что-то ударило в самолет. Он покачнулся. Потом еще раз. Я посмотрел в иллюминатор.

Картина, которая предстала перед моими глазами, была достойна самого первоклассного фильма ужасов. С автоматом в руках, с ножом, торчащим из груди, Витя шел к самолету и стрелял. Его длинные волосы развевались по ветру. Он не очень соображал, что происходит, стрелял, куда попало, и шел как сомнамбула.

— Немедленно выходим! — закричал я. — Он попадет в бак, и мы взорвемся.

Первым выскочил я, потом Исидора, я хотел помочь Мальвине, но она ловким прыжком оказалась на песке.

— Бежим!

И мы побежали к кустам.

А Витя продолжал стрелять.

Когда добежали до кустов, я скомандовал:

— Ложись!

Мы залегли.

Я огляделся. Невысокий кустарник, довольно редкий, между кустами трава. Мхи, папоротники высотой с полметра. Что это за растения, я не имел ни малейшего представления, я и в подмосковных кустарниках не разбираюсь.

И тут раздался взрыв.

Мы прижались к траве. Теплый воздух, смешанный с песком, ударил в нас. Я подождал с минуту. Всё стало тихо. Я поднялся и вышел из кустов. Самолет горел. Дым уходил высоко в небо.

— Выходите, — скомандовал я.

Мы вышли.

— Ты пистолет не потерял? — спросила Мальвина.

— Нет.

— Дай мне. Может быть, он еще жив.

Я с уважением передал ей Макарова.

Но Витя лежал около самолета, на сей раз уже окончательно мертвый. Одежда его обгорела, лицо было покрыто пеплом.

51. Путь к океану

— Теперь мы почти робинзоны, — сказал я и на правах единственного мужчины осмотрел свою команду. — Задача наша проста: идти вниз по реке. Река должна нас привести к океану, а на побережье всегда люди.

— Как ты думаешь, сколько километров до океана? — спросила Мальвина.

Я посчитал скорость самолета, время в пути:

— Может быть, километров сто. Это займет три дня. Или меньше. Все завит от того, всегда ли будет песчаная полоса.

— Когда мы летели, — сказала Мальвина, — я отметила, что песчаная полоса только в одном месте сужается до узенькой полоски. Это приблизительно на полпути, то есть примерно километров пятьдесят отсюда.

Вот еще пример «специальной подготовки».

— Теперь, — сказал я, — надо посмотреть, курил ли Коля. Может быть, на наше счастье, курил.

Коля действительно курил, я вытащил из его кармана зажигалку. Проверил. Работает. Потом вытащил из груди Вити нож, почистил его песком.

— Итак, — констатировал я, — у нас есть всё для длинной прогулки в тропиках: автомат, огонь, нож и револьвер. Вода для питья рядом, если попадется какой-нибудь зверек, наш снайпер не промахнется. Для костра и для приготовления пищи у нас есть огонь. Вперед, робинзоны!

Мальвина вытащила из кармана Коли полупустую бутылку местной водки.

— Нам пригодится, если что случится, для дезинфекции.

— Пригодится и для того, чтобы набирать в нее воду, — добавила Исидора. — Наклоняться к реке и пить опасно, а вот набрать воду в бутылку можно безбоязненно.

Оставшуюся водку решили не выливать. Я скомандовал:

— Не будем терять ни минуты!

— Здесь попадаются маленькие зверьки? — спросила Исидору Мальвина.

— Да, маленькие обезьяны.

— В обезьян я стрелять не буду, — решительно заявила Мальвина. — Они человекообразные.

Я хотел поинтересоваться, были ли человекообразными Коля и Витя, но так как сам не был в этом уверен, передумал и спросил:

— А если начнем помирать с голоду?

— Все равно не буду. И за три дня не помрем. Человек может жить без пищи пять дней.

Ей видней. Специальная подготовка.

Я осмотрел автомат: в магазине еще двенадцать патронов. И то хорошо, если встретим лихих людей, пригодится.

— Не встретить бы кого! — высказала пожелание синьора Исидора. — Здесь многие могут быть.

— Нам бояться нечего. Скорее всего, наоборот. Бояться будут нас.

И впрямь: я с Калашниковым, пистолет у Мальвины и огромный нож у Исидоры — на мирных людей похожи мы не были.

Я скомандовал:

— Вперед!

И мы пошли вниз по реке.

Иногда я все-таки залезал ступнями в воду. Она была приятной прохладной. Исидора заметила:

— Не надо этого делать. Пираньи.

— А крокодилы здесь есть? — спросила Мальвина.

— Скорей всего, нет.

— Жалко, — отреагировал я. — А то бы Марина подстрелила крокодила, я бы его распотрошил, а синьора Исидора поджарила.

Исидора обрадовалась:

— Конечно, поджарила бы. У крокодилов очень нежное, вкусное мясо.

— А крокодила подстрелила бы? — спросил я Мальвину.

Она задумалась.

— Да, подстрелила бы. Но не с первого выстрела.

— Крокодилов нет, — внесла поправку синьора Исидора. — Есть кайманы. В этих районах может быть жакарэ, кайман с желтым брюхом. Но в этой маленькой речушке вряд ли.

— Значит, бояться надо только пираний?

— Да.

— А анаконда? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

Исидора рассмеялась:

— Это на севере, в Амазонке. Или в Паране. Здесь нет.

— А куда может впадать эта речка? — забеспокоилась Мальвина. — Вдруг она течет не к океану, а к Амазонке?

Точно, с географией у нее проблемы. Это я заметил еще в первый день.

— Амазонка далеко, Парана ближе.

Я сказал это явно с издевкой, что Мальвине не понравилось:

— Сама знаю. Я вижу, что она течет на юго-восток-восток.

А ведь, скорее всего, она права. Я как-то не удосужился разобраться в странах света.

— А зайцы здесь есть? — поинтересовался я. — Меня прежде всего интересовал вопрос еды.

— Да. Мы их зовем тапити. Днем они прячутся. А вечером подстрелить их трудно.

— Они вкусные?

— Наверно. Я не пробовала. Их готовят в некоторых ресторанах.

— Вы здесь когда-нибудь бывали? — спросила Исидору Мальвина.

— В этом районе много раз. Но только в городах. Я горожанка. В сельской местности я бывала только у своей бабушки. Но это далеко отсюда. На севере.

— Как вы думаете, нам нужно будет идти до океана или нам попадется какая-нибудь деревушка? — спросила Мальвина.

— Скорее всего, маленький город. Здесь редко бывает то, что мы называем поселение. Я думаю, если не сегодня, то завтра мы доберемся до какого-нибудь жилья.

Какое-то животное, похожее на обезьяну, выскочило из воды и скрылось в кустах.

— Мартышка? — закричала Мальвина.

— Нет. Это, скорее всего, калибара. Такое животное, крыса, что ли. Живет в воде.

— На людей не бросается?

— Нет.

— А волки у вас есть?

— Да, но небольшие, похожие на вашу лису. А лис много. — Синьора Исидора посмотрела на меня и, как ей показалось, догадалась, о чем я хочу ее спросить. — Отвечаю сразу на вопрос. Нет, их не едят.

— У нас тоже волков и лис не едят, — прокомментировал я.

Я посмотрел на часы. Около шести. Стемнеет в восемь.

Через полтора часа надо будет готовиться к ночлегу.

— А плодов здесь нет каких-нибудь, чтобы можно было их есть? — спросил я.

— Вряд ли. Скорее, нет. Если встретим банановые пальмы, то… Но судя по всему, здесь их нет.

— Никаких?

— Никаких.

— И папай здесь тоже нет? — больше констатировала, чем спросила Мальвина.

— Нет.

Очень жалко.

— А асерола, амейша, купуаку?

Я спрашивал не только для того, чтобы узнать, можно ли найти здесь эти плоды, сколько для того, чтобы показать Исидоре, как хорошо мы уже разбираемся в бразильских плодах.

Исидора спокойно ответила:

— Нет, этого здесь нет. Но вот жабутикабу, пожалуй, стоит поискать.

— Что это? — в один голос спросили мы с Мальвиной.

— Это такие крупные черные ягоды, они облепляют стволы небольших деревьев.

Из кустарника вылетали и тут же возвращались назад юркие, меньше воробья, разноцветные колибри.

— Красивые, — не могла удержаться Мальвина — А вы знаете, как их у нас называют? Бейжа-флор, что означает «поцелуй цветка».

И в это время из кустов вылетела стая птиц, значительно больших по размеру, их было много.

— А ведь это дичь! — весело воскликнул я.

Мальвина вытащила пистолет, но птицы моментально скрылись.

— Это пердигау, — объяснила синьора Исидора. — Куропатка, очень вкусная. Но очень маленькая. Вы, Марина, из револьвера в нее не попадете.

— Очень маленькая? — переспросил я.

— Да, граммов сто, не больше.

— Тогда надо парочку. Возьму автоматом.

И мы снова пошли.

Минут через пять птицы появились снова. Я ждал, пока они подлетят, но Мальвина не выдержала. Выстрелила. И промахнулась. Потом я дал очередь. Одна птица камнем упала в воду.

Я совершенно интуитивно, забыв про пираний, кинулся в реку и вытащил куропатку.

— Ты с ума сошел! — закричала Мальвина.

— Все в порядке. Заодно убедился, что пираний нет.

— Могли не успеть, — пессимистически прокомментировала мой поступок Исидора.

Итак, минус: Мальвина лишилась одного патрона, и я недосчитался четырех. Но был и важный плюс: еда.

Она была не так уж мала. Примерно с полкило.

— Это какая-то особая куропатка, — недоумевала Исидора. — Обычно пердигау бывают меньше.

52. Ночлег

Пришло время серьезно подумать о том, где остановиться на ночлег. Для костра нужны были сухие сучья, и я искал сушняк. Кроме того, я хотел расположиться подальше от леса, мало ли что оттуда может выползти.

Почти стемнело, когда я наконец нашел место, которое мне показалось подходящим.

— Будем ночевать здесь.

Со мной не спорили.

Я взял нож и принялся рубить сухие сучья. А дамы начали ощипывать птицу.

Нарубил я много, на всю ночь. Из нескольких веток смастерил нечто похожее на шампуры.

Мальвина тем временем тщательно вытирала песком свои лодочки.

— Песок просто замечательный. Наверное, здесь где-то есть золото. Камень, который я нашла, случаем, не золотой? Я его на всякий случай взяла с собой.

— Не знаю, золотой он или нет, но мы очень похожи на золотоискателей. Особенно я с автоматом.

— Обязательно потом наденьте туфли, — распорядилась Исидора. — Здесь в песке может быть всякая гадость.

Нарезав сучья, я принялся сооружать днище будущего костра. Мальвина смотрела на меня с удивлением, и я понял, что в специальную подготовку разжигание костров не входило.

Получив от меня нож, Исидора быстро распотрошила куропатку.

Оставалось разжечь огонь. К моему удивлению, дело это оказалось несложным.

Синьора Исидора пожертвовала несколькими листами бумаги, которые она вытащила из кармана, при этом мудро заметив:

— Если не выживем, они не понадобятся. А если выживем, напишу другие.

Щелчок зажигалки — и бумаги загорелись. Со второго раза загорелись сучья.

Костер весело вспыхнул, и я, проткнув шампурами куропатку, стал ее жарить.

И в это время из кустарника раздался рев. Страшный рев, так ревут львы. Я не то чтобы испугался, но стало как-то не по себе.

— Не бойтесь, — успокоила Исидора. — Это не лев. Это всего-навсего обезьяна. Ревун. Довольно безобидное и смешное существо. Они живут стадами. И у каждого есть свой солист, и они орут по-разному. Кричат при восходе и закате солнца.

— Что львов здесь нет, это понятно, ну, а ягуары, леопарды могут нам попасться? — на всякий случай спросил я.

— Нет. Если залезем в кусты, можем встретить гату-ду-мату, лесного кота. Это животное, величиной с кошку и похожее на кошку.

— Оно может броситься на человека? — спросила Мальвина.

— Нет. Кроме того, в Бразилии существует поверье, что увидеть гату-ду-мату — это к счастью.

— А пумы?

— В Амазонии водятся ягуары, пумы. Пума может жить и здесь. Но очень маловероятно. Пума — особый зверь. Она может нападать не только для того, чтобы утолить голод, но и просто для забавы. Там, где я гостила у бабушки, пума убила за один раз двадцать овец. Но на человека они не нападают. Или, точнее, нападают редко.

— А куропатка поджарилась, — радостно сообщила Мальвина.

Сначала мы выпили водки. Ее оказалось больше, чем я предполагал. Потом принялись за куропатку.

И начались разговоры. Мы подробно вспоминали сегодняшний бурный день. Я посмотрел на часы. Было уже почти двенадцать.

Мальвина мне сказала:

— Надо, чтобы кто-нибудь не спал.

Я согласился. Мы посмотрели на Исидору. Она удобно устроилась в листьях и мирно спала.

— Я сейчас посплю, — распорядилась Мальвина. — Через два часа ты меня разбудишь, и я тебя заменю.

Я согласился. Мы с ней еще немного поговорили, и она заснула.

Я подкинул сучья в костер. Перед глазами проплывали события минувшего дня. Из кустов доносились какие-то крики. И я проснулся. Оказывается, я проспал всю ночь.

* * *

Уже рассветало. Вокруг все было тихо. Я встал, немного походил, разминаясь. Потом проснулась Исидора, за ней Мальвина.

— Необходимо внимательно рассмотреть друг друга, — распорядилась Исидора. — За ночь к нам в одежду могла залезть какая-нибудь дрянь.

— Скорпионы? — поинтересовался я.

— В том числе и скорпионы. Здесь живут желтые скорпионы. Днем они прячутся.

Мы внимательно осмотрели друг друга и остались довольны. Ни скорпионов, ни другой дряни не было.

Потом мы ликвидировали следы ночлега и, слегка освежившись водой из реки, двинулись в путь.

Первые два часа мы шли по тому же песчаному пляжу рядом с кустарником. Оттуда по-прежнему доносилось пение птиц, и летнее солнце начало свой бразильский путь с запада на восток.

И вдруг мы услышали шум мотора. А потом увидели вдали лодку.

53. Аутодафе

— На всякий случай спрячемся в кусты, — скомандовал я, — и пройдем как можно дальше. Если это хорошие люди, мы к ним выйдем. Если плохие, то они по следам дойдут до кустарника, а там нас потеряют.

Мы зашли в кустарник. Идти были нетрудно.

— Осторожно, — предупредила Исидора. — В кустарнике могут быть змеи. Здесь много грызунов, мелкой дичи.

— Змеи большие? — спросила Мальвина.

— Разные. И большие, и маленькие. Обычно сама змея не нападает. Но если на нее наступишь, тогда… Поэтому практически опасность представляют маленькие змеи. Их можно не заметить и на них наступить. Поэтому внимательно смотрите под ноги.

— Они ядовитые?

— Да. Самая опасная уруту. Но она держится в глубине леса. Наиболее часто встречается кобра верди, зеленая змея. Она живет на деревьях, ее трудно разглядеть среди ветвей. Многие люди считают, что она не ядовита. Но она ядовита, просто из-за расположения ядовитых зубов не может прокусить кожу человека.

— А удавы есть? — снова спросила Мальвина.

— Есть. Но если здесь живет удав, то это очень хорошо. На нас он не бросится, а там, где живет удав, не бывает змей.

— Тише — скомандовал я. — Они причаливают.

Они действительно причаливали. Прямо напротив нас. «Это хорошо, — подумал я, — они не видели наших следов и не знают, что мы здесь. Зато мы сможем рассмотреть, кто они такие. И даже услышать, о чем они говорят».

Это были очень странные люди. И катер у них был странный. Длинный, широкий, с очень узким носом, и вместо кабины — странное сооружение, похожее на пирамиду, собранную из металлических стержней. Один стержень спускался из вершины пирамиды вниз.

Было их семь человек, шесть мужчин и одна женщина. Сначала на берег вышли двое мужчин и женщина, точнее, двое мужчин вывели женщину. Она была одета в белую одежду, руки сзади у нее были связаны. Издалека не было точно видно, но мне показалось, что во рту у нее кляп. Она шла, смиренно опустив голову.

Затем вышел субъект во всем черном. Он, наверное, был начальником, так как отдавал команды. Что он говорил, я не понимал.

— Он говорит на каком-то странном диалекте, — объяснила Исидора.

Оставшиеся трое спустили на берег пирамиду. Потом подтянули лодку почти на берег, вытащили из лодки трос и привязали его к пирамиде. Затем вынесли из катера нечто вроде постамента и разместили это в центре пирамиды.

Начальник крикнул, и девушку подвели к пирамиде, очевидно, приказали встать на постамент, она покорно встала. Двое привязали ее к центральному стержню.

Потом они вытащили из лодки брикеты для каминов и положили под постамент.

— По-моему, они собираются устроить аутодафе, — предположил я.

Мы подошли к ним достаточно близко, но они нас не видели, густые кусты надежно скрывали нас.

Приплывшие расселись на песок вокруг пирамиды, и главный начал что-то вещать с пафосом и завыванием.

— Я ничего толком не понимаю, — объяснила Исидора.

— Но, по-моему, эта молитва.

— Это будет жертвоприношение, — предположил я.

— По-видимому, да. Это какая-то секта. У нас много сект. Но подобное строго запрещено.

И в это время они запели. Пели нудно, монотонно, подняв руки к небу и закрыв глаза. Они повторяли одни и те же слова. Потом замолкали и начинали снова. Потом один отделился от компании и принес из катера канистру.

— Бензин, — констатировал я.

— Что-то надо делать, что-то надо делать, — причитала Мальвина.

А что? Вмешаться? Ну, уложим мы пару человек, но и нас тоже уложат. Это меня не устраивало. Я должен добраться до людей и рассказать о том, что мы обнаружили в лаборатории.

— Ты не хочешь вмешаться, — констатировала Мальвина. — Ты будешь смотреть, как заживо сжигают женщину.

В это время главный поднял руки к солнцу и начал что-то кричать. Остальные замерли. Не двигалась и жертва. Она смиренно опустила голову, было заметно, как привязанное к стержню тело тряслось.

И в это время раздался выстрел. Главный упал.

Я понял. Мальвина не выдержала. Мне показалось, что и в этот раз она попала точно в лоб.

Она вытянула вперед руку с пистолетом и собиралась выйти из кустов.

— Подожди, — скомандовал я. — Пусть они сюда подойдут, и я встречу их автоматом.

Мальвина согласилась и замерла.

Приплывшие люди бросились к главному. Потом они что-то начали кричать, подскочили к жертве. Развязали ей руки и упали перед ней на колени.

И жертва разошлась. Она лупила их ногами, руками. Орала и плевалась. Ее можно было понять. Я бы их всех прибил. Они терпели. Потом она полезла на катер. Оставшиеся собрали пирамиду, перекинули на лодку тело своего главного и включили мотор. Через пару минут они исчезли за изгибом реки.

Мы вышли из кустов.

— Они восприняли ваш выстрел, Мариночка, как сигнал с неба, — буднично констатировала Исидора.

Скорее всего, это было именно так. Иначе чем еще объяснить столь быстрое изменение ситуации. Так что на этот раз моя подруга выступила в роли карающей Немезиды. Вот что значит специальная подготовка.

Мы подошли к месту несостоявшегося аутодафе. Кроме следов на песке, ничего не осталось.

— И что теперь? — спросила великий снайпер.

— Идти дальше, — ответил я.

И мы пошли.

— Смотрите, мартышки, — Мальвина показала на двух выскочивших из кустарника небольших серых обезьянок.

За первыми появились еще.

— Это мико, — объяснила Исидора, — они неплохо приживаются в деревнях и городах. Они обкрадывают сады, могут забраться в окно и утащить еду прямо со стола. Это маленькие обезьянки. Около нашего Сан-Бартоломеу водятся прего, они побольше, до полметра высотой. И очень пугливые. Но с каждым годом их становится все меньше. Скоро леса вообще опустеют. Да и лесов-то не станет. Я раньше ездила к бабушке в Куэльо, это небольшой городок на севере. Там водились красивые обезьянки медово-рыжего цвета с пышной густой шерстью вокруг головы, похожей на львиную гриву. Но сейчас их уже почти не осталось. Экология подпорчена, как говорит моя бабушка.

Но на появившихся из кустарника обезьян экология, очевидно, не действовала. Их количество быстро увеличивалось и начинало приобретать угрожающие размеры.

— Надо бы их прогнать, — высказался я.

Забеспокоилась и Мальвина:

— Их много.

Теперь они занимали метров двадцать вдоль границы кустарника и пляжа. Они выпрыгивали из кустарника и замирали.

Потом начали прыжками передвигаться к реке. Прыгали то вперед, то назад, но неуклонно приближаясь к нам. Их было много, пугающе много.

— Я их сейчас автоматом. И заодно еда будет.

— Все равно обезьян есть не буду, — не забыла напомнить Мальвина. — А автоматом уже пора.

— Подождите, — остановила нас Исидора. — Давайте их попугаем. Начнем разом махать руками и кричать.

Я первым начал орать и махать руками. Обезьяны перестали прыгать и застыли на месте. Стала кричать Исидора, обезьяны стояли как вкопанные. Но когда заорала Мальвина и начала размахивать платьем, они, как по мановению волшебной палочки, повернули назад и исчезли, очевидно, решив, что с такими опасными существами, как мы, лучше не иметь дела.

— Честно скажу, — признался я. — Я испугался.

— Я тоже, — созналась Мальвина.

— Они безопасные, — успокоила нас Исидора, — повертелись бы, покрутились и убежали. Что с них взять, мартышки.

И мы снова двинулись в путь.

54. Человек

— Человек! — закричала Мальвина.

И действительно, на другом берегу реки, метров в пятидесяти вниз по течению, из кустов, доходивших почти до воды, вышел человек.

Одет он был в бежевую майку и джинсы. Смуглая кожа выдавала в нем местного. Мы принялись кричать. Он нас заметил и остановился. Мы подошли поближе, и Исидора спросила его, кто он. Он ответил. Говорил он быстро и, наверное, на диалекте, во всяком случае я его не понял. Исидора объяснила:

— Он говорит, что он не местный, он в гостях у родственников, вышел просто погулять.

И потом добавила от себя:

— По крайней мере он так говорит.

— Спросите его, далеко ли до какого-нибудь поселка, откуда можно поговорить по телефону.

Исидора спросила, он ответил. Потом Исидора долго ему объясняла что-то, он так же долго ей отвечал.

— Он говорит, что ближайший поселок километров двадцать отсюда, но он точно не знает.

— По течению или против? — спросил я.

— По течению. Но он сказал, что на ферме, где живут родственники, к которым он приехал, есть телефон. Ферма на том берегу, минут десять хода.

— Попросите его позвонить.

— Я попросила. Он просит денег.

— Сколько? — спросила Марина.

— Сто крузейро.

— Немало, — удивился я.

— Я поторгуюсь, — предложила Исидора.

Они снова говорили друг с другом.

— Не согласен, — перевела Исидора. — Он говорит, большая инфляция.

Инфляция действительно просто прыгала. Поговаривали о введении новой валюты.

— У нас есть столько? — спросила Исидора.

Я посмотрел в своем бумажнике. Четыре купюры по пятьдесят крузейро.

— Есть.

— Ладно, соглашусь, — сказала Исидора и снова вступила в переговоры.

Он оказался доволен, быстро скинул майку, джинсы и сандалии, подошел к реке, попробовал воду ногой и бросился в реку.

Сначала он шел, но потом река стала глубокой, и он поплыл.

— Я не думала, что река такая глубокая, — сказала Мальвина. — Мне казалось, просто ручеек.

Он вышел из воды, отряхнулся, подошел к нам.

Невысокого роста, немного сутулый, с загорелым лицом и большими губами.

— Здравствуйте.

— Как называется река? — спросил я по-португальски.

Он не понял, Исидора повторила вопрос.

Он замахал руками:

— Не знаю, не знаю. Здесь много рек. Здесь очень много рек. Разве упомнишь их названия?

— А вам не кажется, что он не тот, за кого себя выдает?

— спросил я Исидору по-английски.

— Вполне вероятно. Но у нас нет возможности проверить, — спокойно ответила она.

— Я могу применить силу, — предложил я.

— Ничего не выйдет. Он начнет врать. Нет, лучше уж миром.

Человек то ли понимал по-английски, то ли по моему тону сообразил, что ничего хорошего я не предлагаю, и сказал на вполне понятном португальском:

— Вы мне не верите. Ну и не надо. Я пойду дальше.

— Ты говоришь по-английски? — спросил я.

— Я понимаю, только понимаю.

Его хитрые глазенки бегали.

— Хорошо, у нас действительно нет выбора. Мы тебе заплатим, а если ты все сделаешь, как мы договоримся, получишь еще.

— Я не понял.

Он начал еще говорить что-то на жаргоне. Исидора перевела:

— Он спрашивает, как мы потом заплатим. Говорит, что он нас потом не найдет.

— Давайте как честные люди, — предложил он на сносном португальском.

— Давайте, — согласилась Исидора.

— Вы мне платите сто пятьдесят крузейро, и я клянусь матерью и мадонной, что выполню. Я верующий и люблю свою мать.

— У тебя мать жива? — спросила Мальвина.

Он понял вопрос:

— Жива, но очень стара и болеет. Мы бедные люди. Кормимся только своими руками.

— Хорошо, — согласился я.

— Ты читать умеешь? — спросила Исидора.

— Умею.

В глазах его промелькнула обида. Точно, он не тот, за кого себя выдает.

Исидора достала последний оставшийся у нее лист бумаги, мы его берегли для костра, оторвала кусок и маленьким карандашиком начала писать.

— Это телефон, по которому ты позвонишь. Понял?

— Как не понять!

— Спросишь капитана Тиаго Коутиньо или кого-нибудь вместо него. Понял?

— Как не понять!

— Скажешь следующее: «Синьора Исидора Кордейру нуждается в помощи. Она вместе с друзьями идет по берегу реки». Твои родственники давно здесь живут?

— Давно. Очень давно.

— Они должны знать, как называется река. Впрочем, скажи только, откуда ты звонишь, и достаточно. Понял?

— Понял. Я запомнил.

— Хорошо, что запомнил. Но я все написала.

— Вы обещали заплатить, — напомнил человек.

— Верно.

Я отсчитал три бумажки по пятьдесят крузейро и отдал их с напутственными словами:

— И не вздумай обмануть.

— Уважаемый синьор, зачем мне обманывать? Ведь все так просто. Позвонить — и ничего больше. И я не обманщик. Я честный человек.

— Ладно. Иди.

Он повернулся и медленно вошел в реку. Потом дошел до того места, где река стала глубокой, положил деньги и записку в рот.

Вдруг он закричал и исчез в воде. Потом появилась его голова, он снова закричал, захлебываясь, снова исчез под водой. Он явно боролся с кем-то. Из воды показалась его рука. Она была серебряной и блестела на солнце.

— Отвернитесь, — настойчиво распорядилась синьора Исидора. — И идемте. Ему уже не поможешь. Это пираньи.

Мы отвернулись и стояли. Вода бурлила, но криков больше не было.

Пираньи. Так вот почему его рука мне показалась серебряной. Она была вся покрыта рыбами.

— Идемте, — снова сказала Исидора. — И постараемся забыть об этом человеке.

— Если у него в одежде нет документов, никто не узнает, кто он такой, — сказал я.

— Вот если бы поверил нам на слово… — начала Мальвина, но продолжать не стала.

Мы шли молча почти час.

Смерть каждого человека, которого только что видел живым, потрясает. Мальвина за эти два дня расправилась с тремя, но я отнесся к этому спокойно, они были плохие люди, и кроме того, в двух случаях это была законная самооборона.

И те трое умерли сразу. А этот боролся. Он стоял перед моими глазами, я слышал его крики. Съели. Человека съели у нас на глазах. От человека, который только что с тобой разговаривал, остался скелет. Я поглядывал на моих спутников и понимал, что они думают о том же.

— Смотрите! — закричала самая глазастая из нас Мальвина. — Фламинго!

И действительно метрах в двадцати от нас вдоль реки важно прогуливалась птица величиной с аиста, на розовых ногах, с длинным клювом и совершенно красным оперением.

— Это не фламинго, — объяснила Исидора. — Фламинго у нас тоже есть. Но это гуара. Обратите внимание, она красная, совсем красная. Это очень хорошо. Даже очень-очень хорошо. Значит, мы уже близко от океана. Потому что, чем эта птица живет ближе к океану, тем более алым становится оттенок ее перьев.

— Почему? — удивился я.

— Она ест крабов.

И в этот момент мы услышали шум мотора самолета. Потом увидели сам самолет. Такой же маленький, как тот, на котором мы прилетели.

Оглавление

Обращение к пользователям