Глава двенадцатая. И всё

55. Самолет

Самолет летел на очень низкой высоте по направлению к океану.

— В кусты! — распорядился я.

Мы спрятались в кусты и сразу поняли, что поступили верно. Самолет начал спускаться и приземлился метрах в пятидесяти от нас.

— Отходим вглубь? — предложила Мальвина.

— Посмотрим сначала, кто это, а главное, сколько их. В конце концов, если это один человек или два, мы с ними справимся.

Из самолета выскочили двое. Они тотчас обратили внимание на наши следы и пошли по следам.

— Синьора Исидора, — распорядился я, — вы идете с ними на переговоры. Если что-нибудь опасное, поднимите одну руку. Если все в порядке, поднимите две. Если почувствуете опасность, отойдите в сторону. Главное, помните, нельзя оставаться на одной линии между ними и моим автоматом.

— Я поняла, — ответила Исидора и мужественно вышла из кустов.

Она прошла десяток шагов. Потом остановилась, подняла обе руки и начала ими размахивать.

Собственно говоря, поднимать руки и не надо было, ибо в одном из прилетевших я узнал Билла.

* * *

— Ну и вид у вас! — смеялся Билл, осматривая меня с автоматом и Мальвину, которая вдобавок к своему пистолету в левой руке держала нож.

— Нам пришлось несладко, — гордо заявила Мальвина.

Билл представил своего спутника:

— Сотрудник Бразильского бюро по борьбе с наркотиками.

Имя его я не запомнил.

Я рассказал Биллу вкратце, что с нами произошло.

— Подробно все расскажем в более спокойной обстановке.

Он согласился.

— Как вы нас нашли? — спросил я.

Ответил бразилец:

— Когда вы не вернулись, мы подняли тревогу. Сегодня мы обыскали все имение этого Янаева, но вас не нашли. Сам Янаев мертв. Они сказали, что он болел. Мы отвезли труп на экспертизу Там разберутся. На всякий случай арестовали всех, кто там был.

— Правильно сделали, — констатировал я.

— Мы продолжали розыски. Военные нам сообщили, что вчера они получили сигнал бедствия от неизвестного самолета. Передающий успел передать только широту.

— Молодец синьора Исидора! — не мог не похвалить я нашу спутницу.

— У нас есть свой маленький самолет, и мы пошли по широте.

Мальвина была в восторге:

— Как дети капитана Гранта!

— Какого капитана? — удивился Билл.

Американцы из всех французских писателей знают только Дюма. Зато наш новый бразильский друг проявил себя полным европейцем:

— Да-да. Только в отличие от друзей Паганеля у нас был не корабль, а самолет. С ним мы управились быстрее.

Синьора Исидора коротко посвятила Билла в творчество Жюля Верна, а наш новый бразильский друг продолжал:

— Взорванный самолет мы нашли быстро. Увидели, что от него в сторону океана идут три пары следов, поняли, что это вы.

— Это я понял, — перебил его Билл. — Я прекрасно помнил туфли мисс Марины. Еще по ресторану в Вашингтоне.

— Тогда я была в других туфлях! — удивилась Мальвина.

— Но очень похожих.

— Похожих. Но цвета другого.

Билл еще раз внимательно осмотрел нас:

— Мне кажется, все это снаряжение лучше выбросить в реку. Как вы думаете? — он обратился к бразильцу.

— Я не против, если…

И он посмотрел на синьору Исидору. И я еще раз понял, что синьора — личность важная.

— Конечно, — ответила она. — Так будет спокойнее.

Я с жалостью выбросил автомат в центр реки. Мальвина швырнула револьвер и нож. Мы уже приближались к самолету, как синьора Исидора вспомнила еще об одном присвоенном нами предмете:

— Зажигалка у вас, Марина?

Зажигалка была у меня, и я тоже выбросил ее в реку.

Мы сели в самолет и через полчаса оказались на муниципальном аэродроме. Маленькая «тойота» бразильца отвезла нас в гостиницу.

* * *

Душ, скорее в душ. А Мальвина залезла в ванну.

В ресторане мы появились аккуратно одетые, а Мальвина в тех же туфлях, что и в Вашингтоне.

— Интересно, заметит Билл или нет? — сказала она мне.

Билл и синьора Исидора сидели за столом. Синьора Исидора уже заказала ужин и себе, и нам.

Билл смотрел на огромные куски курицы в наших тарелках и посмеивался:

— Конечно, это не дикая куропатка, но все-таки.

— Для нас та куропатка была вроде индейки для пилигримов.

Билл оценил мое знание американской истории и заметил:

— Индейка куда крупнее, чем куропатка.

— А пилигримов было куда больше, чем нас, — закончил шутку я.

— А Марина опять в тех же туфлях, что и в Вашингтоне, — сказал он.

56. Как все было

Вечером мы сидели на веранде, и я рассказывал всё с самого начала:

— Группа леваков в Латинской Америке, во главе с человеком, выдававшим себя за сына Берии, располагала большими средствами. Каким-то образом они узнали, что в Советском Союзе работают ученые, пытающиеся получить ген справедливости, при помощи которого можно изменить характер и натуру человека. Это как раз то, к чему они стремились. Ибо их целью была мировая революция, а для этого, прежде всего, надо было создать нового человека. Старый им не подходил. Люди они, судя по всему, в науках не очень продвинутые, а наивности им не занимать, особенно наивности с левым уклоном. Они поверили и принялись помогать. Направили в адрес руководителя этой лаборатории Марата Янаева огромную сумму, но произошла ошибка. В Москве решили, что деньги направлены вице-президенту страны Геннадию Янаеву. Секретариат вице-президента получить деньги не смог, ибо английский банк, через который были отосланы деньги, настаивал на полном совпадении имени получателя с именем, внесенным в перевод. А тут еще политические события августа. И деньги вернулись к отправителям. Потом они исправили ошибку и все-таки перевели деньги руководителю лаборатории Марату Янаеву. Как они это сделали, я не знаю.

— Большая сумма?

— Да. Около миллиона долларов.

— Откуда у них такие деньги? От наркотиков?

— Нет. По крайней мере, они утверждают, что нет. Человек, который выдавал себя за сына Берии, сказал, что деньги у них еще со времен Коминтерна. После Испанской войны и победы Франко значительные суммы действительно могли осесть у ушедших в подполье противников Франко. Многие из них уехали в Латинскую Америку. Здесь и возникла группа, которая жила идеями Коминтерна и собиралась кардинально изменить мир. Вот поэтому работа лаборатории в СССР их очень воодушевила. Как они узнали про эту лабораторию, мне неизвестно. Но узнали. На самом деле сотрудники этой лаборатории, которая, хоть и называлась биохимической и в качестве основных направлений работы указывала «генную инженерию», занимались совершенно другим. Перед ними была поставлена задача повторить синтез вещества, полученного немцами в конце войны. Это вещество подавляло бы волю человека и принуждало его говорить только правду. Они так и назвали это вещество «Эликсир правды». Понятно, что планировалось использовать этот эликсир при допросах.

— И они получили его?

— Они получили не совсем то, что хотели. Эликсир действительно подавлял волю, но на короткое время. Через несколько минут человек вообще переставал что-либо соображать. Но, надо отдать им должное, пробовали они этот эликсир на себе. Однажды один сотрудник вколол себе слегка видоизмененное соединение и погрузился в сон с приятными сновидениями. И они поняли, что получили новое наркотическое средство с совершенно специфическими качествами. Они сразу сообразили, что это Клондайк. Новый наркотик получался из простейших химических соединений с добавлением совершенно безобидной травы «уту», которая в изобилии растет здесь, на юге Бразилии. В то время Горбачев с подачи министра финансов Павлова загорелся идеей обелять деньги, получаемые от продажи наркотиков. Но для этого нужно были иметь контакты с наркобаронами. А это был совершенно новый наркотик, не известный никаким наркобаронам. Как все раскручивалось, я не знаю. Только в начале 1990 года Марат Янаев и его люди организовали маленький филиал в Лондоне. Почему там? Потому что трава «уту» растет в Королевском ботаническом саду Кью в западной части Лондона между Ричмондом и Кью. В это дело вошли несколько англичан. Но случилось несчастье. Один из разработчиков, Бойко, вколол себе новый образец и умер. И они сочли за благо подобру-поздорову убраться из Англии. Самым подходящим местом, конечно, была Бразилия, а именно юг Бразилии, где растет нужная трава. Окончательный вариант наркотика, который они назвали «ген справедливости» был синтезирован уже тогда, когда Горбачев потерял власть. И тут очень кстати пришлись деньги, полученные от человека, выдающего себя за сына Берии. Марат и его люди перебрались сюда и работают здесь уже около года. У них накоплен товар, он размещается в фактории, где-то в верховьях реки, по берегу которой мы блуждали. Сам Марат Янаев был давно болен. Скорее всего, это результат вколотых им себе наркотиков. Вчера он умер.

— Откуда у вас эти сведения?

— Это рассказал сам Янаев.

— Почему он вам это рассказал?

— Он узнал Марину, которая долго работала с его братом и чуть было не вышла замуж за его племянника Бойко.

— Ну и что?

— Он просил ее написать записку брату, в которой она должна была подтвердить, что он получил ген справедливости. Он был уверен, что ей брат поверит. Очевидно, его брат трезво смотрел на вещи и не очень верил в этот ген.

— Она написала эту записку?

— Не успела. Марат умер, и его заместитель, некто Глебов, распорядился отвезти нас в факторию.

— Зачем?

— Он сказал, что мы знаем много секретов и, прежде всего, про бразильскую траву, поэтому правильнее нас убрать. По его словам, они это сделали бы и полиция не смогла бы обнаружить наши тела, так как у них есть возможность растворить тела в щелочи. Но смерть профессора изменила их планы. Они решили, что после смерти профессора полиция ими серьезно займется и растворить наши тела в щелочи, на что должно уйти несколько дней, они не успеют. Поэтому Глебов распорядился отвезти нас в факторию.

— Он объяснил зачем?

— Да. Он сказал, если полиция нами не заинтересуются, они нас уничтожат. А если заинтересуется, мы послужим товаром для обмена.

— Что случилось по дороге?

— По дороге пилоты решили, что самое время воспользоваться молодой женщиной, и просчитались.

— Это мы знаем.

Билл засмеялся:

— Вы большой специалист, Марина.

Большой специалист скромно потупила взор. Скромница. Троих мужиков положила за день.

— Сколько их в лаборатории?

— Точно не знаю. Я видел Глебова, это правая рука профессора. Видел очень грустного человека, скорее всего, врача. Занимался нами наглый парень по имени Андрей. Видел еще троих в лаборатории. Сколько их в фактории, неизвестно.

— Вчера бразильцы арестовали шесть человек, — сказал Дик. — Они давно уже косо смотрели на эту лабораторию. Ничем помочь им мы не могли. Мы догадывались, что главным мозговым центром был Янаев. Когда нам сообщили, что вы интересуетесь им, мы вас нашли. Дальше вам все известно. И спасибо, что вы нам помогли.

— Но еще есть фактория!

— Я уверен, что бразильские друзья найдут ее. Допрашивать они умеют.

Мы еще поговорили какое-то время. Подошла синьора Исидора и попросила ключи от моего «мерседеса». Через полчаса она вернула ключи:

— Ваша машина на стоянке.

И мы отправились спать.

— Эти два дня, наверное, были самыми длинными в моей жизни, — призналась мне в постели Мальвина. — Думаю, что ребенок у нас будет путешественником.

«Или авантюристом», — подумал я, но сказать вслух не решился.

* * *

К завтраку мы спустились в десять часов. В ресторане уже никого не было.

Когда мы кончали пить кофе, появился улыбающийся Билл:

— Я принес замечательную новость.

— Какую?

— Сегодня к вечеру будет ливень с грозой. Сильный ливень.

Я догадался, в чем дело, а Мальвина простодушно спросила:

— Ну и что?

— А то, что все ваши следы будут смыты. И никто не сможет доказать, что вы там были.

— Значит, нам надо торопиться доехать домой до дождя. Сейчас мы найдем синьору Исидору…

— Она с вами не поедет. У нее здесь дела.

— Вы здесь останетесь тоже?

Ответ я знал.

— Да. Вот вам на прощанье моя визитка.

Он протянул карточку, на которой было написано: «Билл Коллинз, Бюро по борьбе с наркотиками. Вашингтон, США и телефон».

Билл улыбался:

— Я вам хочу сказать, Евгений Николаевич, что я очень доволен работой с вами. Вы настоящий профессионал. И… если вам надоедят ваши «мерседесы», позвоните по этому телефону. Мы вам найдем работу по профессии.

— Но я…

— Мы просмотрели всё, что у нас есть о вас. Вы боролись с наркотиками и, что, пожалуй, самое главное, вы большой специалист. Борьба с наркотиками — занятие благородное, трудное и опасное. Нам нужны опытные люди.

— Я подумаю.

Он повернулся к Мальвине:

— И для вас, Мариночка, работа найдется. Особенно учитывая ваше умение действовать в экстремальной ситуации. Синьора Исидора рассказала мне, что такого она никогда раньше не видела.

Он засмеялся:

— Вы пара, подходящая для фильма. Хорошего фильма. Подумайте.

Я обещал подумать.

* * *

Ливень застал нас на подъезде к Сан Бартоломеу. Самый ярый натиск мы выдержали, остановившись на обочине.

Когда я вошел в свой офис, дождь уже кончился и светло-серое с голубыми просветами небо подкрашивалось заходящим солнцем.

— Вас ждет какой-то господин. Еще с утра, — оповестил меня секретарь.

Я вошел в приемную. Там сидел Павел Михайлович, собственной персоной. Тот самый Павел Михайлович, с которого все началось и который, как я надеялся, совершенно забыл про меня.

Ан нет.

57. Павел Михайлович

В ковбойке непонятного цвета и джинсах, он был мало похож на прежнего уверенного в себе, вальяжного Павла Михайловича.

— Дела у вас, я вижу, идут прекрасно, — невесело произнес он. — Это так?

Я не стал лукавить. И зачем?!

— Так.

— Нам нужны люди, имеющие большие финансовые возможности. В том тяжелом положении, в котором мы сейчас находимся, в обстановке предательства, отхода от основополагающих ценностей, люди, такие как вы, свободно располагающие большими средствами, необходимы.

«А не будет ли он вербовать меня в „Союз меча и орала“? — подумал я. — Ничего не получится».

— Именно принимая во внимание ваше устойчивое материальное положение, мы попросим вас о небольшой услуге.

«Интересно, сколько»? — подумал я.

— Как у вас с безопасностью? — участливо спросил он.

— Вы не раскрыты?

— Нет, — обрадовал я его. — У меня настоящие документы.

— А у Мариночки?

— Тоже настоящие. Мы граждане этой страны. Здесь законы очень либеральны. Все, что было до получения гражданства, не считается.

— Знаю, знаю, — замахал руками Павел Михайлович.

— Но я не об этом. Никто не подозревает, что вы… словом, вы не совсем тот…

— Уверяю вас, никто.

«К чему он клонит?» — думал я и решил, что если он попросит финансовую помощь, то я ему выдам только деньги на обратный билет.

— Как у вас с наличными средствами? — спросил он.

Этого вопроса я ждал.

— Плохо, очень плохо.

— Почему?

— Я только что купил пристройку к моему салону и…

Он меня перебил:

— Это великолепно. Это может быть то, что нам будет нужно.

Я не мог понять, к чему он ведет.

— Сейчас нам приходится идти на такие поступки, которые могут показаться странными. Но ради общего дела. Сколько стоит ваш салон?

«Все понятно, надо помочь голодающим детям», — подумал я.

— Мне трудно оценить. Цена познается только тогда, когда что-то продаешь.

— Вот именно, — почему-то обрадовался Павел Михайлович.

«Салон я не продам, а его прогоню», — решил я.

Но то, что он сказал дальше, ошеломило меня. Собственно говоря, ошеломили меня уже его первые слова:

— Что вы скажете, если мы подкинем вам миллиона полтора долларов, чтобы вы купили такой же салон в большом городе? Скажем, в Рио или Сан-Пауло.

— А свой салон я должен буду продать?

— Ни в коем случае.

— И что дальше?

— Ничего особенного. Вы откроете новый салон. Ведь никто не удивится, если хозяин процветающего салона в провинции открыл салон в большом городе. Не удивится?

— Нет, — согласился я.

— Вот видите, — снова обрадовался он. — Все будет казаться нормальным.

— Да, все будет казаться нормальным, — согласился я.

— А потом через полгода вы продадите салон.

— Здесь или в большом городе? — уточнил я.

— Разумеется, в большом городе. Как это будет выглядеть со стороны?

— Думаю, все будет выглядеть нормально.

— И полиция не обратит внимания?

— Если сделка будет оформлена по закону и будут уплачены все налоги.

— Налоги надо обязательно платить. Вы платите?

— Очень аккуратно.

— Если вы продадите новый салон через месяц, это может привлечь внимание?

— Не обязательно. Купил салон, потом понял, что ошибся.

— Месяц — это мало. Лучше продать через год, даже через полтора. Это уж точно не привлечет внимания. Верно?

— Верно.

Кажется, я начал понимать.

— Вы не будете особенно придираться к цене. Важно продать, даже если придется что-либо потерять. Условия таковы: вы оставляете себе десять процентов, остальное возвращаете нам.

Я все понял, но спросил:

— Даже с потерями?

— Даже с потерями.

— Но вы должны мне доверять.

— Вот именно, — обрадовался он. — Мы вас знаем как честного товарища, верного борца за наше дело.

— Кроме того, если в деле будут замешаны деньги, полученные от продажи наркотиков, и я, ввязавшись в него, окажусь повязанным, то мне хотелось бы иметь гарантии.

Павел Михайлович рассмеялся:

— От вас ничего не скроешь! Да. Вся эта операция нужна для отмывания денег. Согласитесь, она прекрасно задумана. Провала быть не может.

Участвовать в этом я не буду, но отступать надо осторожно:

— И когда начнется операция?

— В этом и проблема. Не раньше чем через год. И, согласитесь, такие операции нужно готовить заранее. Я сейчас уеду, заручившись вашим принципиальным согласием. И появлюсь тогда, когда появится возможность начать.

— Кстати, — перевел я разговор на другую тему, — я так и не нашел человека, который отправил деньги Янаеву.

— Это не страшно. Он сам объявился и переслал деньги, куда нужно.

— Я очень рад. Но я старался. Вы точно знаете, что деньги пришли по назначению?

— Деньги попали в надежные руки. Руки настоящих борцов с несправедливостью.

Несправедливость. И тут я все понял. Понял, что Павел Михайлович и люди Марата — одна компания. Работают они рука об руку уже давно. Марат сумел повторить синтез вещества, полученного немцами в конце войны, и создал принципиально новый эффективный наркотик, а Павел Михайлович занимается организационными вопросами: производство, сбыт. Для широкой раскрутки им нужен был солидный стартовый капитал. И тут, как нельзя кстати, подвернулся этот Лоренцо. Был он сыном Берии или нет, теперь уже все равно. Как он прознал про ген справедливости, не знаю. Но именно о таком гене он мечтал. Откуда у него огромные деньги? Деньги испанской революции… Сказки. Наркотики, только наркотики. И красивая история про сына Берии. Но произошла глупая ошибка. Деньги они не получили и послали меня искать человека, который перевел им их. Я его нашел, но деньги к тому времени они уже получили и теперь готовы развернуться. Наладили производство своего чудо-наркотика, устроили склад. Отмывать деньги решили через меня. И, скорее всего, я у них не один. Как все просто! Я покупаю и продаю салоны. Я доволен, они довольны.

— Но мне бы не хотелось знать, откуда поступают деньги.

— Конечно, конечно.

— Тем более, что у меня семья. Скоро будет ребенок.

— Неужели?! Это прекрасно! Передайте мои самые искренние поздравления Мариночке. Она чудная женщина.

— И надежный товарищ, — добавил я.

— И надежный товарищ, — согласился Петр Михайлович.

А мне сначала показалось, что это невинный «Союз меча и орала». Но противно мне не стало. Павел Михайлович и раньше не вызывал у меня симпатий, а теперь…

— Вы полетите утром?

— Нет, нет. Сегодня вечером.

— Вечером нет рейсов.

— У меня частный самолет.

У них уже частные самолеты. Борцы за справедливое дело.

Начали прощаться.

— Дело, за которое мы боремся, победит, — продекламировал Павел Михайлович.

— Иначе и не может быть. — бодро ответил я. — Ибо народ с нами.

— И в этом наша сила, — заключил Павел Михайлович и крепко, по-товарищески, пожал мне руку.

58. Четвертая бутылка минеральной воды

— Ты его сдашь Биллу? — спросила вечером Марина.

— Нет. Все-таки был товарищем. А своих, даже бывших и мерзавцев, не сдают. Кроме того, их гнездо мы разворошили. Местная полиция их обязательно накроет. С «мефистофелем» покончено.

Вечером, лежа в кровати, я размышлял. Сколько людей говорило о справедливости, о честности, о долге. А на поверку все оказывались мошенниками.

А потом сказал Мальвине:

— Ты права. Нам нужно трое детей.

Мальвина обрадовалась:

— Я согласна.

Потом спросила:

— Почему ты так решил?

— Ты вчера отправила на тот свет троих человек. Надо же восполнить количество людей на планете!

Мальвина вздохнула:

— Жалко, что я раньше об этом не знала, а то бы я еще парочку прикончила.

А ведь могла!

* * *

Мы обедали в ресторане «Сентрал».

К нам подскочил сияющий синьор Перейра:

— Полгода назад синьора говорила о чудодейственной воде из России. Она сказала, что эта вода очень для вас полезна, синьор Сокраменту. Я не верил, что эту воду можно заказать. Но все-таки заказал.

Он, как фокусник, махнул рукой. И официант принес на подносе бутылку, накрытую салфеткой. Синьор Перейра поднял салфетку и передо мной возникла… бутылка «Ессентуки № 4».

Я налил воду в фужер. Мальвина отказалась. И гордо проворчала:

— «Виши», «Виши»… Никакого «Виши»! «Ессентуки номер четыре». Тебе пора серьезно подумать о своем здоровье. Тем более… трое детей…

Оглавление
Обращение к пользователям