40

— Шульгин уже в траншеях. — Орлов обернулся к окружавшим его взводным офицерам.

— Неплохое начало, — заметил Алешин.

— Так точно! Без шума и пыли, — радостно согласился командир второго взвода лейтенант Смиренский.

— Да, — подтвердил Орлов. — Сумели зацепиться за их позиции с первой попытки, — он притянул потуже к бушлату ремень радиостанции. — С хребта Шульгин сразу вышел где-то на третий ярус обороны. Он теперь внутри этого слоеного пирога. «Духи» могут быть и под ним, и над ним…

Орлов повернулся лицом к напряженно ожидающей колонне:

— Ну, что, мужики. Пора резать пирог. Покажем, на что способны! Поработаем на совесть!

Орлов поднял над головой руку и махнул ею по направлению высоты.

— Строго предупреждаю пижонов. Голову под пули не подставлять. Под очереди в полный рост не бросаться. Не забывать о прикрытии. Вести огонь по реальному противнику, а не чесать свинцом пустой воздух. С пижонами буду разбираться индивидуально.

Солдаты закивали головами. Они хорошо знали, что Орлов не любит хмельной азарт во время боя, презрительно называет «пижонами» всех, пренебрегающих опасностью, даже седых майоров и полковников, бравирующих храбростью.

Вздрогнула колонна, ощетинившаяся стволами автоматов и пулеметов.

Вся орловская рота по команде легко перешла на упругий стремительный бег.

Бесшумно понеслась «Метель» по занесенным снегом камням.

С удивительным упорством пошли в атаку голодные истощенные люди. Они бежали, скалясь пожелтевшими шатающимися зубами, пошатываясь.

Впервые авангард файзабадского полка дошел до третьего яруса страшного «Зуба». Того самого «Зуба», у подножья которого раньше гибли роты файзабадского полка, захлебывались кровью самые ожесточенные атаки.

Раньше полк упрямо и безрассудно атаковал прямо в лоб. Шел к «Зубу», издалека поднимая автоматную трескотню и клубы пыли. Таранил камни прямыми атаками. А сейчас Орлов незаметно вывел роту на горную тропу, зависающую над ущельем. Вывел в тумане, невидимую и неслышную «Метель» прямо на середину «Зуба».

И бежали орловские солдаты, скалясь злыми улыбками. Чувствовали, что теперь уже точно доберутся до недосягаемой легендарной скалы и вытрут грязь своих изношенных сапог о хваленый загадочный «Зуб».

По радиостанции вновь донеся голос Шульгина:

— Вижу приближение взвода Алешина. Пусть разворачиваются цепью. Позиция у меня удобная. Фронт атаки прикрыт. Ждем гостей… Прием…

Алешин решительно крикнул взводу, скомандовав жестко, в полный голос:

— Цепью марш, орлы! Шире шаг. Разворачивайся. Бе-го-ом, ребята. Бего-ом! Волка ноги кормят…

— «Метель», я, «Первый»… Что там у вас происходит? — раздался вдруг сердитый скрип в эфире. — Какой еще фронт у вас?.. Какие атаки?.. Что это?.. Немедленно доложить…

— «Первый», «Первый», плохо вас слышу… «Первый», «Первый», я, «Метель»… Плохо слышно… Прошу повторить… Я, «Метель», прием, — забормотал скороговоркой Орлов, не давая собеседнику вклиниться в связь. — Я, «Метель»… Прием, прием… Плохо слышно…

И замахал Орлов свободной рукой, будто стегал по воздуху невидимой плетью.

Но солдат и не нужно было подгонять.

Они понимали, что теперь, несмотря на усталость, «Зуб» нужно брать самой резвой прытью.

Надо лететь на черные проемы душманских укреплений и щели узких траншей подобно мошкаре на яркий свет фонарей.

И мелькали изорванные локти.

Пестрели рыжие от глины шапки.

Разгулялась орловская «Метель». Пошла в прорыв.

Разгоряченный Орлов и не заметил, как нырнул в узкую глинистую траншею многоярусной обороны «Зуба», свернул направо. Побежал бочком, мелкими косыми шагами, выворачивая ступни. Завертел головой. Взгляд выхватывал смутные тени разбегающихся внизу душманов… Выше над головой уже открыла огонь шульгинская группа. Посыпались вниз дымящиеся пустые гильзы.

— «Метель», я, «Первый». Что за стрельба? Что у вас происходит? Немедленно доложить… Приказываю… а-а-аю…

Солдаты упрямо поднимались наверх к Шульгину, щедро поливая нависающие над окопами укрепления горячим свинцом. Они спешили, подталкивая друг друга, хватаясь за протянутые приклады, перепрыгивая пустоты и щели.

— «Метель», я, «Первый»… Что у вас происходит… о-о-оди-ит…

Воздух разрывался от выстрелов и гулкого топота. Изредка вздрагивала вершина от взрывов гранат. Летели вниз клочья земли, осколки камней. Катились под ноги пустые автоматные рожки. Иногда колесом пролетала сорвавшаяся чалма, разматывая грязный полотняный шлейф. Мелькали среди камней испуганные душманские лица.

— «Метель», я, «Первый»… Вы что?.. Охре-е-е…е-е-ли-и-и… Уши вам прочистить… и-исти-ить…

А орловские солдаты ныряли в мертвое пространство захваченных окопов, семенили по ним, согнувшись, отталкиваясь руками от земли. И горячий свинец из душманских стволов пролетал у них над головами, мочаля и тормоша земляные окопные брустверы.

— Что за стрельба-а-а? Какого… о-о-ого-о…

Солдаты ползли по дну траншей, как дождевые черви по земляным ходам. Терпеливо. Упрямо. Мертвая зона земляных укреплений, укрывавшая раньше «духов», теперь спасала их. Узкая окопная линия, непрерывно бегущая вдоль вершины серпантинной лентой, стала самым уязвимым швом «Зуба», который неторопливо и хладнокровно взрезал опытный командир Орлов.

— Немедленно доложить… Вы у меня… К едрени-и-и… е-ени-и…

И бессильно неслись сверху злобные пули, крошившие пустой воздух над окопами, обгладывая горбы вещмешков, на мгновение поднимавшихся над бруствером… Дырявили пули серый мех мелькающих над траншеями солдатских шапок, пробивали мякоть ремней и деревянную плоть оружейных прикладов.

— Сейчас же-е-е… Сниму с должности-и-и… о-ости-и Отстраню… а-аню-ю.

И чем выше поднимались солдаты, тем неувереннее и тише звучала автоматная канонада душманов.

Выстрелы становились реже и реже.

Бой незаметно стих.

Когда Орлов поднялся на самый верхний ярус завоеванной высоты, только горячие груды автоматных и пулеметных гильз дымились повсюду. Лежали вокруг пустые патронташи. Гонял ветер грязные кровавые лоскуты афганских рубах. Дымный тлеющий запах гари пронизывал воздух. Душманы исчезли с вершины.

Они неслись теперь вниз по другой стороне высоты, прячась за стенами вырытой для отхода траншеи. Разгоряченные боем солдаты рванулись за ними в узкую земляную щель, но Орлов решительно отозвал их назад. Ему важнее было сохранить своих людей. Ни одного из орловских солдат в минуты скоротечного боя не ранило.

«Метель» так стремительно заняла неприступную высоту, что соседние роты даже не успели начать свое наступательное движение. Одной роты хватило для взятия неприступных укреплений, сдерживавших раньше самый яростный натиск всех сил полка.

Прояснилось.

Выплыло из белых хлопьев развалившегося тумана чистое ясное небо.

Впервые за многие дни…

Орлов нажал тангенту радиостанции.

— Я, «Метель»… Докладываю «Первому». Только что вышли по хребту на высоту две семьсот. Сопротивление противника успешно подавлено. Все семь ярусов обороны «Зуба» у нас под ногами. Потерь нет. Раненых тоже нет. Прошу прощения, «Первый», за плохую связь во время боя…

Оглавление

Обращение к пользователям