45

С завтрашнего дня они начнут жить как все: карантин закончился. Переедут в Звездоград, где прожил Дан почти всю свою первую жизнь. Изготовлен специально большой блок для всей семьи. Только Дочь, вероятно, будет большую часть недели жить в лицее, как другие дети ее возраста, но это будет не сразу: вначале, пока привыкнет, после занятий и игр будет приезжать домой.

А сейчас ей приходилось привыкать к имени. Ей самой позволили выбрать его: это должно было облегчить дело. Она сравнивала разные имена, которые ей предлагали, повторяла их, думала, снова повторяла — и под конец заявила:

— Я сама придумала: пусть мое имя будет Дэя. Похожее на ваши оба.

— Кажется, на древнейшем греческом языке это значило: богиня, — заметил Отец.

— Ну и что: она неземного происхождения — явилась с небес, — поддержал Сестру Сын. — И глаза ее — как звезды.

— Сынок, да ты стал поэтом, — улыбнулась Мама. — Ладно: будь Дэей.

— Но вы-то все будете называть меня попрежнему?

— Конечно. Но до конца карантина только по имени: чтобы ты привыкла. И тебя, Сын, тоже.

Привыкать к именам — если бы только это. Куда более серьезным было прохождение собеседований с педагогами, которые должны были определить их знания и степень подготовленности.

Чтобы не создавать лишней нервной нагрузки, педагоги появлялись как гости. Собеседование проходило в самой непринужденной обстановке, часто — даже вне дома. Экзамены, во время которых они должны были выполнить предложенные им задания, были проведены уже в самом конце.

Дан и Эя не присутствовали на собеседованиях. Иногда только видели, как Сын или Дочь идут с педагогами по тропинке и что-то говорят. Непринужденно и спокойно. А Они — волновались: знали, что самый серьезный экзамен сейчас держат сами.

Как оценят их Детей? Они учились, как все дети на Земле — по тем же программам: родители уделяли этому огромное внимание — наряду с важнейшими делами, ради которых прилетели на Землю-2. Но на Земле рождение детей было не безразлично слишком для многих. Те, кто были противниками Лала при его жизни, наверняка могут попытаться предпринять что-то, чтобы опорочить факт появления на свет детей, рожденных не неполноценной. Нет ли таких среди экзаменаторов? Как знать!

Только сегодня Они вздохнули легко: комиссия вынесла решение по результатам проверки. Положительное: развитие детей соответствует их возрасту; дальнейшую учебу они могут продолжать в обычных учебных заведениях без какой-либо дополнительной подготовки. Отчет комиссии состоял из очень большого числа пунктов, отражавших подробно все частные моменты развития Сына и Дочери: были отмечены как сильные, так и слабые стороны его.

Они сравнительно плохо знали географию Земли, и не удивительно: с ней они были знакомы только по учебным материалам. Зато прекрасно знали географию Земли-2, на которой побывали почти везде, и видели все собственными глазами. Особенно юноша: он знал ее исключительно и помнил все удивительно точно, до мельчайших подробностей.

Нечто подобное и с ботаникой: оба прекрасно разбирались во всем, что касалось деревьев в лесах Земли-2, многих видов овощей — выращиваемых там ими самими; остальное также по учебным материалам.

Прекрасно знали историю. Знание математики: у девочки — в пределах нормы; у юноши — отличное, особенно в областях, имевших прикладное значение. Нормальные или высокие оценки знаний по остальным дисциплинам.

Отмечалось, что юноша знал также многое из того, что входило в учебные программы более поздних ступеней обучения: мог вести космический катер, знал подробно технологии производства различных материалов, умел многое самостоятельно конструировать.

Развитие девочки — с большим уклоном в сторону гуманитарных и художественных дисциплин.

— Молодцы, Дети!

За праздничным вечерним столом Мама заказала какие-то необыкновенно вкусные блюда; потом Отец играл на оркестрионе, и все, кроме Сына, пели. Сын только слушал. Молча, с отсутствующим взглядом: мысли его были где-то далеко.

Спать разошлись рано.

— Все прошло гладко. Непонятно, почему? — вслух думал Дан, лежа рядом с Эей.

— Что-то изменилось.

— Не похоже пока. Судя по тому, что удалось узнать. Слишком немногому: из всех, кто у нас был, никто непосредственно не связан с неполноценными.

— Ева бы ответила на многие наши вопросы.

— Она ни разу не дала знать о себе.

— Справочник ответил, что она жива и здорова. И при этом, на мой вызов не отвечает, хотя я пользовалась ее пластинкой. Понимай, как хочешь. Ладно, Отец, спи: завтра нам надо быть в форме.

— Я, пожалуй, немного поброжу по саду: не усну сейчас.

— Недолго только, хорошо?

— Конечно.

Дан накинул на себя плед, и, выйдя, уселся на ступеньке. Ночь была ясная, небо все усыпано яркими звездами. Дан взглядом отыскал созвездие Тупака: там прах Лала. Лала Старшего, как будут называть его с завтрашнего дня в отличие от Сына, Лала Младшего.

Завтра! Завтра начало того, к чему готовились они на Земле-2. Завтра, может быть, удастся уже что-то узнать. А узнать надо много — все. Чтобы понять, как действовать. До того они будут действовать осторожно: придется набраться терпения — как Лалу когда-то. Он предупреждал: в лоб здесь не возьмешь.

Так! Надо, все-таки, походить — а то начинает зябнуть.

Глаза уже настолько привыкли к темноте, что различали почти все. Но человеческая фигура в дальнем углу сада так неподвижна, что Дан чуть не наступил на нее.

Сын! Лежит в полурастегнутом спальнике: для него ночлег под открытым небом, без всяких колпаков и крыш — самая большая роскошь из возможного на Земле.

Не спит: глаза его обращены к звездам. Конечно, к созвездию Тупака.

— Почему ты не спишь? — Дан опустился рядом с ним. — Волнуешься, как пройдет твое появление среди универсантов?

Сын не отвечал, — казалось, даже не слышал. Глаза его были неотрывно устремлены в небо.

Потом, словно очнувшись, он повернул их к отцу, и тот прочел в них тоску. Неожиданно он поразил Дана вопросом:

— Отец, а когда мы вернемся туда? — Сын протянул руку к небу.

Сердце Дана сжало болью: он понял, что его сын — не землянин; он ни за что не останется с ними надолго — улетит, чтобы снова очутиться там, на еще мало уютной планете. Его родине. Первый сын Земли-2.

А Они с ним улететь не смогут. Пока не воплотят в жизнь идеи старшего Лала. На это уйдут многие годы. Может быть, вся оставшаяся жизнь.

Радости возврата к обычной жизни поглотили в первые дни Дана и Эю с головой. Встречи с друзьями, учениками, коллегами, знакомыми; — они с жадным удовольствием окунулись в море общения с уймой людей. Это нисколько не утомляло их.

И в эти же дни получили некоторую информацию, которая лишь подтвердила то, что им уже было известно. И ничего более.

Ева не отзывалась. Можно было попробовать связаться с ней через Ли, если бы он не был вызван в Космос еще во время карантина. Он даже не отдохнул как следует после спасения астронавтов — но там, в Малом космосе, случилось что-то, и требовались лучшие из спасателей. Когда-то он вернется!

— Что будем делать, Отец?

— Я хочу понять: уяснить обстановку до конца. Слишком странно они себя вели. Проверка знаний Детей — самый удобный момент: почему они им не воспользовались?

— Что могут они сейчас сделать с нами — с тобой? Слишком понимают. Предпочли не заострять общее внимание.

— Наверно ты права, Мама. Пытаются сделать вид, что ничего особенного не произошло. Выставить появление наших Детей как чистый эксперимент, проведенный в исключительных условиях, из которого следует только, что дети выживают на Земле-2 и в Большом космосе. И ничего больше. Никаких дальнейших — социальных — выводов. Они, действительно, большинству и в голову не приходят.

— Значит, они боятся тебя — твоей популярности: она создает обстановку не в их пользу. Именно сейчас и надо этим воспользоваться. Ты должен выступить по всемирной трансляции.

— Ни в коем случае. Вспомни все, что рассказывал Лал. Его взгляды были слишком неожиданны для всех: никто не хотел его слушать.

— Тебя будут!

— Но не поймут. Это их лишь ошарашит. Сыграет только на руку недругам Лала.

— Что предлагаешь ты?

— Не торопиться. Будем знакомить с взглядами Лала отдельных людей: пусть они рассказывают о них другим, передают от одного к другому, обсуждают их и спорят. Распространяясь постепенно, они верней укоренятся в сознании многих. Тогда у нас появятся единомышленники, а не оппоненты.

— И все? Нет! Нужны дела, примеры.

— Появление у нас Детей — пока главный пример.

— Ты же сам говоришь, что большинство из этого не сделали никаких выводов — ничего не поняли.

— Дай им время: поймут.

— А до той поры ждать?

— Вести пропаганду.

— Недостаточно! И того, что мы там сделали — оказывается, тоже. Нужно, чтобы появился хоть один ребенок, рожденный настоящей матерью здесь уже, на Земле. Но я сама…

— Я знаю.

«Знаю. Ты не можешь — смерть Малыша стоит перед твоими глазами. И перед моими».

— Надо действовать. Действовать! — упрямо повторила Эя. — Я знаю — были женщины, желавшие сами родить ребенка. Педагоги. Ева говорила мне об этом: тогда, перед отлетом. Она сама — тоже.

— Опять Ева?

Но новые попытки вызова Евы ничего не дали: сигналов отзыва не было. Почему: не хочет говорить с ними?

Решили связаться с Ли, не дожидаясь его прилета. Дан заказал сеанс космической связи с ним. Но вместо Ли на связь вышел врач космической станции на Минерве. Ли находился в госпитале: сильно покалечен во время последней операции спасения, на которую был тогда внезапно вызван. Сейчас жизнь его вне опасности, но он долгое время будет прикован к кровати после сделанного ему хирургического ремонта. Весть страшная!

— Он выкарабкается, Мама. Ты слышала: врач сказал! Но ему придется долго лечиться — мы не скоро увидим его.

— Надо было обратиться к нему, пока он был на Земле. Он-то с Евой наверняка общался. Ну ладно, делать нечего: сама отправлюсь к ней.

— Не заставишь же ты ее говорить с тобой, если окажется, она, действительно, не хочет!

— Заставлю — как-нибудь. Главное — разыскать ее, увидеться.

— Это же будет страшным нарушением этикета.

— Пусть — надо! Кстати, я, кажется, знаю, как на нее воздействовать: возьму с собой Дочь. И откладывать не буду: полетим в эту пятницу.

Дети возвращались домой всегда полные впечатлений и сразу начинали рассказывать и обсуждать увиденное и услышанное за день.

Пока вхождение в обычную земную жизнь давалось им легко. У обоих сразу появились постоянно окружавшие их товарищи, которые старались показывать и знакомить со всем, что они не могли увидеть вне Земли. Они расплачивались рассказами о Земле-2 и Большом космосе. Отношение к ним не только товарищей, но и педагогов было, конечно, особым: они были, все-таки, не такие, как все.

Они не торопились после занятий домой — появлялись лишь к ужину. Но заканчивать день вне привычной обстановки, без родителей, они бы не смогли.

… Сын был, казалось, не в своей тарелке — чем-то смущен.

— Со мной сегодня говорил сексолог, — после ужина сказал он Отцу наедине. — Спросил, не хочу ли я пойти к гурии. Разве это надо сразу?

— Нет: ты имеешь право подождать.

— Отец, а вообще — это обязательно?

— Все твои сверстники в первый раз имеет дело с гурией.

— Я бы не хотел этого совсем. Не могу относиться к гуриям, да и ко всем неполноценным, как все. Ты же сам говорил. Я ведь ношу имя Лал.

— Верно, Сын!

— Ну да! И потом: нужно ли так? Мне хочется, чтобы — как у вас: у тебя и Мамы. Это правильно?

— Думаю, да. Хоть, может быть, не для всех. Ты можешь делать, как захочешь.

— Понимаешь, хуже, что ребята пригласили меня сходить на эротические игры. В эту пятницу. Нужна какая-то серьезная причина, чтобы их не обидеть: я, все равно, с ними не пойду.

— В пятницу мы отправимся с тобой на рыбалку. Есть одно озеро: я был там незадолго перед отлетом на Землю-2. Вместе с Лалом. Для твоих товарищей этого, по-моему, достаточно.

— Да — вполне!

И он начал делиться с Отцом своими планами: облетать всю Землю, увидеть собственными глазами все ее уголки. И все растения. И всех животных: пока что ему больше всего понравилось в зоопарке.

— Но всех их мы туда брать не будем: по крайней мере, вначале, — привычно свел он под конец все к своей Земле-2.

Оглавление