Путь к вершине

До того как императрица Екатерина Великая пожаловала им графский титул с правом наследования, Орловы были средней дворянской фамилией. Пятеро братьев Орловых являлись уже четырнадцатым коленом этой фамилии, которая, как предполагают историки, пошла от некоего мужа по имени Лев. По национальности он был немцем и пришел на Русь в XIV в. при сыне знаменитого Дмитрия Донского, князе Василии Дмитриевиче. Пожалованный землями, он стал плодиться и размножаться. От своего немецкого основателя Орловы получили домовитость, деловую хватку и рачительность. Все эти черты впоследствии пригодились братьям, когда они добрались до вершин власти. Правда, многие современники упрекали Орловых, особенно Григория, в расточительности, однако никто не отказывался принять участие в их пирах. Другая характерная черта этого семейства, которую отмечают все мемуаристы, — это необыкновенное согласие и тесная дружба. В роду Орловых не было семейных скандалов и неприятных историй, связанных с разделом имущества, наследством и пр. Более того, вплоть до начала XIX в. Орловы владели неразделенным имуществом, то есть те земли, которые они получали от царствующих особ, были общими. Дружба и братские узы — вот что было основой силы Орловых, их стержнем и опорой. Даже недоброжелатели поражались той искренней атмосфере товарищества, любви и взаимовыручки, которая царила в семействе Орловых. Да и как могло быть иначе, если очень скоро братья остались без родителей, и всю ответственность за младших взял на себя старший брат Иван Орлов, названный в честь деда и прозванный братьями Старинушкой. Эта дружба была с братьями всю жизнь и не прервалась даже тогда, когда по воле судеб они были вознесены на самый верх социальной лестницы XVIII в.

Отец наших героев — Григорий Иванович Орлов — был сыном того самого стрелецкого старшины, которого помиловал молодой царь Петр. Неизвестно, какие чувства испытал тогда Иван Орлов, но его сын стал убежденным сторонником Петра I. Григорий Иванович Орлов был высокого роста, могуч, приятной внешности. Всю свою жизнь он провел в походах Петра I. Унаследовав от своего отца бесстрашие и несгибаемый дух, он принимал участие во многих сражениях: побывал Григорий Иванович Орлов и на Русско-турецкой войне, и на Северной. Отвага его была столь велика, а действия столь успешны, что его знал сам царь Петр. В знак признательности его заслуг Петр I пожаловал отцу наших героев свой портрет на золотой цепи, чтобы тот мог его всегда носить при себе.

Ратные подвиги не давали времени подумать о семье, но, отпраздновав полувековой юбилей, Орлов-отец решил жениться. Его супругой стала девушка, годившаяся ему во внучки, — пятнадцатилетняя Лукерья Зиновьева. Несмотря на огромную разницу в возрасте, супруги жили душа в душу. Лукерья родила мужу девятерых сыновей, четверо из которых умерли в детском возрасте. Когда родился первенец — Иван, Григорий Орлов вышел в отставку в чине генерал-майора. Однако Орлов-отец не собирался сидеть на пенсии: он вел активную социально-политическую жизнь, занимал должности. В 1742 г. его назначили губернатором Новгорода и произвели в действительные статские советники. Столь высокое положение в обществе помогло его сыновьям сделать успешную карьеру в армии, а затем и при дворе.

Атмосфера в доме Орловых была теплой и любящей, отец был непререкаемым авторитетом. Мальчиков завораживали его увлекательные рассказы о сражениях, походах, ратных подвигах, и они хотели быть похожими на своего отца. Повзрослевшие братья Орловы отличались храбростью, богатырской удалью, душевным благородством и милосердием. Неслучайно на родовом гербе Орловых начертан девиз: «Твердостью и постоянством». Братья соответствовали этому девизу сполна. Они были богатырями земли русской: высокие, могучие, обладающие недюжинной физической силой (особенно Федор, которого любовно звали Дунайкой), красивые и благородные. Екатерина, будучи еще великой княгиней, знала на чьи плечи опираться: плечи братьев Орловых были крепче любой стены. Дух Орловых был не менее исполинским: они вершили великие дела. Удивительно, что, такие разные, они жили одними интересами, были озабочены одним делом — процветанием своей родины.

По современным меркам братья Орловы были людьми малообразованными — они вузов не заканчивали. Как и все молодые люди их круга, они получили домашнее образование. Читать и писать братья умели, но вот дальше… а дальше было самообразование. У Алексея Орлова была богатейшая библиотека, и он, и Григорий покровительствовали наукам и вложили немало денег в научные проекты. Интеллектуалом среди братьев был младший — Владимир. Благодаря опеке старших и их средствам болезненный и слабый юноша смог выучиться за границей и стать директором Петербургской Академии наук. Но Владимир — исключение среди братьев, и о нем речь еще впереди. Все остальные братья — удалые гвардейцы, отважные солдаты, красавцы и силачи. Один из мемуаристов утверждал, что не было в ту пору в Российском государстве никого сильнее Орловых. Именно гвардия и дала братьям, как говорили в советские времена, путевку в жизнь, потому что со времен царя-реформатора гвардейцы были движущей силой истории, политики и даже экономики. Молодому повесе, обдумывавшему, как ему лучше сделать жизнь, отец всегда советовал: «Поступай, сынок, в гвардейцы». Так сделали и братья Орловы. Однако сначала они окончили Шляхетский кадетский корпус, кузницу кадров для гвардии. Естественно, что по окончании корпуса братья были определены в элитные полки: Иван Орлов — в Преображенский, Григорий и Алексей — в Семеновский, Федор — в Измайловский. Отсюда уже молодым и горячим дворянам была открыта дорога в высшие слои тогдашнего общества. Гвардейские офицеры были желанными гостями на светских приемах, балах, барышни из аристократических семей были рады отдать свои сердца и целомудренность храбрым защитникам Отечества… Братья почувствовали себя «в своей тарелке»: они отличались и на поле брани, и в лучших домах Петербурга и Москвы. Особенно широко развернулась натура Григория Орлова — красавца, силача, любителя и любимца женщин. Начались славные денечки юности. Но никто из братьев тогда даже не подозревал, что это всего лишь «начало высоких и тревожных дней».

А теперь прервем наш рассказ и вернемся немного назад. У императрицы Елизаветы Петровны не было законных наследников, которые могли бы занять престол после ее смерти. Как женщина практическая и радеющая о благополучии своего народа, Елизавета стала подыскивать себе преемника и нашла его в Голштинии. Это был ее племянник, внук двух великих императоров и непримиримых врагов — Петра I и Карла XII — Карл Петер Ульрих. Елизавета привезла его в Россию, перекрестила в православие и нарекла Петром Федоровичем. Это и был будущий император Петр III, последний прямой потомок царя-реформатора. Петр Федорович изумлял даже свою царственную тетку: он был груб, невежествен, ограничен, много пил и совершенно не имел способности к управлению огромной страной. Все бы ничего, если бы великий князь, а впоследствии император всея Руси так открыто не демонстрировал презрение и нелюбовь к русскому народу. Он не просто не был русским (как мы помним, его супруга, будущая императрица Екатерина Великая, тоже не была русской), он даже не старался им стать. Меткую характеристику русскому императору дал его дядя, германский император Фридрих Великий: «Он больше немец, чем я. Я даже не немец, а европеец, а Петр III даже не немец, а голштинец». И вот такому наследнику престола необходимо было найти спутницу жизни.

Всем известно, что выбор Елизаветы пал на представительницу древнего дворянского рода Софию Фредерику Августу Ангальт-Цербстскую. Этот род был столь же бедным, сколь и древним. Расчет Елизаветы Петровны был прост: бедную невесту легко заставить повиноваться. Как потом показала история, Екатерина стала прилежной ученицей Елизаветы Петровны. В отличие от своего мужа она обладала и умом, и тактом, а главное — желанием стать русской. Но это было потом, а пока пятнадцатилетняя принцесса ехала вместе с матерью в неизведанную, пугающую и манящую одновременно Россию. Здесь ее встретила императрица и ее будущий муж, троюродный брат Карл Петер Ульрих. А еще бедную немецкую принцессу встретила невероятная роскошь, которая могла ей только сниться в самых смелых снах, и тогда принцесса Фике (как звали ее домашние) поклялась себе, что она сделает все, чтобы никогда отсюда не уехать.

Бракосочетание Софии Фредерики, получившей при крещении имя Екатерина, и Петра состоялось 21 августа (1 сентября) 1745 г. Невесте было 16 лет, жениху — 17. Она хотела стать ему верной и нежной подругой (по своей природе Екатерина была страстной женщиной, что в истории России сыграет не последнюю роль), а он не нуждался в этом. Петр совершенно не интересовался ею, предпочитая будуары других женщин, он не то чтобы боялся ее, но избегал и сторонился. Уже стали хрестоматийными воспоминания самой Екатерины о том, как Петр III заставлял свою супругу играть с ним в солдатики и в карты. Они жили скорее как брат и сестра, но не как супруги. Постоянные измены мужа доводили юную жену до слез. Она занималась самообразованием: изучала русский язык, читала сочинения историков, философов, античных авторов, современных писателей. Екатерина брала уроки верховой езды, танцевала на балах, но императрица Елизавета увидела в ней государственный ум и властность и потихоньку обучала ее непростому ремеслу монарха. Екатерина же ждала своего часа.

Постепенно вырисовывалась щекотливая проблема: у четы не было детей. Императрица Елизавета Петровна была очень недовольна, но Петр продолжал игнорировать супругу. Екатерина тоже завела себе любовников. С одним из них — Салтыковым — связан слух о том, что это именно он был отцом Павла I. Как бы то ни было, но после двух выкидышей великая княгиня смогла выносить и родить в 1754 г. наследника престола — Павла. Счастье материнства познать Екатерине не удалось: Павла тут же забрали от нее и воспитывали без ее участия. Неудивительно, что потом отношения матери и сына были натянутыми. Екатерина снова осталась одна, но теперь даже Елизавета Петровна редко удостаивала ее своим общением.

Такова была экспозиция предстоящей битвы. Битвы за императорский трон. Екатерина мечтала о нем, но прав на него, особенно после рождения наследника, не имела. Однако выкинуть мысли о власти она из головы не могла. Все начало оформляться во что-то определенное, когда великая княгиня повстречалась с Григорием Орловым. Ей было тридцать лет, она была привлекательна, страстна, опытна в любовных делах, а главное — несчастна. О, сила женской слабости! Орлов был рыцарем, и он, конечно же, был готов сделать для Прекрасной дамы всё. Ни одна историческая хроника не сообщает, когда они стали любовниками. Однако когда это случилось, братья Орловы стали самым действенным образом «пиарить», как бы мы это сейчас назвали, Екатерину. Великая княгиня нуждалась в них, потому что за Орловыми была гвардия, а Екатерина хорошо усвоила от Елизаветы, что путь к трону лежит именно через гвардейские казармы. Говорят, что нельзя войти в одну реку дважды. В случае с Екатериной это не так: она пошла по тому же пути, что и Елизавета, и не прогадала. Конечно, Екатерине было гораздо сложнее: она была чужой в этой стране, она родила законного наследника, но, тем не менее, гвардия внесла ее на вершину власти так же, как и Елизавету.

Спустя годы, после переворота 1762 г., императрица России открыто призналась французскому послу Бретелему: «Орловым я обязана тем, что я есмь». В своих записках она также недвусмысленно дает понять, что если бы не братья Орловы, то не стала бы она самодержицей всея Руси. Как же так получилось? Орловы имели большой авторитет в гвардейских полках, потому что были храбрыми солдатами, хорошими товарищами, порядочными людьми, и к их мнению прислушивались. Постепенно они создавали положительный образ страдающей великой княгини, которая, в отличие от своего ограниченного и упрямого супруга, питала глубокую любовь к новой родине и русскому народу. Григорий, Алексей и Федор не жалели красок, описывая ужасающее и униженное положение Екатерины в семье. Постепенно число ее сторонников росло. В немалой степени этому способствовало и поведение ее супруга, который не желал считаться с настроениями общества. Еще при жизни Елизаветы многие не хотели, чтоб престол занимал ее племянник. Создавались кружки и тайные общества, обсуждавшие возможность передачи власти в обход воли императрицы. Проекты были самые разные. Екатерина очень активно участвовала во всех этих интригах, потому что в конце концов она была первой, по кому придется удар. Недовольство зрело, в покоях Великой княгини уже давно обсуждали различные проекты по захвату власти. Одними из главных заговорщиков (а в историческом сознании — главными) были братья Орловы.

К тому моменту они уже хорошо были известны в столице. Они выделялись своей удалью, умением веселиться, кутежами и амурными приключениями. В высшем обществе Орловых знал каждый, но в гвардии их любили. Не было ничего удивительного в том, что гвардейские офицеры часто собирались у Григория Орлова, который к тому времени был любовником Екатерины. За рассказами о похождениях и пирушках он не забыл вызывать сочувствие к жене великого князя. Впрочем, гвардия и так любила ее и готова была добыть ей престол шпагой.

Первый случай представился сразу после того, как преставилась государыня императрица Елизавета Петровна. Это случилось 25 декабря 1761 г. После 20 лет правления дщерь Петрова умерла, завещав российский престол своему племяннику, сыну сестры Анны. Новый государь не устраивал даже своего воспитателя — графа Никиту Ивановича Панина, а уж что говорить об остальных вельможах и дипломатах. В то морозное зимнее утро столица замерла. Это был удобный момент для действия — скажи Екатерина слово, и уже тогда был бы совершен дворцовый переворот в ее пользу. Гвардия была готова провозгласить ее императрицей, но Екатерина… Екатерина медлила, она растерялась: она и не думала, что момент придет тогда, когда она будет совершенно не готова. Интересные воспоминания оставила княгиня Е.Р. Дашкова, которая в ту пору была подругой великой княгини и являлась одной из тех, кто входил в партию заговорщиков. Такой человек, как Дашкова, был необходим Екатерине, потому что Дашкова привлекала на ее сторону знать и видных сановников, от которых зависело общественное мнение. Итак, когда стало известно, что Елизавета умирает, между княгиней Дашковой и великой княгиней Екатериной состоялся примечательный диалог:

«— Ваше высочество, я не могла долее противиться желанию узнать, что можно сделать, чтобы развеять тучи над вашей головой. Доверьтесь мне, ради бога, я заслуживаю вашего доверия и надеюсь и в дальнейшем его заслужить. Скажите, каковы ваши намерения? Что вы думаете предпринять ради своей безопасности? Императрице остается жить несколько дней, может быть, несколько часов <…>

Великая княгиня залилась слезами; взяв мою руку и прижав ее к сердцу, она ответила:

— Я вам невыразимо признательна, дорогая княгиня, и поверьте, что со всей искренностью и полным доверием к вам я говорю, что у меня нет никакого плана, я не могу ничего предпринять, а должна и хочу мужественно встретить то, что должно случиться; единственная надежда моя на бога, и я предаю себя в его руки».

В последующем историки точно установили причину замешательства Екатерины: она была на пятом месяце беременности и скрывать это даже под тогдашними платьями было уже невозможно. Кроме того, двор знал, что ребенок этот не от Петра. Это был плод любви Екатерины и Григория Орлова. Естественно, что Екатерину тогда заботили совсем другие вещи. Вот почему, когда гвардейцы в порыве патриотизма сказали ей: «Повели, и мы возведем тебя на престол», она ответила раздраженно: «Бога ради, не начинайте вздор; что Бог захочет, то и будет, а ваше предприятие есть рановременная и несозрелая вещь».

Жалела ли потом Екатерина о своем замешательстве? Вряд ли, ведь все в конце концов устроилось как надо. Кстати, рождение незаконного сына от Орлова стало одним из факторов, поспособствовавших развязке драмы. Последние месяцы, беременности скрыть совсем не удавалось, и император был в гневе. В апреле 1762 г. Екатерина родила сына, которому дали фамилию Бобринский и графский титул. Впоследствии фамилия Бобринских была одна из знатнейших в России. Существуют даже свидетельства, что одно время Екатерина хотела передать трон ему в обход Павла. Но тогда рождение младенца грозило ей заточением в крепость.

Недовольство новым императором становилось всеобщим. Квартира Орлова продолжала оставаться центром заговорщиков. Григорию Орлову часто отказывают в уме, противопоставляя его брату Алексею. Однако Григорий был достаточно прозорлив и проницателен, что позволило ему давать точные и сбывающиеся прогнозы относительно будущего Российской империи. Правда, когда он высказывал их за столом, ему никто не верил: таким диким и невозможным казались картины будущего, нарисованные им. Но тем страшнее делалось, когда они сбывались. Разве не он предрек первый же шаг нового императора, возмутивший всех мыслящих людей России того времени? Орлов говорил, что Петр III заключит мир со всегдашним врагом России — Пруссией и сведет на нет все победы русского оружия. Его поднимали на смех, но, едва взойдя на престол, Петр III именно это и сделал: он приказал войскам прекратить военные действия и отправил дипломатов с миссией к Фридриху II. В столице палили из пушек по случаю этого события, а многие гвардейцы желали развернуть эти пушки по дворцу. Орлов говорил, что император, увлеченной прусской армией, попытается перекроить русскую армию на немецкий лад, что он избавится от ее главной ударной силы — гвардии. Это казалось совершенным бредом, потому что российские императоры привыкли опираться на гвардию и только на нее. Однако Петр III именно так и сделал: он упразднил кавалергардов, а на их место поставил своих голштинцев. Кавалергардами всегда командовал сам самодержец, Петр III отдал командование всей армией своему дяде, Георгу Голштинскому. Надо ли говорить, какую волну возмущения это подняло в армии? Если еще кто-то из военных и не был сторонником Екатерины, то теперь стал им безоговорочно. Агитационная машина Орловых работала на полную мощь. Уже не скрываясь, Григорий и Алексей утверждали, что только Екатерина может спасти матушку Русь от позора и захвата немцами (а это еще со времен Анны Иоанновны было красной тряпкой для народа). Время и историческая обстановка внесли новые черты в имидж жены Петра III: она стала не просто страдалицей, а страдалицей за Россию, последней надеждой. А Орловы продолжали делать свое дело: к моменту, когда пришло время для решительных действий, у Екатерины было много сторонников. Это значило, что если император будет сопротивляться, его заставят замолчать.

Переворот назревал, нарыв скоро должен был прорваться. Вообще заговор против императора Петра III с целью возвести на российский престол Екатерину был плодом своей эпохи — авантюрой, галантной, легкомысленной. От начала и до конца он был не строго продуманным замыслом, а разудалой и залихватской «затейкой» нескольких молодых людей, искавших приключений и славы. Сейчас очень трудно найти концы и понять, кто же именно стоял во главе заговора и кто был его идейным вдохновителем. Среди главных действующих лиц этой трагикомедии нет единого мнения: княгиня Дашкова, писавшая свои мемуары спустя много лет, называла инициатором и руководителем «затейки» себя, Екатерина Великая — себя. Многие современники видели причину всех зол в братьях Орловых, кто-то даже называл инициатором наставника Павла — графа Н.И. Панина. Однако все это далеко от истины. Даже король Фридрих, умный и проницательный человек, ошибался в своей оценке переворота, говоря графу Сегюру: «Все было сделано Орловыми, а княгиня Дашкова только пахала сидя на рогах у вола». Здесь очевидно одно: юную княгиню не посвящали в подробности дела, и она свято верила в то, что заговор — ее гражданский и политический подвиг. Удивительно, но все современники событий и последующие историки единодушно признают людей, входивших в «партию Екатерины», неспособными к серьезным делам. Однако дело получилось серьезным. Вот еще один яркий пример, что в жизни нужно уметь импровизировать: неорганизованный и плохо продуманный заговор превратился в одно из грандиознейших событий XVIII в., ставшее золотым веком русской истории.

Галантный век наложил свою печать и на этот переворот. Все было похоже на пьеску какого-нибудь придворного комедиографа: все главные персонажи находились в полном неведении и продолжали заниматься любовными аферами и развлекаться на балах. Никакого волевого усилия, никакого сценария, никаких спланированных действий — сплошная комедия положений. Возможно, императору, которому докладывали о заговорщиках и называли их имена, все так и представлялось: афера каких-то там поручиков. Разве эта кучка сможет что-то предпринять против него? Петр III считал, что он хорошо знает русский народ и умеет им повелевать, поэтому горсточка наглых безумцев ничего не сможет сделать. Вот и еще один персонаж комедии — глупый король-злодей. Петр III был действительно глуп и несчастен: он был убежден, что держит в руках все нити заговора, и стоит ему только потянуть за них, как все куклы окажутся в его сундуке… Петр III идеально подходил на роль злодея: он был груб, деспотичен, невоспитан, совершал ужасные поступки. Он ввязался в войну с Данией, которая настроила против него всю Россию и, когда императрица попыталась сказать ему о недальновидности поступка, публично унизил ее. Участь злодея была предрешена. Однако даже тогда заговорщики, по воспоминаниям княгини Дашковой, еще не знали, что уже скоро состоится последняя революция XVIII в.: «Дело уже сильно подвинулось вперед, а ни я, ни императрица, никто другой о том и не подозревали. За три часа до революции все считали, что находятся еще чуть ли не за три года до нее».

Даже друзья Петра III, прусские послы барон Гольтц и граф Шверин, отговаривали его от преждевременной войны с Данией. Об этом же предупреждал и король Фридрих: разве можно в такой стране, как Россия, совершать такие необдуманные поступки, даже не возложив на свою голову корону? Русские, говорили послы, чрезвычайно трепетно относятся к ритуалам. Но несчастный король-злодей никого не слушал: он считал, что может решить все сам.

Парадокс заключался в том, что никто, даже сама Екатерина, не знали, как именно она будет свергать своего мужа. Какие на то у нее основания и права? (Скажем в скобках — никаких.) Что надо предпринять, чтобы затея удалась? Да, Орловы успели склонить на свою сторону несколько сотен гвардейцев, княгиня Дашкова — несколько гвардейских офицеров, но этого было мало. Что делать с императором? Было несколько попыток взять его в заложники, но они все провалились.

Екатерине приходилось скрываться, чтобы подозрения не пали на нее. Одно дело, что кто-то прикрывается ее именем, чтобы свергнуть государя, а другое дело, что она сама злоумышляет против него. Екатерина была хорошей актрисой, поэтому ей долгое время удавалось быть вне подозрений. Интересен вот какой случай. Гренадер Стволов, поддавшийся агитации Алексея Орлова, чему в немалой степени способствовали деньги, заявил, что примкнет к партии, только если императрица подаст ему какой-нибудь знак. Орлов пообещал, что на следующей же прогулке по императорскому парку императрица, проходя мимо Стволова, разрешит ему поцеловать свою руку. Алексей Орлов рассчитал все правильно: Екатерина ничем не рисковала в такой ситуации, потому что руку императрицы лобызали все. Она прошла мимо гренадера и протянула ему руку. Он был потрясен и со слезами на глазах поцеловал руку императрицы, став ее убежденным последователем.

Когда Екатерина спрашивала своего возлюбленного Григория Орлова о том, как же все будет происходить, он отвечал, что проложит ей дорогу шпагой и пистолетом, что он сделает все, чтобы ее мечта сбылась. Настоящий роман плаща и шпаги — авантюризм и надежда на удачу. Удача, однако, сопутствовала нашим героям.

Оглавление