Пятнадцатая глава

Аенгрост, Империя Христесар, провинция Клетер, Третий город Атан
Этьен де Каррадо, граф Нисселет, Хранитель Меча
8-ая декада лета, 2904-ый год Восьмой эпохи

— Я не понимаю только, зачем им это, — растерянно проговорил Этьен, выслушав рассказ Вирены и Найчелла. — И еще я не понимаю, почему вы мне это рассказали.

— Ответа на первый вопрос я не знаю, а вот второе… — молодой маркиз де Ульгене хитро улыбнулся. — Понимаете ли, Властитель, мой Покровитель, Кайте, имеет привычку на вопросы давать очень витиеватые, многозначные ответы с двумя-тремя двойными смыслами. Но в этот раз, когда я спросил его о том, что же мне делать в сложившейся ситуации, он не стал загадочно улыбаться и…

— Найчелл хочет сказать, что Кайте сам предложил ему придти к вам и все рассказать, — недовольно перебила Вирена витиеватый поток речи единоверца.

— Ага. Именно это я и хотел сказать, — недовольно пробурчал избранник Кайте.

— Хорошо, с этим примерно ясно, — кивнул Этьен, наполняя бокал белым вином. — А почему вы пошли против своей Покровительницы? — спросил он напрямую, пристально глядя в глаза девушке.

Та на несколько секунд задумалась, формулируя.

— Поймите, граф, Покровители — не боги, а мы — не их рабы. Ученики — да, но не рабы. Покровители не отдают нам приказов — только миссии, от которых мы вправе отказаться. Правда, как правило, миссии даются такие, что отказаться никому и в голову не приходит… но это к делу уже не особо относится. Главное, чему Покровители учат своих избранников — это никогда, ни при каких обстоятельствах не отказываться от избранного пути, не предавать свою суть. Нам проще умереть, пусть даже мучительно и страшно, чем Найчеллу — перестать творить, Дарнасу — отказаться от любви, а мне — совершить бесчестный поступок. Сейчас же… Сейчас Бяйле сказала мне, что ради великой цели я могу нанести удар в спину безоружному человеку и мне это простится, больше того — это будет подвигом с моей стороны. Такого не было никогда, и не могло быть! Но сейчас… Четверо из нас разговаривали с Покровителями о вас, граф. Хейсар, Найчелл, Дарнас и я. Не знаю, что сказал своему Избраннику Сойхе, Кайте предложил Найчеллу поговорить с вами откровенно, Бяйле… по поводу своей Покровительницы я уже все сказала.

— А… Мийне? — припомнил Этьен имя воплощения Любви.

— Мийне не отдавала приказов и ни о чем не просила, — заговорил молчавший до этой поры Дарнас. — Но когда я рассказал о приходе Властителя и спросил, что она думает по этому поводу, она сказала, что ей следует обсудить это с братьями и сестрами… а голос ее был полон ненависти. После этого я встретился с Виреной и узнал, что не только моя Покровительница ведет себя странно. А с Найчеллом Вирена успела поговорить раньше.

— Н-да… И чем это мой предшественник сумел так насолить этим Покровителям? Да и кто они вообще такие? — задумчиво протянул Этьен.

«Стоп! Что вы сказали?» — чуть ли не закричал в голове графа Меч.

«Что мне интересно, чем же мой предшественник успел так здорово насолить этим загадочным Покровителям, — немного недоуменно протянул Хранитель. — А в чем, собственно, дело?»

«Я пока еще не уверен… Сейчас поговорю с Найчеллом, и там посмотрим. Если мои подозрения подтвердятся, то нам или сильно повезло, или же сильно не повезло!».

Судя по тому, как вдруг вздрогнул и побледнел юный маркиз, Эстаи не стал терять время.

Несколько минут прошли в молчании — каждый обдумывал услышанное, сопоставлял с известными ему фактами и приходил во все больше недоумение. Задачка не сходилась — не хватало некоего решающего фактора, какого-то неизвестного, которое просто нужно было угадать, чтобы найти решение уравнения.

«Похоже, я все же был не прав, — Меч вздохнул. — Драконы здесь ни при чем, а других таких сильных врагов у Властителя не было».

«О чем ты говорил с Найчеллом?»

«О его разговоре с отцом. Сойхе — явно главный в этой шестерке, а его избранник — Хейсар. Вот мне и было интересно, как отреагировал Сойхе на известие о вашем появлении».

«И как же?»

«Ну… Не очень хорошо. Вас обвинили в том, что вы — воплощение зла и самое страшное проклятие Аенгроста, что вы повинны во множестве злодеяний, в том числе — в геноциде целого народа, и так далее. Ну и, разумеется, Сойхе отдал приказ вас убить, как только будет уничтожена Инквизиция».

«Однако… Только при чем тут драконы?»

«При том, что именно драконы испокон веков были самым главным врагом Властителя. Знаете, Черная составляющая Предела — она, как бы правильно выразиться… самая ненормальная. Только Черный Дракон способен покидать свой домен. Только в Черном мире между Владыкой Предела и драконами извечно идет война. И много всего еще».

«Понятно. Почему же ты тогда уверен, что драконы не имеют отношения к Покровителям?»

«Я не говорю, что я в этом уверен. Отношение, возможно, имеют, но наверняка не стоят за ними непосредственно».

«Почему ты так в этом уверен?» — повторил Этьен.

«Потому что геноцид драконам ни один из Властителей точно не устраивал. А до других рас крылатым особого дела нет».

«А вот у меня появилось предположение, — внезапно протянул граф. — Но мне надо его проверить. Пока что рано еще о чем-либо говорить».

«Уже интересно, — Эстаи хмыкнул. — И что вам нужно для проверки?»

Хранитель загадочно улыбнулся и заговорил, обращаясь к Найчеллу.

— Скажите, вы можете устроить мне встречу с Кайте?

Аенгрост, Империя Христесар, Третий город Атан, особняк де Ульгене
Этьен де Каррадо, граф Нисселет, Хранитель Меча
8-ая декада лета, 2904-ый год Восьмой эпохи

Святилище Покровителя Творения разительно отличалось от располагающейся в том же доме часовни Сойхе. Такая же небольшая зала с купольным потолком, те же пять свечей цветов Покровителей и отдельная переливчато-зеленая свеча Кайте — на этом сходство заканчивалось. Повсюду на стенах висели картины и полки с книгами и альбомами, стены украшала затейливая резьба, воздух, казалось, был пропитан почти неуловимой, но ощутимой музыкой. На алтарном камне лежали символические подношения — вырезанная из дерева флейта, изящный бокал бледно-зеленого хрусталя и небольшой рисунок на дощечке, на котором были изображены двое танцующих эльфов.

Найчелл приблизился к алтарю, взмахнул рукой — повинуясь его жесту, свечи затеплились разноцветными огоньками. Молодой человек был бледен, но ничто больше не выдавало его нервозности, избранник Кайте хорошо владел собой, когда это требовалось. Самоконтролю его обучил отец, несмотря на то, что сам Кайте был не в восторге, считая, что умение контролировать себя совершенно не нужно и даже вредно для человека, посвятившего себя стихии Творения. Однако Найчелл овладел этим сложным, при его бурном темпераменте, искусством, и даже сумел доказать Покровителю его полезность — например, в актерском деле. Да, человек, который играет чью-то роль, должен полностью вживаться в образ, но как искоренить при этом остатки собственного «я», вполне возможно, совершенно не сочетающегося с образом? Правильно, железным самоконтролем. Не сразу, но Кайте согласился с юношей и даже одобрил его решение.

Но сейчас даже прекрасное владение собой не сильно помогало Найчеллу. Еще бы, ведь он совершил почти святотатство — привел в святилище посторонних людей, не входящих в линию Творения, больше того — даже не принадлежащих Ковену! Не говоря уже о том, что одним из них был тот, кого Покровители объявили своим врагом. В общем, у молодого избранника имелся повод нервничать.

Однако, несмотря на страх, он был уверен в правильности своих действий. И в том, что убедил Вирену и Дарнаса открыться Властителю, и в том, что не сообщил отцу о своем замысле, и в том, что привел чужаков сюда, в святая святых. Найчелл верил в правильность своих действий — следовательно, не чувствовал за собой вины. Все шло так, как должно было.

Глубоко вдохнув, Найчелл положил на алтарь руки, и потянулся к звенящему в глубине его души огню Творения. Обычно процесс воззвания к Покровителю занимал довольно много времени, так как Кайте, любящий все вокруг себя превращать в воплощение красоты и искусства, создал сложный и долгий, но удивительно красивый ритуал, каждое действие которого было наполнено глубоким смыслом постижения Творения и Красоты. Но сегодня Покровитель не скрывал собственного волнения и заинтересованности во встрече с избранником — Найчелл не успел даже начать ритуал, когда ниша за алтарем расцветилась переливами зеленого тумана разных тонов, и из нее шагнула высокая, стройная фигура в шелковых зеленых одеяниях. Как и все остальные покровители, Кайте не показывал лица, но зато он не оставался в нише в течение всего разговора с избранником, в отличие от других.

— Найчелл, ты не один, — прозвенел под сводами святилища высокий, мелодичный голос.

Молодой де Ульгене прикусил губу, Этьен мысленно выругался — он был уверен, что достаточно надежно замаскировал их с Кёрнхелем. Полуэльф же при звуках голоса Покровителя вздрогнул и пристально вгляделся в облаченную в шелка фигуру.

— Да, друг мой, — согласно склонил голову избранник. Несмотря на такое вольное обращение, на котором настаивал сам Кайте, молодой человек все же старался соблюдать субординацию — особенно в присутствии непосвященных.

— И не просто не один, а с тем, кого я меньше всего ожидал увидеть… несмотря на то, что сам жаждал этой встречи, — в голосе Покровителя звучало удовлетворение.

— Жаждал? — изумился Найчелл. — Но я думал…

— Ты неправильно думал, — прервал его Кайте, но голос его оставался мягким. — Не хочу тебя обижать, но вынужден попросить оставить меня с Властителем наедине. Нам есть, что обсудить.

В глубине души избранника зародилось нехорошее подозрение. Он поднял взгляд на Покровителя.

— Я согласен, — Этьен сделал шаг вперед, одновременно с тем снимая с себя и Кёрнхеля защитное заклятие, делавшее их невидимыми.

— Вот и хорошо, — по голосу было слышно, что Кайте улыбается. — Найчелл и вы, — кивок в сторону полуэльфа. — Оставьте нас, пожалуйста.

Де Ульгене вздохнул и направился к выходу из святилища. Кёрнхель даже не пошевелился — он принимал приказы только от самого Этьена.

— Пожалуйста, Кёрнхель, — негромко проговорил граф. — Нам и вправду нужно поговорить наедине.

Тот коротко поклонился и вышел вслед за Найчеллом.

Когда за ними затворилась дверь, Кайте повернулся к Властителю. Этьен коже почувствовал пристальный, изучающий взгляд.

— Я не ожидал, что вы согласитесь, — признал Покровитель.

— Я тоже этого не ожидал.

— Не сомневаюсь. Вы рисковали.

— Я знал, на что и ради чего иду.

— И ради чего же?

— Хочу понять. Кто вы и зачем вам Христесар.

— Вы откровенны.

— Чего не скажешь о вас, — Этьен выразительно посмотрел на скрытое шелком и магией лицо Кайте.

— Хм… что ж, вы правы. Глупо было бы с моей стороны рассчитывать на вашу откровенность и честность в той мере, в какой мне бы хотелось, не совершив перед этим первого шага навстречу. В конце концов, это я затеял нашу встречу — следовательно, мне и делать этот шаг, — с этими словами Кайте повел рукой перед лицом. Шелк и магический туман растворились, будто их и не было.

Граф удовлетворенно выдохнул. Он увидел то, что и ожидал увидеть.

По зеленому одеянию рассыпались длинные серебряные волосы. Огромные сиреневые глаза, точеное лицо, пугающая своим нечеловеческим совершенством женственная красота и чуть удлиненные уши с острыми кончиками. Светлая, почти белая кожа выдавали расу эльфа.

Перед Этьеном стоял потомок Кириты — одной из тех, кто правил величайшим государством эльфов, Картаей… до того, как безумие Черного Властителя Нииля за считанные минуты превратило цветущий материк в выжженную, мертвую пустыню, в которой и поныне неспособна существовать никакая жизнь.

«Вот тебе и геноцид целого народа», — мысленно усмехнулся граф, вежливо поклонившись высокому эльфу. Кайте — разумеется, это было его ненастоящее имя — ответил тем же.

— Может быть, вина? — радушно предложил Покровитель.

Этьен покинул святилище Кайте только два стана спустя. В его глазах горело мрачное ликование. Если все получится как надо, то от Инквизиции в скором времени не останется и следа! Лишь бы только остальные не напортили… Впрочем, даже если это и случится, то явно не в ближайшее время. Следовательно, Этьен успеет подготовиться. А от удара Покровителей пострадает только сам Кайте, если окажется настолько глуп, чтобы попасться. Нет, все должно пройти успешно. Неудачи быть не может!

Найчелл тут же принялся засыпать графа вопросами, от которых тот легко отделался, сославшись на обещание сохранить разговор до поры в тайне, данное Покровителю. Кёрнхель, наоборот, спрашивать ни о чем не стал, справедливо рассудив, что если Властитель пожелает, он сам расскажет, а коли нет — то и задавать вопросы бессмысленно.

Аенгрост, Империя Христесар, провинция Клетер, Третий город Атан
Этьен де Каррадо, граф Нисселет, Хранитель Меча
9-ая декада лета, 2904-ый год Восьмой эпохи

— Это безрассудство. Нет, это просто самоубийство!

— Если все сделать правильно — мы победим, — возразил Этьен.

— Граф, я всегда считала вас здравомыслящим человеком, и всегда ценила ваше умение находить нестандартные решения, но в этот раз я согласна с Грегорианом: атаковать Венелис — самоубийство, — негромко проговорила Мари де Реннит. — Мы еще не настолько укрепили свои позиции в Атане, чтобы приступать к захвату Четвертого города.

— Вы не понимаете другого, — мрачно возразил Властитель. — Еще немного — и в Иоанните убедятся, что Атан захвачен. Пока что нам удается обманывать Святейших отцов, но это только пока! Я не думаю, что мы сумеем продержать их в неведении больше трех-четырех, максимум — пяти дней. А стоит им понять, что Атан в руках мятежников, как спустя полторы декады под стенами Атана окажется десятитысячная армия Христесара. Если же мы сейчас сумеем нанести молниеносный удар по соседнему городу, Венелису, то когда святоши приведут войска, мы сможем провести их — ведь о захвате Четвертого города они знать еще не будут! Спрячем наши отряды и зажмем армию Иоаннита под стенами Атана — с одной стороны от них окажутся очень злые защитники Третьего города, а с другой их атакуют наши основные силы.

— Этьен, план прекрасен, — Грегориан тяжело вздохнул. — Но есть одно «но». Вы рассуждаете так, словно Венелис уже наш. А он, смею вам напомнить, таковым не является.

— Потому я и предлагаю захватить его. В противном случае у нас почти нет шансов пережить осаду Атана, особенно если учитывать фантастические способности инквизиторов к деморализации противника.

— Хорошо, я соглашусь на захват Венелиса — но только в том случае, если вы предоставите мне план, по которому мы сможем взять город, потеряв не больше пятой части войск.

— Мы потеряем не больше одной десятой части войск, — победно улыбнулся Этьен. — А еще мы сможем разбить армию Иоаннита, потеряв не больше тысячи человек.

Все. Грегориан дрогнул. Он готов согласиться, если ему докажут, что захват Венелиса не может провалиться — а граф знал, что сможет это доказать.

Когда он закончил излагать свой план, в зале на несколько минут воцарилась тишина.

— Я же говорила, что ценю ваше умение находить нестандартные решения, — выдохнула Мари. — Великолепно. Я — за захват Венелиса.

Следующим, проголосовавшим «за», оказался Грегориан.

— Граф, только скажите — вы не так давно в нашей стране и даже в нашем мире — откуда вам известно про Ересь Вектерна и про то, как инквизиторы сражаются с большим количеством противников на открытой местности? — спросил он только.

— Во-первых, у меня абсолютная память. Все, что я читаю, я запоминаю. Во-вторых… — Этьен вымученно улыбнулся. — Вспомните, как меня гоняли перед тем, как я должен был занять место Себастиана.

Аенгрост, Империя Христесар, провинция Райтлан, Второй город Венелис
Ладэн, инквизитор второго ранга, глава Инквизиции в Венелисе
9-ая декада лета, 2904-ый год Восьмой эпохи

— Вы хотите сказать, что чернь захватила город? — недоуменно протянул Ладэн, главный инквизитор Венелиса. Губернатор, Гарет де Вайстек молча и с недоверием разглядывал неожиданных гостей.

Они примчались стан назад, на взмыленных, запалившихся лошадях, большая часть которых пала буквально через несколько минут после того, как беглецы из Второго города Атана ворвались в город. Небольшой отряд в пятьдесят человек, двенадцать Инквизиторов низкого ранга, один третьего, один четвертого, и один — второго ранга, с ними три с половиной десятка Стражей, причем — капитанов и лейтенантов, ни одного простого воина. По каждому члену отряда было видно, что люди не так давно побывали в бою — одежда порвана, в грязи и копоти, кто-то несильно ранен, люди взбудоражены и нервничают.

Возглавлял этот отряд старший по рангу, известный на весь Иоаннит и все четыре провинции инквизитор Себастиан, не так давно назначенный в Атан.

— Да. Сперва я подумал, что происходит обыкновенный бунт, который легко удастся подавить силами Стражей и нескольких братьев, но… — Себастиан на миг запнулся, даже ему тяжело было говорить о подобном. — Брат Ладэн, я хочу поговорить с вами наедине. Это слишком важно.

— Хорошо, брат Себастиан. Следуйте за мной.

Инквизитор проводил гостя в свой рабочий кабинет, на ходу судорожно перебирая варианты событий в Атане. Что такого могло там случиться, чтобы такое количество инквизиторов было вынуждено бежать с поля боя и просить помощи в соседнем городе?

— Так что у вас случилось? — нетерпеливо спросил он, закрыв дверь и плеснув в простые стальные кубки холодного вина.

— Ересь Вектерна, — коротко и емко проговорил Себастиан. — В Атане вернулась из небытия Ересь Вектерна.

Ладэн замер, не донеся кубок до рта. Ересь Вектерна! Ночной кошмар любого Инквизитора или Стража, в общем, каждого, кто использовал божественную энергию Сияющего. Этой истории исполнилось уже около тысячи лет…

Их было десятеро. Десятеро приговоренных к казни за ересь и колдовство магов человеческой расы. Бежавшие с эшафотов неизвестным образом — они просто исчезли, словно растворившись в воздухе. Их искали, перерыли весь Иоаннит, где это случилось — не нашли даже следов. А через несколько дней город охватило пламя яростного бунта.

Их сила пугала. Каждый был магом среднего уровня, с таким справился бы любой инквизитор, прошедший первичное обучение — если бы мог использовать свою силу. В присутствии любого ересиарха использовать энергию Сияющего могли только Святейшие отцы, которые и уничтожили пятерых носителей силы Вектерна, как называли ее мятежники. Со второй половиной магов справились… простые Стражи, не имеющие возможности пользоваться силой церковной магии. Природу Ереси Вектерна так и не смогли выяснить, удалось только узнать, что ее сила может быть обращена только против магов Инквизиции, причем чем сильнее Страж или инквизитор, тем разрушительнее для него воздействие Вектерна. Но вся их мощь ничего не могла противопоставить обычной стали мечей и палиц простых воинов.

Когда спустя полсотни лет Ересь возникла вновь, с ней справились куда проще и быстрее. Все, владеющие силой Сияющего, спешно бежали из города, обычные же бойцы, поддерживаемые магией инквизиторов, за два дня вычистили восставших. Больше о Ереси никогда и нигде не слышали… до сегодняшнего дня.

Впрочем, вновь терять верных своих псов Церковь не хотела и потому на случай возвращения Ереси Вектерна существовали четкие инструкции — магам покинуть «зараженную» область, направить в нее воинов и поддерживать их дистанционно. До сих пор никому не доводилось выполнять эти инструкции.

— Как вы ухитрились проглядеть ее? — жестко просил Ладэн.

— Пик зарождения произошел за четыре декады до моего назначения в Атан, — инквизитор подал плечами, демонстрируя собственное пренебрежение к серьезному обвинению — значит, считал себя невиновным. Или способным оправдаться. — Когда я прибыл в город, там назревал кризис с Кровавыми братьями, и на этом фоне недавние подозрения по поводу Ереси затерялись. Когда же мы уничтожили секту, в Атане все стихло — я был уверен, что дознаватели ошиблись и никакой Вектерна уже нет. Да и… Брат Ладэн, вы бы и сами не поверили и не стали придавать особого значения одному-единственному отчету, в котором упоминалось, что есть малая вероятность возвращения забытой почти тысячу лет назад страшилки.

Ладэн кивнул, неохотно соглашаясь с братом по церкви.

— Что именно у вас произошло?

— Бунт начался ночью. Многие братья погибли в своих постелях, удар ересиархов застал их врасплох. Видимо, они неплохо научены горьким опытом — наскоро уничтожив тех, до кого легко было добраться, посвященные Вектерна отправили своих бойцов из числа простых горожан, примкнувших к бунту, против Стражей. Я не знаю, кто возглавляет бунтовщиков, но командует он неплохо — большая часть Стражей Атана погибли, мне с небольшим отрядом едва удалось вырваться из города.

— Какую именно помощь вы хотите получить? — быстро проанализировав рассказ Себастиана, проговорил Ладэн. Он намеренно не употребил форму «попросить» — понимал, что в данной ситуации инквизитор из Атана имеет право требовать.

— Большой отряд бойцов. Как можно больший отряд! И магическая поддержка для него — я и мои спутники вымотаны, от нас толку не будет, а бойцов должен кто-то защищать.

Ладэн задумался. С одной стороны, ему не хотелось оставлять свой город без защиты. С другой же… Если Ересь доберется до Венелиса, будет хуже. А так — не такой уж и большой риск. Отправить половину воинов Венелиса в Атан, с поддержкой двадцати инквизиторов — и у Вектерна нет шансов. Да, пожалуй, так и стоит сделать… Хотя если город всерьез бунтует — лучше отправить тридцать инквизиторов, и три четверти отрядов. В конце концов, за это Ладэн получит благодарность Себастиана, а она значит немало, и награду Святейших отцов — они не могут не отметить того, кто победил восставшую из небытия Ересь!

— Хорошо. Вы получите десять отрядов Стражей, с ними поедут тридцать инквизиторов — это все, что я могу сделать для вас.

— Благодарю, — Себастиан на миг вежливо склонил голову — просто для того, чтобы скрыть блеснувшее в глазах торжество.

Спустя два стана из ворот Венелиса выезжали тысяча Стражей, и три десятка инквизиторов от шестого до третьего ранга включительно. Внушительная армия.

Обреченная армия.

А через стан после того, как основные силы покинули город, кинжал Себастиана, легко преодолев сопротивление одежд и кожи, вошел под лопатку отца Ладэна.

Лишенный почти всей своей боевой силы город захватили за несколько станов. Еще около двух станов ушло на то, чтобы объяснить горожанам, что именно произошло, какова теперь будет их жизнь… в общем, все то же самое, что почти две декады назад происходило на главной площади Атана. Перемены были восприняты людьми спокойно, но положительно — и один только Кёрнхель мог бы знать, чего это стоило Этьену, и помочь ему… Увы, полуэльф не смог поехать в Венелис, слишком уж это было опасно для не-человека.

Аенгрост, Империя Христесар, провинция Клетер, Третий город Атан
Кольер де Кельн, избранник Вейде, Найчелл де Ульгене, избранник Кайте
9-ая декада лета, 2904-ый год Восьмой эпохи

Едва ночь вступила в свои права, окутав город темным покрывалом, как ворота Атана распахнулись, и на давно уже ставший декоративным мост хлынул отряд Тайного Ордена, ведомые Колером. Сам избранник Вейде скакал во главе этого небольшого войска, насчитывающего три тысячи человек… и еще сотню особого отряда, состоящего из лесных и высоких эльфов, полуэльфов и даже восьми орков.

Не было ни барабанов, ни труб — разве что копыта лошадям тряпками не обматывали, и то только потому, что не нашлось бы столько тряпок, на шесть тысяч четыреста лошадиных ног. Войско покидало город максимально тихо, хотя и не таясь от горожан — ни от кого не было секретом, что война Иоанниту практически объявлена, но вести ее по правилам атанцы не собирались — и без того слишком велико было преимущество армии Святейших отцов.

Найчелл нагнал Кольера, когда отряд уже отъехал от городских стен на пару миль.

— Что ты думаешь об этой… «армии»? — не считая нужным скрывать пренебрежительный тон, спросил избранник Кайте.

— Как тебе сказать, — задумчиво протянул худощавый и миниатюрный военачальник. — С одной стороны, костяк этого так называемого «войска» составляют наши люди, побывавшие в настоящей битве и не раз проливавшие кровь, и бойцы Тайного Ордена, которые тоже дорого стоят. Простые же горожане прошли жесткий отбор — Властитель не собирается вести людей на верную гибель, их у него не так много. Так вот, они прошли жесткий отбор и жесткие тренировки. С другой же стороны, минус один: этих тренировок была — декада. Одна декада. Десять дней. Как ты думаешь, многому можно научить за это время? В общем, я буду очень надеяться, что сражаться нашему войску не придется. Простые горожане, ремесленники и рабочие — в бою от них мало толку. Я положу половину армии в сражении с тысячным отрядом Иоаннита, и буду считать, что мне повезло.

— Но у нас есть маги, — возразил Найчелл.

— Да, у нас есть почти три сотни магов. Из которых две трети способны разве что на пару огненных шаров или молний — ничего, кроме.

— Пара огненных шаров, помноженная на двести способных их создать магов — это уже четыреста огненных шаров, — посчитал молодой человек.

— Ага. Только ты забыл поделить это количество на защиту армии инквизиторов, — Кольер скептически усмехнулся. — Нет, это не войско и это не маги. Если честно, я бы предпочел идти в бой без всего этого ополчения. Тысяча нормальных бойцов и магов — и я чувствовал бы себя куда увереннее, чем с этим хвостиком из двух тысяч почти не обученных поваров, ткачей и прочих мирных жителей, которых я вынужден вести на верную смерть.

— Не забывай, у нас будут немалые преимущества в бою, — тихо напомнил Найчелл. Он уже понял, что поднять настроение собрату, скорее всего, не получится, но все еще пытался. — Да и эти люди… Знаешь, те, кто сражается не за жалование, а за идею, способны на очень многое — даже если их выучка оставляет желать лучшего. А граф после того собрания на площади стал для них идеей и кумиром. Больше того, он сумел сделать так, что они готовы рисковать за него жизнью, и при этом не хотят за него умирать — они хотят за него жить. А это…

— Это очень подозрительно, Найчелл, — оборвал его сильнейший боевой маг Ковена. — Тебе не показалось странным, что люди, много поколений назад разучившиеся верить кому-либо, внезапно вот так взяли и согласились идти на смерть за никому не известного подпольщика, да еще и апостолита? И вообще, то, как его принимают… это не естественно, брат мой. И у меня предостаточно оснований не доверять Этьену де Каррадо. Ты знаешь, я терпеть не могу кукловодов, которые считают людей марионетками, разменными пешками в своей игре, тех, для кого цель оправдывает любые средства. А Этьен, похоже, заставил этих несчастных пойти за ним, воздействовав на них Пределом. Это подло.

Найчелл опустил голову. Возразить ему было нечего. Молодой человек очень хотел доверять Этьену, граф вызывал у него огромное уважение и симпатию, но… Слишком много было подобных неувязок. Слишком легко Властитель лишал людей права на свободу воли.

— Слишком легко он обманывает, причем в таких вещах, где обманывать — и вправду, подло… — тихо пробормотал себе под нос избранник Кайте.

— Вы уверены, что так уж легко? — раздался слева негромкий голос Кёрнхеля. Найчелл вздрогнул — в первый момент он немного испугался. Зная, что полуэльф фанатично предан своему господину, он не удержался от мысли, что за подобные высказывания Кёрнхель может его и убить.

Или рассказать Этьену.

— Я не знаю, — внезапно ответил Найчелл, ответил искренне, и не задумываясь об опасности. — Я хочу ему доверять. Очень хочу. Но эти люди…

— Этьен — человек чести. Ему проще принять мучительную смерть, чем так поступить с людьми, чем искусственно заставить ему и в него верить, — все так же негромко проговорил полуэльф. Молодой человек хотел было вздохнуть с облегчением, но тот продолжил: — Увы, иногда нам приходится делать то, что для нас — страшнее всего на свете, потому что если мы не сделаем этого, каким бы подлым и мерзким оно не казалось — результат будет катастрофическим. Поверьте мне, маркиз, Этьену вовсе не доставляет удовольствия быть кукловодом. Больше того, я не знаю, кто презирает его за «кукловодство» сильнее, чем он сам. Но если люди не пойдут в бой — мы не удержим Атан. Если мы не удержим Атан — у нас нет ни единого шанса на то, чтобы выжить. Понимаете?

— Не уверен, — честно отозвался избранник, его пальцы нервно теребили повод. — Но я постараюсь понять. Спасибо, — он дал коню шпоры, и умчался вперед.

Кёрнхель же грустно улыбнулся, глядя молодому человеку вслед.

Аенгрост, Империя Христесар, где-то на границе провинций Клетер и Райтлан
Кенгер, инквизитор первого ранга, командующий второй армии Иоаннита
1-ая декада осени, 2904-ый год Восьмой эпохи

Старый инквизитор нервничал. Тревожное, мутное предчувствие не покидало его с самого утра, Кенгер уже и не знал, на ком бы сорвать дурное настроение.

Позавчера его подняли с постели среди ночи, и срочно вызвали в резиденцию к Святейшим отцам. Там его встретил главнокомандующий Иоаннита и дал прочесть письмо, пришедшее из Атана, Третьего города. Письмо было подписано инквизитором второго ранга Себастианом и написано полностью его рукой. Верный слуга церкви сообщал, что в провинциях Клетер и Райтлан поднялся бунт, и скромных сил Атана и Венелиса недостаточно, чтобы подавить его. Мятежники в шаге от того, чтобы захватить Атан и, дабы не положить на бессмысленной защите всех своих людей, Себастиан намеревался отступить, сдав город бунтовщикам, сам же, со своим отрядом и войском Венелиса, ждать подкрепления из Иоаннита на Бестанрийском поле, находящемся на границе Клетера и Райтлана.

— Я хочу, чтобы ты отправился в Атан, и уничтожил бунтовщиков всех до единого, — жестко проговорил старик-командующий. — В живых не оставлять никого, в том числе — женщин и детей старше пяти лет. Тех, кто младше, отправишь в лагерь — они станут Стражами. Да, и… Это письмо — одно из двух, отправленных братом Себастианом. Ты прочел официальное. В неофициальном же содержалась информация, категорически запрещенная к распространению, — старик понизил голос. — Бунт подняли сектанты из так называемого Кровавого Братства. В их армии есть колдуны и чудовища. Потому я и приказываю тебе не брать пленных. Все твари должны быть уничтожены, и пусть тебя не смутит вид детей и женщин — под их слезами и милыми лицами скрываются монстры. Знаю, в это сложно поверить, но я слишком хорошо знаю брата Себастиана. Если даже он запросил помощи — значит, дело дрянь. Твоя армия — вторая по силе в Империи.

Армия выступила на рассвете, и вот сегодня к вечеру, в первый день осени, прибыла на место встречи с отрядами из Атана и Венелиса.

Вот только отрядов отчего-то не было.

Кенгер отдал приказ вставать лагерем — двигаться на Атан было уже поздновато.

Шатер командующего поставили первым, но инквизитор не торопился отдыхать. Он стоял на холме, задумчиво оглядывая окрестности, и размышлял о том, что предстояло сделать. Не давала покоя мысль, что для бунтующих провинций здесь слишком тихо…

— Господин командующий! — к Кенгеру бегом направлялся молодой человек в одежде Стража. — Господин командующий, взгляните! — он протянул инквизитору подзорную трубу.

— Ну что там еще? — проворчал тот, но трубу взял и взглянул в указанном юношей направлении. Несколько секунд вглядывался в горизонт, а потом…

— Отставить лагерь! Готовиться к бою! — заорал он во всю мощь натренированных легких. — Командиры отрядов, ко мне!

Молодой страж, опасливо отодвинувшийся от грозного командующего, быстро подобрал трубу, и присмотрелся сам — раньше он увидел только подозрительное облако, вызвавшее смутное чувство опасности, и никак не ожидал от инквизитора настолько бурной реакции.

Впрочем, увиденное заставило юношу затрястись в ужасе.

На лагерь надвигалась черная лавина чудовищных тварей, на которых сидели звероподобные всадники…

Сеннек де Варан, командовавший тысячным отрядом стражей и инквизиторов, отправленных отцом Ладэном против бунтовщиков Атана, терпеть не мог Бестанрийское поле. Холмистая долина, с какой-то стати именующаяся полем, отчего-то вызывала у него глухое раздражение и отвращение, потому де Варан отказался от предложения разбить лагерь на нем.

— Пересечем поле и встанем у Делльского озера, — распорядился он.

— Но уже смеркается, — возразил Сибальт, его первый помощник.

— А ты что, темноты боишься? — ухмыльнулся командир. Сибальт заткнулся.

Но слова помощника чем-то задели Сеннека, потому он отправил вперед десяток разведчиков, а сам поехал во главе основного отряда, чтобы как можно быстрее услышать, что впереди все в порядке, и буквально через час можно будет остановиться на ночлег на берегу Делльского озера, одного из прекраснейших водоемов этого края.

И вид несущихся во весь опор к нему разведчиков командира отнюдь не вдохновил — стражи мчались, как еретики от инквизиторов.

— Командир, впереди лагерь мятежников! — осадив коня рядом с де Вараном, выпалил один из разведчиков.

— Численность отряда? — мгновенно спросил Сеннек, мысленно прощаясь с ночевкой на красивом берегу.

— Около пяти тысяч. Но, командир… Я не уверен, что это те самые мятежники.

— Это еще почему?

— С ними, — разведчик понизил голос почти до шепота. — С ними чудовища…

Инквизиторы Христесара умели использовать свои преимущества в бою. Отряд чудовищ шел довольно плотно, и если бы они смогли врезаться в защитное построение войск Кенгера, то обороняющимся пришлось бы плохо… Но у Христесара было достаточно опыта сражений с противником, чье численное превосходство напугало бы кого угодно. Только не инквизиторов…

Заклинания массового поражения отнимали уйму энергии — зато были невероятно действенными. И именно такое заклинание сейчас готовили Кенгер и трое инквизиторов второго ранга, поднявшиеся на холм, с которого прекрасно было видно медленно наползающую лавину чудовищных тварей, вызванных из бездны проклятыми бунтовщиками.

— Их слишком много, а нас уже заметили. Проклятие! — Сеннек нервно кусал губы.

— Не так уж это и страшно, — заметил подъехавший ближе инквизитор. — Сейчас ударим по ним Дождем гнева. Сплетем в круге, так что эффект будет великолепный, — он хищно осклабился.

— Тогда у нас есть шансы, — с облегчением выдохнул де Варан.

Круг из двух десятков инквизиторов — еще десять займутся защитой воинов — это много. А если они вложат свои силы в такое кошмарное заклятие… Сеннек почти посочувствовал тварям.

Готовящиеся к заклинанию инквизиторы встали кругом, один, самый сильный, вышел в центр — именно он должен был сплести смертоносный Дождь гнева Господнего, и направить в него всю ту энергию, которую ему передаст круг.

Чеканные слова не то молитвы, не то проклятия молоточками били по ушам ближайших стражей. Инквизиторы подняли сомкнутые руки над головами, стоящий в центре начал уже не выговаривать — выкрикивать заклятие, до активации осталось несколько секунд…

В этот момент небо над отрядом словно бы раскололось пополам. Чудовищные змеи рухнули на воинов, в одно мгновение унеся несколько десятков жизней, но этого монстрам было мало — извиваясь, они старались дотянуться до людей, давя тех, кому не повезло оказаться ближе всех…

И тут инквизиторы ударили в ответ…

Когда молнии, вызванные Кенгером, ударили по чудовищам, инквизитор рассмеялся — несмотря на то, что после заклинания болела голова, он ощущал наполняющую его радость. Кенгер обожал творить магию.

По его войску прокатился победный крик…

…сменившийся воплями ужаса, когда в одно мгновение над головами людей сгустились багрово-черные тучи, из которых ударили тонкие змеящиеся щупальца, пронзающие магическую защиту, доспехи и плоть…

А через миг хлынул уже настоящий, природный ливень, отряд Венелиса налетел на армию Иоаннита, все смешалось…

И никто не обратил внимания на троих всадников, во весь опор несущихся прочь от сошедшихся в бою церковников. Трое лучших магов-иллюзионистов Ковена, один из которых еще и обладал неплохими способностями к погодной магии и вполне способен был вызвать ливень…

Аенгрост, Империя Христесар, провинция Клетер, Третий город Атан
Хейсар де Ульгене, маркиз Нейдерский, избранник Сойхе
1-ая декада осени, 2904-ый год Восьмой эпохи

Поглубже накинув капюшон, Хейсар поднялся по мокрым от дождя ступеням на городскую стену и обвел взглядом расположившуюся у ее подножия армию Иоаннита.

Весьма, надо заметить, потрепанную армию.

Представив себе, что творилось на Бестанрийском поле, когда иллюзии спали, и святоши разобрали, кого бьют, старик не сдержал усмешки. Так им и надо, палачам и лжецам!

От десятитысячной армии, вышедшей из Иоаннита, дабы усмирить мятежников, осталось немногим больше половины. Из отряда Венелиса вообще уцелело человек сто. Итого — около шести тысяч бойцов и инквизиторских магов. Почти в два раза меньше, чем предполагал Этьен в разговоре с Кёрнхелем.

Но это были очень злые инквизиторы и стражи. И — это были почти самые лучшие воины Иоаннита. Армия Кенгера была второй не только по номеру, но и по силе, и пятитысячное войско могло на равных сражаться с двадцатитысячной пятой армией, например. Так что граф не сильно ошибся…

Но Властитель планировал победить десятитысячную армию. И вдвое меньшее количество воинов, начинающих осаду Атана, его не пугало. Хейсар помнил об этом и потому совершенно спокойно смотрел на лагерь инквизиторского войска и спешно строящиеся катапульты и лестницы.

Аенгрост, Империя Христесар, провинция Клетер, предместье Атана
Этьен де Каррадо, граф Нисселет, Хранитель Меча
1-ая декада осени, 2904-ый год Восьмой эпохи

— Мы нападем на них ночью? — поинтересовался подъехавший Грегориан.

— Нет, к ночным нападениям они уже привыкли и в темное время суток выставляют двойные караулы — научены горьким опытом, — улыбнулся Этьен. — Посмотрите, они не собираются осаждать город. Кенгер в ярости, его не устроит долгое сидение под стенами. Завтра они пойдут на приступ, поверьте мне.

— Атан долго не продержится, — бывший инквизитор с сомнением покачал головой. — В городе не осталось умелых бойцов и командиров, а простой люд, который сейчас стоит на стенах, долго не продержится.

— Вы думаете, они могут сдать город?

— Нет, они прекрасно понимают, что взбешенные инквизиторы предадут их мучительной казни, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Меня, скорее, пугает, что после первых же залпов катапульт среди защитников начнется паника. Признаться честно граф, я до сих пор не понимаю, как вам удалось вдохновить их на бой. Простые люди, они не привыкли сражаться за свою жизнь.

— Они не впадут в панику. Я уверен. По крайней мере — поначалу. А нам только и надо, чтобы Кенгер повел войска на штурм. Тогда мы зажмем их у стен. Инквизиторы попадут в незавидное положение — с одной стороны кипящая смола и камни со стен, с другой — наши отряды. Они растеряются, и мы успеем использовать это преимущество.

— А потом они немного оклемаются и по нашим людям тут же ударят уже не воины Иоаннита, а сами инквизиторы, — возразил Грегориан, но у Властителя и на это нашелся ответ.

— Нет. Вы забываете, что в отличие от них, наши маги могут сражаться и врукопашную. А магия… магия действовать не будет. Я смогу продержать блокирующее энергию поле около трех часов — этого времени нам хватит, чтобы разбить войско Кенгера. Разумеется, после того, как наши маги нанесут первый удар.

Глава Тайного Ордена немного помолчал.

— Пожалуй, я соглашусь с герцогиней: ваш нестандартный подход — это нечто!

— Господин граф, противник готовит катапульты к бою! — на пригорок, где стояли Этьен и Грегориан, взбежал Найчелл.

Хранитель помрачнел.

— Они все же решились идти на приступ сейчас? — уточнил бывший инквизитор.

— Не думаю. Скорее, хотят лишить защитников города возможности отдохнуть. Ударят несколько раз горючими снарядами — и горожанам обеспечена веселая ночь, — зло бросил Этьен, разглядывая лагерь противника через подзорную трубу.

— Может, стоит атаковать сейчас? — с надеждой проговорил молодой де Ульгене.

Граф покачал головой.

— Нет. Они пока еще ждут подвоха.

— Но погибнут люди!

Он стиснул кулаки.

— Я знаю.

Лучники ударили вовремя. Ровно тогда, когда и должны были ударить — вражеские бойцы еще не увидели мчащуюся на них из-за холма конницу Кольера, но ударить она должна была буквально через минуту, что давало фактор неожиданности. Стрелки успели сделать три залпа, одновременно с тем ударили маги, расцветив вражеские порядки вспышками огненных шаров и ледяных молний — и армии сшиблись.

Всадники стоптали задние ряды осаждающих, и клином вонзились в середину войска, стоявшего у ворот. Лучники тем временем принялись выбивать расчеты катапульт — стены и дома Атана и так понесли достаточно немало потерь. Маги наносили последние удары, но их атаки выглядели уже куда слабее первой. Да и первые-то огненные шары далеко не все достигли цели — защита инквизиторов была не так проста.

Появление под стенами города Этьена и его отрядов мгновенно подняло боевой дух защитников — сверху раздались радостные крики, а на воинов Инквизиции полилась кипящая смола и посыпались камни. Задело и кого-то из своих, но подавляющее число потерь было все же со стороны осаждающих.

Церковники оправились довольно быстро.

— Их не так много! — крикнул Кенгер. — Размажем их!

Он еще не знал, что отрезан от магии.

Бой продолжался около часа. Вначале ошарашенные внезапностью нападения, вскоре воины Иоаннита опомнились — численное преимущество было все еще на их стороне. Вот только им еще не приходилось иметь дела с людьми, сражающимися так яростно — где те проигрывали в выучке и вооружении, там брали страстью к победе и верой в собственную правоту.

Спустя сорок минут с атаки конницы Кольера, стражи и инквизиторы дрогнули.

Пленных, несмотря на строгий приказ, брали только по необходимости — особенно из числа церковников. Если стражи еще могли рассчитывать на милосердие и плен, то инквизиторов старались убивать на месте. Тем не менее, Кенгеру и еще нескольким удалось выжить. Хотя если бы они знали, что их ждет, то предпочли бы быструю смерть в бою…

Потери со стороны войска Этьена оказались немалыми, но учитывая, что с противоположной стороны полегло впятеро больше — просто смешными. Около тысячи человек. Одна третья часть.

Но граф был уверен, что сумеет поставить в строй около половины пленных из числа стражей, то есть — около пяти сотен хорошо обученных бойцов. Неплохой размен, если не думать о его этической составляющей…

Инквизиторы были допрошены в присутствии Этьена при помощи магии, после чего без особого шума казнены.

Часть стражей тоже пришлось повесить, но почти шестьсот человек, узнав правду о боге, которому молились, перешли на сторону мятежников. Разумеется, не обошлось без магии Предела… Во главе этого отряда Хранитель поставил Ньерта де Лайкара, стража второго ранга, который принес ему вассальную клятву, тем самым обезопасив графа от предательства стражей — теперь они просто не могли обернуться против Черного Властителя.

За декаду люди восстановили пострадавшие во время осады дома — благо, их оказалось не так уж много, и горожанам активно помогали маги.

А вскоре проросли брошенные три декады назад семена — несколько небольших городов, находящихся в дальних секторах провинций Клетер и Райтлан, подняли бунт и скинули не ожидающих подобного святош… Армия Властителя росла на глазах.

Четыре месяца назад Этьен объявил войну Инквизиции. Объявил для самого себя. А сегодня под его командованием находилось пятнадцатитысячное войско, и пусть выучка двух третей этой армии оставляла желать лучшего — но люди готовы были сражаться до последнего за предоставленный им шанс навсегда сбросить ярмо церковников.

Граф же твердо решил объявить людям о том, кто он такой. В конце концов, Черного Властителя злом объявили все те же Инквизиторы, а самого Этьена люди любили и верили ему. О силе Властителя ходили легенды, и тот факт, что обожаемый всеми граф окажется тем самым великим магом, пойдет на пользу всем.

А пока что следовало подумать о захвате Керта, Первого города.

Нет, он не забыл про девочку, которая спасла ему жизнь в день его перемещения на Аенгрост. И теперь, когда Этьен был уверен, что сможет ее защитить, он хотел захватить город, в который Анж отправил Кетару, и позаботиться о том, чтобы та точно не пострадала в пламени страшной войны, готовой охватить всю Империю Христесар. Граф часто вспоминал это светлое дитя, безумно жаждал встречи с ней — и в то же время страшился: не превратился ли он уже в такое чудовище, с каким Кетара даже разговаривать не захочет? Увидит ли он в ее глазах радость от встречи или только страх перед безжалостным завоевателем? Узнает ли она в нем врага Инквизиции или только стремящегося к захвату Империи Властителя? Хранителю не давали покоя мысли о всех тех, кто погиб ради его победы. Его пугал путь, на который он ступил. Путь крови и страха, путь бесконечных сражений, заговоров и предательств, страшный путь, черный, как Дух Этьена и как его Меч.

Оглавление

Обращение к пользователям