I

Никто столько не видывалъ видовъ, сколько нашъ братъ — странникъ: чего только не увидишь, чего не услышишь? И вс? впечатл?нія новы, встр?чи неожиданны. Оттого-то на Руси такъ много путешественниковъ или, какъ ихъ народъ называетъ: странниковъ. Большинство, и огромное большинство, странниковъ-богомольцевъ, странствуетъ по монастырямъ и церквамъ, прикрываясь только душеспасительною ц?лію, а въ самомъ д?л? ихъ прельщаетъ перем?на впечатл?ній; а впосл?дствіи эта жажда новизны доходитъ до какой-то нравственной распущенности: хочется м?сто перем?нить и только; какъ ни хорошо жить дома, а все куда-то хочется; просто — на м?ст? не сидится. Простой челов?къ объясняетъ свое желаніе шляться т?мъ, что онъ «хочетъ Богу трудиться», хочетъ этими трудами пользу душ? принести, а странники, заподозр?нные въ большей развитости, бродяжничество свое прикрываютъ пользой наук?; они тоже объявляютъ, что хлопочутъ о наук?. Какъ странники-богомольцы, такъ и странники съ ученой целью совершенно не приготовлены для своихъ трудовъ. И въ самомъ д?л?, я знаю только одного путешественника по Россіи, приготовленнаго къ своимъ работамъ, — г. Тарачкова, учителя естественныхъ наукъ орловскаго кадетскаго корпуса, ?здившаго по средней полос? Россіи, писавшаго въ орловскихъ губернскихъ в?домостяхъ и издавшаго въ посл?дствіи свои заметки въ Орл?, и можетъ быть по этому или по своей спеціальности не совс?мъ изв?стнаго читающей публик?. Другіе же странники и не думали себя готовить къ чему бы то ни было. Возьмите вы хоть путешественниковъ — собирателей нашихъ народныхъ п?сенъ (Кир?евскій умеръ), сказокъ и тому подобнаго; думали ли они когда нибудь заниматься своимъ д?ломъ? Собирателю п?сенъ, наприм?ръ, кром? ум?нья читать и писать, должно знать музыку; п?сня, записанная безъ голоса, теряетъ половину своего значенія, а изо вс?хъ собирателей н?тъ ни одного, который бы могъ записать самый простой мотивъ. При изданіи п?сенъ необходимо сравнить ихъ съ другими, по крайней м?р? славянскими п?снями, а изъ насъ никто не знаетъ ни одного славянскаго нар?чія… Впрочемъ, я долженъ оговориться: никто кром? В. А. Безсонова… А впрочемъ, какой же онъ собиратель? В?дь онъ собиралъ п?сни по чужимъ сборникамъ, да по сочиненіямъ Симеона Полоцкаго; а при своей жадности въ этому д?лу, голоса для этихъ п?сенъ подобралъ изъ мотивовъ разныхъ итальянскихъ оперъ; странствія же его было немного: онъ странствовалъ только по Москв?, да, кажется, разъ съ?здилъ къ кому-то въ гости верстъ за сто, да тамъ и записалъ отъ одной горничной стихъ духовный. Кто не в?ритъ мн? въ этомъ, того могу попросить посмотр?ть изданіе П. А. Безсонова — Каликъ перехожихъ; но в?дь это удается одному г. Безсонову. Но о П. А. Безсонов? — въ другомъ м?ст?, а теперь, повторивши, что изъ вс?хъ странниковъ-наблюдателей одинъ только г. Тарачковъ знаетъ зач?мъ пошелъ въ странствіе, я скажу, что если вы спросите каждаго изъ странствующей братіи, ученыхъ ли наблюдателей надъ русской народностью, или странниковъ-богомольцевъ, вамъ разскажутъ много и много такихъ встр?чъ и приключеній, о которыхъ челов?ку не странствовавшему никогда и въ голову не можетъ придти.

Едва вы вышли изъ дому въ путь, какъ васъ ожидаютъ встр?чи съ простымъ людомъ и начальствомъ. Съ простымъ людомъ встр?титься не б?да: отъ него отд?латься было въ прежнее, кр?постное время легко, не смотря на его любопытство.

Идете вы путемъ-дорогой въ м?стахъ, въ которыхъ васъ никто не знаетъ, да и ближайшій вашъ знакомый живетъ верстахъ въ двухстахъ, а то я больше. Попадается вамъ попутчикъ изъ ближайшей деревни,

— Здравствуй, почтенн?йшій! заговариваете вы съ нимъ; — Куда Богъ несетъ?

— А мы вотъ въ ту деревню, — отв?тятъ вамъ мужикъ:- Мы тутошніе…

— Тутошніе? спросите вы, чтобы какъ нибудь вызвать его на разговоры.

— Тутошніе, родимый! Мы изстари тутошніе… А ты отколь идешь? Ты в?дь не зд?шній?

— Не зд?шній, почтенный, не зд?шній.

— Отколь же идешь?

— Да я изъ-за Москвы.

— Изъ-за Москвы?… Знаю… А по какимъ такимъ д?ламъ идешь? спроситъ онъ, не для того, чтобъ узнать съ полицейской ц?лью, кто вы, зач?мъ идете, а единственно изъ любопытства, если не для того только, чтобъ не молчать дорогой, а поболтать отъ скуки.

— По какимъ такимъ д?лахъ идешь?

— А по своимъ, добрый челов?къ.

— А? По своимъ! скажетъ онъ, какъ будто совершенно понялъ откуда, куда и зач?мъ вы идете, нимало не обидясь вашимъ, въ такой степени яснымъ отв?томъ.

Потомъ вы съ нимъ разговоритесь; онъ вамъ будетъ благодаренъ, если вы примете, или хоть покажете участіе въ его гор?, о которомъ русскій челов?къ любитъ потолковать со всякимъ; а если вы ему покажетесь и его изба будетъ по пути, — зазоветъ васъ въ себ? об?дать или ночевать. Впрочемъ, это было сперва, еще до 19 февраля, теперь не то. Въ былыя времена поймаешь бродягу, поведешь въ начальству, самаго затаскаютъ по судамъ, станутъ спрашивать: какъ поймалъ, гд? поймалъ, да и сд?лаютъ причастнымъ въ д?лу, не радъ будешь, что и поймалъ недобраго челов?ка; а теперь начальство — мировой посредникъ, а мировой посредникъ свой челов?къ: приведешь въ нему или хоть къ сельскому старост? — теб? ничего не будетъ: сдалъ на руки — тебя сейчасъ же и отпустятъ. А потому встр?ча съ простымъ мужикомъ, кому бы то ни было, какъ бы кто ни былъ изв?стенъ за нехорошаго челов?ка, ни для кого не опасна, тогда какъ въ старые годы, встр?титься въ деревенской глуши съ начальствующимъ лицомъ иногда значило попасться въ б?ду, а ч?мъ ниже было начальство, т?мъ было хуже. Наприм?ръ, у меня была встр?ча съ сотскимъ… Но я долженъ сказать н?сколько словъ о тогдашнемъ моемъ путешествіи.

Я тогда былъ еще студентомъ московскаго университета. Въ одинъ прекрасный день купилъ рублей на десять разнаго товара, уложилъ въ коробку и отправился въ путь; и съ этой коробкой, — коробейникомъ пришелъ въ одно большое село, одной изъ неблизкихъ отъ Москвы губерній. Въ этомъ сел? я и положилъ им?ть свою главную квартиру. Познакомившись съ сыномъ моего хозяина, парнемъ л?тъ 20-ти, мы съ нимъ не разставались нед?ли дв?. Пооб?давши съ нимъ часу въ 9-мъ поутру, мы съ нимъ отправились торговать по сос?днимъ деревнямъ, и, надо правду сказать, п?сенъ собрали иного, денегъ же наторговали одинъ двугривенный, потому что мой товаръ былъ безц?нный. Такъ наприм?ръ, какъ вы опред?лите ц?ну этому товару: 3 пары серегъ стоили мн? дв? коп?йки ассигнаціями, по тогдашнему — грошъ; сколько я долженъ былъ брать за одну пару? Поэтому я за свой товаръ разсчитывался п?снями, и одной только неотвязчивой попадь? за двугривенный продалъ платовъ; и по сю пору не знаю, дорого или дешево отдалъ этотъ платокъ.

Поторговавши такимъ образомъ часовъ до четырехъ, мы возвращались домой, гд? уже собрался веселый народъ: парни, д?вки, старики, старухи… вс?хъ возрастовъ людъ, кто только желалъ выпить, сколько кому хот?лось; вс? ждали, в?роятно, съ большимъ нетерп?ніемъ моего возвращенія, чтобы веселить и веселиться…

Повадился ко мн?, на мою главную квартиру, какой-то сотскій; правда, сид?лъ онъ у меня не долго: придетъ, выпьетъ и уйдетъ. Но при этомъ благоразуміи онъ оказывалъ мн? страшную непріятность: люди, желающіе выпить — народъ веселый, а этотъ народъ веселый податей платить, разум?ется, не совс?мъ былъ охотникъ.

Придетъ бывало этотъ господинъ, вс? веселы, вс? радостны… а придетъ это начальство — вс?мъ неловко, вс? видятъ себя не такъ, какъ они должны себя про себя понимать, и какъ они должны себя держать передъ начальствомъ.

— Не ходи ты, братъ, когда у меня поютъ и пляшутъ, говорилъ я не разъ, — а приходи одинъ на одинъ, я теб? сколько хочешь водки дамъ. В?дь ты видишь — ты мн? м?шаешь…

— Хорошо, хорошо! обыкновенно говаривалъ онъ мн?; а между т?мъ прилаживалъ во мн? всякій разъ на вечеръ, когда были у меня гости веселые, не забывая въ тоже время приходить ко мн? и поутру.

Сижу я разъ въ изб? за столомъ. Избранный на ту пору мой пріятель сид?лъ съ правой руки и распоряжался штофомъ, стоявшимъ на стол?, а п?сни п?вшій — съ л?вой, и, какъ теперь помню, л?вый мой сос?дъ п?лъ:

А и я то, православный царь,

Не хочу мужиками ругатися,

А татарамъ пот?шатися!

Не добро татарамъ т?шиться

Надъ русскими православными,

А т?шиться ли не т?шиться —

Мужику ли надъ татарами.



Едва усп?лъ кончить п?сню мой сос?дъ, вошелъ сотскій… Вс? замолчали…

— Здравствуй! обратился ко мн? сотскій, взявшись за штофъ, стоявшій на стол?. — Здравствуй, братъ!

— Здорово! отв?чалъ я съ большимъ и очень съ большимъ не удовольствіемъ: на ту пору этотъ сотскій былъ до крайности лишнимъ.

Сотскій сталъ наливать изъ штофа въ стаканъ водку, потихоньку, не торопясь.

— Зач?мъ пьешь водку? спросилъ я не совс?мъ любезно сотскаго.

— А вотъ, Иванычъ, водочки хочу пить, отв?чалъ тотъ, н?сколько см?шавшись.

— А водка-то твоя?

— Молчи, челов?къ любезный! заговорилъ еще больше см?шавшись сотскій.

— Молчать можно, а ты водки все таки не трогай; водка не твоя, да тебя никто и не подчивалъ.

Представьте себ? положеніе этого господина; онъ — сотскій — все таки начальство, хоть малое, а какъ ни разсуждай, все начальство, и это начальство опозорено передъ подначальственними людьми, самыми гуляками, за которыми накопилось пропасть недоимокъ, и которыхъ это начальство каждое утро за эти недоимки драло за вихоръ.

Начальство обид?лось.

— Такъ водки не даешь? спросилъ сотскій; — водки твоей и попробовать нельзя?

— И пробовать нельзя. Я теб? сколько разъ говорилъ: приходи по-утрамъ и пей сколько хочешь, а только по вечерамъ не м?шай.

— Ну, ладно! заговорилъ пріосанясь сотскій. — А за какимъ такимъ д?ломъ, парень, ты зд?сь шатаешься?

— Да в?дь ты знаешь, что я торгую?

— Какая чортъ торговля? Гроша м?днаго ни отъ кого не бралъ.

— Ну, ужь это мое д?ло.

— А, пожалуй, и не совс?мъ твое! Ты на-первыхъ скажи: отколь ты сюда забрался?

— Это д?ло ты заговорилъ, господинъ сотскій: на это можно отв?чать.

— Да ты д?ло говори: отколева ты прі?халъ.

— Изъ Москвы, господинъ сотскій.

— А пашпортъ есть?

— И пашпортъ есть.

— А покажи!

Я досталъ свой видъ и передалъ сотскому, тотъ взялъ, разложилъ его на стол? и сталъ внимательно въ него всматриваться; долго, очень долго глубокомысленно на него гляд?лъ, и только гляд?лъ, а не читалъ, потому что онъ былъ не грамотный, и потомъ заключилъ такъ:

— А пашпортъ-то твой, парень, фальшивый!

— Это какъ ты узналъ?

— Узналъ!

— В?дь ты грамот? не знаешь, какъ же ты могъ узнать, еслибы и въ самомъ д?л? пашпортъ былъ фальшивый?

Сотскій этимъ зам?чаніемъ еще больше обид?лся.

— Да что съ тобой иного толковать! р?шилъ сотскій — дойдемъ къ становому, онъ тебя разберетъ.

Такого результата отъ моего отказа въ водк?, отъ сотскаго я никакъ не ожидалъ, но какъ д?ло уже было сд?лано и пардону просить было нельзя, сотскій могъ подумать и богъ-знаетъ что, то я, собравши все свое имущество, отправился въ становому. Сотскій изъ моихъ же пріятелей выбралъ четверыхъ конвоировать меня; но это было лишнее: за нами пошли вс?, кто только былъ въ изб?: бол?е двадцати челов?къ; а какъ вышли изъ избы, къ намъ стали приставать вс? встр?чное, такъ что мы вышли изъ деревни толпой челов?къ во сто, и вс? ввалились въ другую деревню, версты за четыре, въ которой жилъ становой приставъ. Въ этой деревн? тоже всякій встр?чный приставалъ въ нашей толп?.

Деревня, въ которой жилъ становой, выстроена была въ одну линію, передъ р?чкою, на полугор?. Почти середи деревня, въ изб? съ крашеными окнами, квартировалъ становой, и передъ этой избой мы и остановились.

— Береги ловч?й! приказывалъ сотскій мужикамъ, меня конвоировавшимъ. — Я знаю этого парня: плутъ; какъ разъ стречка дастъ! Поди посл?, лови!

Отдавъ это приказаніе, сотскій пошелъ въ становому, а меня, какъ по чину недостойнаго войти въ комнату начальства, оставили со всей толпой у крыльца. Толпа хоть говорила и въ полголоса, но все таки шум?ла; но, когда черезъ четверть часа вышелъ становой, все замерло. Вс? скинули шапки; одинъ только я, поклонившись становому, над?лъ опять шапку. Становой вышелъ въ халат?, и зам?тно было, что онъ возсталъ отъ посл?об?деннаго сна; и еще было зам?тн?е, что онъ за об?домъ время проводилъ не праздно, другими словами сказать: за об?домъ господина становаго выпито было не мало.

— Что за челов?къ? спросилъ меня становой, благоразумно изб?гая м?стоименія: ты сказать — можетъ быть и неловко, а вы — можетъ быть и не стоитъ. — Что за челов?къ?

— Императорскаго московскаго университета университантъ, отв?чалъ я, желая придать себ? бол?е значенія, а потому и не назвался студентомъ университета, думая, отчасти справедливо, что становой слыхалъ только о студентахъ семинарій, съ которыми церемониться нечего.

— Что же вы зд?сь д?лаете? спросилъ меня становой, бол?е благосклоннымъ голосомъ.

— Собираю остатки нашей національной поэзіи, отв?тилъ я.

— Какъ?

— Остатки нашей національной поэзіи, опять отв?чалъ я недоум?вающему становому.

— Какой поэзіи?

— Національной.

— Да вы говорите просто: что такое вы д?лаете?

— Я вамъ сказалъ.

— Ну, какъ вы собираете эту поэзію?

— Записываю.

— Что записываете?

— П?сни, сказки…

— А ты откуда пришелъ? вопросилъ, пріосанившись, становой.

— Изъ Москвы.

— Изъ Москвы за п?снями?

— Изъ Москвы за п?снями.

— Какъ, такой-сякой! Пословица говоритъ: въ Москву за п?снями ?здятъ, а ты изъ Москвы сюда за п?снями прі?халъ!

И пошелъ, и пошелъ мой становой. Обижаться мн? было неч?мъ: становой ругалъ собственно говоря не меня; я былъ въ то время въ качеств? декораціи; толпа вся безъ шапокъ, одинъ только челов?къ стоятъ въ шапк?, и этого-то шапочнаго ругаютъ нецензурными словами.

Бабы, мужики, мн? сочувствовали и гораздо бол?е меня принимали въ сердцу то оскорбленіе, которое мн? д?лалъ своею бранью становой.

— Да за что же онъ надъ тобою такъ изругается, голубчикъ ты мой? говорила одна баба, приложа правую руку въ щек?, а л?вой поддерживая локоть правой.

— Ты, родненькій, не горюй, говорила другая — онъ у насъ добрый, только сердце свое сорветъ, а то ничего… Отойдетъ сердце, самъ посл? жал?ть тебя будетъ…

Такъ продолжалось около получаса. Вижу я — ?детъ на б?говыхъ дрожкахъ одинъ столичный пом?щикъ (столичнаго пом?щика отъ деревенскаго — легко отличить), л?тъ 25.

— Кто это ?детъ? спросилъ я у одного мужика, конвоировавшаго меня.

— Да это князь Н-ій, отв?чалъ тотъ.

Князь Н-скій ?халъ крупной рысью, но, увид?въ большую толпу, по?халъ шагомъ.

— Князь! крикнулъ я — князь, пожалуйте сюда.

Князь подъ?халъ.

— Ув?рьте, пожалуйста, князь, господина столоваго пристава, что студенту московскаго университета можно ходить собирать мужицкія п?сни.

Становой замолчалъ въ ту же минуту какъ подъ?халъ князь Н-ій.

— А вы студентъ московскаго университета? спросилъ князь, в?жливо мн? поклонясь.

— Да, студентъ.

— Ваша фамилія?

— Якушкинъ.

— Не угодно ли вамъ будетъ отдохнуть у женя н?сколько времени?

— Сд?лайте одолженіе!

— Такъ садитесь! сказалъ онъ, подвигаясь ближе къ передку дрожекъ.

Я, не торопясь, поставилъ на дрожки свою коробку съ товаровъ, потокъ самъ с?лъ на дрожки; князь тронулъ лошадь, поклонился становому, я, въ свою очередь, также поклонился, и мы по?хали… Становой только улыбался.

Это было давно; по крайней м?р? л?тъ двадцать тому назадъ. Съ т?хъ поръ становые перем?нились; а чтобы не сказать голословно, я вамъ разскажу сл?дующій казусъ.

У одного, очень хорошаго и образованнаго пом?щика, сос?дніе мужики хл?бъ лошадьми побивали, и онъ спустилъ разъ, спустилъ другой… Наконецъ, ему не въ терпежъ стало: послалъ за становымъ.

Прі?халъ становой, разобралъ д?ло и р?шилъ, что мужики точно виноваты.

— Прикажете наказать мужиковъ розгами? спросилъ становой пом?щика.

— Н?тъ; избави Господи! отв?чалъ тотъ. А вы возьмите себ? съ нихъ по полтиннику… или, тамъ, сколько…

— Вамъ или себ??

— Да… разум?ется… себ?! Мн? ихъ денегъ совс?мъ не надо! Возьмите для себя.

— Взялъ бы по полтиннику, отв?чалъ становой — да полтинниковъ-то у нихъ у самихъ мало!.. Н?тъ, ужъ въ другой разъ мн? этого, батюшка, не говорите!..

— Чтожь, братецъ ты мой, говорилъ мн? этотъ пом?щикъ: — со стыда сгор?лъ!.. Вотъ, ни съ тобой и учились, а в?дь не ум?емъ понять, что хорошо и что дурно…

Наученный опытомъ, я съ начальствомъ никогда не ссорился.

Разъ приходитъ ко мн? сотскій, съ которымъ я уже завелъ большую дружбу.

— Павелъ Иванычъ, таинственно заговорилъ онъ:- Павелъ Иванычъ!

— Что теб??

— Тебя вел?но поймать!

— Это за что?

— А чортъ ихъ знаетъ, Павелъ Иванычъ! Исправникъ говоритъ: поймать!

— Да за что же?

— Онъ, говоритъ исправникъ, не торгуетъ, а товары такъ раздаетъ; в?рно, недобрый челов?къ!

— А ежели бы я и даромъ раздавалъ?

— Онъ, говоритъ исправникъ, или лавку обокралъ, или отъ солдатчины б?гаетъ!

— Съ чего же это онъ взялъ? спросилъ я не совс?мъ покойнымъ голосомъ.

— Онъ, говоритъ исправникъ, по вс?мъ деревнямъ дебоширства д?лаетъ.

— Какія же?

— А чортъ его знаетъ.

— Что же теперь д?лать?

— И ума не приложу.

— Да в?дь ты меня не будешь ловить? спросилъ я, очень сомн?ваясь, что получу для себя выгодный отв?тъ. — Не будешь меня ловить?

— Избави Господи!

— Что же д?лать?

— Найми лошадь; я теб? въ этомъ д?л? помогу, — ступай въ губернію!

Сотскій мн? нанялъ лошадь, и я по его сов?ту отправился въ губернскій городъ. Въ губернскомъ город? жилъ мой пріятель, у котораго я и остановился.

Посл? разспросовъ о моихъ усп?хахъ мы с?ли об?дать. Едва начался об?дъ, какъ къ крыльцу нашей квартиры летомъ-подлет?ла тройка.

— Это мой дядя прі?халъ, сказалъ мн? мой хозяинъ: исправникъ, отъ котораго ты только что такъ усп?шно уб?жалъ… но онъ добрый челов?къ.

— А! Ко щамъ! Ко щамъ! закричалъ дядя-исправникъ еще изъ передней.

— Милости просимъ, дядя, милости просимъ! проговорилъ хозяинъ.

— Да какъ не просить милости? отв?чалъ на это приглашеніе дядя-исправникъ;- право, братъ, голоденъ, какъ самая голодная собака!

Дядя-исправникъ с?лъ за столъ.

— Ну, чтожь водки? спросилъ дядя.

— Кушай, дядя, кушай! прив?тливо отв?чалъ хозяинъ: — водка на стол?.

Онъ выпилъ рюмку водки и, не усп?въ съ?сть н?сколькихъ ложекъ щей, остановился.

— Знаешь что? обратился дядя въ своему племяннику-хозяину. Знаешь что?

— А что?

— Появился въ нашемъ у?зд? мошенникъ, да в?дь какой, когдабъ ты зналъ!

— Какой же?

— Просто, братецъ ты мой, поймать не могъ: ускользаетъ, да ускользаетъ!

— Да что же онъ такое сд?лалъ?

— Пока еще ничего!.. А ты подумай: ц?лый м?сяцъ ходитъ по нашему у?зду разносчикомъ, товаровъ хоть бы на грошъ теб? продалъ, а такъ, товаръ разбрасываетъ д?вкамъ, да молодымъ бабамъ. Пить, говорятъ, пьетъ, а этимъ д?ломъ не занимается.

— А хочешь, дядя, я теб? покажу этого челов?ка? спросилъ, см?ясь, хозяинъ, которому я уже усп?лъ разсказать про собиравшуюся надо мной грозу.

— Да какъ же?!!

— Да вотъ онъ самый! см?ясь отв?чалъ хозяинъ своему дяд?-исправнику.

Дядя-исправникъ даже вздрогнулъ.

— Ну, батюшка Павелъ Ивановичъ! сказалъ дядя-исправникъ, когда ему разсказали въ чемъ д?ло:- ежели бы васъ поймали, не знаю — заковалъ бы я васъ или не заковалъ?.. Право, не знаю, но ужъ в?рно прі?хали бы вы сюда на казенный счетъ, а не нанимать бы вамъ лошадей: непрем?нно прислалъ бы васъ прямо къ губернатору. Кто васъ, теперешній народъ, кто васъ, знаетъ — зач?мъ вы ходите?

Оглавление

Обращение к пользователям