ІІІ

Мн? право жаль, что я не ум?ю составить картину, им?я подъ руками все: и содержаніе, и краски; и что у меня одного только недостаетъ, какъ сгруппировать въ одну картину все, что было у меня подъ рукой. Поэтому я буду продолжать свою небывальщину такъ, какъ началъ.

Д?ло было на святой нед?л? во Владимірской губерніи; а въ этой губерніи, въ это время, часто бываетъ середина или, лучше сказать, начало весны: везд? въ поляхъ сн?гъ таетъ, прогалинки показываются, а въ вершинахъ (по-орловски) или въ оврагахъ зажоры [2] становятся.

Я уже говорилъ, что я въ то время съ коробкомъ торговалъ; остановишься, бывало, въ какой нибудь деревн?, а уже изъ этой деревни свои походы д?лаешь.

Вотъ пошолъ я въ походъ со своей стоянки, обходилъ н?сколько деревень и поздно вечеромъ пошолъ на главную свою квартиру, только тутъ б?да со иной случилась: надо было свернуть изъ деревни направо, а я пошелъ все прямо; шолъ, шолъ, — все деревни н?тъ, а въ пол? зги божіей не видать!.. Прошолъ я верстъ 5, 6… должно быть, и около десятка верстъ набралось, я все иду впередъ… Вышелъ я на торную дорогу и обрадовался: должно быть, жилье близко… Только радость моя была не долгая: не усп?лъ я спуститься подъ горочку, ступить шагу, какъ очутился выше пояса въ зажор?!.. Это меня озадачило!.. Вернуться назадъ, выскочить изъ зажора: опять придется идти столько же, да еще хорошо ежели столько же, а то пожалуй и въ ту деревню, изъ которой вышелъ, не попадешь… И немного думавши, я пошолъ впередъ… Зажоръ все глубже, все глубже… прошолъ я зажоромъ саженъ пять, выбрался на твердую дорогу. День-то былъ теплый, а къ ночи заморозило. Выскочилъ я изъ зажора, на мн? все платье заледен?ло… Выбравшись на твердую дорогу, сталъ я подниматься на гору… Вдругъ слышу лай собакъ… Э! думаю, деревня близко! Прохожу еще н?сколько шаговъ — кабакъ! Я къ кабаку.

— Эй, хозяинъ, отопри! крикнулъ я, постучавши кулакомъ въ окно кабака.

— Кто тамъ? спросилъ меня ц?ловальникъ изъ кабака, впрочемъ, не показывая на д?л?, что онъ желаетъ всякому отворить кабакъ и отпустить водки. Закономъ запрещено водкой ночью торговать: въ б?ду попадешь.

— Отопри пожалуста!

— Да ты кто такой?

— Прохожій.

— Что-жь теб? надо?

— Б?да случилась.

— Какая б?да?

— Въ зажор? чуть не утонулъ.

— Въ зажор??

— Ну да, въ зажор?.

— Это подъ горой?

— Ну да, подъ горой, отв?чалъ я, едва переводя духъ отъ холода.

— Экой ты, братецъ!..

Съ посл?днимъ словомъ ц?ловальникъ, не обуваясь, вскочилъ и проворно отворилъ мн? двери въ кабакъ.

— Иди сюда!.. Зд?сь темно, такъ ты по голосу иди!.. Иди за мной, — говорилъ ц?ловальникъ. — Сюда за мной! Я сейчасъ огонь выкрещу… вздую огонь…

Должно зам?тить, что это было около двадцати л?тъ назадъ, а тогда фосфорныя спички еще не входили во всеобщее употребленіе.

— Иди сюда!

Мы вошли въ кабакъ.

— Сейчасъ огня достанемъ! заговорилъ ободрительно ц?ловальникъ, и началъ добывать огня.

Въ минуту мой, Богомъ посланный на ту пору, хозяинъ и св?чку зажегъ.

— Однако д?ло дрянь! сказалъ мой хозяинъ. — Право, парень, д?ло, какъ есть дрянь!..

— Да какъ видишь, отв?чалъ я: просто весь смерзъ; боюсь, не простудиться…

— Какъ же тебя угораздило такъ?

— Дорогой ошибся.

— А ты откуда шолъ?

Я сказалъ.

— А, знаю!..

— Дай, пожалуйста, коп?екъ на пять водки! попросилъ я хозяина, который уже верт?лся около половъ, установленныхъ шкаливаии, косушками, штофами, полуштофами…

— Какъ не дать?.. теперь водка первое д?ло!.. Выпьешь — согр?ешься: не выпьешь — согр?нья ни отъ чего не подучишь, потому не отъ чего…

— Потому-то и хочу выпить…

— На, пей! сказалъ ц?ловальникъ, откупоривъ косушку и наливая въ стаканъ водку.

Я, зная кабацкіе обычаи: надо сперва заплатить деньги за водку, а ужь посл? пить, сталъ доставать деньги.

— Да пей, парень! посл? заплатишь!

— Все равно: сейчасъ отдамъ.

— Пей, теб? говорятъ! грозно уже крикнулъ на меня ц?ловальникъ.

Я выпилъ, вынулъ пять коп?екъ серебромъ, разум?ется, м?дными деньгами, и отдалъ ц?ловальнику; только водка на меня не произвела р?шительно никакого д?йствія: такъ я перезябъ.

— Выпей еще стаканчикъ! обратился во мн? ц?ловальникъ, видя, что первый стаканъ не оказывалъ должнаго д?йствія.

— Больше пить не могу!

— Денегъ, что ли, н?тъ? таинственно, вполголоса спросилъ меня ц?ловальникъ.

— Н?тъ, не то…

— Я теб?, парень, отъ себя поднесу, еще таинственн?й проговорилъ ц?ловальникъ.

— Деньги у меня есть…

— Это все едино, а ты выпей еще стаканчикъ.

— Да, ей Богу, не могу!..

— Эхъ ты, озорная голова! крикнулъ на женя ц?ловальникъ: говорятъ теб?: пей! такъ, стало быть, надо пить!.. Не стану я сдуру всякаго поить водкой!.. А теб? подношу: надо христіанскую душу отъ смерти спасти!.. Пойми ты…

— Ну, давай!..

Ц?ловальникъ налилъ еще стаканъ, я выпилъ, и вынулъ изъ кармана еще пять коп?екъ и подалъ хозяину.

— Не надо, парень! объявилъ тотъ, не принимая отъ меня денегъ. — Право, не надо!..

— У меня же есть деньги…

— Ну, и слава Богу! держи про себя, настаивалъ ц?ловальникъ:- держи, парень, про себя… Деньги всегда, парень, нужны…

— Спасибо теб?, хозяинъ, на добромъ слов?, сказалъ я, а деньги ты все таки, какъ хочешь, а возьми.

— Да теб? жь говорятъ…

— Какъ хочешь, а, пожалуйста, возьми! и съ этими словами положилъ деньги — пять коп?екъ — на стойку.

Хозяинъ съ видимымъ неудовольствіемъ взялъ со стойки деньги и положилъ въ ящикъ.

— А ты вотъ что, хозяинъ, началъ говорить я: ежели хочешь для меня добро сд?лать, пусти меня переночевать у тебя. Дорогъ я не знаю, я не зд?шній…

— Ну, н?тъ, паренекъ, этого сд?лать нельзя!..

— Отчего же?

— За?детъ какой пов?ренный!..

— Что жь за б?да?

— Какъ, что за б?да?.. Да тутъ такая б?да — совс?мъ пропадешь…

— Отъ чего жь пропадешь-то?

— Какъ отъ чего? У насъ строго наказано: въ кабакъ ни подъ какимъ теб? образомъ не пускать ночевать; а коли ты пустилъ кого ночевать къ себ? въ кабакъ, то за это съ тебя большой штрафъ и изъ кабака вонъ… Вотъ что!.. А то для чего не пустить?!..

— Ну, стало быть, д?лать нечего, прощай!.. спасибо за угощенье! сказалъ я, собираясь уходить.

— Да куда ты? постой!

Я остановился.

— Вотъ что я теб? скажу, паренекъ — заговорилъ ц?ловальникъ:- тутъ сейчасъ деревня; такъ ты ступай въ деревню… до деревни какихъ нибудь саженъ двадцать будетъ.

— Да въ эту пору въ деревн?-то, пожалуй, ночевать и не пустятъ, отв?чалъ я.

— Оно точно: пожалуй и не пустятъ, медленно проговорилъ ц?ловальникъ.

— Вотъ видишь ты…

— Однако, мы это д?ло поправимъ.

— Какъ же?

— Иванъ! крикнулъ ц?ловальникъ.

За перегородкой что-то зашум?ло.

— Иванъ, мой батракъ, прибавилъ ц?ловальникъ, обращаясь ко мн?:- онъ тебя проводитъ; ему отопрутъ.

Вошелъ изъ-за перегородки Иванъ.

— Вотъ, братъ Иванъ, проводи паренька, хоть къ Семену во дворъ, приказывалъ Ивану хозяинъ:- видишь, какъ убрался!..

— Гд? ты такъ отд?лался? спросилъ меня Иванъ, поз?вывая и почесывая себ? спину.

Я и Ивану разсказалъ.

— Ишь ты, гр?хъ какой! отв?тилъ Иванъ.

Въ минуту Иванъ од?лся.

— Прощай хозяинъ! сказалъ я, когда Иванъ былъ уже совс?мъ готовъ провожать меня. — Спасибо за ласку; в?къ твоего добра ко мн?, хозяинъ, не забуду!

— Постой, погоди! сказалъ ц?ловальникъ.

— Продрогъ ужь я очень…

— То-то! выпей еще.

— Н?тъ, не могу.

— Такъ вотъ что: возьми съ собой шкаликъ — придешь въ избу, можетъ, и захочется выпить, въ изб? и выпьешь.

— Ну, спасибо, хозяинъ, и съ этими словами я пол?зъ въ карманъ за деньгами — заплатить за шкаликъ.

— Говорятъ теб?: твоихъ денегъ мн? не надобно, крикнулъ на меня ц?ловальникъ. — Береги деньги!..

— Да у меня есть…

— Ну, и славу Богу! Ступай!..

По рекомендаціи Ивана меня пустили въ Семенову избу. Я, весь мокрый, не переод?ваясь, зал?зъ на теплую печку, заснулъ и по-утру проснулся и сухой, и совершенно здоровый.

Этотъ случай не исключительный; стой этотъ фактъ отд?льно — онъ бы не им?лъ никакого значенія, и я выбралъ именно этотъ со мной случай, единственно потому, что зд?сь зам?шанъ ц?ловальникъ; а ц?ловальникъ по мн?нію и народному, и вс?хъ людей жившихъ на Руси или хоть часто ее про?зжающихъ — челов?къ отп?тый, которому не дорога христіанская душа, который только и бьется изъ-за того, какъ бы побольше денегъ набрать, какъ бы съ міру христіанскаго посл?днюю рубаху снять, а такъ хоть вс? пропадай…

Не буду указывать на множество подобныхъ фактовъ, а укажу только еще на одинъ, по моему мн?нію, тоже очень зам?чательный.

Ходилъ я въ Переяславскомъ (Зал?сскомъ) у?зд?; подвигался отъ Троицы и въ Ростову, и потомъ опять назадъ, вправо и вл?во, а въ Переяславл? мн? все какъ то не удавалось побывать. Я былъ почти у самаго Ростова, и хоть путь мой лежалъ въ Ярославль, но все таки вернулся въ Переяславль: въ переяславской почтовой контор? я ждалъ получки, т. е. полученія писемъ, посылокъ, денегъ, которыя просилъ своихъ знакомыхъ посылать ко мн? въ Переяславль. Кончивши свои д?ла на почт?, я отправился въ трактиръ об?дать. Кто странствовалъ по Россіи, не только по проселочнымъ дорогамъ, а хоть и по самому битому тракту, тотъ знаетъ, какъ трудно челов?ку въ обильной Россіи быть сыту. Кто же не странствовалъ, въ качеств? странника, по великой м обильной Россіи, тотъ р?шительно не можетъ себ? представить, ч?мъ насыщается православный людъ. В?роятно изъ моихъ читателей на половину не знаютъ, что такое — пустыя щи, поэтому я я берусь объяснить, какъ приготовляется это немудрое кушанье. Должно взять горшокъ, положить въ него с?рой капусты (т. е. самаго дурнаго качества, не очищенной отъ верхнихъ, жесткихъ и песочныхъ листьевъ), налить воды; этотъ горшокъ съ капустой и водой поставить на огонь или на вольный духъ и кипятить до т?хъ поръ, пока вамъ не надо?стъ. Когда вамъ наскучитъ смотр?ть, какъ кипятъ ваши щи — эти щи готовы; вы должны вылить эти щи въ большую чашку, поставить на столъ, положить ложки и пригласить общество об?дать; ежели вы достаточно богаты, когда вс? усядутся за столъ, торжественно солите эти пустыя щи, ежели же вамъ достатокъ не позволяетъ такой роскоши, то вы каждому члену общества даете по маленькой щепоти соли, которую онъ можетъ кушать съ ч?мъ ему угодно; но ежели у васъ есть корова, да къ тому же случится мясо?дъ, то на всю семью вливаютъ въ эти пустыя щи н?сколько ложекъ снятаго молока, а иногда и ц?льнаго; въ этому прибавляютъ по куску хл?ба, который зачастую им?етъ способность гор?ть пламенемъ и который, разум?ется, раздается непрем?нно каждому. Хоть около Ростова и лучше крестьянскій столъ, но все таки я обрадовался, войдя, посл? долгаго поста, въ европейскій трактиръ…

— Что прикажете? спросилъ меня засуетившійся половой, изъ в?жливости сильно подергивая плечами, а отчасти и ногами, и вс?мъ т?ломъ.

— А что у васъ есть? спросилъ я, садясь за столикъ, который въ туже минуту былъ покрытъ половымъ б?лой, но не совс?мъ чистой салфеткой.

— Все что прикажете…

— Что у васъ готово?

— Все что прикажете.

— Какой у васъ супъ?

— Сейчасъ узнаю.

— Узнай, пожалуйста!

Половой поб?жалъ и чрезъ минуту вернулся.

— Супу сегодня не готовили никакова, объявилъ онъ мн?.

— Не готовили?

— Не готовили.

— Отчего же не готовили?

— А такъ — но требуется.

— Какъ же ты говорилъ, что все у васъ есть? Я спросилъ супу — какова нибудь, супу-то никакова и не оказалось у васъ.

— Супу точно не оказалось! почти съ удивленіемъ подтвердилъ мой половой.

— Н?тъ ли котлетъ?

— Сейчасъ узнаю!..

Уб?жалъ опять половой.

— Н?тъ, такова кушанья у насъ не готовятъ, объявилъ опять мн?, возвращаясь, половой.

— Что же у васъ есть?

— Все что прикажете, опять забормоталъ половой. — Все что прикажете: чай есть, водка есть…

— Ч?мъ же закусить?

— Закуска есть всякая…

— Да какая же? спросилъ я, начиная уже терять всякое терп?ніе.

— Какую прикажете… сельди есть… прикажете приготовить? Въ одну минуту…

— У васъ сельди!.. Сжарь пожалуйста селедку, сказалъ я, вспомнивъ, что Переяславль славится своими сельдями.

— Какъ сжарить? спросилъ меня, розиня ротъ отъ удивленія, половой.

— Прикажи пожалуйста сжарить въ сметан?.

— Да в?дь этого нельзя! — замялся половой. — Этого нельзя… это выйдетъ не скусно…

— Въ Москв? я ?далъ переяславскихъ сельдей, выходило скусно, сказалъ я, не понимая хорошенько причины упорнаго отказа половаго мн? въ сельди.

— Вы кушали переяславскія, обрадовавшись, заговорилъ половой, а у насъ в?дь не переяславскія: у насъ, изволите вид?ть, сельди московскія… мы прямо изъ Москвы голландскія селедки получаемъ!

— Какъ изъ Москвы?

— Самыя, что ни на есть лучшія!.. настоящія голландскія, прямо изъ самой Москвы!

— Ты не готовь, а принеси сюда показать твои сельди, сказалъ я половому.

— Для чего не показать!

Подовой пошелъ въ буфетъ, возвратился черезъ н?сколько секундъ, неся на тарелк? ржавую селедку.

— Эта селедка не зд?шняя?

— Никакъ н?тъ!.. Самая московская!

— Да мн? хочется зд?шней, переяславской селедки, все таки настаивалъ я.

— Мы селедки получаемъ изъ самой Москвы, твердилъ мн? половой:- изъ самой Москвы…

— А мн? нужно св?жей переяславской!..

— Такой мы не держимъ.

И тогда я понялъ, что въ Москв? надо искать Переяславля, а въ Переяславл? Москвы.

— Можно селянку сд?лать, таинственно мн? проговорилъ половой полушопотомъ.

— Давай хоть селянку!

— Постную?

— Н?тъ, давай скоромную!

— Извольте.

Принесъ мн? этотъ половой селянку, вычурно вертя руками, поставилъ сковороду на столъ. Хл?бнулъ разъ, другой — плохо… а какъ голодъ не тетка, то я всю ее съ?лъ.

Въ переяславскомъ у?зд? мн? д?лать было нечего, я нанялъ вольныхъ лошадей до Ростова; тогда еще дорога отъ Москвы до Ярославля не была передана въ одн? руки — содержателя вольныхъ почтъ. По дорогамъ, гд? существуютъ вольныя почты, вы не им?ете права, да почти и никакой возможности ?хать иначе, какъ не на почтовыхъ; а потому вы поневол? должны брать вольную почту, и передвигаться съ м?ста на м?сто съ скоростію 12 верстъ въ 18 часовъ; тогда какъ эти 12 верстъ на вольныхъ лошадяхъ можно было про?хать минутъ въ 40 и за гораздо меньшіе прогоны.

И такъ, я взялъ вольныхъ лошадей и отправился въ Ростовъ. Не усп?ли мы отъ?хать н?сколькихъ верстъ, какъ я почувствовалъ, что мн? мое лакомство въ переяславскомъ трактир? не проходитъ даромъ: сильныя спазмы въ желудк? заставили меня вспомнить, что я ?лъ трактирную, да еще въ трактир? у?зднаго города, селянку.

— Остановись на минуту! сказалъ я своему ямщику, который ?халъ такъ-себ?, и не хорошо и не дурно.

— Что теб?? спросилъ ямщикъ.

— Да остановись!

Ямщикъ остановился. Я, охая и кряхтя, выл?зъ изъ своей тел?ги.

— Что съ тобой?

— Ничего, отв?чалъ я.

— Какъ ничего? какъ-то не совс?мъ прив?тливо отнесся ко мн? ямщикъ:- на теб? лица челов?ческаго н?тъ!

— Такъ, что-то понездоровилось…

— Понездоровилось?!..

— Ну, да!..

— Ахъ, дуй-те горой! съ большимъ уже озлобленіемъ крикнулъ на меня мой ямщикъ.

— За что-же ты сердишься?

— Чего не сказалъ, что бол?нъ?…

— Я былъ здоровъ.

— То-то здоровъ!.. теперь мн? что д?лать прикажешь?

— Везти на станцію, а тамъ сдашь другому…

— Кто же тебя со станціи повезетъ?

— Отчего-же?

— А какъ издохнешь! Кому охота за тебя передъ судомъ въ отв?тъ идти? кто захочетъ отв?чать?

— За что же отв?чать?

— Какъ не отв?чать?.. затягаютъ по судамъ!

— Ну, прі?дешь на станцію, я останусь на той станціи, сказалъ я, чувствуя всю справедливость доводовъ ямщика.

— На какой станціи?

— На которую прі?демъ.

— Да разв? мы ?демъ на казенную станцію? Самъ знаешь: мы ?демъ не на казенную, ?демъ на свою, гн?вно пояснялъ мн? ямщикъ. — А онъ говоритъ — на станцію!..

— Это все равно: какая бы ни была станція, на какую станцію прі?демъ, я тамъ и остановлюсь.

— Такъ тебя и пустятъ!..

— Отчего же?

— А издохнешь! крикнулъ на меня ямщикъ. — Мн? не охота за тебя отв?чать, а другой пойдетъ подъ судъ! уже не такъ грозно, какъ насм?шливо наставлялъ меня ямщикъ.

— Что-же д?лать? спросилъ я ямщика.

— Что д?лать! сказалъ ямщикъ и замолчалъ, сердито посматривая на меня.

— Вотъ что я придумалъ, сказалъ я ямщику, немного помолчавъ:- я вотъ что вздумалъ…

— Что вздумалъ?

— Теб? отв?чать за меня не сл?дъ, продолжалъ я, — другому то же; такъ оставь меня зд?сь, а самъ ступай домой: я какъ нибудь перебьюсь до завтра, а завтра, ежели не полегчаетъ, какъ нибудь доплетусь назадъ до Переяславля…

— Долго думалъ, хорошо и выдумалъ!! съ пренебреженіемъ сказалъ ямщикъ.

— Почему же не д?ло?

— Д?ло!.. какъ есть д?ло!

— Да в?дь ты получилъ за станцію прогоны; мн? они не нужны, я ихъ не возьму назадъ: оставлю у тебя.

— Д?ло!.. Садись!..

— Все равно, я зд?сь останусь! сказалъ я, не вл?зая въ свою тел?гу.

— Что ты толкуешь!.. Гд? видано, чтобы христіанскую душу, при смерти, да еще глядя на ночь, покинуть въ чистомъ пол??!..

При помощи ямщика я вл?зъ въ тел?гу, мой ямщикъ тронулъ лошадей и мы буквально понеслись: в?роятно не всякому курьеру удавалось такъ быстро ?здить!

— Эхъ, вы, миленькія!.. крикнетъ ямщикъ и махнетъ на лошадей кнутомъ, — и лошади еще быстр?й помчатся.

— Издохнешь!.. Какъ есть, издохнешь, скажетъ онъ, глядя на меня, и опять:- Эхъ, вы миленькія!

Мы мчались, не разбирая ни рвовъ, ни овраговъ, толчки были страшные, и эта ?зда была въ то время для меня не совс?мъ пріятна. При каждомъ толчк? я чувствовалъ страшныя боли; но остановить ямщика я не хот?лъ: ему, видно, хот?лось меня сбыть съ рукъ — боялся суда, а оставить на дорог? — тоже нельзя: христіанская душа въ чистомъ пол? ночью погибнетъ.

— Издохнешь! Какъ есть издохнешь! скажетъ онъ, оглядываясь на меня, когда уже я сильно начну стонать.

— Да мн? теперь лучше…

— Видно!!..

— Мн? же лучше знать…

— Лучше!.. А посмотри-ко на себя!..

И опять:- «эхъ вы, миленькія!» Опять мы мчались, что было силы у лошадей…

— Что я теб? скажу, хозяинъ! ласково заговорилъ ямщикъ, немного пріостанавливая свою тройку. — Послушай меня, пожалуйста, хозяинъ.

— Изволь говорить; буду слушать.

— Можешь ты на самое малое времячко, хозяинъ, можешь ты помолчать, да не охать?

— Я не понимаю, о чемъ ты говоришь? отв?чалъ я ямщику я въ тоже время охнулъ.

— Зд?сь охай, хозяинъ, зд?сь ничего…

— Гд? же не охать?

— А такъ на сел?… на самой той станціи-то, хозяинъ, не охать… вотъ что, хозяинъ…

— Почему же тамъ не охать?

— Не охай, пожалуйста, хозяинъ, на станціи то!.. В?дь всякъ, хоша и им?етъ въ себ? христіанскую душу, а и то сказать, всякъ суда боится, всякъ самъ себя бережетъ! Будешь охать, — кто тебя повезетъ? Повезти не повезутъ, ночевать тоже хвораго челов?ка не пустятъ; что мн? тогда съ тобой будетъ д?лать?!..

— Постараюсь, братецъ, не охать…

— Ч?мъ стараться, ты просто не охай!..

— Ежели смогу…

— Смоги немножко! упрашивалъ меня совс?мъ жалобнымъ голосомъ ямщикъ:- сдамъ тебя единою минутою!

— Ну, хорошо!

— Смотри жь: не охать!.. Теперь охай сколько хочешь, а прі?дешь на станцію ни-ни!..

— Хорошо, хорошо.

— Теперь, хозяинъ, сиди! Ямщикъ подобралъ возжи, махнулъ кнутомъ, крикнулъ: «эхъ, вы, миленькія!» — и мы, промчавшись версты дв? во весь духъ, остановились у постоялаго двора, гд? мой ямщикъ хот?лъ сдать меня другому.

Кто ?здилъ на вольныхъ, тогъ знаетъ, какъ идетъ перепряжка лошадей: пока выпрягутъ старыхъ лошадей, пока сторгуется старый ямщикъ съ новымъ, пока запрягутъ новыхъ лошадей, проходитъ иногда бол?е часу. На этотъ же разъ не усп?ли выпрячь лошадей изъ моей тел?ги, какъ изъ воротъ постоялаго двора вы?хала св?жая тройка. Мой ямщикъ торопилъ вс?хъ; только и было слышно, какъ онъ ув?рялъ дворника и ямщика:

— Да я же теб? говорю: хозяинъ хорошій, не обидитъ!.. Я же теб? говорю…

— Гд? вещи, хозяинъ? спросилъ меня, подъ?хавшій ко мн?, новый ямщикъ.

— Какія теб? вещи?! вступился за меня старый ямщикъ:- говорятъ теб?: вещей никакихъ н?тъ — одинъ вотъ теб? м?шочекъ — вотъ теб? и все…

— Семь рублей? спросилъ новый ямщикъ стараго, укладывая мои вещи — м?шочекъ, я оправляя въ телег?, чтобы мн? было лучше сид?ть.

— Семь, отв?тилъ старый ямщикъ, подсаживая меня въ тел?гу. — Семь рублей въ Ростов? получишь съ хозяина; хозяинъ добрый, не обидитъ!.. Я жь теб? говорю.

— Какъ семь рублей? спросилъ я, садясь въ тел?гу:- разв? ты не знаешь сколько?..

— Да какъ же, хозяинъ?! заговорилъ, отороп?въ, старый ямщикъ: в?дь такъ договоръ былъ…

— Я по договору теб? вс? деньги отдалъ, отв?чалъ я:- за мной теперь всего осталось только два рубля.

— Какъ два?

— Только два рубля и осталось, настаивалъ я, думая, что мой ямщикъ хочетъ меня обмануть.

— Когда жъ ты мн? отдавалъ деньги? спросилъ меня, озлобившись, ямщикъ; да и нельзя было не озлобиться: будь я здоровый челов?къ, онъ бы нашелъ на меня расправу, а больнаго, да и еще при смерти больнаго, на какой ему судъ вести?

— Когда ты мн? деньги платилъ?

— Въ Переяславл?, теб? при вы?зд?, а прежде когда нанималъ тебя ?хать въ Ростовъ, отв?чалъ я.

— Сколько же ты далъ въ Переяславл??

— Всего далъ три ц?лковыхъ.

— А за тобой теперь сколько?

— Два.

— Чего два?

— Два ц?лковыхъ.

— Такъ объ чемъ же ты толкуешь? обрадовавшись, спросилъ ямщикъ. — Я то что же говорю семь рублей, — два ц?лковыхъ разв? не все едино?.. Экой голова!..

Тогда я только понялъ, что я считалъ на серебро, по новому, а мой ямщикъ на ассигнаціи, по старому.

— Старому ямщику на водочку, скинувши шапку и склоняя голову не то впередъ, не то на бокъ, сталъ просить старый ямщикъ.

Я сталъ доставать изъ кармана деньги, какъ то неловко повернулся, колики опять начались, я сильно охнулъ.

— Не надо, хозяинъ! Не надо! заговорилъ ямщикъ, испугавшись, что своими стонами дамъ знать, что я бол?нъ, а когда узнаютъ объ этой проклятой бол?зни, — никто и не повезетъ меня, и я останусь у него на рукахъ.

— Трогай, братъ! крикнулъ онъ новому ямщику:- я хозяиномъ и такъ много доволенъ!.. Останешься, братъ, доволенъ и ты: будешь, братъ, и меня, и хозяина посл? благодарить!.. Съ Богомъ!..

Мы тронулись и тронулись во весь духъ… Предоставляю читателю размыслить: что со мной тогда было?..

— Нельзя ли, братъ, потише, сказалъ я ямщику, когда мы отъ?хали отъ станціи уже верстъ около пяти.

— А что? спросилъ, оборачиваясь ко мн?, ямщикъ. — Разв? съ тел?ги ты, хозяинъ, сл?зть хочешь?

— Н?тъ, сл?зать не сл?зу, а ты все таки пожалуйста по?зжай брать, потише!

Съ версту мы про?хали шагомъ, и я сталъ было хоть немного отдыхать, и почти уже сталъ забываться….

— Эхъ, вы, миленькія! гаркнулъ на тройку ямщикъ, и мы опять понеслись; я очнулся и застоналъ…

— Тише!.. пожалуйста тише!..

— Да что съ тобой?

— Животъ, братъ, болитъ….

— И больно болитъ?

— Просто мочи моей н?ту!

— Ахъ ты, голова ли, моя горькая! крикнулъ ямщикъ. — Ну, что я съ тобой, хозяинъ, буду д?лать?..

— Вези въ Ростовъ.

— А какъ живой не до?дешь?

— До?ду, ничего!

И мой ямщикъ погналъ лошадей во весь духъ и, не слушая моихъ просьбъ, скакалъ всю дорогу.

— А куда, хозяинъ, везть? спросилъ меня ямщикъ, когда ни были уже близко Ростова.

— Вези на постоялый дворъ!

— Знакомыхъ разв? у тебя н?тъ въ Ростов??

— Н?ту.

— Ахъ, ты голова моя горькая!..

Ямщикъ задумался и по?халъ шагомъ.

— Слушай, хозяинъ, что я теб? скажу, сталъ упрашивать меня ямщикъ заискивающимъ голосомъ:- Не ?зди на постоялый дворъ.

— Гд? же я остановлюсь?

— Гд? хочешь!..

— Я и хочу на постояломъ двор?.

— На постояломъ не пустятъ!

— Отчего?

— Кому мило, другъ любезный, въ себ? въ домъ мертвое т?ло принять?!..

— Я еще пока не мертвый…

— А издохнешь? съ сердцемъ закричалъ на меня ямщикъ, — издохнешь, тогда мертвое т?ло?

— Ну, тогда…

— То-то тогда!

— Что жъ мн? д?лать?

Ямщикъ задумался.

— А вотъ что, хозяинъ любезный, ласково уже сказалъ ямщикъ. — Я съ тебя, хозяинъ, и денегъ твоихъ за прогоны не возьму, только ты у заставы сл?зь, да попросись у будочника въ будку отдохнуть…

— Н?тъ, сл?зть-то я сл?зу, а деньги, которыя теб? за дорогу сл?дуетъ, я все таки теб? отдамъ.

Мы подъ?хали въ шлагбауму, неизв?стно для чего тогда стоявшему. Я выл?зъ изъ тел?ги у разсчитался съ ямщикомъ.

— Правду сказалъ, хозяинъ, твой старый ямщикъ; буду доволенъ и твоей милостью, и этимъ мошенникомъ — твоимъ то старымъ ямщикомъ!..

— Какую же правду?

— Я было за дорогу-то эту чуть самъ не издохъ!.. Вотъ какую сказалъ онъ правду!.. Самъ чуть не издохъ!..

— Это отчего?

— Отъ страху!.. Ну, думаю, какъ до дому живаго с?дока не довезу:- пропала тогда моя б?дная головушка!..

— Ну, извини, пожалуйста…

— Ничего!.. Прощай, хозяинъ!.. Выздоравливай!.. Охъ вы! крикнулъ онъ на лошадей и въ минуту скрылся изъ глазъ.

Я вошелъ въ будку. Было часа четыре утра, а потому часовой еще спалъ. Стражи сего города Ростова, да и всякаго града стражи, хорошо знали, что шлагбаума украсть не было никакой возможности; почему же этимъ стражамъ въ ночное время, снявши съ себя воинскіе досп?хи, не отдаться Морфею? Ростовскій стражъ былъ въ объятіяхъ Морфея, когда я вошелъ въ будку.

— Кавалеръ, а кавалеръ! сталъ я будить стража, слегка толкая его подъ бока:- кавалеръ!..

Кавалеръ промычалъ.

— Да проснись же, кавалеръ!..

Кавалеръ наконецъ открылъ глаза.

— Пусти, пожалуйста, меня, кавалеръ, въ будку немного отдохнуть.

— Что теб? надобно? спросилъ меня кавалеръ, поз?вывая и л?ниво почесывая спину.

— Животъ разбол?лся — позволь немножко у тебя, кавалеръ, хоть немножко въ твоей будк? полежать…

— Вотъ больницу нашелъ!..

— Пожалуйста…

— Пошолъ вонъ!.. Разв? зд?сь больница?

— Ну, если не хочешь пустить полежать, отведи меня куда знаешь…

— Нашелъ няньку!..

— У меня билета н?тъ, я безпаспортный, съ отчаянія р?шился я сказать стражу:- а безбилетныхъ ты долженъ ловить…

— Ночью?! насм?шливо спросилъ меня стражъ. — Ночью тебя прикажешь ловитъ — что-ли?

— И ночью надо ловить.

— Дождешься! Ободняетъ хорошенько, тогда тебя, ежели ужь теб? такъ хочется, тогда и поймаютъ.

Это р?шеніе меня озадачило: какъ, въ самомъ д?л?, дожидаться, пока хорошенько ободняетъ, и тогда меня арестуютъ, и то только ежели я самъ этого захочу? Я тогда въ этомъ ничего не понималъ, теперь ничего не понижаю, да, думаю, и читатель ничего не пойметъ; даже могу прибавить, для большаго вразумленія, что это происшествіе истинное, не вымышленное.

— Что же мн? д?лать? спросилъ я съ отчаяніемъ стража, такъ хитро понимавшаго свои обязанности.

— А что хочешь!

— Пусти хоть за деньги!

— А сколько дашь?

— Сколько теб? надо?

— Давай четвертакъ — пущу!

— Изволь, только, пожалуйста, положи меня куда нибудь, сказалъ я, обрадовавшись:- Пожалуйста поскор?й.

— Давай деньги!

Я отдалъ ему четвертакъ.

— Постой же, братъ, я теб? соломки постелю, сказалъ часовой, засовывая куда-то четвертакъ.

Онъ постлалъ мн? соломки и я завалился на эту, не очень хитрую постель, а мой хозяинъ, уложивши меня, опять легъ и заснулъ.

Въ этой хоромин? я пролежалъ почти ц?лый день; хозяинъ стражъ ц?лый день провозился съ шиломъ надъ какимъ-то сапогомъ; только времененъ добродушно подчивалъ меня то водкой съ перцомъ, то квасомъ съ солью, то об?домъ; и въ этомъ мирномъ гражданин? не зам?тно было никакихъ воинскихъ, приличествующихъ стражу, качествъ.

— Послушай-ка братъ, заговорилъ часа въ четыре будочникъ:- ты, я вижу, малый — простота! Теперь скоро придетъ квартальный; увидитъ тебя зд?сь, и теб? и мн? — морду раскваситъ… Возьми назадъ свой четвертакъ и ступай себ? съ богомъ куда знаешь!.. Коли не будетъ м?ста, гд? переночевать, — приходи въ сумеркахъ опять сюда.

Сознавая всю силу его доводовъ, а къ тому же чувствуя себя гораздо лучше, я согласился съ его мн?ніемъ.

— Прощай, кавалеръ! сказалъ я, выходя изъ будки.

— Прощай, братъ, не поминай лихомъ! отв?чалъ кавалеръ. — Не пріютишься нигд?, милости просимъ опять къ намъ.

Колики мои унялись, и я, походя по Ростову около часа, направилъ свой путь къ Угличу.

Не усп?лъ я отойти отъ города и полуверсты, какъ опять схватили меня колики, и до того сильныя, что я упалъ на землю… Кое-какъ я добрался уже въ сумерки до какой-то деревня, верстахъ въ двухъ-трехъ отъ Ростова… У крайней избы лежала колода, и я повалился на эту колоду. Около избы играли д?ти, чуть ли не со всей деревни туда собравшіяся.

— Э! э! четвероглазый!.. четвероглазый! со вс?хъ сторонъ обступивши меня, закричали мальчишки.

Должно зам?тить, что я, собравшись осматривать Ростовъ, над?лъ очки, да и забылъ ихъ снять при вход? въ деревню.

— Четвероглазый! четвероглазый! сыпалось на меня.

— Скажите, братцы, кому постарше, обратился я въ д?тямъ съ просьбой. — Скажите, что больной пришелъ: не пуститъ ли кто переночевать меня?

— Четвероглазый!.. четвероглазый!..

— Эхъ, вы, ребятки! сказала одна д?вочка л?тъ 11–12: — эхъ, вы, ребятки! Гр?хъ, большой гр?хъ см?яться надъ больнымъ челов?комъ!..

Съ этими словами д?вочка скрылась, и ребятки присмир?ли: перестали кричать и довольно дружелюбно на меня посматривали.

Черезъ н?сколько минутъ эта д?вочка привела ко мн? свою мать — женщину л?тъ за тридцать.

— Что, другъ, бол?нъ? спросила меня женщина, дотронувшись слегка до моего плеча.

— Бол?нъ, матушка.

— Пойдемъ къ намъ въ избу, у насъ въ изб? ты и переночуешь…

— Спасибо, матушка!

— Не за что, пойдемъ!

Мать съ дочерью помогли мн? привстать, отвели въ себ? въ избу, положили на постель и ц?лую ночь — то ставили мн? горшки на животъ, то прикладывали къ животу горячую золу.

— Слушай, другъ, сказала мн? хозяйка, когда уже взошло солнце:- ступай отъ насъ куда знаешь!

— Это же отчего? спросилъ я, никакъ не ожидая отъ этой радушной женщины такого предложенія.

— Да такъ, ступай!..

— Отъ чего же?

— Избави Господи — умрешь у насъ, придетъ мой хозяинъ домой, какъ собаку меня изобьетъ!..

Д?лать было нечего, — я отправился въ путь, и на этотъ разъ не останавливаясь; горшки, зола ли помогли, только я выздоров?лъ.

 

[2]Зажорами называется жидкій сн?гъ; вешняя вода въ оврагахъ разжижаетъ сн?гъ. Авт.

Оглавление

Обращение к пользователям