Глава 19. На холме

А накануне победы на плоском холме, заваленном обезображенными трупами гвардейцев, происходило следующее.

Герд подбадривал своих солдат, ходя вдоль строя, а маршал, надвигая на глаза шлем и кутаясь в чужой плащ, улыбался в усы.

Воин-левша, которого все происходящее изрядно забавляло, не преминул спросить своего непосредственного командира:

— Маркиз, а что такое «клинья»? А то я краем уха слышал…

— Как так? — опешил Герд. — Ты из какой сотни?

— Вторая сотня, бывший отряд городской стражи Бухты Спрутов! — вытянулся солдат.

— После сражения приведешь ко мне того, кто учил вас строевому бою, — маркиз грязно и длинно выругался. — В путах приведешь, и если у него под глазом окажется фонарь, с моей стороны взысканий не будет. А пока — давай сюда свой щит.

И Герд принялся терпеливо разъяснять нехитрую премудрость с расклиниванием вражеских рядов. В это время с подножья холма полетели камни, послышался рев, и появился отряд Людей-Крыс. Гвардейцы легко отбили плохо организованную атаку, после чего маркиз продолжил обучение.

— Лучше всего, когда в строю есть левша, тогда два сомкнутых щита, его и «нормального» бойца, поистине становятся клином. Эти двое раздвигают в стороны первый ряд противников, в пролом влетают мечники. Прорвались внутрь — и лупят со спины тех, кто продолжает держать строй. Иногда в открывшуюся «щель» можно вначале выпустить стрелы. Если есть лучники, разумеется.

Герд некоторое время размышлял, потом добавил:

— В каре все эти премудрости применять трудно. А вот когда сходятся стена на стену два ряда регулярной пехоты, именно такие маневры помогают сокрушить врага, а не медленно его вытеснять, изматывая солдат и неся ненужные потери. Орм, командир наемников, примкнувший к нам в Бухте Спрутов, кстати сказать, рассказывал, что обученная тяжелая пехота может двумя фланговыми «клиньями» взломать «стену щитов» врага и даже окружить его. Словом, сегодня вы просто отдыхаете: деретесь с лемутами и все такое прочее. Завтра — полезете на штурм. А вот потом начнется настоящий ад! Я вам такие учения проведу, что раненые позавидуют уцелевшим!

С низины вновь подкрались враги, но на этот раз они не рискнули атаковать вверх по склону, а лишь вопили и выли, а потом начали метать какие-то круглые предметы.

Испугавшись, что у врага откуда-то появились глиняные горшки с огненным зельем, Герд приказал всем рассыпаться. Но, осмотрев один из шлепнувшихся в траву «подарков», с силой выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Получилось похоже на рычание Ревунов.

В освещенное яркими звездами и луной светлеющее небо смотрело лицо одного из воинов Д’Алви, погибшего в самом начале боя.

— Нет, с меня хватит. — Герд поднял клинок к небесам. — Я всегда был против этого дикарского обычая. Но отныне мою шею будет украшать ожерелье из ушей поганых лемутов. И я клянусь, что доберусь до тех, кто натаскивает их для войны, дрессирует и накачивает ненавистью к роду людскому!

Внизу время от времени вспыхивала битва то у одного, то у другого каре. Лязг оружия, крики боли и вой сменялись относительной тишиной. Безрезультатно побившись в строй гвардейцев, лемуты отбегали и усаживались прямо на землю, высунув языки и таращась на луну.

— Будь у врага лучники или хотя бы пращники, — тихо сказал Артив, подходя к маркизу, — он не дал бы нам дожить до рассвета.

— Это точно, — поддакнул задумавшийся Герд. — Да без всякой метательной снасти они бы добили нас, случись дело где-нибудь в саваннах. Стоять целую ночь в строю, в тяжелых доспехах, без капли воды и крошки еды, отбивая беспрестанные атаки…

Тут он резко повернулся и встретился глазами с улыбающимся маршалом.

— Вы? Как это может быть?

— Я все время находился рядом и следил за твоими действиями. — Артив обнял маркиза. — Надо сказать, не без удовольствия. Ты все делаешь правильно, как истинный военачальник.

Маркиз что-то неразборчиво забормотал, не разжимая объятий, а Артив вдруг подумал с щемящей грустью:

«Сколько лет я брожу по этому истерзанному миру, воюю, терплю поражения и побеждаю, а сына так и не нажил. А ведь жизнь может закатиться за самый черный горизонт, из-за которого нет возврата. Что же я оставлю после себя, кроме пепелищ да груды костей и искореженного металла?»

* * *

Под холмом комендант растерянно бродил среди своих воющих и рычащих воинов.

Вглядевшись в одного из лемутов, который сосредоточенно зализывал рану на лапе, он вздрогнул и отвернулся.

«Власть — это конечно здорово, — подумал он. — Но провести всю жизнь среди вот этих… Они выковыривают глаза раненым, отсекают кисти и вешают себе на шею в качестве амулетов, пробуют на мертвецах острие захваченного оружия, лакают теплую кровь прямо с земли. Но возврата, похоже, нет».

В это время он поравнялся с грудой тел, сброшенных в небольшой овражек.

Задумчиво проходя мимо, он пропустил момент, когда один из раненых гвардейцев поднялся и бросился на него со спины.

— Прислужник Нечистого, погонщик хищных тварей, предатель рода человеческого, сдохни! — прошептал солдат, зажав рот офицеру и дважды ударив его в бок ножом.

Последнее, что увидел комендант, была серая пустота, надвигающаяся на него со всех сторон. Из нее к умирающему тянулись сотни бесплотных пальцев, и слышались странно искаженные голоса, как две капли воды похожие на голос Джозато.

Гвардеец отбросил обмякшее тело, но рука его зацепилась за нечто, висящее на шее мертвеца. Он рванул и высвободил кисть. На ладони поблескивал голубой амулет, от которого струилась какая-то странная сила, вызывающая отторжение и ужас.

Раненый вскрикнул, словно раненая птица, зашвырнул далеко свой странный трофей и опустился на землю.

Многочисленные раны не позволяли ему не то что идти, но и ползти к своим. Убийство коменданта оказалось последней вспышкой, за которой наступала смерть.

Через некоторое время пробегавший мимо солдат-крыса принюхался к неподвижному телу, потом повернулся и осмотрел коменданта. Что-то смущало лемута в этом обычном мертвеце, которых было полно на ночном поле. Остаток силы амулета еще курился над трупом.

Не в силах совладать с собой, Человек-Крыса стал с жадностью поглощать эту силу. Делал он это единственным, возможным для себя способом. В темноте далеко разносился хруст костей и другие звуки, сопровождающие пожирание тела несостоявшегося ученика Джозато.

* * *

Амулет шлепнулся у самого склона осажденного холма и вскоре тускло блеснул при свете луны. Один из дозорных, выставленных Гердом, принес его маршалу.

— Ах, вот оно что! — с мрачной радостью сказал командор, осматривая знакомую ему деталь из колдовского арсенала. — Выходит, орда больше не имеет защиты. Эх, будь сейчас поблизости отец Вельд! Он просто прогнал бы их куда-нибудь или заставил броситься в море! Но ничего, даже я, скромный дезертир из воинства тьмы, найду этой штуке применение.

— А что, это могущественный колдовской талисман? — спросил Герд. — Мы сможем низвести на землю молнию с небес или вызвать у врага расстройство желудка?

Артив с улыбкой повесил голубой кристалл себе на шею.

— Если бы слуги Нечистого могли совершать столь грозные вещи, нас бы уничтожили еще во Флориде, юноша. Это всего лишь защита от ментальных излучений чужого мозга, а также аналог нашего сигнального рога. Древний боевой клич вселяет в сердца воинов храбрость и верность долгу, не так ли? А это штука вселяет в головы лемутов желание рвать на части врагов Нечистого.

Немного погодя командор добавил с тихой грустью:

— Раньше и у меня был такой. Скажу тебе, лишаясь его по воле Амибала, я испытал самые черные мгновения своей жизни. Он срастается с психикой своего хозяина, а вырвать его можно лишь насильно, с немалыми муками для того, кто лишается этого источника неограниченной власти над рабами Нечистого.

— Выходит, орда лишена управления? — спросил Герд, которого интересовала исключительно практическая сторона вопроса.

— В общем и целом — да, — ответил Артив. — В ночной неразберихе кто-то из наших пристукнул вражеского колдуна.

— Или просто сорвал эту штуку у него с тощей шеи, — сказал Герд.

— А вот это вряд ли, — одними губами улыбнулся Артив., но глаза его остались холодными, словно перед ними стояла картина его собственных былых мучений. — Лысый адепт завопил бы так, что не услышать его было бы невозможно. Вероятнее всего, главный в этом нападении уже мертвее мертвого.

— Туда им всем лысым и дорога, — пожал плечами Герд. — Может, выбросить эту штуку, или лучше сохранить для отца Вельда. Он любит совать нос во всякие колдовские дела.

— Выкидывать не стоит. Их не так уж и много изготовляют на острове Манун, каждая — большая ценность. Будь сейчас с нами старина Кен, он бы постарался переправить трофей в разведку Атви или в северные Аббатства.

Артив мрачно усмехнулся:

— Когда утром начнется настоящий бой, я воспользуюсь этой дрянью, чтобы лишить лемутов их дикой ярости и боевого духа.

— А как подобное будет возможно? — удивился Герд.

— С помощью кристалла, находящегося в отряде лемутов, опытный колдун на расстоянии накачивает в него нечто, именуемое отцом Вельдом «ненавистью ко всему живому». Эта ненависть подавляет в них желание спасаться бегством, избегать увечий, лишает всего, что в них есть от животного, делая самым настоящим адским бичом.

— Ну и что с того? — не понял слов командира Герд. — Да и колдун, как ты говоришь, давно уже мертв.

— Нет, убита мелкая сошка. Может быть, просто один из мелких прислужников зла или обычный наемник, пират, запуганный обыватель, наконец. Его задача — быть рядом с лемутами и носить на шее амулет, не более. А настоящую работу делает опытный негодяй, который следит за всем с помощью кристалла со стен крепости или с опушки леса. Когда я командовал рейдерским корпусом Зеленого Круга, лемутами моего бродячего воинства управлял либо дрессировщик Шагр, либо даже сам мастер С’лорн со своего корабля.

— А после твоего перехода на нашу сторону? — спросил Герд.

— Думаю, что капитан Юлл так близко подошел к темному источнику власти Нечистого, что вполне мог выполнять эту функцию. Кроме того, вспомни, кто являлся Наместником Флориды? Сам личный воспитанник мастера С’лорна, проклятый Черный Герцог, сын ведьмы Фуалы, господин Амибал собственной персоной. Колдун такого калибра может координировать действие многих независимых отрядов рабов Нечистого.

— Отлично, но мы отвлеклись. — Герду становилось откровенно скучно. Он с нетерпением ждал утра, когда можно сойтись с врагом грудь в грудь, без лишних хитростей. — Ты сможешь убить с помощью этой штуки или нанести определенный вред колдуну, который ведет в бой орду Нечистого?

— Вряд ли, — покачал головой Артив. — Я никогда не вникал в магические приемы, да и, лишившись своего амулета, наверняка утерял и ту толику ментальных умений, которой обладал.

— А если попробовать? — спросил Герд.

— Юноша, это не трофейный вид оружия. Сие — творчество некромантов с Острова Смерти! Амулету не все равно, в чьих он руках.

— Даже так? Умное оружие? Это даже интересно, — беспечно сказал Герд.

— Умное и злобное оружие, — наставительно изрек маршал. — Связавшись с его помощью с колдуном, я открою свой мозг Великой Пустоте!

Герд только руками развел. Командор пояснил:

— Я буду находиться в тонкой связи с Зеленым Кругом, со всеми его колдовскими машинами, изрыгающими потоки ненависти из подземных крепостей, тайных лабораторий и секретных кораблей. Меня тут же обнаружат и сотрут в порошок.

— Так выбрось его! — с опаской посмотрел на кристалл маркиз.

— Нет уж, — мстительная усмешка вновь коснулась губ Артива. — Ближайший к нам колдун не знает, что носитель талисмана мертв. Сейчас лемуты зализывают раны, отдыхает и колдун, наверняка разобравшись, что завоевать победу наскоком не удалось. А утром он может начать гнать своих рабов в атаку. Этим я и воспользуюсь! Если можно направлять потоки злобы в орду, то можно, думаю, перенаправить их назад.

— И это убьет колдуна? — спросил Герд, пристально глядя на розовеющий восток.

— Может да, может нет, — пожал плечами Артив.

— Во всяком случае, доставит ему массу неприятностей. А вот лемуты, это уж точно, неожиданно лишатся управления и боевого духа, став обычными стайными хищниками, а не солдатами Зеленого Круга.

— А если враг обнаружит, что талисманом завладел чужой? — задал последний вопрос маркиз.

— Тогда — мне оторвет голову, — спокойно сказал командор.

— Следом с плеч слетит и моя голова, — буркнул Герд, подавая сигнал свои воинам строиться в боевой порядок. — Если меня пощадят вражьи клинки, королева уж точно казнит бедного командующего гвардией, что не уберег маршала от необдуманного поступка.

Артив усмехнулся, не ответив. Его шея ощутила привычную тяжесть амулета, а в голове шевельнулся червячок боли. Колдун где-то не слишком далеко и готов бросить орду в убийственную атаку на армию. Кристалл буквально пульсировал от копящейся там силы.

— Ты справишься с управлением боем без меня? — спросил он у Герда.

— Это моя обязанность, — скромно ответил тот. — Я ведь командую этими ребятами уже не первый месяц.

— Отлично. — Командор погладил амулет и распахнул свой мозг вездесущим невидимым нитям Вечной Пустоты, пронизывающей весь мир. — Лысый негодяй, где бы он ни прятался, уже не успеет прислать сюда нарочного с новым амулетом.

В следующий миг он ощутил себя частью грандиозного скопления рабов Нечистого. Его тело содрогалось от мощи, переполняющей мышцы Ревунов, мстительной жажды крови Людей-Крыс, ярости Людей-Россомах. Вокруг него клубилась сама тьма, стянувшаяся в один клубок, сердцем которой стала столица Объединенного Королевства.

* * *

В подвале Изумрудной Башни мастер Джозато удивленно вскинул брови. Он уже послал в изготовившуюся к атаке орду потоки ментальных сигналов: вперед, рвите на части, дробите кости, высасывайте костный мозг, убивайте всех!

Но что-то было не так. Сияющая точка на экране, обозначающая голубой амулет, нестерпимо сияла. Это говорило о том, что потоки магической силы дошли до его обладателя.

Но где же сотни зеленых нитей, что должны брызнуть в разные стороны, побуждая вялых и уставших лемутов к новым убийствам?

«Болван этот комендант, наверняка думает не о Великой Цели, а о своих мелких страстишках. Надеется, идиот, получить Лучар себе в офицерское ложе».

Джозато на миг позволил себе отвлечься, думая:

«Собственно, основная армия Зеленого Круга уже на подходе. Диверсия удалась на славу! Машины, надо полагать, повреждены. Мятежникам нанесены и еще будут нанесены чувствительные потери. Словом, штурм сорван! А то, что погибла кучка людишек и некоторое количество боевых зверей — так что же с того! Дорога к Великой Цели не устлана розами, как однажды сострил мастер С’лорн».

Нет, что-то определенно было не то. Точка на экране погасла, нитей, ведущих к отдельным стаям лемутов, не появилось, зато сам экран странно полыхнул и начал оплывать.

Джозато распахнул свой мозг, намереваясь испепелить нервные окончания бестолкового коменданта и лично возглавить войско.

Тут он понял, что имеет дело с разумом не жадного и испуганного человечка, полностью подчиненного злу, а с холодным и изворотливым умом, уже имевшим опыт манипуляции ментальной силой.

«Вернулся Иеро!»

Джозато запаниковал и совершил еще одну ошибку…

Вместо того, чтобы нанести свой удар и уничтожить Артива, совершенно не умеющего защищаться, он начал возводить сложную защиту, разработанную лично мастером С’лорном на случай нападения эливенеров или северных аббатов. Защита была хороша. Ее вырабатывал весь Темный Совет, используя все, что было известно об Иеро. Но вместо тонкого и хорошо рассчитанного удара Иеро, на Джозато обрушилась волна злобы и ненависти, заботливо собранная Изумрудной Башней для подпитки целой орды людоедов. Получилось так, словно опытный фехтовальщик рефлекторно отпарировал легким клинком падающее дерево.

Мозг Джозато взорвался изнутри. Все темные эмоции и тщательно подавленные страсти вырвались наружу.

Колдун взвыл в тишине круглого зала, будто целый легион бесов в аду, куда по божьему попущению проник луч света. Ударом когтистой лапы некромант порвал тонкие нити, ведущие от его экрана к гудящей в подвале башни машине. Затем он разбил кулаками сам экран и метнулся к двери, царапая свою лысину и дико визжа.

Ему хотелось убивать, чувствовать, как по рукам струится чья-то теплая кровь. Одновременно у адепта Вечной Пустоты впервые за много лет наступила могучая эрекция.

Меланхоличный часовой, одетый в цвета своего Круга, услышал сквозь дверь нечто такое, что заставило его метнуться по коридору, оставив дверь запертой.

Джозато бился телом в ворота своей тайной цитадели, шипел и плевался. Когда он понял, что не может добраться ни до кого из обитателей башни, он впился зубами в собственную ладонь.

* * *

На поле боя солнечные лучи высветили армию Д’Алви, охватывающую орду перепуганных лемутов. Чудовищные солдаты Нечистого затравленно озирались, щеря клыки на гигантские башни, катившие прямо на них.

Артив сорвал с груди голубой амулет и, рухнув на траву, застонал. Герд, с тревогой наблюдавший за маршалом, наклонился к самым его губам. Маркиз уловил слабый шепот, расстегнул на Артиве изорванный камзол и вытащил на свет маршальский герб.

— Привяжите его к копью, — скомандовал Герд.

Четверо солдат водрузили тело маршала на скрещенные копья и укрылись в середине строя.

Глянув с холма на расположение армии мятежников, маркиз плотоядно улыбнулся. Всадники на хопперах отсекли лемутам путь отступления в столицу, легконогие му’аманы завершали маневр, выдвигаясь на лесную опушку.

Лемуты отхлынули от подножья холма и черных гвардейских квадратов. Сейчас они напоминали волков, попавших в цепочку загонных костров. Они шевелили ноздрями, шумно втягивая воздух, в поисках пути для спасения, рычали и скулили, стараясь отбежать подальше от осадных машин.

— А теперь, во имя дома Д’Алви! — Маркиз поднял к губам свой боевой рог, а его отряд теснее сомкнул щиты, готовясь вихрем ринуться на врага по склону.

Порубленные на части, посеченные стрелами и вытоптанные хопперами, лемуты гибли и гибли, не находя брешей в армии мятежников.

Артив открыл глаза через мгновение после того, как последний отчаянный Ревун бросился на копья гвардейцев.

— Победа, командор! — крикнул ему в самое ухо маркиз.

— Отнесите меня к королеве, — устало выдавил маршал и вновь провалился в обморок.

Оглавление

Обращение к пользователям