Глава 21. Штурм

Как ни странно, первой к стенам столицы подкатили обугленную «драконицу». Герд с ленцой наблюдал за происходящим. Торопиться ему было совершенно некуда. Артив лежал в палатке в прежнем состоянии, разве что выглядел несколько свежее. Гимп же напился до изумления и пел охальные морские песни.

При виде жалкой осадной машины, гарнизон решил не тратить на нее стрел. Как выяснилось, совершенно зря. Маркграф был твердо намерен взять столицу до захода солнца. Идея оказалась ему под стать: черная башня, подрубленная «драконицей», обвалилась в ров.

Герд даже привстал, глядя на это странное зрелище.

Следом кау притащили следующую машину, подвергшуюся ночной атаке. Ей успели заменить колесо. Она последовала за «драконицей».

На этот раз гарнизон попытался помешать, но особенно не преуспел. Теперь в полузасыпанном рву громоздились в беспорядке бревна и доски.

И тут маркграф показал, что он кое на что годен, как вынужден был признать маркиз.

Многочисленная кавалерия на хопперах рванулась ко рву. Благородные животные совершали отчаянные скачки, не столько шарахаясь от сыплющихся со стен стрел и дротиков, сколько негодуя на непривычно тяжелый груз: каждый из кавалеристов нес штурмовую фашину.

Несколько ушастых скакунов и их всадников остались на поле, сраженные защитниками, но основная масса засыпала бревна фашинами.

— Неглупо, но как-то суетно, — сказал на этот счет Герд. По его мнению, следовало подвести ко рву целые башни, смести защитников с штурмового участка стены, а уже потом основательно засыпать его мешками с песком, заготовленными в изрядном количестве рядом с лагерем.

Вскоре появился барон Гайль. Как всегда, подтянутый и бодрый, он совсем не походил на человека, державшего оборону в горящих трущобах. Он плюхнулся рядом с Гердом, даже не соизволив пойти к холму, на вершине которого гарцевал на хоппере маркграф.

Герд про себя усмехнулся. Гайль, разумеется, уже знал от своих многочисленных информаторов, что творится в армии.

«Этого старого волка легко не сожрешь, — думал маркиз. — Наверняка у него имеется в запасе масса нелицеприятных сведений о новоявленном полководце, так что неизвестно, кто перед кем должен заискивать. А вот к королеве он не идет зря. Кто знает, может его авторитета хватило бы, чтобы отложить атаку».

Но Лучар сама пришла к старику, возглавлявшему службу безопасности короны при ее отце.

Спрыгнув с горячащегося скакуна, она медленно двинулась к барону. Кряхтя и всем своим видом показывая, что смертельно устал, барон пошел навстречу.

За несколько шагов до Лучар походка его обрела упругость, спина вытянулась в струнку, рука элегантно отбросила серый выцветший плащ, привычно и удобно легла на рукоять старинного меча.

О чем они говорили, Герд не слышал. Он смотрел, как ползут по полю штурмовые машины. Благо, погонщиков кау и лучников подбирал он сам по просьбе Артива.

Покрытые кожей деревянные чудовища двигались с неумолимостью рока. Но в этот раз противостоящий им противник состоял не из впечатлительных лемутов. Гарнизон встретил их мощными залпами катапульт, потом начали бить баллисты, прицельно и кучно, в две крайние машины, нацелившиеся на ворота. Горшки разбивались о деревянные щиты, и горючая жидкость текла по провощенным листам сыромятной кожи.

«Можно представить, каково тем, кто внутри, — думал Герд, стараясь не смотреть в ту сторону, где королева и барон прохаживались едва ли не под ручку, словно почтительная дочка с любящим отцом. — Дым, копоть, быки ревут и отказываются двигаться вперед! Сущий ад».

Поджечь ползущие башни не удалось, но массивные заостренные бревна и округлые ядра камнеметов разрушили одну из них, а стрелометы выкосили разбегавшихся во все стороны людей и быков.

Наконец гигантские конструкции замерли возле первого вала, нависая над стенами. Началась дуэль сидящих внутри лучников и стрелков гарнизона, мелькающих меж каменных зубцов.

Вылетающие из башенных катапульт горшки, оставляя за собой дымные следы, били по полю. Там под прикрытием башен вперед пошли отряды флоридян, неся лестницы.

— Да он просто решил задавить их массой! — вскричал маркиз. — Нужно было атаковать не всю стену, а два участка: где почти завален ров и напротив ворот. В центральной башне есть таран, ее только следует подвести поближе!

На стенах командовал гвардейский офицер, в глазах которого все еще блуждали зеленые огоньки безумия, посетившего его после общения с Джозато. Видя, что его лучники проигрывают в сражении с засевшими внутри подвижных башен стрелками, он решился на отчаянный шаг.

Человек двадцать солдат с огромными щитами, сколоченными из досок, встали напротив одной из колесных конструкций, прикрывая собой тех, кто возился у баллисты.

Дистанция была мала, и лучники Д’Алви вскоре заставили уцелевших щитоносцев убраться со стен, бросив шестерых товарищей мертвыми на каменной площадке для стрелков. Флоридянские охотники били в ноги, заставляя раненых опускать щиты, а затем безжалостно добивали открывшихся.

Но дело свое несчастные щитоносцы сделали. Баллиста буквально в упор произвела выстрел, который снес всю верхнюю часть башни. Бревно пролетело дальше и раздавило троих ополченцев, укрывавшихся за машиной. Щепки и обломки досок посыпались вниз так густо, что все, кто шел в атаку под защитой пораженного баллистой гиганта, выбежали на вал. Здесь по ним открыли прицельную стрельбу лучники Файра, сидящие в каменных гнездах за бойницами в средней части стены.

Мертвые и раненые падали в ров, но ополченцы продолжали накапливаться за башнями.

Командир гвардии Объединенного Королевства, сменивший неудачливого ученика Джозато на посту коменданта столицы, попытался еще раз проделать трюк с деревянными щитами и баллистой, на этот раз с другой башней.

Все творения инженеров Д’Алви именовались на манер морских кораблей, собственными именами, такими как «Кит», «Гром» и «Олень».

«Кита» подбили из баллисты. Та же участь угрожала «Грому». А вот «Олень» стоял непоколебимо. Его лучники полностью очистили участок стены на ширину, достаточную, чтобы развернуть полк.

Маркграф погнал своего хоппера по полю к этой башне, отчаянно трубя в рог. Герд поморщился от визгливого и неприятного звука, но прошипел:

— А он совсем не трус, этот индюк!

Счастливо избежав стрел и пылающих глиняных кувшинов, начальник штурма добрался до «Оленя». И тут Герд наконец понял, что тот задумал.

Укрывавшиеся до поры за башней флоридяне стали прислонять штурмовые лестницы к кожаным бокам гиганта и полезли вверх, словно полчище муравьев, решивших выгнать птиц из их гнезда в кроне высокого дерева.

Забравшиеся на самую маковку человеческие фигурки подтянули туда же пару лестниц и перекинули их прямо на стену.

Не удержавшись, Герд вскочил и уставился на город, не веря своим глазам.

— Как же так, ведь я сам ночью обмерял ров, — в сердцах вскричал он. — Его ширина значительно больше, чем… А, впрочем, индюк говорил, что бывал в столице. Значит, знал какое-то особое место, где ров уже.

Вначале Герд расстроился, но потом картина боя полностью его захватила.

Три десятка флоридян перемахнули по хрупким лестницам над головокружительной пропастью и уже мелькали среди каменных зубцов. Правда, офицер Файра, командовавший обороной, быстро разобрался, что происходит. Слева и справа от «Оленя» появились лучники и арбалетчики, которые с риском для жизни стреляли и стреляли по лестницам. По ним лупили стрелки из «Кита», но солдатам Файра все же удалось отсечь штурмовой отряд от «Оленя». Все, что пытались повторить подвиг первых, ворвавшихся на стену, летели в ров.

В шуме боя одинокий выстрел баллисты был слышен не более, чем хлопок в ладоши. Окованное бревно ударило в верхушку «Грома». И вновь вниз полетели, давя штурмующих, обломки досок и изуродованные тела.

Закрепившиеся наверху флоридяне еще держались, даже ворвались в маленькую надвратную башню и сбросили вниз знамя Файра. Но их участь, по мнению Герда, была решена.

Подошел барон Гайль, кашлянул и спросил:

— И как вы оцениваете, молодой человек, сию баталию?

— И вас уже заразили высоким стилем? — удивился Герд, громко и театрально откашлялся и сказал светским тоном. — Как весьма изрядную, мой барон!

— Бросьте иронизировать, юноша, и скажите толком, — раздраженно бросил Гайль.

— Он мясник, этот маркграф. Атакует по всему фронту, всеми силами, в надежде, что порвется там, где тонко.

— Это я и сам вижу, — проворчал старик. — Потери допустимые?

— Да безобразие это! — вскричал маркиз. — Бой только начался, а на ходу только одна башня. Если штурм будет отбит, неприятель легко спалит машины, и мы затянем осаду!

— Штурм не может быть отбит, — отчеканил барон. — Если оскандалится этот новый командующий, в дело вступите вы. Если одному моему знакомому пылкому маркизу раскроят башку, то один старый и беззубый старик полезет на стены. Вот так обстоит дело, юноша.

— Значит, деремся до победы?

— Как всегда, маркиз, как всегда, — вздохнул Гайль. — Сейчас сюда подойдут отряды моряков. Гимпу велено оставить на судах только корабельных крыс да вахтенных. Когда возьмут ворота, в бой пойдет гвардия, а моряки займут ее место в резерве.

Герд свистнул и почесал в затылке.

— Все это очень похоже на истерику, вот что я скажу!

— Выбирайте выражения, маркиз! Если только вы не имели в виду ваше собственное состояние, то я, право же…

— Барон, я думаю так, как думаю!

— А вот это невозбранно, — усмехнулся Гайль, — но держите свои мысли при себе.

— Как такой опытный человек, как вы, может оправдывать такие бессмысленные жертвы? — Герд не находил слов и злился на самого себя.

— Я могу лишь сказать вам по секрету, что у определенной нервозности, имеющей место при штурме, есть резон.

— Вам об этом сказала королева? — прямо спросил Герд.

Гайль кашлянул и поморщился:

— Она лишь подтвердила некоторые мои догадки.

— Вам виднее, — опустил голову маркиз, лихорадочно соображая. — По крайней мере, вам не придется меня арестовывать. Я в любом случае выполню приказ и поведу гвардию хоть на рога к Нечистому.

— Да что вы такое говорите? — возмутился Гайль, но что-то в его тоне подсказало Герду, что он правильно угадал один из поворотов разговора между начальником коронной безопасности и Лучар.

Оба надолго замолчали.

Меж тем специально отряженные маркграфом люди, укрываясь за бесполезной уже башней со снесенной верхушкой, готовились к броску через ров. А на верхушку «Оленя» продолжали упрямо карабкаться все новые и новые ополченцы. Они стреляли в защитников из луков, метали в них копья, даже мечи, и все же заставили лучников уменьшить плотность обстрела. Очередная группа смельчаков полезла по раскачивающимся лестницам, перекинутым на крепостные стены.

Герд в очередной раз поразился стойкости и отчаянному мужеству южан.

Миг броска маркиз прозевал, глядя на фигурки, перебирающиеся над пропастью. Только что му’аманы были еще укрыты за навеки застывшим «Китом», и вот их белые одежды уже мелькают во рву, среди бревен и фашин.

Маркизу показалось, что он видит второй раз один и тот же сон.

Однажды степняки уже умудрились ворваться в бойницы, но там и погибли. Правда, в прошлый раз то были единицы, сейчас же целые ручьи втекали в каменные щели, находящиеся много ниже зубчатой верхушки стены.

— Мы не видим отсюда подробностей, — сказал Герд. — Но это же бойня! На головы му’аманов льют расплавленный свинец, кипящую воду, швыряют камни и копья.

— Но они все же лезут в бойницы, — закончил за него барон Гайль.

Герд быстрым шагом пошел к своим солдатам, но те и сами начали застегивать ремешки шлемов и облачаться в плотные кожаные кирасы и кольчуги.

Командир гвардии Д’Алви представил себе, как му’аманы в жестокой и лютой резне очищают один узкий каменный коридор за другим, прорываясь к воротам. А сверху, в недрах надвратных башен, к ним навстречу рвутся флоридяне. Кровь ручьями течет по каменным ступеням, в ход идут не только засапожные ножи и кинжалы, но даже кулаки и зубы.

«Этого не должно быть! — думал он, привычно выравнивая ряды своего изрядно поредевшего полка. — Башни сгоняют вражеских стрелков. Не сразу, но медленно и верно. Потом таран разрушает ворота. Туда ударяет тяжелая пехота, если понадобится — всадники на хопперах. Противник сосредотачивает все усилия напротив ворот, а в это время му’аманы аккуратно просачиваются в бойницы, где в каменных гнездах пали защитники. Видя, что может оказаться в окружении, гарнизон отступает!»

Тут, словно угадав его мысли, барон Гайль сказал:

— Воинов у Файра не великое множество. Защитить эту огромную стену на всем ее протяжении они не смогут. Главное — уничтожить их именно здесь, не дать отойти к ратуше и в город, где каждый дом станет бастионом.

«Вот в чем задумка, — ужаснулся Герд. — Я прав, маркграф давит их числом, давит, не предоставляя и мига для перегруппировки и отдыха. Так воюет герцог Амибал, но он-то злодей и шлет в бой лемутов, в крайнем случае, наемников. А здесь…»

С этими словами маркиз вывел полк к полосе выжженной огненным зельем травы. Приказав не разбредаться, он устремился по полю к мелькающему то тут, то там хопперу маркграфа. Подходя ближе к городу и стараясь не пропустить летящий в себя метательный снаряд, Герд не переставал следить за ходом боя.

Теперь над обоими надвратными башнями больше не вилось знамя Файра. По задней стене «Оленя» продолжали струиться вверх флоридяне, передавая друг другу луки и копья, новые лестницы и пучки стрел.

Даже в покореженной махине «Кита» теплилась жизнь, из ее недр то и дело вылетали черточки стрел.

«Наши уже прочно оседлали стену, — думал Герд.

— Му’аманов не видно. Целый полк либо пал, либо уже внутри!»

Маркграф умудрился разглядеть в дыму от горящей травы одинокую фигурку и повернуть к ней своего хоппера.

— Юноша, где гвардия?

— В двух полетах стрелы, и готова выполнить любой…

— Слова потом, после победы. Ведите их сюда, к воротам. Знаете, где находится ратуша?

— Примерно, — признался Герд.

— Никуда не сворачивайте, даже если упретесь в канал. Там будет мост, за ним ратуша. Конечно, у моста вас встретят, но канал можно легко перейти вброд, если не боитесь искупаться в нечистотах — туда выходят сточные канавы. Вы боитесь испачкаться в дерьме, маркиз?

— Я жажду в него окунуться. — Герд повернулся и побежал к своим. На бегу, кашляя от дыма, он подхватил с земли щит мертвого южанина и повесил себе на спину.

Предосторожность оказалась не лишней. Уже разглядев шлемы своих солдат, Герд почувствовал удар, пролетел пару саженей и упал прямо на горящую траву. К нему тут же рванулись гвардейцы, выволокли за руки и за ноги из дыма и гари, сбили пламя с подола рубахи.

От прочного щита осталось одно воспоминание, спину немилосердно саднило.

«Все со мной было, но чтобы получить чуть ли не по копчику из катапульты…»

Герд нацелил свой отряд в колею, оставленную колесами «Оленя», и двинулся вперед. Внезапно его нагнал белоснежный хоппер, на спине которого восседала королева.

— Маркиз, остановитесь на мгновение!

Герд махнул рукой своим, чтобы продолжали движение, и встал, выпятив подбородок, как делал его отец, собираясь отчитать нерадивых каменотесов.

По достоинству оценив его воинственный вид, Лучар слабо улыбнулась и внезапно сказала:

— Мне следовало сказать вам раньше, но…

— А следует ли мне знать то, что ваше величество хочет сказать? Я солдат…

— Замолчите, маркиз, и слушайте, — устало сказала Лучар. — Сюда идет армия Зеленого Круга. Лемуты, наемники, дикари из джунглей, множество колдунов. Их ведет герцог Амибал. Да, любимец С’лорна покинул Флориду едва ли не вместе с нами и скоро окажется здесь. Не мне вам объяснять, что будет, если эта армада застанет нас в чистом поле. Мы должны, просто обязаны оказаться внутри крепостных стен. Объединенное Королевство распадется, нас не достать, ведь у Амибала и С’лорна нет кораблей, а Лантик — наш. Осадой и измором нас не выкурить. Соответственно, им не будет резона воевать, ведь наши противники оголили весь центр континента, буквально все свои владения.

— Все ясно, — кивнул головой Герд, — столица будет взята. А где сейчас Черный Герцог?

— В двух переходах, но лемуты могут идти без устали, подстегиваемые колдунами, а Псы Скорби несутся быстрее туч на небе. Уже сегодня мы должны оказаться за стенами.

Герд хотел спросить, давно ли известно о подходе Амибала, но, глянув на хвост колонны своего полка, занервничал. Прочтя в его глазах невысказанный вопрос, королева тихо сказала:

— Маркграф — мой дядя, который не поддержал в свое время Объединение, но открыто не выступил против Эфрема, переселившись в Калинну. Амибал достиг его земель шесть дней назад. Он собрал всех дворян Калинны и выходцев из Д’Алви, объявил, что дарует амнистию всем, кто примкнет к его воинству. Дав согласие, дядя помчался сюда, на ходу собирая сторонников. Как он сказал мне: хочется умереть в родном Д’Алви, а не сгнить на задворках империи какого-то плешивого С’лорна. Не будь с ним так суров, Герд!

Она впервые назвала маркиза по имени.

В следующий момент со всех сторон налетели члены королевского совета.

— Здесь опасно, Ваше высочество! — послышался хор встревоженных голосов.

Герд сунул три пальца в рот и свистнул прямо в ухо хоппера. Лучар не свалилась на землю только потому, что припала к белоснежной шее прыгуна, обхватив ее руками. Скакун, подаренный маркграфом, прянул с места, словно птица.

Маркиз побежал вдогонку за своими, а в том месте, где собралась толпа придворных, упали сразу два глиняных горшка, разбрызгивая вспыхивающую от соприкосновения с воздухом темную жидкость. Кто-то заорал, превращаясь в живой факел, но Герд уже несся длинными прыжками, ибо услышал победные крики: подъемный мост с треском опустился, и на нем показались му’аманы, размахивающие саблями.

Все дальнейшее смешалось для Герда в череду смазанных картин. Его гвардейцы, не дожидаясь своего командира, с ревом устремились по мосту, подняв над головами щиты, но их опередила дворянская кавалерия, едва не стоптавшая му’аманов.

Проведя полк внутрь крепости, Герд увидел смотровую башню ратуши, возвышавшуюся над низкими особняками, и указал на нее клинком:

— Строй не размыкать, на отступающего врага не отвлекаться, идем прямо туда! Если я упаду, прорывайтесь в логово Файра. Вперед, гвардия!

И они двинулись по мощеным улицам.

Довольно скоро колонну пришлось разомкнуть, ибо на узких кривых улочках их могла остановить любая баррикада.

Разбившись на десяток мелких отрядов, люди Герда продолжили движение.

С крыш и из дверей особняков в них летели стрелы, камни, черепицы и даже вазы. Город не желал нового хозяина, кроме Файра и Нечистого. Один из отрядов пришлось оставить охранять тыл, ибо кроме воинственных горожан на полк стали напирать бегущие с западной стены солдаты гарнизона.

Несколько раз солдаты Д’Алви натыкались на мертвых хопперов и тела изрубленных дворян. Маркизу запомнился ужасный эпизод — дверь кабака, к которой копьями прибито тело молодого дворянина. Юноша еще жил, но из разорванного горла и многочисленных ран струилась бесценная кровь. Его пришлось добить.

Самым тяжелым оказался участок пути, проходящий мимо Изумрудной Башни. Цитадель Джозато все еще цеплялась за ускользающую власть над Лантиком. Из бойниц ударили ветвистые молнии, превратившие несколько десятков солдат в груду дымящегося мяса вперемешку с обгоревшим металлом. Там стояли орудия вроде тех, что составляли мощь секретных крейсеров.

— Не останавливаться, вперед, лысыми колдунами и их прислужниками займемся потом, — крикнул маркиз.

Но впервые его не послушались. Полтора десятка солдат, потерявших друзей, ринулись к башне. Половина из них превратилась в живые блуждающие огни, но вторая прилипла к зеленой стене, норовя проникнуть в бойницы.

Герд махнул на них рукой и велел идти дальше.

Наконец показался канал и узкий каменный мост. На нем громоздились мертвые хопперы, а также люди и Волосатые Ревуны. Здесь недавно шел бой, но победа досталась слугам Нечистого.

Герд повел один отряд в лоб на баррикаду из опрокинутых телег и каких-то бочек, а солдаты двух других ринулись по пояс в воде на облицованный розовым камнем противоположный берег.

В ременную бляху ударила стрела, но Герд прыжком взлетел на баррикаду, клинком снеся голову лучнику. Тут же он получил копейный наконечник в плечо, покачнулся, и древко пики сбило его в воду. Между тем ревущая толпа гвардейцев уже захлестнула жалкое укрепление.

Вынырнув и дрожа от омерзения, Герд торопливо побрел к розовому берегу, и тут из воды в пене и брызгах высунулась морда чудовища, как две капли похожего на граппера, зверя из каналов старой столицы Д’Алви.

Файр пытался культивировать эту породу зверей в своем городе, но они начали жрать жителей, и пришлось ограничится несколькими экземплярами.

Тварь распахнула отвратительную пасть с рядом кривых зубов и желтым небом и устремилась на человека. Маркиз умудрился вставить в зев монстра клинок, но он переломился под напором мощных челюстей. Удар хвоста с алым гребнем выбросил Герда на противоположный берег. Оглушенный, офицер бессильно наблюдал, как беснующийся гигант разрывает пополам его солдат.

Скорее всего, в этот миг маркиз на короткое время потерял сознание. Придя в себя, он увидел тушу гиганта, уплывающую под мост. В ее теле торчал добрый десяток копий. На западном берегу замерли ряды дворянской кавалерии.

С трудом поднявшись, Герд побежал в сторону ратуши. Сзади слышались удивленные возгласы всадников. Они, похоже, думали, что командир погиб.

Наткнувшись на мертвого солдата гарнизона, Герд с трудом разжал его пальцы и вооружился неудобным и тяжелым мечом.

На ступенях ратуши лежало изуродованное тело сына Эфрема. Увидев гвардейцев, штурмующих его последний оплот, безумный тиран выбросился со своей любимой башни.

Герд вошел в просторный зал. Здесь уже все закончилось. Мертвые тела, изрубленная мебель, изорванные в клочья гардины, стрелы, торчащие из стенных портретов. А выше шел бой.

Ворвавшись на второй этаж, маркиз тут же нос к носу столкнулся с офицером личной охраны Файра. Тот попытался снести голову внезапно появившемуся врагу, но промахнулся и сломал клинок о ребро мраморных перил, ведущих на третий этаж строения.

В свое время Кен долго втолковывал другу из Д’Алви премудрости рукопашной схватки, но во Флориде у Герда мало что получалось по-настоящему, в полную силу и на реальной скорости. А тут вдруг включился боевой рефлекс.

Герд сделал вялый выпад, дав сцапать себя за запястье. Подхватив под вторую руку неприятельского офицера, он присел и развернулся на каблуках. С животным криком ужаса телохранитель короля Объединенного Королевства полетел вниз, сжимая чужой меч.

Из-за портьеры показался лучник в характерной чизпекской накидке из медвежьей шкуры, но выстрелить не успел. Герд схватил с пола обломок клинка того, кто свернул себе шею на мраморных ступенях, и метнул в горло воину, не успевшему толком натянуть тетиву. Тот захрипел и стал оседать, хватаясь за портьеру. Разумеется, он сорвал ее, и пестрая ткань легла на умирающего, скрыв его корчи.

Вскоре на Герда наткнулись его солдаты, рыскавшие по пустым залам и комнатам с мечами наголо.

— Кажется, все пусто, командир, — сказал гвардеец, внимательно пригляделся к Герду и хохотнул. — У покойного тирана есть симпатичный набор маленьких фляг, укупоренных медом. Хотели себе оставить, но раз такое дело…

— Знамя их поганое с башни убрано? — хрипло спросил Герд и закашлял, выхаркивая капли крови.

— Мало того, мы успели водрузить ваш значок, — самодовольно сказал солдат. — Сверху видно, что наши идут сюда по многим улицам. Сопротивляется только колдовская башня, да те, кто сидит на восточной стене. Но им недолго там осталось, в ворота прошли головорезы Гимпа. Эти кого хочешь выкурят из щелей. Морячки на суше только и умеют, что пить да драться. Пить нечего, так что остаткам гарнизона я не завидую.

— Веди к своему кладу, — согласился офицер, понимая, что может потерять сознание.

Запасы у Файра оказались поистине королевские. Герд тут же выдал по фляге на двоих и выставил в пиршественной зале караул.

Сделав полный глоток пахучего северного вина, он почувствовал, что, если не ляжет, грохнется на ходу и размозжит череп о какую-нибудь ступеньку.

— Эй, кто там есть, организуйте оборону ратуши, неизвестно, что у Нечистого имеется в этой самой башне, — слабым голосом подозвал он своих младших командиров, обсуждающих достоинства резной статуи Восьмигрудой Морской Девки. — И доложите королеве, а лучше маркграфу…

— Они уже внизу, — доложил незнакомый солдат из ополчения, появляясь в фокусе гаснущего зрения маркиза. — Что с вами?

Воин едва успел подхватить падающего командира гвардии.

К чести солдата следует сказать, что он не дал разбиться и фляге, выпавшей из ослабевшей ладони…

Оглавление

Обращение к пользователям