Глава третья. Дорога через лес

У Кати начался жар. Она металась по кровати, прятала голову под подушку, не отвечала на вопросы сестры. Ира тормошила ее, пробовала поднять. Но Катя бессильно повисала у нее на руках.

– Заболела, голубушка, докаталась. – Над Катей стояла бабушка. – А я говорила: не носитесь как угорелые! Все вам жарко. Вот и продуло неизвестно где. Ты-то себя как чувствуешь? Вчера вся мокрая пришла.

– Нормально, – ответила Ира, прислушиваясь к своим ощущениям. Обычно сестры болели вместе, но в этот раз никакой болезни Ира не почувствовала.

Раздвинулись занавески. На пороге появился заспанный Павел.

– Чего тут у вас? – спросил он, моргая сонными глазами.

– Проснулся? – откликнулась бабушка. – Собирайся, в город поедешь, купишь лекарства.

– Какие лекарства? Я у вас доктор, что ли?

– Поговори у меня! – погрозила ему пальцем баба Риша. – И Ирку с собой возьмешь. Нечего ей у постели больной крутиться.

Пашка еще пытался возражать, но его вместе с Ирой выставили в кухню, напоили чаем и вручили список необходимых лекарств. Пашка всем своим видом показывал, что ехать он никуда не хочет. Он зевал, почесывался, тянулся, специально надел футболку задом наперед, попытался уснуть за столом. Но все это ему не помогло. Он оказался на улице рядом со своим пыльным мотоциклом. На заднем седле возилась Ира.

– Все, едем, – в последний раз вздохнул Пашка и вставил ключ в замок зажигания. – С вами, мелюзга, сплошные проблемы! И как можно ухитриться заболеть летом?

Ира притихла. Она тоже не могла понять, почему заболела Катька. Они вчера весь день были вместе, много не купались, нигде не замерзали. Уж если кому и заболевать, так ей, Ирке. Это ведь она в болото свалилась, а потом бегала по деревне в мокрой одежде.

А если Катька заболела не просто так?

Додумать эту мысль Ира не успела, потому что мотоцикл сорвался с места и, оглашая окрестности победным треском, помчался по ухабам. Они проехали мимо цыганского дома, мимо развороченного края леса, где тракторы готовили площадку под кладбище. Дальше на много километров дорога шла через лес. Кусты, березки, елки, сосны смазались в одну зеленую ленту, все звуки перекрывал треск мотора, а глаза приходилось зажмуривать, потому что сильный поток воздуха не позволял смотреть вперед.

Лес расступился. Они проехали мимо автобусной остановки, свернули с дороги на проселок и покатили по пустым улицам городка.

Кременки городом назвали по ошибке. Был он крошечным, состоял из одной улицы и множества трехэтажных домов, разбросанных без всякого порядка. У дороги располагался рынок, рядом магазин, почта, поликлиника и аптека. Вот, наверное, и весь город.

Пашка высадил Иру возле аптеки, по буквам прочитал ей название необходимых таблеток, дал деньги, список и подтолкнул к двери.

Когда Ира вернулась, нагруженная лекарствами, с полными карманами мелочи, рядом с Пашкой и мотоциклом толпился народ. Ира недовольно поморщилась – брат обладал поразительной способностью заводить знакомства в любых местах. Был он парнем высоким, красивым, с темными вьющимися волосами, худым остроносым лицом и широкой, подкупающей своей искренностью, улыбкой. Знакомых у него было огромное количество. Появлялись они мгновенно. В деревне сестрам проходу не давали друзья и приятельницы старшего брата. О нем спрашивали, его искали, им интересовались.

Ира недовольно почесала нос. Если честно – не будь Павел ее двоюродным братом, она бы тоже в него влюбилась. Что ни говори, а был он очень даже симпатичным. Но из-за Катьки Ира этого не делала. Достаточно одной влюбленной сестры.

Ира спрыгнула со ступенек, продралась сквозь толпу стоявших вокруг мотоцикла ребят.

– Ну что, все в порядке? – бодро спросил Пашка.

– Все, – буркнула Ира, ссыпая коробочки и баночки в специальную мотоциклетную сумку. – Поехали.

Пашкино лицо вдруг изменилось, он грустно посмотрел в сторону дороги.

– Кирк, слушай, а может, ты пешком дойдешь? Всего десять километров.

От такого неожиданного предложения у Иры рот открылся.

– Ты что?! – только и смогла сказать она.

– Понимаешь, у меня тут дело небольшое. Я никак не могу сейчас уехать. А тут – напрямки, через лес, – ты и за час доберешься.

– Какое дело? Совсем обалдел? Нас бабушка ждет!

В толпе хихикнули.

– Там Катька больная! – перешла на крик Ира. – Ты что, полчаса не можешь потратить? Ехать-то всего ничего!

– Не могу, – разозлился Павел. – Говорю же, дело у меня!

– Ты привез, ты и отвози, – отрезала Ира. – А то я все бабушке скажу, она тебя вообще из дома выставит!

Сестра забралась на мотоцикл, скрестила на груди руки.

Все, ее теперь никто с этого мотоцикла не сдвинет. Ишь, чего придумал! Пешком идти? Захоти она пойти в лес, ей совершенно необязательно ехать за этим в такую даль, как Кременки.

Пашка развернул сестру к себе и, глядя ей в глаза, доверительно произнес:

– Не едет он, сломался. Поняла?

– Как не едет? – растерялась Ира. – Только что тарахтел.

– Смотри!

Павел повернул ключ в замке зажигания, дернул рычаг. Мотор чихнул и смолк. Он еще раз толкнул педаль, вынул и снова вставил ключ. Мотоцикл молчал.

– Видишь? – развел он руками. – Его чинить надо.

– Чини, – миролюбиво согласилась Ира и слезла на землю.

– Ладно, сейчас мы с тобой его чинить будем, – под нос себе пробормотал брат, обходя мотоцикл кругом. – Палка нужна. Такая, побольше. – И он показал руками, какая нужна палка.

Ира с готовностью крутанулась на пятках, окинула площадь взглядом, прикидывая, где в этом городе можно найти подходящую палку. У березы, что ли, ветку отломать? Куда он ее засовывать собирается?

За ее спиной раздалось тарахтение.

Ну сколько можно попадаться на одну и ту же шутку!

Ира чуть не заплакала от обиды. Пашка скрылся за углом. Стоявших рядом с ним ребят как ветром сдуло. Ира осталась одна, у ее ног лежал пакет с лекарствами. Она зло пнула сумку ногой.

Ну что ты будешь делать! По дороге топать десять километров – это два часа. Через лес быстрее. Если не собьется с пути, то через час будет дома.

Надо же – так влипнуть! А кто бы сомневался, что Павлентий так поступит?

– Попала ты, – услышала Ира чей-то насмешливый голос.

Высокий черноволосый прыщавый парень довольно улыбался во весь свой щербатый рот. Исцарапанные руки держали руль большого велосипеда с рамой. Что-то допотопно-древнее. Такой у Артура был. Только он пока до педалей не доставал, поэтому просовывал ногу под рамой.

– Ну, и чего ты здесь стоишь? – Ира подобрала сумку. – Давно по шее не получал?

– Ты сначала догони, а потом до шеи дотягивайся, – хмыкнул парень.

Он сплюнул и не спеша покатил прочь. Ире оставалось только смотреть на его тощую спину и потертый багажник велосипеда.

– Слушай, – она побежала за парнем, – тебе чего, делать нечего?

– Почему нечего? – обиделся парень.

– Ты местный? – В голове у нее родилась блестящая идея.

– Нет. Я из Воронцовки. Бабка у меня там.

Ира вздрогнула. Их с Катькой фамилия была Воронцовы. А здесь рядом, оказывается, есть Воронцовка! Воронцовка… Когда-то она про нее слышала.

– Где это?

– Там, – парень махнул рукой. М-да, Вязовня совсем в другой стороне.

– А я – оттуда. – Ира постаралась показать так, чтобы их деревни оказались примерно в одном направлении.

– Да знаю я. – Парень собрался снова отвернуться от Иры. – Этот, на мотоцикле, говорил, что вы из Вязовни. Он кто тебе?

– Брат, двоюродный, – как можно более ласково произнесла Ира и вкрадчиво спросила: – Ты сейчас куда?

– Не собираюсь я тебя везти! – фыркнул парень, угадав Ирину мысль. – У меня и здесь дел хватает.

Ира посмотрела на лес. Не хотелось ей через него идти! И одежда у нее неподходящая, и платка – на голову повязать – с собой нет. А сейчас в лесу одни клещи, вычесывай их потом из волос да вытрясай из одежды.

– Погоди, – Ира вцепилась в багажник велосипеда, – здесь ехать пятнадцать минут. А у нас в деревне речка есть, бабушка тебя обедом накормит.

– Меня дома ждут. – Парень демонстративно уселся в седло, поставил ногу на педаль.

– Я тебя с сестрой познакомлю, мы близнецы. – Ира пустила в ход свой последний козырь. – Видел когда-нибудь близнецов?

– Близнецы? – с сомнением покосился парень. – Совсем похожи?

– Абсолютно! – Ира так активно закивала, что голова ее чуть не оторвалась от шеи. – Поехали, покажу!

Парень заколебался. Он с неохотой слез с велосипеда, посмотрел сначала на дорогу, потом на лес, тяжело вздохнул… И согласился.

– Поехали, – кивнул он, разворачивая велосипед к дороге. – Был я как-то в вашей Вязовне, неинтересное место.

– Твоя Воронцовка лучше? – заторопилась Ира.

– Там всякое происходит, – загадочно ответил парень, подождал, пока Ира устроится на багажнике, и толкнул жалобно скрипнувшую машину. – А чего ты без сестры?

– Заболела она.

– А…

Больше они ничего не успели друг другу сказать. Велосипед отъехал от злополучных Кременок. Как только дома скрылись за деревьями, в машине что-то трыкнуло, и она вильнула, сбрасывая с себя наездников.

– Ты чего! – Ира сидела на земле, сквозь слезы рассматривая свои содранные ладони. Парень, не обращая на нее внимания, удрученно глядел на велосипед. Из заднего колеса со свистом выходил воздух.

– Все, приехали, – равнодушно произнес водитель, как будто ему было все равно, целый у него велосипед или сломанный.

– Что ты теперь будешь делать? – Ира очень удивилась спокойствию парня.

– Пойду обратно. – Парень встряхнул свою машину, звякнув всеми железками, которые там были. – Может, придумаю, как починить.

Парень уходил от Иры, а она сидела на земле и тупо смотрела на его тощую спину. Велосипед смешно подпрыгивал, моталось спущенное заднее колесо, руль вырывался из рук.

Сумка!

Она подскочила. Надо же, она прямо на сумку упала!

Ира осторожно заглянула внутрь. Помятые коробки, разорвавшаяся упаковка пузырька, раздавленный брикет с травами, рассыпанная мелочь. Ничего страшного. Ира еще раз все перетрогала, и тут ее пальцы коснулись чего-то мягкого. Бинт? Вата? Она ничего такого не покупала.

Что это?

На свету это «что-то» оказалось невзрачной тряпкой грязно-рыжего цвета, похожей на платок. Края затерты, но на них еще заметны петухи, в крике задравшие вверх головки, в центре что-то круглое. Когда-то платок – если это действительно платок – был весь пронизан серебряными нитями, сейчас они истерлись, обрывки их торчали то здесь, то там, похожие на тонкие проволочки.

Спасибо, добрый Паша! Если он заранее знал, что бросит ее в Кременках, и специально положил в сумку платок, чтобы ей удобнее было идти через лес, то, вернувшись, она его убьет. Она устроит ему сладкую жизнь! Поспит он теперь до двух часов дня на печке! Ох, поспит!.. Будет чинить свой мотоцикл все оставшееся лето! Палками подходящего размера.

Ира нацепила на голову платок, так туго завязав узел под подбородком, что старая ткань треснула. Петухи на завязанных концах платка гордо вытянули клювы.

Ждать автобуса – время терять. Даже если он и приедет, то будет битком набит дачниками, и она в него не влезет. Идти по дороге – два часа глотать пыль. Остается одно – лес.

И она шагнула в придорожные кусты. Если принять за факт, что деревня находится где-то там… Там… в противоположной стороне от солнца, то скоро она выйдет к знакомым местам, хоженым и перехоженным в поисках ягод и грибов. Вот только она не привыкла ходить одна. Всегда и везде они были с Катей – вместе шли в школу, вместе прогуливали, вместе участвовали в проделках.

Как там Катька?

Ира пересекла светлый осинник, продралась сквозь худосочные елки и вышла к просеке – широкой полосе, заросшей низким кустарником и высокой травой, скрывающей кочки и старые пеньки. Ага! Уже что-то знакомое. Сейчас через просеку, потом наверх, за ней ельник, потом… потом… Короче – знакомые места!

За просекой лес полого спускался вниз. В овраге было прохладно, между редкими полянками, заросшими травой и тонкими березками, росла сочная осока с краями-лезвиями. Почва под ногами противно чавкала. Мутная вода забиралась в дырочки сандалий. В голые руки и ноги тут же впились комары. Ира взяла правее, чтобы обогнуть низину, забралась на пригорок, прошла через еще одну еловую посадку и присела отдохнуть.

Солнце поднялось высоко, в лесу пари?ло. От травы шел дурманящий аромат. С одной стороны леса темнели молоденькие елочки. Впереди виднелся просвет. Если она не взяла слишком сильно вправо, то сейчас сможет выйти на знакомую дорогу. Делов-то! Можно еще часик в лесу посидеть, чтобы бабушка начала волноваться, а вернувшийся Пашка получил бы по заслугам. А лучше – два часа. Или до вечера. Не, до вечера – скучно, комары сожрут. Часик. В наказание. А потом она выйдет вся такая в ореоле славы под торжественные звуки оркестра…

Ира поправила сползший на лоб платок, перехватила сумку и поднялась.

«В путь так в путь, сказал джентльмен, проваливаясь в пропасть». Откуда это?

Она и правда пару раз упала, ободрала руку. Удачненькая прогулка! А потом тропинка незаметно растворилась в зеленой траве. Впереди была новая просека. Ну ладно, значит, после этой просеки – елки, иголки и ее деревня.

Низинка закончилась, ее Ира обошла стороной, поднялась на взгорок и снова уперлась в ельник. Прямо не лес, а сосновый бор какой-то! То ли елки здесь так часто рубят, то ли их слишком часто сажают.

На мгновение ей показалось, что солнце перескочило с правой половины небосклона на левую. Подул прохладный ветерок.

Заблудилась…

Это была еще не отчетливая мысль, а так, легкое покалывание в спине, в запястьях, потому что она не могла пока еще соединить себя, Иру Воронцову, и такое непонятное и неприятное слово, как «заблудиться». Где? В их лесу? Когда? Среди дня?

Да что вы выдумываете! Еще скажите, что Пашка специально ее бросил, а парень нарочно отвез подальше от города, чтобы она решила не ждать автобуса.

Ира решительно подтянула узел платка и быстрее зашагала вперед. Солнце светит в затылок, деревня в противоположной стороне. А если ей станет совсем страшно, она просто пойдет обратно, выйдет на дорогу, а там уже только и будет заботы, что шагать и шагать!

Ей вдруг стало страшно. Показалось, что она узнает места. Как будто она уже была тут. Вот здесь она сидела, здесь кузнечиков слушала, здесь решала, правильно ли идет…

Неправильно она идет!

Ира попятилась, прижимая в груди пакет. Все, как в сказках – злой леший водит ее по лесу. Незаметно подкладывает под левую ногу дорожку длиннее, чем под правую, вот и получается, что она все время поворачивает.

Что делать? Плюнуть через левое плечо и пятиться!

Все-таки хорошо быть подкованным! Кино и книжки – верный друг человека.

Долго пятиться Ира не смогла – споткнулась и повалилась спиной в елки. Тонкие, высокие. В несколько рядов. Специально посадили…

Ой, мамочки! Сотовый, сотовый… Дома лежит, в комоде. Связь здесь плохая, говорить можно только сидя на чердаке, зачем его с собой таскать.

Слезы брызнули из глаз непроизвольно. Вот их не было, а вот они уже катятся по ее щекам крупными горошинами.

Дура, какая же она дура! Напрямки, напрямки! Сусанин бедовый! А лес вокруг словно специально сомкнул стволы деревьев, смотрит на нее, усмехается.

Она вновь задрала голову. Солнце – верный ориентир.

Его не было. Солнца. Легкое облачко налетело из-за макушек сосен, и свет стал рассеянным.

А вот это уже плохо.

Как только Ира допустила мысль о поражении, совладать с собой она уже не могла. Обратно! К дороге!

Не понимая, что делает, она развернулась и просто пошла в противоположную сторону.

С нее хватит. Дорога. Дом. И месяц не выходить на улицу! Нет, выходить. За молоком к цыганам и обратно.

Зачем она вспомнила цыганку? Ей вдруг показалось, что вот-вот из-за темных елок выйдет Валя, неприятно зашуршит юбка, брякнут ее браслеты на руках.

Просека, ельник. Под ногами уже кем-то протоптанная тропинка. По ней недавно прошли – не вся трава еще расправилась, болтается на коре свежесломанная ветка ежевики. Перевернутый пень, с корней сбита земля. А здесь, на сучке, какой-то белый клочок. Выронили что-то…

Упаковка «Анальгина». Ира тупо повертела в руках коробочку.

Какой дурак попрется в лес с пачкой таблеток? Это все равно что за грибами с чемоданом ходить. Болеешь – сиди дома…

Страшная догадка страхом отдалась у нее в голове, противные мурашки пробежали по спине. Ира вскрикнула, хватаясь за сумку. Угол ее был порван, из него торчал рассыпавшийся брикет с лечебной травой.

Звякнули браслеты, зашуршала юбка. Где? За спиной? Слева? Справа? Да вот она стоит! Перед ней!

– Помогите!

Крик отразился от стволов деревьев и угас в еловых зарослях.

Никого.

Справа что-то зашуршало. Ира крутанулась на месте.

Никого. Показалось…

Покачиваются от легкого ветра верхушки берез, вздрагивают ветки осин.

Надо идти, нельзя стоять. Это наваждение само собой не уйдет.

Она пошла, уже не понимая, в какую сторону идет, а главное – зачем. В какой-то момент она заметила, что вокруг тихо: ни птиц, ни кузнечиков, ни комаров не слышно. Только прозрачный свет от пробивающегося сквозь далекие сосновые ветки призрачного солнца. Справа кто-то шел. Она пригляделась.

Человек!

– Эй, подождите!

Ира крепче прижала к себе сумку, завязала порванный угол и побежала.

Это был… это был… Это был маленький мальчик, невысокий, худенький, с вьющимися темными волосами. Одет в свободные темно-серые штаны и рубашку. Почему-то все мокрое… Разве был дождь? Рядом с ним шел большой серый зверь, то ли волк, то ли собака. Зверь тяжело дышал, высунув длинный розовый язык.

– Подождите! – в последний раз крикнула Ира.

На ее крик мальчик и зверь одновременно повернули головы. Ира застыла при виде их глаз, больших, ярко-черных и… равнодушных.

Не останавливаясь, мальчик прошел мимо, рядом с ним все так же трусил его спутник. Он был на кого-то похож… Большие глаза… Да это же собака председателя!

Мальчик удалялся. Ира смотрела на его худую спину, и ей казалось, что она сходит с ума. Со спины это был тот самый парень, что вез ее на велосипеде. И вот привез… Чтобы она заблудилась и никогда больше не вышла к людям.

За что?!

Было за что! За то, что Катька подсмотрела в доме у цыганки, за то, что она же что-то такое увидела у председателя – поэтому сестра ее ни с того, ни с сего и заболела, а Ирку отправили за лекарствами. Их хотят уничтожить? Неужели Пашка тоже в их компании? Или просто этот дурак… попался?

Вдруг ей стало все равно. Она так устала блуждать и пугать саму себя, что легко бы согласилась прямо здесь умереть. Ира привалилась к стволу и закрыла глаза.

Пели птицы, стрекотали кузнечики, шумел ветер. И всем было плевать на одного маленького несчастного человека.

Шуршание налетело стремительно, как порыв ветра. Ира успела только открыть глаза, чтобы увидеть, как из-за высокой травы к ней бежит огромный серый зверь. Не то собака, не то волк. Тот самый! На мгновение зверь застыл в воздухе – в прыжке. Его черные холодные глаза хлестнули по Ире равнодушным взглядом. Тяжелые лапы ударили ее в грудь. Ира вскинула руки и плашмя повалилась на землю… Голова ее нестерпимо раскалывалась от внезапно прерванного сна. Никого не было! Ей все показалось, приснилось в мимолетном забытьи.

Прошелестели легкие шаги. Ира открыла глаза. Рядом с ней на корточках сидел маленький мальчик. Лицо его было удивленно-испуганным, в больших черных глазах стояли слезы. Он протянул вперед грязную ручку, коснулся Ириной головы и тут же отдернул ее.

А потом он ушел. Выскочив из-под куста, к нему подбежала большая серая собака.

Голова кружилась, норовя уронить небо. К горлу подкатила тошнота. А сквозь зажмуренные веки снова потекли слезы.

Оглавление

Обращение к пользователям