Глава одиннадцатая. Охота на медведя

– Ты подожди, ладно? – забормотала Ира, поглаживая сестру по плечу. – Полежи здесь. Я сейчас! Только загляну туда и вернусь. Секундочку! Не больше. Ты и заметить не успеешь, как я снова буду рядом с тобой. Во всем разберусь – и обратно. Ты не бойся. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо!

Последние слова она сказала уже не сестре. Это не ее Ира уговаривала, а себя. Не бояться! Идти вперед. Довести дело до конца!

Катя, вздрагивая, лежала на земле, ее белая футболка ярким маячком выделялась в сумерках. Единственное светлое пятно в этом мрачном дворе. Оно казалось таким маленьким и беззащитным, что Ира уже готова была спуститься с крыльца и пойти обратно. Но нет, она никуда не убежит, не спрячется. Вот она уже взошла по деревянным ступенькам, вот уже под ее кедами – мохнатый коврик, лежавший у порожка, вот она уже берется за медную ручку двери… Ну, будь что будет!

Ее окружала тишина большого, хорошо обжитого дома. Тикали часы, капала вода, покачивались на окнах шторы, кошка вздыхала во сне, под полом скреблась мышь.

Посереди залы высилась сгорбленная фигура старой цыганки. Напротив Вали стоял Артур. Три свечи, горевшие на большом круглом столе, хорошо освещали его лицо. Было оно белым до синевы. Синюшные губы повторяли вслед за бабкой какие-то слова. Иру поразили его глаза. В них была лишь пустота. И главное – они меняли свой цвет: от серого до красного, а потом становились темными. Когда они налились густой чернотой, голова цыганенка дрогнула, и он улыбнулся.

– …найдешь его, – бормотала цыганка на одной ноте. – Далеко он не уйдет, в лес не сунется, побоится. Значит, скоро вернется домой. Как только заметишь, что он возвращается, подойдешь к его крыльцу, воткнешь в дерево булавки – во все четыре угла. А под ступеньки положишь вот этот нож. Ступит он на нож, и из его ног потечет кровь, войдет в дом, и булавки рассекут его сердце пополам. И когда переполнится он кровью и потечет она у него отовсюду, войдешь ты и прикажешь ему идти ко мне. Ступай!

Артур кивнул, оторвал взгляд от бабки и посмотрел мимо нее на Иру. Уголки его губ дернулись в знакомой, еле заметной усмешке. Валя резко повернулась.

– Ступай, – повторила цыганка внуку. – С ними я сама разберусь. – И через секунду добавила: – Уже разобралась!

Артур послушно обошел бабку и исчез в полутьме кухни.

– Не подходи! – завизжала Ира, выставив вперед руку с подхваченным по дороге веником. – И немедленно перестаньте мучить Катьку! Я не знаю, что вы здесь делаете и чем мы вам помешали, но я вас не боюсь! Если моя сестра из-за вас умрет, я сожгу ваш дом. Я расскажу, кто вы и что творите. Меня все поддержат. Я припомню вам, как вы толкнули под грузовик следопыта! Придет милиция, и вас увезут в тюрьму!

Цыганка по-барски улыбнулась, отворачиваясь к столу. Сковородка, миска, две метелочки, сделанные из черных птичьих перьев, фигурка на белом блюдце.

– Ничего нельзя изменить, – властно произнесла цыганка, занося руку над блюдцем. В ее пальцах блеснула булавка. – Ничего уже не изменишь. – Булавка мягко вошла – Ира приподнялась на цыпочки, чтобы лучше видеть, – в белую куколку, лежавшую на блюдце. – Да, вы забрали у меня шкатулку. Но это уже неважно! События идут своим чередом.

Еще один укол. Он болью отозвался в Ириной голове. Вспомнилась Катька, как она корчилась на земле. Это где-то уже было – колдовство с помощью фигурки: наносишь вред копии – страдает оригинал.

– Твоя сестра умрет. Не сейчас, позже, когда шкатулка вернется ко мне. – Цыганка взяла сковородку, резким движением опрокинула ее содержимое в миску. – Вы все умрете! Смотри!

Валя сунула Ире под нос миску. На дне ее застывал оплавившийся бугристыми холмиками воск. Особенно выделялись три возвышения, перечеркнутые штрихами-крестиками.

– Вот он, знак! – потыкала коричневым пальцем в миску цыганка. – Здесь все написано, все рассказано. Это ваша судьба.

Иру словно парализовало. Она глядела в миску, изучала бугорки и впадинки на белом воске и ничего не понимала. Ярко выделялись три холмика, на одном из них получилась как будто оградка из оплывших капель. Сбоку словно поднимались высокие языки пламени. На каждом холме по две трещинки, похожие на вдавленные кресты. Ира тронула миску, повернула ее. Теперь крестики и холмики стали черточками лица, превратив восковой отпечаток в портрет мальчика из леса – Васи.

Безумная дорога на Воронцовку. Шуршание травы под волчьими лапами. Холодный равнодушный взгляд лешака. Все это вспомнилось, страх ледяным кулачком толкнул Иру в желудок, в голову, в переносицу…

– А-а-а! – Ира выбила миску из рук цыганки и с веником наперевес кинулась на их обидчицу. – Ненавижу! – визжала она, тыча своим оружием во все стороны. – Немедленно прекратите! Оставьте нас в покое! Убирайтесь!

Миска упала на пол. Воск единой спекшейся массой вывалился из нее и раскололся. Цыганка метнулась за стол.

– Все, все умрут! – как болотная змеюка зашипела она, сминая белую фигурку. – Только я останусь. Только мне все будут подчиняться. Меня станут бояться! Я! Я наследница ведьмы!

– Прекратите! – Ира дернула на себя скатерть. Свечи, упав, погасли. Стало темно.

Раздался грохот – это цыганка впотьмах пробиралась к выходу.

– Стой! – Ира налетела на стол, запуталась в скатерти. – Пусть все будет, как раньше!

Стол опрокинулся, полетели стулья. Один из них сбил Иру с ног, и в тот же момент рядом с ней прошуршала юбка.

– Вернитесь! – Придавивший ее стул не позволял Ире быстро вскочить на ноги. – Все равно я найду вас!

Ира выползла из-под мебельной баррикады.

– Мяв! – возмутилась пробегавшая мимо кошка.

– Тебя тут еще не хватает! – в сердцах крикнула Ира, бросаясь следом за ней.

Она хотела придержать дверь рукой, но ее вдруг пронзила жуткая боль. Выронив веник, Ира схватилась за кисть, почувствовала, как под пальцами растекается что-то теплое и вязкое – это вскрылись недавние кошачьи царапины.

– Кошка, – прошептала она, еле держась на ногах от внезапно возникшего головокружения. – Кошка! Она превратилась в кошку. Надо задержать кошку. Черную. В черной комнате.

Во дворе было еще светло, поэтому Ира успела заметить, как к забору метнулась какая-то тень, поднырнула под него и стремглав понеслась по улице.

– Все равно я тебя найду. На вас, проклятущих, всегда находится управа! На каждую нечисть – своя чисть.

Ира резко выдохнула, прогоняя из головы ватную слабость, и побежала за зверьком. Злоба придала ей сил, страх отогнал усталость.

Добежав до остановки, кошка свернула в заросли кукурузы.

«Только бы не в Воронцовку!» – взмолилась Ира, головой вперед ныряя в зеленые заросли. Ей все казалось, что вот-вот она настигнет проклятого зверя. Что еще немного – и она наступит ей на хвост, упадет на маленькое тельце – сделает все, чтобы остановить это сумасшествие.

Лес недовольно смотрел на нее из-под насупленных бровей зелеными глазами.

Лес… Вася… Волки… Лешак ее из леса живой не выпустит.

Кошка вдруг исчезла. Вот только что она бежала в нескольких шагах впереди Иры, и внезапно черный силуэт слился с серыми сумерками.

Ира закашлялась и перешла на шаг. Не догнала! Упустила! А Катька осталась одна! А если она без подоспевшей вовремя помощи умрет?

Кукурузные стебли зашуршали – то ли от ветра, то ли оттого, что кто-то Иру догонял! Страх вновь толкнул ее «кулаком» в живот, ноги заледенели. Она рванулась вперед, вылетела на край поля и чуть не столкнулась с цыганкой. Задержала дыхание, шагнула назад, в заросли кукурузы, пока ее не заметили.

Валя сидела на земле. Юбки вокруг нее образовали круг, как защитное поле – не подступись!

Перед ней стоял председатель. За шиворот он держал Артура.

– Избавиться от меня захотела? – злобно закричал Полозов. – Решила, что я уже не нужен? Щенка своего ко мне подослала? А я вот он!

Председатель выпрямился. Цыганенок безвольно болтался в его крепких руках.

– Что ты, что ты, – засуетилась Валя. – Почему избавиться? За тобой он послан. У меня все готово. И помешать нам никто не сможет.

– Поздно! – Полозов бросил к ногам цыганки коробку, ту, что Валя отдала Артуру. С булавками и ножом. – Я теперь все сам сделаю, раз ты даже с девчонками не можешь справиться.

Они посмотрели на Иру. Увидев свою преследовательницу, цыганка завыла и бросилась на нее. Для пожилой женщины бросок был внушительным. Ира не успела шевельнуться, как оказалась в костлявых руках Вали.

– Убью! – вопила она. – Задушу!

Ира задергалась, вырываясь из ее цепких пальцев.

– Все из-за вас, вредные девчонки! Любопытные маленькие отродья! – орала Валя.

– Отстаньте от меня! – Из последних сил билась к ней Ира.

– Хватит этих кошачьих концертов!

Полозов разжал руку. Артур безвольной куклой рухнул к его ногам.

– Я сделаю все, что ты скажешь, Василий Иванович, – забормотала Валя, на коленях подползая к председателю. – Все твои недруги падут, все будет по твоему желанию. Только прикажи!

– Поздно приказывать! – Полозов достал платок из кармана. Грязно-оранжевый, с истершейся серебряной нитью. С петухами на концах. – Вот он! Случайно нашел. Вижу, твой гаденыш на крыльце крутится, – я за ним. Глянул под крышу, а под балкой – тряпка. Платок! Сам ко мне в руки пришел! Теперь во мне вся сила. Самостоятельно все сделаю, ни у кого помощи не попрошу. Я двести лет жил в этом лесу и верил, что когда-нибудь мое время придет. Я вернулся, чтобы отомстить людишкам, прогнавшим мою мать! Воронцовки больше нет, и она уже не возродится. То же самое станет и с Вязовней. Деревня исчезнет с лица земли, ее поглотит огонь. Ничего не останется! И никого!

Валя попятилась.

– Ты не сделаешь этого, – закричала она, пытаясь дрожащей рукой загородиться от председателя. – Не посмеешь!

Полозов резко наклонился вперед, ударился всем телом о землю… И поднялся – уже в облике огромного бурого медведя.

В том месте, где он упал, появилась глубокая темная канавка. Из нее взвился дымок, появились первые языки пламени.

Ира на четвереньках попятилась, споткнулась о лежавшего на земле Артура.

– Вставай! – толкнула она цыганенка.

Медведь тяжелым взглядом исподлобья наблюдал за людьми.

Огонь взвился стеной – и обрушился на кукурузное поле. Сухие листья запылали.

Цыганка заорала низким грудным голосом, попятилась, скрылась в кукурузных зарослях. Пламя, казалось, только и ждало этого – оно устремилось следом за ней.

Медведь медленно, как бы нехотя, поднялся на задние лапы. По полю разнесся протяжный низкий вой.

Ира затормошила Артура, но он приходил в себя слишком медленно. Не дождавшись, пока ее товарищ по несчастью придет в себя, в два прыжка Ира выбежала за пределы огня, оказавшись рядом с медведем.

За ней прыгнул и Артур.

– Совсем больная!.. – начал было он, но, увидев зверя, замер. – Кто это?! – прошептал он, став таким же бледно-синюшным, каким был недавно – в доме.

– Это, – Ире вдруг почему-то стало весело, – дух лесной. Местное привидение! Решил всех нас тут попереубивать. Только ты ведь в это не веришь! И вообще – ты ничего не помнишь!

Медведь опустил лобастую голову и пошел на ребят, оттесняя их в огонь.

– Обходи его, – шепнула Ира, отбегая в сторону. – У него платок! Вся сила в этой тряпке!

– Какой платок? – Под тяжелым взглядом медведя Артур попятился, голой пяткой наступил на горевшую траву.

Дальше все произошло мгновенно. Обожженный, Артур завопил, бросился подальше от языков огня. Медведь, не ожидавший такой голосовой «атаки», шарахнулся. Они столкнулись. Цыганенок кувыркнулся через бурого монстра, перекатился с его шеи на спину.

– Держись! – крикнула Ира, налетев с кулаками на оборотня.

Зверь заметался на тропинке и огромными скачками помчался к лесу.

Ира побежала следом. На ходу она подхватила подвернувшуюся под руку суковатую палку.

А вот и первый волк. Он стоял у края поля, оскалив морду, шерсть на его загривке встала дыбом. Всем своим видом он давал понять, что человек здесь не пройдет.

– Артур! – крикнула Ира в глубину темного леса.

Медведь выскочил сбоку. Каким-то чудом Артур все еще удерживался на нем верхом. Не успев свернуть, медведь врезался в застывшего в боевой стойке волка. Все трое кувырком полетели под елки.

Ира задохнулась от ужаса. Ей представилось, как звери дружно, на пару, терзают тело несчастного цыганенка.

– Прекратите! – закричала она, опуская палку на спины копошившихся под деревьями тел, надеясь, что бьет она не Артура, а зверей.

Раздался жалобный вой.

– За меня! За Катьку! – выдыхала Ира, тыча своим оружием в темный мохнатый клубок.

Первым не выдержал волк. Заскулив, он отпрыгнул в сторону. Медведь ударом лапы выбил у Иры оружие. Оба проследили взглядом за падением палки и вдруг заметили в высокой траве что-то темное.

Платок!

Ира и медведь бросились к платку одновременно. Волк тоже было дернулся, но его ухватил за хвост Артур.

– Стоять! – кровожадно крикнул он. Зверь по-щенячьи заскулил.

– Отдай! – рыкнул медведь, останавливаясь в двух шагах от своей цели. – Мое!

– С чего это вдруг? Ты уже двести лет как помер! – не сдавалась Ира.

– Нет! – упрямо замотал головой медведь. – Все равно мое!

Они стояли друг напротив друга. Между ними лежал платок. Но никто пока что не решался сделать последний шаг. Ошибка – и кто-то проиграет. Навсегда.

– Ты умрешь! – пророкотал медведь.

Ира поморщилась:

– Я это уже слышала!

– Тебя убьет лес и сила старой колдуньи, – упрямо повторил медведь.

– Значит, она была колдуньей? – Ира приготовилась к рывку. – А говорили, лечила травками, заговаривала боль. Мол, зря ее из деревни выжили.

– Она была моей матерью! – тяжелым басом пророкотал возмущенный медведь. – Нас прогнали из Вязовни. Нас не пустили в Воронцовку. Она умерла! А я остался. Меня взял к себе лес, чтобы я мог отомстить. Меня разбудили, потому что мое время пришло! – Медведь мельком глянул Ире за спину, в его глазах заплясали, отражаясь, яркие языки пламени. – Сгорят деревни, высохнут реки, сдохнут животные…

– Что же останется?

– Лес. Вечный лес. Там буду жить я – его охранник, его защитник, его повелитель и слуга. Лес вечен. И я вместе с ним!

– Не дождешься!

Платок!

Медведь зубами уцепился за один его край, Ира ухватилась за другой. Рывок зверя был таким сильным, что Иру протащило по земле. Оборотень зарычал от злобы.

Слабая ткань не выдержала, двухсотлетние нитки расползлись. Медведь замотал головой. Платок разорвался. Ира отлетела в сторону.

– Не помер за двести лет, помрешь сейчас! – заорала она, пряча свою добычу в карман. – Будь ты хоть трижды дух, тебе не пересилить человека!

Она выкрикивала проклятья, потрясая над головой кулаком. И не замечала, что ее никто не слышит. Медведь медленно пятился к лесу, низко опустив голову к земле.

– Проклятье! – выдыхал он из себя слова. – Проклятье! Платок! Я умираю!

Чем дальше он уходил в лес, тем меньше становился похожим на зверя. Вот вместо морды проступили черты лица Полозова. Вот он стал меньше, тоньше… Это уже был не председатель, а прыщавый тощий парень. Он вскочил на ноги, но земля как будто не держала его. Он еще больше съежился, превращаясь в маленького мальчика. У его ног мелькнула серая тень.

– Ага! – махнула в его сторону остатком платка Ира. – Плохо без платочка-то!

Мальчик обиженно засопел, готовый расплакаться.

– Не реви, – наставительно произнесла Ира, – в следующий раз будешь вести себя лучше!

Мальчик прищурился. Ох и нехорошие у него при этом стали глаза… Радость Иры от недавней победы улетучилась. Неужели это еще не конец? Неужели впереди – новые страхи и мучения?

Маленький Вася беспомощно прикрыл голову руками.

Ира успела лишь обернуться. Огромная ель бесшумно падала на нее. На нее и лешака. Хлестнули по ее голым рукам колючие ветки. И тут же, крест-накрест, на первое дерево рухнуло второе. А потом еще, еще! Ира оказалась запертой между двумя стволами. Ей ничего не оставалось, как заорать от ужаса – теперь ее хотел уничтожить сам лес.

– Мама!

От гула падавших деревьев у нее заложило уши. Лес застонал. Закружилась сорванная с ветвей листва, заскрипели сосны.

Ира полезла через стволы – стоять на месте нельзя, надо двигаться, выбираться из-под завала!

И вдруг она увидела Васю.

– Бу! – выдохнул он, растворяясь в листве.

Ира попятилась, свалилась со ствола, больно ударилась спиной о землю. Извернулась, вставая на четвереньки. Из-под ветвей на нее смотрел волк. Он прижал к голове уши, недовольно прислушиваясь к скрипу ветвей.

– Убирайся! – Ира погрозила кулаком в ту сторону, где бесчинствовал обиженный мальчик. – Тебя никто не помнит! Ты никому не нужен! Твоя сила уже не действует!

Из последних сил она вытащила обрывок платка и принялась рвать его на мелкие части.

– Ничего не осталось, – хрипела она. – И тебя уже нет!

Лес завыл с новой силой. Ураганный порыв ветра согнул деревья пополам, взметнул с дороги песок. Послышался крик боли и отчаяния. От него у Иры заложило уши. Она с трудом подняла голову.

Кричал Вася. Он висел в воздухе, подхваченный ветками деревьев, и медленно таял. Обрывки платка ветер взметнул вверх. Ударил гром. Ире показалось, что в голове у нее что-то взорвалось. В глазах потемнело. И тут кто-то потащил ее из-под завала. В панике она представила, что это председатель нашел ее, чтобы загрызть.

– Пусти меня, гад! – завопила Ира, брыкаясь.

– Дура! – послышался голос цыганенка. – Хватит лягаться! Ты мне чуть губу не разбила!

Ира развернулась, увидела среди веток Артура. Вполне себе живого и невредимого.

– Держись! – крикнул он, протягивая ей ладонь.

Ира вцепилась в его руку и полезла из-под веток.

Лес все еще бушевал, гудел ветер, деревья хлестали друг друга длинными ветвями.

– Ты как? – отдуваясь, спросил цыганенок.

– Вроде ничего, – неуверенно произнесла Ира. В голове у нее стоял такой гул, что толком разобраться было невозможно.

– А мне этот противный волк штаны порвал! – возмутился цыганенок, разворачиваясь к Ире задом, где зияла хорошая дырища.

– Зато живой, – хихикнула она, разглядывая видневшиеся сквозь прорехи Артуровы трусы в цветочек.

– А дорогу-то завалило!

Дорогу на Воронцовку перегородило несколько упавших деревьев. Теперь, пока не приедут трактора, пока все это не растащат, никто в заброшенную деревню не попадет. И оттуда тоже никто не приедет, не придет.

Вася… Никуда он не делся. Для видимости исчез, порадовал благодарных зрителей спецэффектами. Но платка-то больше нет. Что его здесь еще держит?

Шкатулка! С вещами его мамки! Ее надо уничтожить! И все закончится. Закончится… Как бы ей хотелось, чтобы все это закончилось…

Ира сидела на траве и плакала. Сил куда-то идти у нее не было. Над ее головой гудел лес, тьма наступала. А она не шевелилась. Пусть и правда все горит синим пламенем! Она очень устала.

Она почти утонула в своем сопливо-отчаянном состоянии, когда до ее слуха донесся далекий рокот. Как будто ворчание грома. Или? Тарахтение мотоцикла!

Мотоцикл! Это же…

– Пашка!

Ира приподнялась на коленях. Из-за поворота медленно выехал мотоцикл.

– Ира! – охрипшим голосом звал ее брат.

Слезы сами собой потекли из глаз.

Пашка, такой вредный, противный Пашка, родной, ненаглядный Пашка, прямо перед ней остановил машину.

– Ну, знаете ли, мелюзга, – буркнул он, склоняясь к сестре. – С вами не соскучишься! Тебя куда, дуру, понесло?

– Пашенька! – кинулась ему на шею Ира. – Увези меня скорее отсюда!

– Началось, – поморщился брат. – Садись, давай! Сейчас тебе бабка дома устроит!

– Здесь еще где-то Артур должен быть, – вспомнила Ира.

– Он прочесал мимо меня со скоростью курьерского поезда. Уже, наверное, дома сидит, мамкины булки ест. Одна ты в прятки играешь. Какой черт тебя сюда понес?!

– Там лес… – всхлипнула Ира.

– Лес как лес, – продолжал ворчать Пашка. – Завтра туда сходишь. С Катькой и пойдешь.

– Как она? – Ира забралась в седло, уткнулась носом в спину брата.

– Тебя все ждут, волнуются. Там какая-то твоя подружка пришла, за вещами.

«Женька», – улыбнулась Ира.

– И отчего это ты такая… – Брат попытался подобрать слово помягче, но выпалил то, что хотел сказать: – Дурная!

– Просто… Понимаешь, – устало забормотала Ира. – Есть вещи, о которых не надо вспоминать, чтобы они не возвращались к жизни. А мы… мы просто оказались рядом. Рядом – больше ничего. И никому об этом не расскажем. Чтобы призраки остались там, где им и положено. Где их оставили… Понимаешь?

Павел ее не слушал. Мотор тарахтел. Гудел ветер в деревьях.

Из трубы их дома вился дымок.

– Что это? – заволновалась Ира.

– Бабка мусор жжет.

– Какой мусор?

– Все, что в доме нашла, в печке сожгла. На кухне спать невозможно. Я к вам переселюсь.

Не дожидаясь, пока мотоцикл остановится, Ира слетела на землю.

– Ненормальная! – выкрикнул Пашка.

Но Ира уже помчалась к дому.

В печке лежит шкатулка, которую Катька стащила у цыганки. Ее нужно уничтожить! И если бабушка шкатулку найдет, то все придется начинать заново…

Ира ворвалась в кухню. В печке тлел умиравший огонь. Жар волнами исходил от беленых стенок.

– Ты где была? – обиженно спросила Катя.

– За цыганкой пошла, – призналась Ира.

Что происходит? Почему все такие спокойные? А как же пожар? А как же лес, заваливший дорогу на Воронцовку?

– Зачем? – не отставала от нее сестра. Выглядела она так, как будто с ней вообще ничего не было – румяная, довольная.

– Ты что, ничего не помнишь – ни про платок, ни про шкатулку? – осторожно спросила Ира.

– Ты это о чем? – Катя отложила баранку, отодвинула чашку.

Из-за стола тихо встала Женя.

– Ты обещала зайти, – робко произнесла она. – Я ждала-ждала… Ты не против?

– Подожди. – Ире сейчас было не до Жени. Она во все глаза смотрела на сестру. – Ты же болела! Цыганка наколдовала… Я у председателя полплатка отвоевала. Теперь шкатулка…

– Это что, книга такая? – насупилась Катя. – Без меня читала?

– Да какая книга! – задохнулась от возмущения Ира. – Цыганка колдуньей стала…

– Валя? – хихикнула Катя. – Ты что? Какая из нее колдунья?

Ира вспомнила цыганку Валю, ее худую фигуру, блеклые глаза. И правда, какая из нее колдунья? Это все сказки, что цыгане воруют детей, ворожбой занимаются. Обыкновенные люди… И отчего это Иру на ночь глядя в лес понесло? Почему она так рвалась обратно домой? О чем хотела сказать? Что-то про лес… А что – лес? Обыкновенный. Цыганка? Какая цыганка?.. Настя?.. Что-то было про медведей и волков? Ну да, видела она их – в зоопарке. Здесь-то они откуда взялись бы?

Ира провела ладонью по лбу, словно смахнула последние сомнения, широко улыбнулась, придвинула стул поближе к столу.

– И правда, – легко согласилась она. – Какая из нее колдунья?

Лес стирал человеческую память. Если знает один – знают все. А о том, что случилось, лучше никому не помнить, чтобы не повторилось то, что уже было.

Оглавление
Обращение к пользователям