У ГУБЕРНАТОРА

Накануне знакомый чиновник по особым поручениям Мельгунов, записав на прием к губернатору, велел прийти к десяти, а сейчас еще не было и восьми утра. Встав, как обычно, в шесть, Михаил Иванович напился чаю, привел себя в порядок, неторопливо прошелся по берегу Золотого Рога и поднялся на еще не мощеную главную улицу Светланскую.

Он третий год знал Владивосток. Этот далекий форпост Российской империи рос и развивался на глазах, но звания города еще не получил. В жизнь небольшого порта заметное оживление вносили предприимчивые заморские купцы, мелкие торговцы, всякого рода скупщики и перекупщики, артели сезонных старателей и рабочих.

Вдоль причала — одна к одной — лепились тупоносые плоскодонные шаланды. По переброшенным на берег узким и гибким сходням, балансируя, бегали неутомимые грузчии. Одни грузили на джонки тюки с сушеной морской капустой и вяленой рыбой, другие выносили на берег привезенные товары. На базаре шла оживленная торговля. Завидев остановившегося прохожего, торговцы махали руками, предлагали сладости и фрукты, свою водку и табак, шелка и посуду, рис и птицу. Скупали и увозили морскую капусту, рыбу и трепангов, шкурки соболя, панты и женьшень, самые пронырливые — тайком — золото.

Михаил Иванович шел вдоль редкой цепочки деревянных домов обывателей, среди которых заметно выделялись несколько каменных и кирпичных казенных зданий и домов первых владивостокских купцов: Чурина, Кунста, Семенова, Шевелева. Золотился куполами собор. Портовые постройки и азиатские фанзы на окраине отражались в голубом зеркале бухты Золотой Рог. А на протянувшейся среди зеленых холмов одной из красивейших гаваней мира стояли на якорях двух- и трехмачтовые парусники — фрегаты, корветы, шхуны, украшенные мощными бугшпритами, высокими мачтами и длинными реями.

То были годы, когда на поверхность этой бухты еще опускались на отдых белоснежные стаи лебедей, когда видимые невооруженным глазом в соседнем Амурском заливе пускали фонтаны громады-киты, Когда, не давая уснуть бедным жителям окраин, заливались ощетинившиеся от страха собаки, а тигр уносил с поста часового, оставив «на память» начальству полушубок и берданку. И совсем недавно среди бела дня в центре города вышла на берег переплывшая Золотой Рог тигрица…

В то время, пока Янковский прогуливался по Светланской, губернатор в своем просторном кабинете внимательно изучал его дело. Еще вчера, после того как Мельгунов доложил о записавшихся на прием посетителях, адмирал затребовал материал на политического ссыльного. Сейчас он неторопливо листал страницу за страницей.

«Так, с оружием в руках принимал участие в мятеже. Получил восемь лет каторжных работ. Да, Муравьев не либеральничал… Дальше. Переведен на вольное поселение в пределах Восточной Сибири, с возвращением прав дворянства, но оставлен под гласным надзором полиции. Нарушений режима не замечено, хотя и продолжает дружить с политическими ссыльными, многим помогает. Но человек дельный, Кустер им весьма доволен. Сообщает, что Янковский впервые навел на Аскольде образцовый порядок, ликвидировал банду. Теперь хочет устроить свое хозяйство на западном берегу Амурского залива, намерен вывести дальневосточную лошадь. Что ж, это важное дело. Хорошая лошадь остро необходима переселенцам, а особенно кавалерийским и артиллерийским частям. Такую инициативу нужно поддержать. А если ничего не получится — потеряет свое время и деньги. А может и больше… Но зато если выйдет, в Петербурге, конечно, скажут: „Ну и молодец губернатор! Смотрите, что организовал!“ А генерал-губернатор Восточной Сибири в своем ежегодном верноподданическом докладе донесет об успехе самому монарху… Но присматривать за этим субъектом, конечно, нужно. Кто его знает, что у него на уме? Потолкую об этом с полицмейстером…»

— Ваше превосходительство, записавшийся на десять часов Янковский ждет в приемной, — доложил адъютант.

— Просите!

Адъютант открыл дверь и пропустил посетителя. Сегодня управляющий прииском острова Аскольд выглядел иначе, чем в походе: расчесанная пышная борода, белый накрахмаленный воротничок, галстук бабочкой, модные штиблеты на высоком каблуке.

Адмирал умел расположить к себе посетителя, слушал Михаила Ивановича внимательно, с интересом. И Янковский с увлечением рассказал ему о своем впечатлении об островах Попова, Рейнеке, Рикорда, Желтухина, о районах Посьета и Новокиевска. Места там приглянулись, но со временем, он полагает, тамошние обширные луга и пастбища могут потребоваться для казенных нужд. А вот полуостров в Амурском заливе — всего в сорока верстах от Владивостока — невелик и еще никем не занят…

— Детально ознакомившись с прибрежной полосой Посьетского района в целом, ваше превосходительство, я, как агроном по образованию, утверждаю: она никогда не станет ареною поселения нашего крестьянина-хлебопашца.

— Вот как? Это очень серьезное и смелое заключение!

— Да. Но я за него отвечаю. Слишком часты летние туманы. Я побывал в деревушках корейских переселенцев. Даже они, культивируя более неприхотливые, чем пшеница и рожь, злаки — акклиматизированные чумизу, кукурузу, бобы, овес — все равно селятся не у моря, а подальше от него, в долинах речек, в горах. И я убедился — чем ближе к морю, тем созревание хуже, беднее. Но травы хороши, и у моря заметно меньше гнуса. А это говорит о больших перспективах животноводства. И моя цель — вывести свою, приморскую лошадь, сильную, выносливую смешанных европейско-азиатских кровей…

Михаил Иванович почувствовал, что увлекся, и остановился.

Губернатор внимательно разглядывал гостя, его прямой, правильной формы нос, высокие скулы, твердый взгляд карих глаз. «Да, видно, этот умеет работать и добиваться поставленной цели. Энергичен и смел, прошел медные трубы и чертовы зубы. И его, похоже, влечет не нажива, а идея, мечта…»

— Полезное дело затеваете, милостивый государь, очень нужное. Но считаю долгом предупредить, что край не трудное и рискованное. Сами знаете — Уссурийский край велик. Поселение вдали от гарнизона может быть чревато самыми серьезными последствиями. Таежная граница рядом. Двуногие и четвероногие хищники могут доставить вам большие неприятности. Мы, конечно, всемерно поддержим ваше благое начинание, но постоянной опеки гарантировать не сможем, предупреждаю, Советую подобрать надежных компаньонов и полагаться, главным образом, на свои силы. В принципе же предприятие весьма одобряю, принимайтесь с богом.

— Покорно благодарю, ваше превосходительство. Теперь главным для меня будет отвод угодий.

— Я дам указание произвести для вас необходимые отводы. Только земельное управление все еще не переведено во Владивосток из Николаевска-на-Амуре. Так что землемеры прибудут лишь с очередной оказией. Но пусть это вас не смущает, подавайте заявку.

— Сегодня же подам заявку в канцелярию и начну подыскивать подходящего компаньона, надежного товарища. Кое-кто на примете у меня имеется. А что касается опасностей, то вы правы, они возможны, и я их предвижу. Корейские переселенцы очень жаловались на тигров и волков, а особенно на хунхузов.

— Кустер докладывал, как вы ловко разделались с ними на Аскольде. Это хорошо. Значит, известный опыт у вас уже есть.

— Опыт невелик, но, думаю, может пригодиться. Корейцы же рассказывали, что хунхузы имеют хорошо налаженную связь через своих лазутчиков, мирных с виду промысловиков пушнины, земледельцев, искателей женьшеня. Сильно запуганные, многие, вероятно, поневоле выполняют роль их соглядатаев. Тем не менее разбойникам всегда известно, есть ли поблизости воинские части. И как только они убеждаются, что нет, сразу же начинают свои набеги. Убивают, грабят, уводят в плен, чтобы получить выкуп.

— Об их зверствах мы тоже немало наслышаны. Что же вы думаете предпринять? Ведь один в поле не воин.

— Я уже толковал об этом с местными поселенцами и встретил немало решительных людей, а среди молодежи — ловких парней и хороших охотников. Постараемся охватить всех, кто имеет оружие, кто способен дать отпор.

— Одобряю. Действуйте. Но держите ухо востро и поддерживайте связь с гарнизоном. Я скажу полковнику, чтобы в случае запроса немедленно высылал подмогу.

Янковский откланялся и вышел. Направился в канцелярию и тут столкнулся с Мельгуновым.

— Ну, как прошел ваш визит? Можно поздравить с успехом?

— Благодарю за содействие. Губернатор считает задуманное мною полезным, обещал помочь. Вот с его санкции несу заявку на отвод участков.

— Давайте я сам займусь этим вопросом, вызову землемеров. Значит, скоро будете хозяином. Только простите за нескромный вопрос, но это по дружбе — а как с хозяйкой? Я помню, вы не так давно потеряли подругу.

— Да, Петр Владимирович, видно, так на роду было написано. А теперь сынишка Шурка остался неприкаянным. Хорошо еще, нашел старушку присматривать за ним.

— Что делать, жизнь есть жизнь, Михаил Иванович, однако сейчас вам просто необходимо подыскать жену. Какой же вы будете хозяин?

— Согласен, но ведь это же не в магазин пойти. Я убедился, что жениться удачно — вообще трудная задача, а здесь сейчас особенно. Женщин — раз, два и обчелся, а девушек на выданье и подавно. Да и как так вдруг познакомиться, не будучи знакомым с семьей? Я ведь почти никого не знаю.

— Могу дать один совет, — Мельгунов, когда смущался, тянул раздвоившуюся бороду в разные стороны, наклоняя голову. — Выкраивайте поскорее несколько дней и приезжайте сюда еще раз. Запишите адрес фотографа Карла Ивановича. Жена на днях рассказывала, что он уже сфотографировал всех девушек Владивостока и создал для них особый альбом. А раз фотографирует, значит и знакомится, имеет о них определенное представление. Таким образом парень сам, кажется, пытается подхватить хорошую невесту. Словом, как приедете, идите прямо к нему.

— Что ж, это неплохая идея. Спасибо за совет. Петр Владимирович, я буду просто вынужден им воспользоваться. Без жены, и верно, в пору хоть от хозяйства отказывайся!

Они простились. Янковский вышел из резиденции главы Приморской губернии и в раздумье зашагал к пристани. Из головы не шел разговор с Мельгуновым. Шуркиной матери нет, а семью создавать нужно… Любовь? Нет, он считал, что с этим в его жизни покончено навсегда. Его звезда — единственная и неповторимая — осталась там, за порогом рокового шестьдесят третьего. Теперь он должен жениться без романтики, с ясной головой. Разумеется, избранница должна быть молода и хороша собой, добра и внимательна к нему и их будущим детям. Ни в коем случае не должна быть белоручкой. Хорошо, чтоб полюбила даже его ружья и собак!.. Но как найти такой клад, как познакомиться с подходящей девушкой, если он почти никого здесь не знает и бывает от случая к случаю?! А невесты наперечет. Спасибо Мельгунову, что подсказал. Да, без этого фотографа, видимо, не обойтись…

Он спустился к деревянному причалу, окликнул перевозчика. Желтолицый лодочник, в неизменной синей куртке и с длинной черной косой, ловко работая одним кормовым веслом, подогнал легкую лодку-шапмунку.

— Садиса, капитана. Куда ходи будем?

Усевшись на средней скамейке, пассажир указал на небольшую шхуну на рейде.

— Давай вон туда, только побыстрее.

Стоя во весь рост в задней части суденышка, лодочник «юлил» за кормой веслом с длинной лопастью. Как бы буравя воду, удивительно быстро гнал лодку в нужном направлении. Шлепая по мелкой волне, как обрубленным, прямоугольным носом, плоскодонка ходко приблизилась и пришвартовалась к стоящей на якоре «Морской корове». Вольный шкипер Гек стоял на мостике, дымя почерневшей трубкой. Янковский поднялся на борт, и они обменялись рукопожатием.

Шкипер дал команду поднимать якорь, ставить паруса, «Морская корова» медленно повернулась к выходу из Золотого Рога. Втянулась в Босфор Восточный, миновала его и легла на курс острова Аскольда. Мерно покачиваясь на крупных горбах мертвой зыби, шхуна уходила все дальше на восток, а двое на мостике вели неторопливую беседу.

— Я слыхал, ты плавал на корейски шаланда. Ну как, где побывал, — что нашел?

— Объехал все берега на юг от Владивостока, Фридольф Кириллович, и присмотрел неплохое место для хозяйства. Видел полуостров между Славянским и Амурским заливами? Он мне понравился. Хорошие пастбища, отличные бухты. Тьма рыбы, крабов, устриц. Поднимал фазанов, коз, даже оленей. Лес, правда, какие-то бродяги выжгли основательно, но если его оберегать, он поднимется быстро.

— Я знаю этот полуостров. На земля не ступал, но в бухта заходил, смотрел. Ничего, бухта удобная. Глубоко, тихо. И рыба действительно много.

— Сегодня я был у губернатора, доложил о своих планах поставить там заимку, разводить лошадей. Адмирал одобрил, обещал поддержку. Но предупредил, да я и сам знаю, что одному селиться трудно и опасно. Он сказал — ищите надежного компаньона, я сразу же подумал о тебе. Слушай, давай перекочуем вместе. У тебя шхуна, у меня лошади — куда захотели, туда и подались. Охота и рыбалка богатые, киты тоже рядом. Вдвоем обживать новое место куда сподручнее и безопаснее, сам знаешь.

Капитан долго молча пыхтел трубкой.

— Мне сразу не понравилась бухта Стрелок, где сейчас моя фанза. Сам давно думал искать другое место. Славянский полуостров ничего, подходящий. Конечно, потом будем еще вместе смотреть, будем думать, что нужно приготовить, подробно говорить. А пока так: вот тебе моя рука — давай вместе собираться на Славянка!

— Вот и хорошо. Теперь у меня на душе спокойнее. Если сегодня не торопишься, останавливайся у меня ночевать, вечером все и обсудим не торопясь.

— А кого еще думал приглашать с собой?

— Этот вопрос мы обсуждали с Бабихом. Ему тоже надоело жить на Аскольде, хочет войти со мной в компанию.

— Андрей Петрович очень правильный человек. Его надо брать. Только как Кустер — разве отпустит вас обоих сразу?

— Его предупредим заранее, пусть ищет замену. А контракты у меня и у Андрея Петровича истекают весной 1878 года.

— Требуйте, пусть ищет людей, только трудно найти сразу подходящий. А вечером я приду, будем толковать все вместе.

В этот вечер, в новом, построенном по предложению Кустера двухэтажном доме управляющего, в гостиной собрались все трое. Эта комната больше напоминала музей. На стенах — несколько пар красивых оленьих рогов; на полках — черепа морских зверей, чучела редких птиц. В специальных ящиках под стеклом богатые коллекции ярких жуков и бабочек. Гербарии.

Михаил Иванович рассадил гостей вокруг стола, положил бумагу, перья, поставил массивную чернильницу.

— Составим списки всего самого необходимого, что нам нужно подготовить. Впереди еще больше года, но время пролетит незаметно. И нужно ничего не пропустить.

Гек пыхнул трубкой:

— Да, все надо писать. Постепенно будем доставать, кто что может. Андрей Петрович, ты пиши.

— Я уже составил предварительный список самого необходимого инструмента и строительных материалов. Сейчас вам зачитаю, а вы добавите, если я что упустил, — Бабих откашлялся, развернул убористо исписанный лист: — Слушайте перечень, а количество проставим потом: топоры, пилы, молотки, стамески, долото. Кайлы, ломы, лопаты. Гвозди, кровельное железо, известь. Печные дверца, поддувала, колосники…

— Кузнечное оборудование: наковальню, щипцы, кувалду, молот, — добавил Михаил Иванович, предвидя необходимость в подковах, осях, ободьях для тележных колес, полозьев для саней.

— Чаны для китовый жир, пакля, смола, вар, — подсказал Гек.

Бабих записал и поднял голову:

— А оружие?

— О-о, это очень важно. Каждый должен доставать несколько берданка, винчестер, порох, пули, — Гек совсем окутался дымом.

Бабих недавно сильно простудился, покашливал, врач велел бросить курение совсем. Михаил Иванович дымил редко, в основном по вечерам. Сейчас он сосредоточенно раскуривал свою пенковую трубочку.

— Губернатор предупредил, что охранять нас некому, надо полагаться прежде всего на самих себя. Главная опасность — хунхузы. Мы ведь будем у них бельмом на глазу. Да и старые счеты — они ведь злопамятны.

— У меня сердце не на месте, — нахмурился Бабих. Наши старшинки Сунь и Ван еще в прошлом месяце отправились в Чифу, обещали написать через переводчика, а до сих пор никаких вестей!

— Черт, я забыл сообщить: позавчера во Владивостоке встретил нашего Чэня, и он рассказал: Сунь и Ван в ожидании парохода остановились в гостинице на Китайской улице, и там их разыскал кто-то из наших старых «дружков». Ван сумел улизнуть, а Суня нашли — на задворках гостиницы, задушенного полотенцем, — поведал Янковский. Бабих вздрогнул:

— Ах, сволочи! Догадались-таки, что эти батоу помогли вам их распознать. Ну, теперь и Ван не вернется…

На следующее утро Гек уплыл, а вскоре — появился на новой шхуне — купил более удобную для охоты на китов двухмачтовую «Анну». Иметь в глуши свое судно было чрезвычайно важно, Михаил Иванович убеждался, что они с Бабихом подобрали незаменимого соседа. Однако его все больше беспокоил вопрос о будущей хозяйке фермы. На Бабиха рассчитывать нечего — он убежденный холостяк. Возможно, после несчастной любви, хотя об этом никогда не рассказывает. По его словам — все они одинаковы: капризны, эгоистичны. У Гека есть жена, и сынишка, а у него — один Шурка. В самом деле, каким же он будет хозяином без хозяйки? Такое положение никак не вязалось с его планами.

Оглавление

Обращение к пользователям