О ЯШКЕ СТРАМБОЛЯ

1

Говорят, в старину на кораблях была такая должность — впередсмотрящий…

Есть в Италии вулкан Стромболи. Яшка Чернов составил таблицу потухших вулканов. Первым в таблице стоял итальянский вулкан, который дымит и по нынешний день. Яшка мне объяснил: вулкан Стромболи он вставил за красивое название.

Потому он, Яшка Чернов, и Страмболя. Попокатепетль[1] — долго выговаривать.

Яшка вечно что-то начинал, чего-то придумывал и в чем-то нас убеждал.

Он начинал заниматься археологией. Он приходил ко мне со штыковой лопатой. За поясом у него торчали платяная и зубная щетки (говорят, археологи пользуются щеточками, чтобы не повредить, очищая от земли, ветхие черепки). В ведре из-под керосина он приносил кости ихтиозавров. Яшка доставал кость подревнее, совал мне под нос и уговаривал вглядеться.

Затем Яшка, как и мы все, заболел геологией. Носил ковбойку с закатанными рукавами, менялся кернами — кусками выбуренных пород, — листал нашу общую собственность «Геологию», откуда мы, вычитав про микропалеонтологические анализы, толковали друг другу вычитанное как вздумается.

Потом Яшка готовил беспризорного пса Жулика для работы в милиции. Мы толпой убегали от пса полуобутые. Яшка снимал с каждого тапку и совал всю эту обувную лавку под нос псу. Пес жадно глотал кусочки колбасы, оставленные Яшке на завтрак, и преданно глядел ему в глаза. Пес попался на редкость бездарный. Яшка любил, чтобы у него все получалось сразу. Поэтому он дал пинка Жулику и решил стать капитаном нашей футбольной команды.

Он нарядился в футбольные — до колен — трусы и неделю мучил мяч до потемок. Но страшные удары у него не получались, штанги одним ударом мяча он не ломал и капитаном его выбирать не собирались. Тогда Яшка пришил к трусам огромный карман. Отныне из его кармана торчали планки, свисали обрывки ниток: Яшка строил планер.

Яшка не появлялся на улице третий день, и я зашел к нему по дороге на Бутак. Во дворе было слышно, как Яшка пел. Он сидел спиной ко мне на полу и обматывал ниткой две тонкие бамбуковые планки. Рядом лежали готовое крыло планера и расщепленная лыжная палка.

— Купаться пойдешь?

— Я почти не сплю. Я есть-то забываю… Видишь? — Яшка кивнул на крыло. — Завтра полетит!

— Чем у тебя воняет?

— Клей столярный, восемьдесят восемь. Универсальный.

— Горит!

Яшка вскочил и помчался к электроплитке. На ней шипело и дымило. Яшка пометался по комнате, схватил с дивана расшитую подушечку, обернул ею жестянку и метнулся на улицу. Я выдернул штепсель и бросился за ним.

Яшка сидел на ступеньке крыльца. Перед ним на боку валялась закоптевшая консервная банка. Он пнул ее ногой.

— Ты скажи мне, что это за клей? Он не разогрелся, а сгорел! Ха! Плевать я хотел на такой клей!

— Говорят, клей надо разогревать так, — сказал я. — Банку с клеем опускают в кастрюлю с водой, а кастрюлю ставят на плиту.

— Еще чего не хватало! Ладно… У меня три плитки клея есть. Что нового на улице?

— Шутя сделал лук. Стреляет на пятьдесят метров.

— Подумаешь…

К Яшке, как обещал, я заглянул на обратном пути. Он сидел на полу около полусобранного планера, уткнув нос в колени.

— Жду вот. Клей сохнет, — сказал он. — Говоришь, Шутин лук стреляет на пятьдесят метров?

Яшка хотел привстать, но как-то странно дернулся, дрыгнул ногой и повалился набок. Планер отлетел в сторону, крылья и хвост у него отвалились.

Яшка отодрал штаны от пола и на четвереньках подполз к планеру.

— Ты скажешь, это клей? Сто лет сохнет, — проворчал Яшка. — Плевал я на такой клей!

Утром я встретил Яшку на базаре. Он тащил ведро, из которого торчали два огромных бычьих рога. Яшка поманил меня рукой.

— Не знаешь, где достать рога и копыта?

— Не знаю… Наверно, на бойне…

— Я сварю клей по собственному рецепту. Он в две минуты склеит что хочешь.

По дороге на бойню мы забросили в Яшкин двор добытые им рога. Остаток дня мы бродили вокруг бойни. Воняло там крепко. Я сказал Яшке, что столярный клей пахнет гораздо приятнее и вообще, если бы планер склеить фабричным клеем, он давно бы был готов. Яшка отмахнулся от меня и бросился выцарапывать из земли коровье копыто.

Мы сложили рога и копыта в углу Яшкиного двора. Затем Яшка согрел воды, и мы долго мыли в корыте вонючие коровьи конечности. Вечером я едва притащил ноги домой,

Утром, входя к Яшке, я заткнул нос пальцами. По кухне плавали тучи маслянистой гари. Сквозь чад я кое-как разглядел Яшку. Он метался около плиты, подбрасывал уголь, мешал в большой кастрюле обломком доски.

— Постой! Вы в этой кастрюле варите суп?

— Ничего!.. Зато клей будет — во! — восторженно сказал Яшка. — Ты будешь смотреть за огнем!

1

С ума сойти, сколько ведер угля я сжег! На улице жара 37 градусов, а в доме еще жарче. Мы разделись до трусов, кастрюля прыгала на плите и плевалась чем-то липким, коричневым и вонючим. Я-то держался подальше от кастрюли. А Яшке было каково! Он то и дело подсыпал в нее то соли, то соды — и бельевой и питьевой. Потом притащил домашнюю аптечку и налил в кастрюлю нашатырного спирта. А я едва успевал подносить уголь. Таскал его целыми ведрами! Мне никогда не было так весело.

Так мы скакали у плиты часа два. Наконец кастрюля подпрыгнула на плите и раздался взрыв, такой сильный, что мы побежали прятаться за дверь.

— Готово! — радостно сказал Яшка, будто он всю жизнь ждал этого взрыва.

Он зацепил кочергой кастрюлю за ушко и потащил ее во двор. Следом по полу, по крыльцу дымилась липкая ленточка варева.

Я вернулся в дом, открыл окна и навел мало-мальский порядок в кухне.

Яшка позвал меня. Он решил продемонстрировать свой клей. Кастрюля все еще плевалась.

Яшка отыскал в сарае два обломка фанеры, намазал их варевом, сложил и попросил меня встать на них, а сам побежал в дом за будильником. Я стоял на фанерах 20 минут — неподвижно, как статуя, а Яшка прогуливался вокруг кастрюли и время от времени заглядывал в нее. Наверное, гадал, что делать с таким количеством клея.

— Хватит! Мне надоело! — сказал я.

Яшка кивнул, поднял фанерки и зачем-то понюхал их. Одна фанерка тут же отвалилась. Вторую Яшка сердито забросил на соседний двор.

— Я так и знал! — сказал он. — Лучший клей варят не из рогов, — и перевернул кастрюлю ногой.

На следующий день Яшка разбудил меня чуть свет. Он стоял под моим окном, сиреневый от холода. В руках держал джутовый мешок.

— Скорее! Чего ты возишься? Надо бредень сделать. Понимаешь, я решил сварить клей из рыбьей чешуи.

— Вари без меня, — сказал я. Яшка уходил, возвращался, ныл под окном битый час и несколько раз принимался рассказывать, как варится клей из рыбьей чешуи. Я сдался.

Мы разрезали мешок, содрали с окна нашей летней кухни марлевую занавеску, сшили из нее мотню. Выстругали палки. По дороге на реку прихватили с собой двух чижиков-второклассников из отряда Сашки Чижикова.

Чижики заходили вперед и с шумом бежали на нас, хлестали хворостинами по воде, гнали рыбу. Наконец шлепать по воде им надоело, и они сбежали.

Мы со злостью таскали по мелям игрушечный бредешок и к вечеру все же набродили рыбьей мелочи — пескаришек, ельцов, подусят, окунишек — и потащили ведро к дому.

В Яшкином дворе шел бой. Соседки ругались с Яшкиной матерью. Три соседские курицы не вернулись на насесты вчера вечером. Их обнаружили в Яшкином дворе. Курицы вклеились намертво и закатили глаза.

— Во, слышишь? Вот это клей! — прошептал мне Яшка.

Он был горд.

Мы потихоньку поставили ведро с рыбой в сарай, и я побежал домой. Меня ждал нагоняй за несъеденный обед и ужин.

Утром я застал Яшку расстроенным. Он расхаживал вокруг ведра, из которого исчезла почти вся рыба. Ночью окрестные коты устроили в сарае знатный пир. Яшка кивнул на храпевшего кота Ваську.

— Сколько рыбы сожрал, а тощий! У-у, контрреволюционер!

Варку клея пришлось отложить. Братья Шпаковские, Шутя и я ездили на попутной машине за Акжар посмотреть выход слюды. Вернулись мы затемно.

Утром я первым делом поспешил к Яшке. Он сидел за столом и рассматривал на свет жидкость в пузырьке.

— Скипидар! Маловато… Я похудел? Сегодня почти не спал, — Яшка перешел на шепот. — Лазил в сарай к Тараненковым. Доил ихних коз. Понимаешь? Тяну, тяну козу за соски — и хоть бы капля! Пришлось молоко на базаре покупать. Вот сейчас сижу и думаю: не продали ли мне коровье вместо козьего? Яшка рассказал, что самый лучший клей — казеин. Он в отличие от других клеев не боится воды. Склеенный казеином предмет пролежит в воде тысячу лет, и ему хоть бы хны! Казеин делается из козьего молока. Молоко заквашивают, получается сыр. Сыр растирают и разводят на спирту или скипидаре.

Яшка взболтнул пузырек, посмотрел его на свет и спросил:

— У Шути лук по-прежнему стреляет на пятьдесят метров?

Я рассказал, как вчера в степи Шутя попал стрелой в суслика, суслик залез в нору и утащил наконечник.

— По-моему, козье молоко скисло. Пойду посмотрю, — обеспокоенно сказал Яшка.

Он долго не появлялся. В комнату вошел, облизываясь, кот Васька и разлегся под столом.

Вошедший Яшка пнул ножку стола.

— Скисло?

— Выкисло! Начисто!

Я слазил под стол и поймал кота. Мы открыли ему пасть.

— Может, не он? — неуверенно сказал я.

— А кто же еще? Снежный человек, да?

Яшка едва не ревел.

— Куда в него лезет? Ест и ест, а все худой!

— Чудак! Все в мускулы уходит. Смотри, какой жилистый!

Яшка потискал кота и медленно проговорил:

— Димка, а ты знаешь, какая тетива получается из кошачьих кишок! Звенит, как серебряная! У меня стрела полетит на сто метров! В два раза дальше, чем у Шути.

Яшка закрыл дверь, чтобы кот не смог удрать. Сходил на кухню, принес кухонный нож и потрогал лезвие ногтем.

— Ты чего, Яшка, задумал?

— Не бойся! У меня рука не дрогнет. Но я не стану торопиться. Кота надо откормить. Понял? Чтобы кишки у него были гибкие, прочные.

Яшка достал из буфета бутыль с рыбьим жиром.

— Знаешь, сколько в нем витаминов? В рыбьем жире?

Сплошные витамины! Держи кота. Я его буду кормить шесть раз в день.

Я разинул коту пасть, и Яшка сунул в нее горлышко бутылки. Кот рванулся, оставив у меня на руках глубокие царапины, и забился под кровать.

В коридоре один на другом стояли три сундука. Мы сняли два верхних. В нижнем хранилась зимняя одежда семьи Черновых. Мы надели рукавицы. Яшка взял еще отцовский валенок. Мы вошли в комнату, поймали кота и втиснули его в валенок.

Кот бился, мяукал и никак не желал глотать рыбий жир.

— Ну, хватит, — сказал я. — Иначе ему рыбий жир опротивеет.

Через пять минут Яшка показал мне чертеж. Яшка пояснил, что он придумал приспособление для разжимания кошачьих челюстей.

Я пошел домой и немного постоял у ворот. Со двора неслось Яшкино пение и визг ножовки. Яшка, который никогда не откладывал дело, начал строить приспособление для подкармливания кота рыбьим жиром.

Вот каков был Яшка Чернов! То есть Яшка Страмболя.

 

[1]Вулкан в Мексике.

Оглавление

Обращение к пользователям