Рецензии на три книги Юрия Нечипоренко

Точильщик прозы Юрий Нечипоренко

Напечатана очень хорошая книга Юрия Нечипоренко «Начальник связи».

Главное ее достоинство следующее – автору удалось спрыгнуть с литературного паровоза современности. Конечно, спрыгнуть с него нетрудно – он стоит на месте. Но все ж не у каждого получится. Ведь, чем брести в одиночку по неровной степи, куда приятней наблюдать с высоты писательской кабины ровные, отполированные, уходящие напрямик в вечность рельсы.

Но Юра спрыгнул. И отошел от паровоза на два шага назад. Один шаг – в детство. Книга – о детстве, о стране, об отце автора. Этот шаг позволяет автору расстаться с одним из главных недостатков современной литературы – с ее публицистичностью. Ведь почти все, что сейчас у нас пишется – это публицистика, которой стараются придать черты художественной литературы. Говоря проще – писатели пересказывают нам чужие идеи и книжки, размещая порой это содержание среди «примет нашей эпохи». Да и то сказать – «ведь уже все написано». Но мальчик – лирический герой книги Нечипоренко – об этом «уже все…» пока ничего не знает. Прочитанные – и лирическим героем и автором – книги нисколько не заслоняют своей собственной жизни. А жизнь эта широка, как украинская степь, на краю которой стоит город, где живет семья героя. В этой жизни много чего есть: война – и та, с немцем, о которой рассказывает отец, и с вооруженным грабителем ночью на кухне; любовь – и в рассказах отца, и в легком ударе тока при взгляде на свою учительницу; путешествие – ну какая же степь без путешествий?; и культ личности – в рассказе о «похороненном» памятнике, и «шпи-ён», и мотоцикл с коляской, и галка, и ежик, и шпак… И, конечно, отец героя – начальник связи.

Фигура отца и приводит в движение все предметы и события, с которыми сталкивается герой. Это не «приметы эпохи» – столкновения заставляют его думать и реагировать, и так расти. Столкновения эти

– основное содержание книги, столкновения эти отпечатываются в ее языке. Тут о втором шаге автора – назад, лет на семьдесят, восемьдесят, когда писали прозу Лариса Рейснер и Тынянов, Всеволод Иванов и Катаев, Гайдар и Житков. После язык этот куда-то делся, рассиропился, пропала энергичность и красочность. Нечипоренко начинает как бы сначала. Детство тут как нельзя кстати. Вот хоть самый первый рассказ

– семья едет на мотоцикле с коляской: «Тугой воздух расстегивается у лица». И сразу кожаный аромат эпохи, тот, о котором Мандельштам писал «люблю шинель красноармейской складки». И тут же следом «мы в брезенте, мы врываемся в мелкий дождь – и чувствуем запах, запах дождя и электрический вкус воды на губах…» Для рассказа на пол страницы больше и не надо. Или вот точильщик ножей в рассказе «Пророки»: «– То-о-о-ч-у-у но-о-ожи-и! От крика этого, в котором живут острые ножи, становится не по себе. Он настигает, как гром с ясного неба. Может быть, это тот самый Илья-пророк притащился к нашему дому и сейчас начнет наказывать неучтивых?… раскручивает колесо, прикладывает к нему нож – и оно начинает бросаться яркими искрами, снопами пламени. Это колесо от огненной колесницы!»

Вот, собственно, таким точильщиком изрядно затупившейся нашей прозы и кажется мне Юрий Нечипоренко со своей книжкой «Начальник связи», бросающейся искрами метафор и снопами только что срезанной жизни.

А.П.

Ярмарочный мальчик Юрия Нечипоренко

Советую вам, если не купить эту книжку, то хотя бы подержать в руках. Вам будет приятно. Эту книгу автор написал довольно давно и спустя много лет она словно бы случайно встретилась с издательством и художником. «Картинки Евгения Подколзина» – сообщает нам титульный лист. Книга как бы детская. На мой взгляд, это неспроста. Попробуем сразу взять быка за рога: любой, пишущий биографию Гоголя не сможет пройти мимо некоторых «странностей» его жизни.

Вот и Нечипоренко сообщает о гимназических годах: «Порой Гоголь даже кричал козлом у себя в комнате, или хрюкал свиньей, забравшись куда-то в темный угол». Или: «В ночь накануне наказания он заболел – и утром по всей гимназии разнеслась весть: Гоголь взбесился!

… лицо Гоголя страшно исказилось, глаза засверкали диким блеском, волосы встали дыбом; он заскрипел зубами, изо рта показалась пена…» (Для описания этой сцены Нечипоренко словно позаимствовал стиль самого Гоголя).

Еще несколько цитат из книги: «к женщинам относился с опаской», «был знаменит своей скрытностью и хитростью», «любил надевать странные облачения…. на голове – малиновый кокошник, шитый золотом». Мы еще вернемся к объяснению автором книги этого кокошника.

А пока остановимся на суждении, с которым не можем не согласиться: «В душе человека хранится огромная энергия. Так же точно, как может случиться пожар на нефтяном месторождении и сила пламени станет неуправляемой, может сгореть в творческом порыве художник или писатель». Заметим только, что как раз творческий порыв может быть одним из проявлений подземного пожара, а не им самим. Автор пишет очень осторожно, без подробностей: «Гоголь умер, не дожив до старости». Но мы можем самостоятельно заглянуть к Вересаеву в его «Гоголь в жизни» и прочесть про «усиленное стремление умерщвлять тело совершенным воздержанием от пищи» (Тарасенков) и про «явные признаки жестокой нервической горячки» (Погодин).

Возникает вопрос: если Гоголь согласно русской традиции, как всякий великий писатель, это почти «наше все», а именно – образец для поклонения и подражания, то как же сочетать это с явной трагедией его жизни, с его внутренними конфликтами, не оставившими ему другого выхода, кроме самоубийства?

Вспомним немотивированную по существу жестокость к беззащитным людям у главного героя в «Тарасе Бульбе». Вспомним и чрезвычайно натуралистическое описание человека с содранной заживо кожей в «Пленнике». Что и говорить об обступившей героя нечисти в «Вие», о «мертвых душах» и «каких-то свиных рылах вместо лиц»? Не прорывался ли это тот подземный пожар, о котором так образно написал Юрий Нечипоренко?

Вот на этот главный вопрос – как же примирить личную духовную катастрофу Гоголя с тем «разумным, добрым, вечным», которое должна нести классика, и отвечает в своей книге Юрий Нечипоренко. Для этого и нужен автору «детский взгляд» – ведь детство любопытно и интересуется всеми энергиями без исключения, ничего не зная заранее, каждый раз начиная все заново на свой страх и риск. Этот взгляд многое позволяет рассмотреть в самом Гоголе – ведь в Гоголе столько детского! Это детство смеется над взрослыми и нарушает запреты; это детство заворачивает жука в бумагу и поджигает его, чтобы посмотреть, что с ним будет. Посмотрите, как ребячлив фольклор. А еще для объяснения нужна Нечипоренко Ярмарка, с разговора о которой начинается его книга. Ярмарка у Нечипоренко – это ключевая точка мироздания. Это место, где обмениваются энергиями – всякими, ведь товары – лишь один из элементов этого обмена. Творческими, жизненными, светлыми и темными, агрессивными. Сам процесс обмена опасен, опасно и место, где он происходит. От Гоголя мы знаем – именно на ярмарке проще всего повстречаться с чертом. Особая осторожность нужна каждому участнику этой Ярмарки, особая манера поведения, позволяющая избежать беду. Поэтому «купленный товар не принесет счастья, если его не «обмыть». А там, где веселье и хмель – там место людям праздничным – певцам, танцорам и музыкантам». Вот Гоголь и есть ярмарочный мальчик, заклинающий, отводящий беду, взявший на себя общение с опасными стихиями, попытавшийся рассказать о них – вывести их на свет божий. А для этого надо иметь внутри себя хоть частицу этих опасных стихий.

Вернемся к эпизоду с кокошником: «в Гоголе было что-то от шамана», – пишет Нечипоренко, объясняя этот кокошник схожестью с шаманским головным убором, – «Каждый шаман переносит «шаманскую болезнь» – состояние в котором он находится на границе между жизнью и смертью».

Вот на этой грани и находится Гоголь – в просветлении темных сил, в борьбе с ними внутри себя и есть подвиг Гоголя – и человеческий, и писательский. Борьба эта именно у Гоголя оказалась, пожалуй, наиболее драматичной – и с невеселым концом, а вместе с тем – вовсе не унылая, яркая, звучная, ярмарочная. Это и есть его «разумное, доброе, вечное».

Почувствует ли все это читатель книги Нечипоренко, в том числе и читатель юный? Может, отчетливо и не осознает, а почувствовать – почувствует. А чувство – вещь глубокая, глядишь, в нужный момент и не улетучится, выручит.

А.П.

Юрий Нечипоренко. Книга о Ломоносове

Очередную замечательную книжку написал и выпустил в свет Юрий Нечипоренко. Называется она «Помощник царям» с подзаголовком «Жизнь и творения Михаила Ломоносова». Сразу скажу, что мне эпоха Ломоносова представляется ключевой для русской истории. Переход от состояния страны с колониальным статусом к государству, нащупывающему и отстаивающему свою самостоятельность – это, на мой взгляд, и основное содержание всей последующей русской истории, да и нашей современности.

На презентации книги на Московской книжной ярмарке Юрий Нечипоренко сказал, что о Ломоносове написано много – только в серии ЖЗЛ вышли книги 3-х разных авторов – но сам Юрий, прочитав эти книги, почувствовал – он бы расставил акценты по-другому. Собственно, с этого «нет, ребята, все не так» и начинается любое творчество. Какие же акценты расставляет Юрий Нечипоренко в жизнеописании Михаила Ломоносова? Первый – разрыв с детством. «Такого разрыва с детством, со своей семьей не было в жизни ни одного великого деятеля российской культуры». Может быть поэтому в дальнейшей взрослой жизни Ломоносов часто вел себя как большой ребенок. На этом также сделан акцент в книге «Помощник царям». Вот во время учебы в Германии, решив, что изучать ему больше нечего, отправляется через всю Германию на поиски русского посланника, который должен отправить его в Россию. Вот в Петербургской Академии, словно фокусник на сцене, демонстрирует коллегам химические опыты. А вот, разошедшись с теми же коллегами во взглядах на науку и жизнь, натурально сует им под нос свой здоровенный кукиш. Но, возможно, в эту детсткость только рядилось донельзя независимое по тем не самым демократическим временам поведение Ломоносова? На независимости Ломоносова также делает акцент Нечипоренко. Эта независимость Ломоносова давно уже бросалась в глаза многим, читавшим его биографию. Как подобное поведение могло сходить ему с рук? – задавались они вопросом. Один из предлагаемых ответов – Ломоносов был сыном Петра Первого. Но Нечипоренко не склонен разделять это предположение – по его мнению Петр Первый и Ломоносов «разминулись» в Холмогорах на ю лет. Чем же объясняет Нечипоренко столь блистательную, несмотря на все сложности, карьеру Ломоносова? Прежде всего его литературными способностями. В качестве первого покровителя Ломоносова в книге выступает известный при российском дворе поэт Готлиб Юнкер, который и отвез в Петербург из Германии первую оду Ломоносова, сразу сделавшую его известным. Вторым его покровителем стал Иван Шувалов, в юношеском возрасте принесший уже более старшему и маститому Ломоносову свои первые вирши. Впоследствии именно вместе с Иваном Шуваловым, фаворитом императрицы Елизаветы, основывал Ломоносов Московский университет.

Юрий Нечипоренко сам занимается наукой – он доктор физ. – мат. наук и преподаватель того же Московского университета. Поэтому достаточно трезво смотрит на научную деятельность Ломоносова. Как известно, математику нельзя было отнести к наукам, которыми в совершенстве владел Ломоносов. Поэтому его открытия в физике, химии, астрономии – это скорее интуитивные прорывы, чем фундаментальные разработки. А вот в чем Ломоносову не было равным, так это, выражаясь современным языком, в прикладных исследованиях и внедрении

Подводя промежуточный итог, отмечу: главное, на мой взгляд, достоинство этой книги – она ничуть не скучная, хотя заключает в себе массу сведений о жизни Ломоносова и его эпохе. Это и благодаря сочному, живому, с лукавинкой, языку автора. Это и благодаря и удачной структуре, когда линейное повествование о жизни Ломоносова сочетается с вкраплением главок о той или иной стороне его деятельности, например, о создании мозаик, опытах с электричеством или участии в спорах по «норманской» теории. И, конечно, благодаря острому взгляду автора, который позволяет ему видеть в Ломоносове прежде всего живого человека и находить реалистические мотивировки его поступкам и жизненным перипетиям, что и делает эту хрестоматийную фигуру интересной для современного читателя.

В заключение скажу все же об одной проблеме, которая касается в целом всей эпохи, в которую жил Ломоносов – сведения о ней не столь исторически достоверны, как нам порой представляется. К примеру, вот как, затрагивая эту проблему, представил один из вариантов описания жизни Петра Первого известный русский историк С.М. Соловьев: «В одном государстве царственный ребенок, вследствие семейной вражды, гонения от родственников, подвергался страшным опасностям, спасся чудесным образом, воспитывался в уединении, среди низких людей, набрал себе из среды этих людей новую храбрую дружину, одолел с нею противников и стал основателем нового общества, нового могущественного государства, проводил всю свою жизнь в борьбе и оставил по себе двойную память: одни благословляли его, другие проклинали». Заметим, что биография Ломоносова, в особенности первой части его жизни до возвращения в Петербург в 1741 году, своей структурой сильно напоминает биографию Петра Первого, словно нам рассказывают один и тот же сюжет: оба мальчика появляются в семьях с традиционным русским укладом, оба отправляются «в Европу» для знакомства с тамошними достижениями, оба испытывают приключения с погонями и спасениями – Петр во время стрелецкого бунта, Ломоносов в Германии при насильственной вербовке в армию

– оба женаты на немках, оба сражаются с косным окружением, оба умирают практически в одном возрасте – 53 и 54 года. Ломоносов кажется мне своего рода кентавром – первая часть его жизни напоминает волшебную сказку, а вот в реальности последней ее половины сомневаться трудно. Кстати, автор замечательных рисунков к книге Евгений Подколзин как раз и сказал во время презентации, что старался передать в них некоторую мифологичность личности Ломоносова. Думаю, что чувствует эту проблему и Юрий Нечипоренко, но, наверное, вполне резонно полагает, что прежде чем начинать исторические дискуссии об эпохе и личности Ломоносова полезно вспомнить все, что нам известно об этой фигуре, полезно актуализировать ее, стряхнуть с нее пыль веков. Повторю, автору эта задача полностью удалась.

Для меня главным содержанием и книги «Помощник царям», и всей фигуры Ломоносова, вполне могут служить известные его строки, с которых и начинает свой рассказ Юрий Нечипоренко «…может собственных Платонов\И быстрых разумом Невтонов\Российская земля рождать». Причем я бы сделал акцент на том, что именно «Российская земля», как гражданский механизм, а не «русский народ», этнические русские и т. п. В возможности реализовать себя на ней и немцам, и русским, и потомкам эфиопов и шотландцев, вероятно, и представлялся Ломоносову основной смысл существования этой земли.

P. S. С прицелом на второе издание книги позволю себе небольшое замечание. О «норманской» теории в ней написано так: эту теорию придумал не Миллер, а молодой историк Готлиб Бейер, но он вскоре умер, и расхлёбывать пришлось Миллеру с Ломоносовым». Однако, история о призвании варягов содержится, например, в «Московии» Сигизмунда Герберштейна, впервые напечатанной в 1549 году.

А.П.

Оглавление

Обращение к пользователям