Глава 12. Маленький Робин совершает чудо

И все-таки для семьи Робин Гуда, и в первую очередь — для Дика, радость победы над двумя злейшими их врагами была омрачена болезнью Малики.

Все потрясения последних дней — похищение, пребывание в замке Элевтера фрон де Марча, угрозы в адрес ее обожаемого учителя, освобождение и новое заточение, унизительные допросы, страх смерти — для такой нежной, скромной и ранимой девушки, как Малика, не могло пройти без последствий. Она захворала. Возможно, она простудилась, сидя в подземелье монастыря — она всегда плохо переносила холод… Но главным все-таки оставалось тяжелейшее потрясение, пережитое ею.

Дик привез ее в отцовский замок. Мэри уступила ей свою комнатку в башне, как самую уютную и теплую комнату во всем замке. И Малика лежала там, почти не вставая, отвернувшись к стене. Безучастная ко всему. Почти ничего не ела, почти не разговаривала… И сколько бы Дик ни говорил ей о любви и о том счастье, которое ждет их в будущем, сколько бы материнской заботы ни изливали на нее леди Мэрион и няня Бертрис, сколько бы Маленький Робин ни пытался развлечь ее своей болтовней и проказами — ничего не помогало. Малика слабела, ей становилось все хуже. Невольно Дику вспоминались сказки, которые ему в далеком детстве рассказывала тогда еще совсем молодая Бертрис… О красавице, которая захворала непонятной тоской, сохла и таяла с каждым днем. Чтобы спасти ее, рыцарь должен был съездить на край света, сразиться с множеством чудовищ и привезти молодильные яблоки, птичье молоко и воду из Колодца Жизни. Тогда все это казалось ему очень сложной задачей. А теперь он жалел о том, что живет не в сказке, а в серой, печальной реальности! Он готов был скакать на край света, сражаться с чудовищами, если бы Малику можно было спасти молодильными яблоками, птичьим молоком и живой водой! Все испытания, переживаемые сказочными героями, казались Дику легкими и даже веселыми по сравнению с тем, что выпало на его долю: сидеть возле постели угасающей с каждым днем Малики и сознавать свое абсолютное бессилие.

Между тем, жизнь шла своим чередом.

Мэри вышла замуж за Брайана де Менетрие, шерифа Ноттингемского, и переехала в его замок.

Маленький Робин часто гостил у них и играл с семью уже подросшими щенками, некогда спасенными от жестокости Элевтера фрон де Марча.

Вслед за Мэри вышли замуж и две следующие по старшинству сестренки: Мэйден и Эйден.

Мэйден — за Хоупа, младшего из сыновей Маленького Джона. Хоуп как раз в этот год отстроил собственный дом и искал девушку, которую можно было бы перенести на руках через новый порог и назвать хозяйкой.

А Эйден — за Джека. Правда, тридцатилетний Джек был старше пятнадцатилетней Эйден ровно в два раза… Но в те далекие времена, в общем-то, так и было принято, чтобы муж был постарше жены. А потому возраст Джека не сочли серьезной преградой для заключения брака. Тем более Эйден его любила, а Робин Гуд считал славным парнем. Ни дома, ни порога, через который можно было бы перенести невесту, у Джека не было, но он был храбрый, честный и добрый, и Эйден, как уже сказано, его любила, а посему — остальное было неважно.

Старый Астролог достаточно погостил в Англии и собирался уже отправиться в путешествие в Ирландию, к ирландским колдунам, так же умевшим читать события и судьбы людские по звездам. Но он ждал, пока поправится его спутница. Правда, теперь он уж точно не остался бы без сопровождающего: брат Адалард ушел из монастыря, осознав, что тяга к знаниям и путешествиям оказалась в нем сильнее, чем жажда духовного совершенства. Собственно, он в монастыре-то оказался достаточно случайно. Рано осиротел, а единственным родственником его был отец Бенджамен, тогда еще не назначенный настоятелем Ноттингемского аббатства. Адалард прожил в монастыре всю свою жизнь, иной жизни не ведал, а потому с легкостью принял постриг… Конечно, уход от монашеской жизни — серьезный проступок в глазах его братьев во Христе. Но Адалард всегда ценил честность превыше других добродетелей и не хотел лгать самому себе и окружающим в самом главном: в выборе жизненного пути.

А Малика все отказывалась вставать с постели, слабела и таяла с каждым днем. К ней водили и знахарей, и даже настоящих колдунов. Тех, про которых все точно знали, что они колдуны, и потому их даже церковники боялись тревожить их, чтобы не стать жертвами их гнева… Но никто не смог ей помочь. Они объясняли свое бессилие тем, что не могут лечить человека против его воли. Что Малика должна сама захотеть жить, должна захотеть принять их помощь! А иначе — все заклинания бессильны.

И вот отец Бартоломью в который раз за последний месяц приехал в замок Робин Гуда: теперь — чтобы утешить Дика в предстоящей ему тяжелой потере.

Они сидели втроем — отец Бартоломью, Дик и Маленький Робин. Дик плакал, не стесняясь. У Маленького Робина тоже подозрительно чесались глаза и першило в горле…

— Эх, нам бы сейчас живой воды! — вздохнул он. — Как в сказках… Брызнуть на нее живой водой — и она сразу же встала бы, начала бы смеяться и пошла бы с Диком под венец.

— Единственная живая вода, которой я владею — это святая вода из храма, — печально улыбнулся отец Бартольмью.

— Но Малике святая вода помочь не может, ведь Малика — не христианка, а значит — в ней нет того огня веры, который делает для нас освященную воду действительно живой! Кстати говоря, раз она не христианка, я и венчать-то вас не мог бы!

— Она согласилась креститься! — всхлипнул Дик. — Я сказал ей, что это нужно, чтобы мы могли обвенчаться, и она согласилась…

— А может, обвенчать их, а, отец Бартольмью? — спросил Маленький Робин. — Даже если она… Ну… В любом случае так будет лучше. Они так хотели! Столько пережили! Пусть уж будут мужем и женой…

— Пожалуй, Дик… Ведь мы откладывали венчание потому, что невеста хворала и мы хотели дождаться выздоровления!

Дик всхлипнул и уткнулся лицом в ладони: он столько раз мечтал о том, КАК все это будет происходить!

Отец Бартоломью неуверенно продолжил:

— Ну, а теперь… Быть может, вам действительно соединиться перед Богом и людьми, прежде, чем…

— …прежде, чем она умрет, — жестко закончил Дик, отнимая ладони от лица. — Перед Богом, отец Бартольмью, она мне уже давно женою стала. Потому что Бог зрит в душах!

Маленький Робин сокрушенно вздохнул. Он боялся, что Дик и отец Бартоломью сейчас увлекутся столь любимым ими обоими философско-религиозным разговором… А ему придется сидеть и из вежливости слушать, губя свою бессмертную душу. Потому что это наверняка пагубный для души грех — так отчаянно скучать, когда слушаешь разговоры о божественном и высоком. А ему так хотелось событий! Ему так хотелось чуда! Он представлял себе, как отец Бартольмью побрызгает на умирающую святой водой и прочтет слова молитвы: «Credo in unim Deum…» — и Малика встанет и пойдет, как в тех историях об исцелении болящих святыми и апостолами! Маленький Робин представил себе это — и чуть не расплакался от умиления.

— Сын мой! — сказал отец Бартольмью Дику, и в голосе его звучало безграничное терпение. — Вопрос о том, можно ли считать женой твоей перед Богом женщину, искренне любимую тобой, союз с которой, однако, не был освящен церковным благословением, — это вопрос философский…

Ну, вот! Началось! Маленький Робин решил, что лучше он проявит невежливость и неделикатность, чем загубит окончательно свою душу, и потихоньку ретировался из комнаты. Он шел по лестнице и тоскливо думал: что, что же, какое чудо может вернуть Малику к жизни?! Ответ напрашивался: имя этому чуду — любовь!

Любовь… Когда-то именно он, Маленький Робин, заставил Малику понять, что она любит Дика, заставил ее признаться в своем чувстве.

И тут Маленький Робин застыл, как громом пораженный. Он понял, как ему поднять Малику с постели! Даже странно, что ему это раньше в голову не пришло — за все это время, пока она хворала… Такое замечательное, уже раз оправдавшее себя, сильнодействующее средство! Конечно, в худшем случае это убьет ее… Но, в конце концов, она все равно решила умирать, так что большого вреда не будет, если он несколько поторопит события.

Прыгая через две ступеньки, Маленький Робин вихрем пронесся по лестнице и влетел в комнату Малики, молясь только о том, чтобы в комнате больше никого не было!

Его молитвы были услышаны: Малика была одна. Она тихо лежала в постели — исхудавшая, бледная, с запавшими глазами, окруженными глубокой тенью, с разметавшимися по подушке темными волосами… Она почти не дышала!

Собравшись с духом, Маленький Робин сделал страшное лицо и заорал:

— Малика! Малика! Вставай скорее! С Диком беда!

Расчет оказался верен — Малика сразу же обрела дыхание и силы, вскочила с постели и рванулась к дверям:

— Что? Где он?

— Он… Это… В общем, он с лестницы упал. И не двигается! — сказал Маленький Робин, глядя прямо в глаза Малики отчаянными, смеющимися глазами.

— Как это — с лестницы?! Он что, слишком много выпил эля? Прав был Пророк Мухаммед, когда запретил правоверным пить этот дьявольский напиток! — застонала, заламывая руки, Малика и не обувшись, в одной рубашке выбежала из комнаты.

Маленький Робин услышал топот босых ножек по ступеням. А потом — короткий, счастливый, недоверчивый вскрик Дика! Маленький Робин представил себе, как Дик заключает в объятия ожившую Малику… И рассмеялся: ох, и достанется же ему в этот раз за вранье! Ну, и пусть достанется. Зато потом он вдосталь повеселится на их свадьбе!

© Copyright Чернышева Елена Владимировна (Lestrange@inbox.ru), 12/10/2004.

Оглавление
Обращение к пользователям